Morte Nera

??? Тэхён улыбнулся. Конечно, вещи ему были нужны, ведь уезжая за своим королём, он забыл о них и ничего не взял. Но глядя в глаза Чонгука, ему почему-то показалось, что ему не понравились ни ёлка, ни вещи. – Что-то не так? – прошептал он. Он лишь пожал плечами, заходя внутрь дома. Настроение – шторм. Это он, его мучитель. Он снова вернулся, босс «Morte Nera». В его голове снова рождаются страшные мысли. Тэхён улыбнулся Намджуну, и он кивнул ему, закрывая багажник. – Он злится на меня, Тэхён, я приехал не вовремя и без предупреждения. Но позвонить я не мог. – Я всё понимаю, Намджун. Вы привезли мне чудесный подарок. Мне будет чем заняться здесь. – Он взглянул на ёлку в его руках. – Как Луиза? Я не попрощался с ней. Она испугалась? Вы повесили картину обратно? Он вздохнул: – Повесили. Луиза, конечно, была напугана, но… – он махнул рукой, – раньше ты тоже боялся его. Когда в следующий раз он снова увидит картину, позаботься, чтобы рядом не было людей. – В следующий раз такого не будет, – прошептал он, – я обещаю. – Знаешь, – он дотронулся до его плеча, – почему-то я тебе верю. Намджун внёс ёлку в дом и еловый запах тут же окутал всё помещение. Запах детства и запах одиночества. В его детстве наряжать ёлку было важным домашним событием, отец помогал матери дотянуться до верхушки и надеть рождественского белого ангела с пушистыми крылышками. Тогда Рождество было для Тэхёна семейным праздником. После смерти отца и отъезда матери в ЛА всё изменилось. Ёлка стала символом одиночества. Пока мужчины разговаривали, сидя в креслах возле стеклянного столика, Тэхён отыскал коробку с рождественскими игрушками, одновременно стараясь подслушать их разговор. Но Намджун не сказал ничего существенного, кроме того, что Ли просил Чонгука приехать к нему завтра. Хорошо, что не сегодня. Вешая на зелёные ветки маленькие шарики, прикрепляя к ним красные бархатные бантики, Тэхён вспоминал все свои рождественские праздники, и улыбка невольно коснулась его губ. Почему бы не выкинуть из головы последние годы жизни и начать собирать новые воспоминания? Он взглянул в сторону мужчин и встретился с карими глазами. Чонгук пристально наблюдал за ним, немногословно поддерживая разговор с Намджуном. А есть ли у него воспоминания об этом празднике? И где, вообще, он справлял Рождество последние десять лет? – В связи с последними событиями предлагаю не устраивать праздник в здании «Morte Nera». Мы теперь мишень Джона, – произнёс Намджун, смотря на своего босса и ожидая его ответ. Тэхён тут же обернулся к ним: – Вы справляли Рождество в здании «Morte Nera»? – Мы всегда справляли Рождество в здании «Morte Nera» накануне Рождества, – засмеялся Намджун, – но впервые за десять лет мы отойдём от этой традиции. Кажется, он уже слышал сегодня эти «впервые за десять лет». С его появлением, судя по всему, у них многое стало «впервые». – Ну почему же, – Чонгук прищурился, хитро улыбаясь, – мы не отступим от традиции. Мы перенесём праздник в ночной клуб, открытие которого я планирую накануне Рождества. Пусть люди веселятся, они заслужили праздник. Это было потрясающей идеей! Тэхён, удовлетворённо улыбаясь, достал из коробки рождественскую звезду. Она была вместо того самого ангела с пушистыми крылышками, что отец помогал матери надевать на верхушку ёлки. – Отличная идея, Гук. Надо созвать побольше прессы, тогда Джон не посмеет взорвать всё к чертям. Тэхён вздрогнул от этих слов, всё ещё держа в руках серебристую звезду. Идея праздника в клубе ему понравилась, но чтобы всё было так открыто?.. Возможно, Намджун прав. И стоит собрать побольше прессы. И охраны. – Я займусь подготовкой, – произнёс он, глядя на верхушку ёлки, – только для начала надо придумать название. Он встал на цыпочки, пытаясь надеть звезду, когда знакомые сильные руки нежно коснулись его пальцев. – Я помогу. – Нежный баритон возле