you did a number on me(but honestly baby, who's counting?)

Ривен сначала слышит звуки фортепиано, мелодичные ноты грустной песни в сочетании с потрясающей скрипкой. Он стучит раз, другой, без ответа, костяшками пальцев стучит в дверь чуть сильнее, прежде чем вздохнуть. Он смотрит на сумку, в которой лежит специальная экипировка, которую он попросил Сильву заказать для Музы. Он терпел всю неделю, страдая от безжалостных насмешек Ская, который сидел и выглядывал на него из своего шкафа. Ривен не знает, почему мысль о том, чтобы просто отдать ей эту чертову штуку, заставляет его так нервничать, но это так. И если он сейчас уйдет, она, возможно, никогда на самом деле не получит этот чертов костюм, и он не сможет снова встретиться со Скаем, пока, наконец, не отдаст его ей. Поэтому он поворачивает ручку, осторожно открывая дверь. Он знает, что она здесь, и к настоящему времени достаточно знаком с ее расписанием, чтобы заметить перерывы, когда она урывает немного времени наедине. И ему, вероятно, не следовало вмешиваться, но она, казалось, не возражала, он делал это множество раз. Поэтому он входит сам, тихо прикрыв за собой дверь номера. И что бы он ни ожидал увидеть, это не оно Мебель в общей комнате передвинута, оставляя свободным пространство на полу. Муза стоит спиной к нему, одетая в нефритово-зеленые леггинсы, обтягивающие босые ноги, и черную майку. Музыка нарастает, и она подпрыгивает вместе с ней, ноги естественно раздвигаются, как будто это движение подсознательное. Она не удерживается, позволяя одной голени коснуться пола, прежде чем оттолкнуться и перекатиться на носках, когда снова встает. Она выгибает бедро, тело разворачивается от резкого удара скрипки, как будто марионеточные ниточки удерживают ее вопреки гравитации. Музыка обрывается, и струны лопаются, позволяя ей грациозно опуститься на пол. Это почти выбивает из колеи, но она немедленно откатывается назад, упираясь коленями в пол и выгибаясь назад, наконец-то оказываясь лицом к нему. И только когда она снова приподнимается, принимая сидячее положение перед ним, немыслимо размахивая ногами, ее глаза встречаются с его. И она выпрыгивает из своей кожи.       — Черт возьми, Рив!— выдыхает она, прижимая руку к груди, плавно встает и тянется к телефону, чтобы поставить музыку на паузу,— Стучать - это неизвестная концепция там, откуда ты родом, или это распродажа? Он прячет сумку с доспехами за спину, шок сводит на нет все признаки нормальной реакции,— Ты меня не почувствовала? Муза вздыхает с изнеможением, которое почти забавно,— Стучись, Рив. Куда мы катимся?       — Я действительно постучал, дважды,— Свободной рукой он бесполезно указывает на дверь,— Ты не услышала, а я подумал, что ты почувствуешь, как я подхожу.       — Ага, что ж,— затем почти с улыбкой,— Я не почувствовала.       — Я не знал, что ты все еще танцуешь,— говорит он, прислоняясь к стене.       — Так и было,— говорит она,— Я не танцевала с тех пор, как... Но она делает резкий вдох, не произносит остальную часть предложения. И именно тогда он замечает покраснение вокруг ее глаз, слишком яркое в слабом освещении общей комнаты. Что-то переворачивается у него в животе при виде этого зрелища, желание протянуть к ней руку слишком сильно, чтобы сопротивляться.       — Эй, хочешь помочь? Брови Ривена мгновенно взлетают вверх, его рука ослабляет хватку на сумке, позволяя ей мягко упасть на пол,— Помочь?       — Ну да,— говорит она, отводя от него взгляд,— Я привыкла к партнерской работе, и мы тренируемся с партнерами, так что... И честное слово, Ривен ничего не знает о танцах и даже о том, каким стилем танца занималась Муза до Алфеи. Но мысль о том, что у нее был какой-то партнер до него, что она была так синхронна с кем-то другим, зажигает в нем пламя, так что он кивает,— Легче легкого. Ривен наблюдает, как удивление приоткрывает ее губы, но она быстро приходит в себя,— Отлично, хорошо, эм, иди сюда. Так он и делает, бесполезно протягивая руки, пока она нажимает кнопку воспроизведения другой мягкой мелодии.       — Расслабься, я занималась контемпорари, а не бальными,— Муза закатывает глаза в ответ на его опасения.       — Контемпорари,— размышляет Ривен,— Думаю, это объясняет, почему ты так хорошо падаешь. Она толкает его в плечо, чопорно поднимая брови,— Я удивлена, что ты вообще знаешь что это такое. Муза все равно вторгается в его личное пространство, обнимая его за плечи таким образом, к которому он не совсем готов. От ее близости в его груди поднимается волна нежности, которая внезапно становится ему слишком знакомой. Год назад он, возможно, возненавидел бы это. Но когда на его лице появляется улыбка, он обнаруживает, что слишком наслаждается этим чувством, чтобы даже приблизиться к тому, чтобы возмутиться им.       — Я кое-что знаю,— протестует он,— Кроме того, это также объясняет показуху.       — Боже, как будто ты можешь говорить о чьем-то выпендривании, мистер особенный, избранный...       — Все эти высокие удары ногами и сальто вперед, теперь все это действительно имеет смысл,— все равно продолжает он, ухмыляясь, когда одна рука находит ее талию. Она берет его другую руку в свою, закатывая глаза.       — Танцы и тренировки не так уж сильно отличаются друг от друга, Рив. Большая часть работы ног одна и та же,— Муза вздыхает, обдумывая свои следующие слова, прежде чем, очевидно, признать поражение,— И ты был прав насчет падающих штук.       — Ха,— Он ухмыляется,— Я так и знал. Она закатывает глаза,— Так что это не должно быть слишком сложно, если ты доверяешь своим инстинктам. В партнерской работе есть толчки и притяжение, подражание. Речь идет о доверии, так же как и в тренировках. Слабое пламя разгорается ярче, ревность разгорается в нем, когда его рука сжимается на ее талии,— Ну, а что это было раньше? Когда я вошел?       — Это было не...— вздыхает она,— Это было что-то другое,— И вот, он сдается,—Просто,— начинает она,— Сосредоточься на музыке и на мне, я думаю. Затем, как и было обещано, музыка усиливается, и Муза вырывается из его объятий, бросаясь прочь от него. И, как и задумано, он преследует ее, игнорируя все сомнения, когда ловит ее за талию, притягивая обратно к себе, борясь с улыбкой, когда она кружится в его объятиях. Она прижимает руку к его груди, другой находит его плечо и отходит назад. Он следует за ней, повторяя шаг за шагом, потому что что еще ему остается делать? Они продолжают в том же духе, путаясь и впадая друг в друга, когда находят свой ритм. В последний раз, когда Муза отворачивается от него, она произносит,— подожди меня,— в достаточной степени останавливая его надвигающуюся погоню. И затем она скользит к нему, совершая уверенный прыжок, но без четкого намерения о том, как она приземлится. Ривен, может, и не очень разбирается в танцах, но он знаком с Музой, и не проходит и секунды, как эти инстинкты срабатывают. Он протягивает руку и без усилий ловит ее, одной рукой поддерживая за спину, другой обхватывая бедра, приподнимая ее к себе. Он удерживает ее там еще мгновение, прежде чем немного ослабить хватку, позволяя ей медленно скользить вниз по его телу. Их лица сближаются настолько, насколько это возможно, не целуясь по-настоящему, когда она спускается, обнимая его, прижимая руку к его щеке. Ее ноги касаются земли, и песня достигает последних мелодичных нот. Грудь Ривена вздымается от танца, от нее, от руки, все еще обжигающей его щеку.       — Неплохо,— вздыхает она, не отрывая от него глаз.       — Рискованно,— бормочет он голосом тише музыки, опасаясь разрушить тот пузырь, в котором они оказались. Потому что это было совсем не похоже на разминку, а именно на тренировку,— Так набрасываться на новичка. Муза качает головой, один уголок ее рта приподнимается,— Я знала, что ты меня поймаешь. Губы Ривена приоткрываются, прерывистое дыхание покидает его, потому что, что он должен с этим делать? Он в нескольких секундах от того, чтобы понять, на что похожа другая сторона очередного прыжка, когда песня меняется, резкая смена ритма ошеломляет их обоих. Они отпрянули друг от друга, Муза мгновенно схватила свой телефон, чтобы нажать на паузу, оставив их в тишине. Но момент стремительно нарушается, когда Ривен моргает, разрушая тот транс, в котором они только что находились.       — Эм,— начинает она,— Что ж, хорошая работа. Действительно хорошая работа, но Терра скоро вернется, так что мне, наверное, стоит собрать воедино апартаменты.       — Верно,— Ривен кивает, отступая от этого растущего дискомфорта. Он рассеянно поднимает брошенную сумку,— Увидимся позже?       — На тренировке,— соглашается Муза с легкой улыбкой на лице.       — Тогда до тренировки,— говорит Ривен, выходя из номера, в равной мере наслаждаясь и ненавидя прохладный воздух коридора. Только услышав смех Ская, он понимает, что забыл отдать Музе доспехи.