Клепсидра

— Что это за комната? — Аптекарь оглядывал заваленные хламом полки, на каждой из которых могла стоять клепсидра. Съёжившийся мужчина перед ним уже не задавал встречных вопросов. — Н-нам позволили использовать её как главную костюмерную... — Ты был тем, кто снял это место? — Да, господин Аптекарь... Выше нет места, куда поместится такой большой цирк, как наш. — Но что цирк... — Аптекарь вновь резко развернулся к допрашиваемому, — делает в горах? — Н-но, господин Аптекарь, вы же сами... — Отвечай! — меч в ножнах вновь замер возле горла маленького человека. — Чтобы призвать мононоке! — отчаянно крикнул мужчина. — Господин Аптекарь обещал показать публике изгнание! Аптекарь замер. — Но его желание, — медленно проговорил он, — не во мне. Он развернулся, чтобы подойти к стене. Совсем невдалеке от него, по левую руку, вдоль стены текли тяжёлые капли растаявшего тумана, отгороженные линией амулетов. Голос Аптекаря заполнил комнату, отражаясь от стен: — Горы... и чтение мыслей. Это, безусловно... Тонкие губы, татуированные фиолетовым, впервые шевельнулись: — ...сатори. Даже шёпот Аптекаря показался маленькому человеку оглушительным — что уж говорить о щелчке, который издали обезьяньи зубы на ножнах меча. — Но что... — спросил Аптекарь, обращаясь к нему, — сатори делает здесь? И в этот момент... Кап. Мир вокруг закружился, и Аптекарь в попытке ладонью отгородить глаза от невыносимого мельтешения не заметил, как оказался посреди цирковой арены. Арена была красна, а ряды зрителей, казалось, уходили в бесконечность — так их было много. — А место... — заметил Аптекарь, — популярное. Меж тем публика будто не заметила возникших на арене новых лиц. Она ликовала. — Леди Нана! Леди Нана! — кричала она, и казалось, что звук издают не человеческие рты, а сам воздух вокруг. Щелчок кнута — и выпущенный из клетки яростный рыжий тигр преклонился перед ярко одетой леди Наной. — Леди Нана! — бесновалась публика. Кап. Мельтешение утихло. Аптекарь обнаружил, что всё ещё находится прямо посреди циркового представления. — Трюкач! Трюкач! — кричала публика. Аптекарь огляделся, затем посмотрел вверх. Мужчина, мускулистый, но по-своему изящный, взлетал и падал на длинных верёвках, то и дело отпуская одни, чтобы в безумном, смертельном падении схватиться за другие. Публика выла от восторга тем восторженней, чем ниже и опасней падал трюкач, каждый раз хватаясь за новые и новые качели. — Кто это? — спросил Аптекарь. — Это мой сын, — ответил маленький человек, выглядывая из-за спины Аптекаря. — Прекрасен, не правда ли? — О... вот как, — Аптекарь бросил на собеседника косой взгляд, полный не то льда, не то презрения. — Значит, сын. Кап. Капля крови сорвалась с высокого свода потолка и разбилась об арену, обратившуюся одним кровавым озером. Оборвалась верёвка, и под восторженные вопли и свист публики тело рухнуло вниз на арену. Тень мелькнула у самого лица Аптекаря. Он опустил взгляд, чтобы увидеть у самых своих ног вывороченные кости, продырявившие кожу. Одежда, которую он с таким тщанием подбирал, была безнадёжно забрызгана кровью. — Ха? Больше всего досталось платку: должно быть, дуновение воздуха сорвало его с золотистых волос, и теперь он плавал в кровавой луже. — И что же с этим делать? — задумчиво произнёс Аптекарь. — Собрать этот наряд было так сложно... а теперь с ним покончено. Как, впрочем... и с очередной жизнью. Он перевёл взгляд на маленького человека рядом с ним, отца того, кто только что был цирковым трюкачом.