уха, и он от неожиданности выпустил игрушку. Он легко надел её на верхушку ёлки, но хмурый задумчивый вид Чонгука не ускользнул от Тэхёна: – В детстве мой отец сажал меня к себе на плечи, и я надевал рождественскую звезду на макушку, чем завершал украшение ёлки. Боги! Тэхён удивлённо взглянул на него. Его воспоминание! Впервые за всё время, что он знает его, он сам сказал ему о маленьком эпизоде из прошлого. Маленьком, но таком важном. – Мой отец помогал матери надевать ангела на ёлку, – прошептал он, – потому что она не доставала до верхушки. Чонгук улыбнулся. У каждого есть воспоминание. От них не убежать. – Видимо, мне придётся делать это всегда. – Видимо, это твоё призвание, – произнёс Тэхён, всё ещё любуясь цветом его глаз. Намджун специально прокашлялся, чтобы про него не забыли, и Чонгук усмехнулся, подмигнув Тэхёну. Нет, раньше он был другим, совсем другим. Он казался ему убийцей, и от одного его взгляда ему становилось страшно. Сейчас он видит в нём не убийцу, а потерянного человека, заблудившегося в этом мире. Прошлое не ушло, оно сидит где-то глубоко внутри, давит на него, причиняя боль. А он вынужден делать больно другим, скрывая свои эмоции. Он проследил, как грациозно он прошёл по комнате, как налил гостю виски. Какая прямая при этом у него спина, как гордо он держит голову. Что он тут делает? Его место там, в далёкой Ломбардии, среди изысков и культуры, среди аристократии и титулов. И может, он и считает себя главой криминальной группировки «Morte Nera», но в душе он миланский герцог, в крови которого течёт тысячелетняя история рода. – Так что насчёт названия? – не унимался Намджун. – Тэхён, может, у тебя есть идеи? – Пусть решает владелец клуба. – Он обратился к Чонгуку: – Назови его так, чтобы сердце отзывалось. Конечно, он имел в виду его корни. Но он никогда не пойдёт на это. – Ты прав, – его слова удивили его, – я подумаю об этом. После ужина Намджун уехал, оставляя их наслаждаться друг другом. Тэхёну показалось, что он не был удивлён их отношениями. Возможно, все в «Morte Nera» уже знали, но ему было всё равно. Пусть думают, что хотят. Правду знали только они вдвоём – любовь не имеет границ, статусов, возраста и титулов. Они просто любили друг друга. – Завтра мы уедем отсюда? – Тэхён сидел в мягком кресле, поджав под себя ноги и кутаясь в плед. Вечерняя прохлада давала о себе знать. Хотелось спокойствия. Хотелось оставаться в этом тихом месте как можно дольше, но он понимал, что рано или поздно им придётся покинуть их убежище. – Ты можешь остаться, а я буду приезжать вечером. – Он улыбнулся, подкидывая полено в камин. – Мне здесь тоже нравится. Тишина в доме убаюкивала, заставляя забыть шум города. Но остаться здесь Тэхён не мог – слишком много работы предстояло выполнить в ближайшее время в ночном клубе. Надо будет созвониться с Луизой. Тэхён надеялся, что она согласится помочь ему в приготовлениях к празднику и открытию здания. Он надеялся, что вчерашний скандал не сильно испугал Луизу и она примет предложение стать менеджером. Как шепнул Намджун: «любой итальянец примет работу от семьи Чон и посчитает это за большую честь». Намджун знал про… Он всё знал. – Кто в «Morte Nera» ещё знает про тебя? Чонгук, сидящий к нему спиной возле камина, даже не обернулся, он просто замер. Тэхён возненавидел себя за любопытство. Он рассказал ему в надежде, что он больше никогда не станет говорить об этом. Но, чёрт возьми, ему хотелось знать больше! – Кроме тебя и Намджуна, никто. – Чонгук повернулся к нему. – Я надеюсь, ты больше не затронешь эту тему. Тэхён молча кивнул, потупив взгляд. – Тэхён. – Его голос. Строгий. Он снова поднял глаза и посмотрел на него. – Скажи мне это, глядя в глаза. Как он мог забыть! Отдавшись эмоциям и чувствам, он всё ещё оставался собой. Кажется, он не умеет врать. И кажется, сегодня он начнёт это делать, глядя ему в глаза: – Хорошо, я больше не затрону эту тему. Он проглотил его ложь. Но хватит ли у него смелости узнавать его дальше? Хватит. Если он будет делать это не напрямую, а скрытно. – Но про двадцать шесть трупов у «Поло-клуба» я могу спросить? Ты так и не объяснил мне, зачем навлёк на себя этим гнев Джона? Тебе мало того, что на этом месте был убит его сын? – А что бы ты сделал на моём месте? – Он развернулся к нему. Тэхён поёжился от его пристального взгляда. – Куда бы ты их дел? Джон не убьёт меня, ему это невыгодно. Сейчас все его мысли и действия будут направлены на меня живого, ему необходимо сосредоточиться на том, как доказать мою причастность к произошедшему. И поверь, пока он будет занят мной, он полностью забудет о тебе. Чонгук подставил себя ради него. Но это безумие! – Это глупость, – прошептал он дрожащими губами, – ты сделал это ради меня? Берёшь на себя всю ненависть Джона? Хочешь расплачиваться за то, что сделал я? – А что ты сделал? – Он удивился, широко открыв глаза. – Убил его ублюдка-сына? – Ахмада ибн Мубарака тоже убил я. – Тэхён поёжился от своих слов. – А ты всё взвалил на себя. – Тэхён, – он присел рядом, беря в ладони его лицо, – послушай меня внимательно: ты это сделал по моему приказу, а значит, я несу ответственность за его смерть. Не ты, а я. Но поверь, мне ничего не грозит, я, как всегда, выйду сухим из воды. Сейчас важно, чтобы Джон был занят следствием, очищая своё имя от грязи, которую я ему подложил. – Он начнёт мстить тебе. – Я привык. Главное, чтобы он не трогал тебя. – Чонгук всё ещё касался его лица, пальцами очерчивая его контур. – И мне не нравится, что он хочет купить тебя. – Всё, что принадлежит тебе, не продаётся? – улыбнулся Тэхён, чувствуя защиту, исходившую от любимого мужчины. – Ты понесёшь убытки, Джон не отдаст ни цента за аренду порта. – Почему-то мне кажется, что ты стоишь дороже. – И он коснулся его губами. Они ещё долго просидели возле камина, слушая треск поленьев. Впервые за долгое время Тэхён чувствовал себя спокойно. Пусть на время. Пусть завтра опять настанет сумасшедший день, ему не хотелось сейчас думать об этом. Прижавшись к его груди, слушая мерный стук сердца, ощущая касание крепких рук, нежно ласкающих его волосы, он вспоминал то время, когда впервые увидел его, как боялся его, но в то же время ему было интересно. Его первая тренировка на пляже, когда он до смерти гонял его по сухому песку. Как он учил его защищаться от мнимого врага, подняв его руки над головой и крепко держа их. Когда он учил его стрелять по мишени, стоя сзади и удерживая руками под грудью, чувствуя каждый его вздох. Когда он топил его в ванне с водой, держа за волосы. Когда заставлял идти по жаре на выжженном поле. Когда он крепко держал его над обрывом, чтобы он не потерял равновесие, заставляя отпустить страх. Когда он просил гнать машину на скорости двести двадцать, давая ощутить адреналин. Всё это делал он? Тот, кто сейчас так нежно касается его кожи, обжигая своим дыханием? Тот, кого он так сильно полюбил, пытаясь обмануть себя? Но любовь нельзя обмануть. Рано или поздно настоящие чувства взорвутся яркими красками и остальное станет неважным. Пустым. Прозрачным. Очередным этапом на пути к любви. «Ты нужен мне, как воздух» – сколько раз он повторял эти слова, смысл которых был очевиден? Но не для них. Не задумываться над смыслом этих слов было гораздо проще, чем понять, что они уже являлись первым шагом к большому чувству, зародившемуся в них. ??? Утро выдалось суматошным. После того как Чонгук включил наконец телефон, на него сразу обрушились звонки. Они вывели Тэхёна из состояния умиротворения. Кажется, ему всегда хотелось выкинуть его телефон. Звонки отбирали у него любимого мужчину. – Я должен ехать в ночной клуб, меня уже ждёт Луиза, – Тэхён подошёл к своей машине и открыл водительскую дверь, – но я хочу поехать с тобой к Ли. – Нет, – Чонгук отрицательно покачал головой, – ты не должен светиться в этом деле. Встретимся вечером здесь. – Я заеду в «Morte Nera». Соскучился по всем. Он усмехнулся, прищурившись: – По всем? Но Тэхён лишь улыбнулся, садясь в машину. Был только один человек в этом мире, по которому он мог скучать, и он стоял в двух шагах от него. – Будь аккуратен, – попросил он, и его телефон вновь зазвонил. В ночном клубе Луиза встретила Тэхёна новыми идеями. Казалось, она уже забыла про тот инцидент. Она согласилась работать менеджером, как Намджун и говорил. И Тэхёна это порадовало. – Никому никогда не говори о его происхождении, как ты заметила, он это не любит. Луиза только кивала, хотя казалось, что она немного ошарашена этим фактом. Картина всё так же висела в его кабинете, напоминая о гневе и грубых словах. – Может быть, её снять? – прошептала Луиза, боясь новой вспышки гнева хозяина. Тэхён и сам бы с удовольствием снял её и собственными руками сжёг, но он решил поступить иначе: он должен принять его решение. И это решение должно пойти ему на пользу. – Это просто картина. Она ничего не значит. Но она значила для Чонгука слишком много, и Тэхёну хотелось, чтобы прошлое вошло в его жизнь, меняя его будущее. Пройдя по залам, они с Луизой составили список дел, и он оказался длиннее, чем они думали. – Повар из Италии узнает Чона, когда увидит его? Луиза кивнула, и это стало проблемой. – Тогда наймём человека, живущего в этой стране, но имеющего итальянские корни. Никто не может разбираться в итальянской кухне лучше итальянца. – Я найду такого… – Луиза что-то записала в своём блокноте и тут же загадочно произнесла: – Может, мне Намджун поможет в этом? Тэхён улыбнулся, отводя взгляд в сторону. Кажется, Луиза заинтересовалась Кимом. И кажется, это взаимно. Работа так поглотила их, что Тэхён забыл про время. Сидя в кабинете своего босса, он составлял план на завтра, изредка поглядывая на «Замок Сфорца». Ему нравилось заниматься делом, которое со временем принесёт честные деньги. Ни убийств, ни наркотиков, ни оружия, просто бизнес. Но было что-то такое, по чему он скучал. Чего-то не хватало. Откинув ручку на папку с документами, он закрыл глаза, руками схватившись за голову, запутывая пальцы в волосах. Ему не хватало удовольствия от выпущенной в мишень пули из пистолета «Beretta». И это его пугало. Он просто хотел держать в руках оружие и нажимать на курок, испытывая адреналин от попадания в цель. Казалось, за последние месяцы Тэхён сросся с оружием. Оно стало привычным в его жизни. Отец, наверное, ещё раз перевернулся в гробу, прочитав его мысли. Он сам не мог простить себя за них. Размышления прервал звонок. Он посмотрел на экран телефона и сильно удивился абоненту – это был Мун. – Мун, я рад слышать тебя. – На самом деле его сердце сжалось, он боялся услышать страшную новость. Чонгука арестовали? Ли и Юнги не смогли ему помочь? Джон нанёс визит? Он всех убил? – Что случилось? Но спокойный голос Муна позволил Тэхёну вдохнуть полной грудью: – В «Morte Nera» всё спокойно, Чон приехал от Ли. Но ты же знаешь, что мы, охранники, узнаем обо всём последние. Тэхён, – он сделал паузу, – мне надо с тобой поговорить. Давай встретимся через полчаса на пляже Сент-Бич. Он чуть не выронил трубку из рук. Что понадобилось Муну так срочно и так внезапно? Его сердце вновь сильно забилось, а мозг стал рисовать самые ужасные картины. – Мун, что случилось? – Мне нужна твоя помощь, Тэхён. При встрече я всё тебе расскажу. Прошу, только не говори никому, это касается только меня. Тэхён нахмурил брови, волнуясь и стуча пальцами по столу: – Конечно, Мун, я буду через полчаса на пляже. Он положил телефон в сумочку, схватил документы и быстрым шагом вышел из кабинета, чуть не сбив Луизу: – Я уезжаю по срочному делу, – он вручил ей стопку бумаг, – начинай искать персонал, завтра мы устроим собеседование. Миновав ошарашенную женщину, Тэхён сбежал вниз по лестнице и, выйдя из здания, глубоко вдохнул. Что бы там ни было, Мун просил помощи. Это единственное, что когда-то он мог сделать для людей. Помогать. Раньше это было частью его жизни. Он приехал на место встречи слишком рано. Пляж был почти пустой, и только редкие влюблённые пары прогуливались по берегу. Тэхён снял обувь и направился к воде уже прохладного моря. Чувствуя, как ветер разбрасывает его волосы. – Тэхён, спасибо, что пришёл. Он обернулся на голос Муна – он тоже пришёл раньше. Значит, у него действительно что-то случилось. Бледность его лица и тёмные круги под глазами лишь подтверждали этот факт. Можно уже начинать переживать сильнее, чем минуту назад. – Что случилось? – произнёс Тэхён, но понимая, что ветер уносит его слова, заговорил громче: – Тебя обидел Чон? Почему ему пришло это в голову? Почему он сразу начал обвинять во всём его? Он даже ещё не выслушал Муна. Чёрт, он ненавидел себя за это. – Нет, он ни при чём. – Он взял его за руку. – Сядем в мою машину, здесь очень ветрено. Кивнув, Тэхён направился к стоянке, боковым зрением наблюдая за парнем. Что-то было не так. Какая-то нервозность сидела внутри него, было видно, как он волнуется. В машине Тэхён сразу повернулся в его сторону, снова задав свой вопрос. Мун кивнул, глядя в лобовое стекло: – Ты единственный человек, Тэхён, кто мне может помочь. Мне больше не у кого просить помощи. – Его руки мёртвой хваткой вцепились за руль. Слова давались ему тяжело. – Одолжи мне двадцать тысяч долларов. – Он взглянул на него, видя его расширившиеся от удивления глаза. – Мун, – прошептал Тэхён, – зачем тебе столько денег? Чон не платит тебе зарплату? Я так и знал, что пришло время поговорить с ним по поводу его людей… Но парень перебил его: – Нет, Тэхён, не надо ни с кем говорить. Он платит хорошие деньги. Но в моей ситуации этого мало… Теперь уже Тэхён не выдержал: – В какой, Мун? Он вздохнул, снова смотря вдаль перед собой, руками продолжая держать руль: – У моей матери обнаружили рак. Мне нужны деньги на её лечение. Как только я заработаю нужную сумму, я верну тебе всё до последней копейки. Тэхён опешил. Боже правый! Самый близкий человек смертельно болен, а он сидит и выясняет причину. Мун никогда бы не стал просить деньги, если бы это не было вопросом жизни и смерти. – Боже, Мун! Конечно, я дам тебе столько денег, сколько необходимо. И не обязательно их возвращать. Они не принесут мне ничего хорошего, пусть хоть пойдут на благое дело. – Тэхён полез в сумочку, вытаскивая чековую книжку, он не знал, сколько денег лежит в банке на его счету, но был уверен, что скопилось достаточно. Деньги за наркотики и за убийство Ахмада ибн Мубарака должны кому-нибудь спасти жизнь. – Тэхён, – Мун положил руку на чековую книжку, увидев, как он достаёт ручку, – можно наличными? Всё было как-то неправильно. Разве Чонгук не интересуется жизнью своих людей? Он не верил в бессердечность своего кареглазого Дьявола, возможно, раньше, но не сейчас. – Я поговорю с Чонгуком, Мун. Он должен знать. Он должен помогать своим людям. Мы одна семья. – Тэхён, прошу тебя, не надо, – отрицательно покачал головой Мун, – у такого человека быть в долгу чревато последствиями. Не хочу быть ему должен. Если я кому и буду обязан, то только тебе. И ещё не хочу потерять своё место. Кому нужна охрана с личными проблемами?.. Ничего другого от его охраны он и не ждал. Страх. Кругом один сплошной страх. – Хорошо, – он кивнул, – я привезу тебе наличные сегодня в «Morte Nera» и незаметно передам. Я никогда не получал такую сумму, но думаю, понадобится немного времени на её получение. – Спасибо, ты настоящий друг. Тэхён заметил, как напряжение Муна стало спадать, его лицо расслабилось. – Я могу поговорить с доктором Хартом, он наверняка знает хороших специалистов в этой области. – Нет, Тэхён, моя мать живёт в Канзасе. Я перешлю ей деньги. Или отвезу сам. – Ты обязан быть с ней, поезжай сам, я прикрою тебя. Хотя и считаю странным твоё молчание в «Morte Nera», они тоже люди и поймут. Чонгук не такой жестокий, как тебе кажется. Он видел, как поёжился Мун: – Прошу тебя, Тэхён, не говори никому. Я могу тебе доверять? Он кивнул, хотя в душе был не согласен с ним, но выбора не было: он пообещал и слово своё сдержит. С тех пор как он встретил его на собеседовании в «Morte Nera», Мун стал ему другом. Они начали свой путь в этот жестокий мир вместе, они вдвоём совершили сумасшедшую сделку с Джоном, продав ему кокаин. Мун однажды пригласил его на свидание. И это было самое опасное свидание в его жизни. Сидя в банке напротив лысого банкира в очках, Тэхён понял, что чувствует себя неловко. Он просил свои же двадцать тысяч долларов, а он посмотрел на него так, будто в его руках пистолет. Рассматривая его паспорт, сравнивая фотографию с живой копией, он одобрительно кивнул, и Тэхён закатил глаза: – Наконец-то. И какого чёрта, Чонгук кладёт деньги ему на счёт? Наличными было бы гораздо проще. – Если вы ещё скажете мне, сколько денег у меня на счёте, я вам буду благодарен. Возможно, я захочу снять всё. Банкир ослабил галстук, переводя взгляд с экрана компьютера на него: – Один миллион сто восемьдесят три тысячи долларов. В горле резко пересохло. Тэхён решил, что он ослышался. Но чтобы не выдать своего удивления, чётким голосом произнёс: – И только? Он наигранно засмеялся, одновременно размышляя над суммой, только что произнесённой банкиром. Неужели Чонгук заплатил ему за убийство Ахамада ибн Мубарака? Ведь после сделки с Джоном на его счету было гораздо меньше. Он резко перестал смеяться, наблюдая, как мужчина натянуто улыбается, глядя в компьютер. – Всё будете снимать? И куда ему это «всё»? У него даже сейфа нет. Что делать с такой суммой? Раньше, когда денег не было, это было проблемой. Сейчас, когда денег много, он не знает, что с ними делать. Надо составить план «как потратить миллион долларов». Можно заплатить за аренду дома, сделать ремонт или, ещё лучше, купить новый дом. А зачем ему новый дом, если он не живёт в своём доме? О боже! Деньги всегда доставляют проблемы. Надо отослать матери хоть часть. Сто тысяч. Нет. Этого много. Мать поднимет панику и припишет Тэхёну все смертные грехи, обвинит в проституции и криминале. И будет почти права. – Пожалуй, я не буду снимать всю сумму. Достаточно двадцати тысяч наличными и пятьдесят тысяч переведите на этот счёт. – Тэхён написал на листке бумаги цифры и протянул их банкиру. Этой суммы будет достаточно на первое время, потом он переведёт ещё. Подходя к машине, Тэхён остановился и посмотрел вдаль, на горизонт. Кажется, он стал миллионером, но почему-то его это совсем не радовало. Он имел миллион долларов и вместе с ним кучу проблем в лице Джона. Что-то подсказывало ему, что, получив столько горя одновременно, он не остановится ни перед чем. Взглянув на экран мобильного телефона, парень нахмурился. Чонгук не звонил. Мун сказал, что он уже вернулся со встречи с Ли. Но почему-то не позвонил. Пора ехать в «Morte Nera». Подъехав к знакомому и уже такому родному зданию, он припарковал машину возле большого чёрного «Лексуса». – Тэхён… – Мун шёл ему навстречу, и он, кивнув, улыбнулся. Хоть кому-то деньги принесут пользу. Сунув ему на ходу свёрток с деньгами, он прошёл мимо со словами: – Ты всегда можешь обратиться ко мне. Он открыл стеклянную дверь и зашёл внутрь, преодолевая одну за другой ступеньки, ведущие на второй этаж к кабинету босса, любимого мужчины, по которому так соскучился. Мина прошипела какое-то ругательство в его адрес. Но это не остановило Тэхёна, который открыл массивную дверь и влетел в кабинет. Он сидел на своём месте во главе стола, разговаривая по телефону, а рядом Намджун, сложа руки на столе, внимательно слушал. Видимо, звонок был важным, поэтому Тэхён тихонько проскользнул на своё место. Положив трубку, Чонгук обратился к своему помощнику: – Через пару недель судно «Касабланка» зайдёт в порт Нью-Йорка, где его встретит мой агент, – он хитро улыбнулся, прищурив глаза, – скоро мы избавимся от оружия и головной боли за него. Тэхён заметил, как облегчённо вздохнул Намджун, кивнув в ответ: – Надеюсь, что всё пройдёт гладко и нам никто не поставит подножку. – Надеюсь, – поддержал его Чонгук и перевёл взгляд на парня. Как только их взгляды встретились, он понял – он тут же перестал думать об оружии. Тэхёна в этот момент тоже меньше всего интересовало оружие. Вернее, вообще не интересовало ни судно, перевозившее его, ни даты. Он пришёл по другому поводу: визит Чонгука к Ли. А ещё хотелось бы обсудить его приближённых людей. Нет, он не собирался говорить о Муне, но в целом… Всё вдруг стало неважным. – Пожалуй, я пойду. – Намджун поднялся со своего места и вышел. Они не заметили его внезапного исчезновения. Они любили друг друга глазами так, что Тэхён на какое-то время забыл о цели своего визита. – Я скучал. – Его слова вернули его в кабинет, а жаль, сейчас, как никогда, хотелось убежать отсюда вдвоём в домик в лесу. Уединение и релакс. Или лучше вообще покинуть страну. – Я больше скучал, потому что пришёл, – это доказательство. – Ты пришёл узнать про мой визит к Ли, – улыбнулся Чон. – Не переживай, я жив. – Я переживаю за будущее, Чонгук. Сейчас ты жив, но жить с каждым днём становится всё страшнее… Он встал со своего места и схватил со спинки кресла пиджак. Тянул время, уходил от ответа, а ему так хотелось засыпать его вопросами! Он подошёл к парню, протягивая руку: – Пойдём домой, когда я вижу тебя, мне совсем не хочется думать о Ли и Джоне. К чёрту их. Он коснулся его руки и поднялся. Он прав, сейчас им нужно просто побыть вдвоём. – Кстати, я заказал вывеску для клуба. – Правда? – Эта новость обрадовала Тэхёна. – Какое название ты придумал? Мне безумно интересно! – Я не скажу тебе. – Они вышли из кабинета и направились к лестнице. – Название будет сюрпризом, который ты увидишь в день открытия клуба. Интересно, это что-то гангстерское? Или, напротив, аристократическое, миланское? Хотя вряд ли Чонгук Чон будет афишировать своё происхождение. Он задумчиво прошёл мимо сидящего за столом Муна, мельком взглянув на него и про себя отметив его бледное лицо. Как жаль его и его больную мать. Он очень надеялся, что лечение поможет той справиться с болезнью. И… о чёрт! Под гипнозом карих глаз он совсем забыл о том, что хотел поговорить с Чонгуком о его людях. Они вышли на стоянку, и Тэхён притормозил: – Раз ты мне не рассказываешь о Ли, я могу попросить тебя кое о чём другом? Это касается всех людей, которые работают на тебя. – Что с ними не так? – удивился он, бросив взгляд сначала на «Лексус», потом на «Инфинити». – Мы поедем каждый на своей машине? Или ты поедешь со мной? – Я поеду на своей следом за тобой. – Тэхён подошёл ближе, пристально смотря ему в глаза, но видел лишь хитрый взгляд. И кажется, в них блеснул огонёк. Он даже понял, о чём он сейчас думал – о том, что его ждёт дома: они вдвоём, нежность, море прикосновений и поцелуев. Хотелось поцеловать его уже здесь, они ведь не в здании и он не его босс. Сейчас он – любимый мужчина, которого хочется чувствовать всем телом. Ладно, он поговорит с ним о делах позже, но и зацеловать его не может. Не здесь и не сейчас. – Поговорим потом, – улыбнулся парень, послав воздушный поцелуй в надежде, что этого никто не заметит из окна своего кабинета. – Уверен, что у тебя не будет времени на разговоры. Чонгук оказался прав: приехав к загородному дому, он не дал ему задать ни одного вопроса, начал целовать Тэхёна прямо во дворе. Жадно, дико, ненасытно, не давая ему думать о людях из «Morte Nera». К чёрту всех! Его пальцы начали расстёгивать пуговицы на его блузке ещё до того, как они зашли в дом. А переступив порог, Тэхён понял, что блузки и вовсе нет на его теле. Есть только поцелуи, которыми он с жадностью осыпал его тело, его прикосновения, которые заставляли кожу гореть, его шёпот, который ласкал и возбуждал, как волны в океане, накатываясь одна за другой. ??? Утром они завтракали на террасе, вслушиваясь в пение птиц и шуршание листвы на кронах деревьев. Чудесное место, скрытое от посторонних глаз, от суматохи города, от шума главной магистрали. – Ли все ещё летят на Рождество в Париж? – Тэхён намазал ломтик хлеба арахисовой пастой и отправил его в рот. – Боюсь, что я слегка нарушил его планы. Ему придётся остаться здесь, чтобы присутствовать на открытии клуба. Мэр и пресса – залог нашего спокойствия, – усмехнулся Чонгук, пальцем проведя по его губам, – потом пусть едет куда хочет. – Эгоист, – улыбнулся парень, но понимал, что иного выхода нет. Ли и правда был им необходим. – Я эгоист только по отношению к тебе, всё остальное – это выгода. Только сейчас парень заметил на его мизинце перстень, тот самый, что он обнаружил у него в кабинете дома. Тот самый, что был загадкой. Тот, что даже после раскрытия тайны рождения Чонгука Чон таковым и оставался. Коронованная змея, в пасти у которой человек. То, что коронованная змея означает род Чон, Тэхён не сомневался, но остальное… Спросить очень хотелось, но Чонгук запретил ему затрагивать тему его происхождения. Он проследил за его взглядом, явно понимая, какие вопросы крутятся у него в голове. Наверное, ждал, что он озвучит хоть часть. Но парень молча перевёл взгляд на чашку с чёрным кофе. – Это герб рода Чон, – начал говорить Чонгук, привлекая внимание парня. Он взглянул сначала на него, а потом на перстень – мужчина снял его и передал ему. – Бисцион – эмблема моего рода. Этому перстню более пяти сотен лет, его передавали из поколения в поколение. Фамильная ценность вновь оказалась в его руках, и луч солнца осветил изображение – коронованную лазурную змею. – Что значит змея? И почему у неё во рту человек? – Существует много легенд. Согласно одной, герцог Оттоне Чон в Крестовом походе 1187 года встретился в поединке с сарацинским принцем, у которого на щите было изображение змеи, глотающей ребёнка, что являлось насмешкой над христианами, так как этот младенец символизировал Христа. Оттон убил сарацина, забрал его щит и вернулся домой, после чего решил избрать его своим гербом. Изображение символизирует силу и власть города. Тэхён, не отрываясь, смотрел на змею, рисуя в воображении тот век, рыцарей в доспехах, нашествия врагов… С тех пор изменились лишь лошади – теперь это машины, а рыцари и враги остались. – Но это лишь одна из версий. Мне по душе другая, в принципе поэтому я его и ношу. – Какая? – тут же спросил Тэхён, переводя взгляд с лазурной змеи на глаза человека, сидящего напротив. Господи, их цвета в свете солнца совпадали! – Предполагают, что Чон для своего герба просто использовали древний ломбардский символ – голубую змею, которую носили в качестве оберега. А младенец, который появляется из её пасти, символизирует вновь пробуждающуюся вечно юную силу в сочетании с мудростью. Обычно я надеваю его перед чем-то важным, кажется, оно придаёт мне уверенности в себе. Возможно, глупо, но людям надо во что-то верить. Тэхён кивнул. Он истинный миланский герцог, в крови которого течёт многовековая история: власть, территория, деньги. Он не стал таким, он таким родился. Сложно бороться с тем, что течёт в твоей крови веками. – Я уверен, что герцоги вашего рода оберегали и заботились о своём народе. – Он передал Чонгуку перстень, и он тут же надел его на мизинец. – Согласен, так и было. – Он посмотрел на часы у себя на запястье, видимо, чувствуя, к чему он клонит. – Я хотел бы поговорить с тобой о твоих людях, – прошептал Тэхён, вновь привлекая к себе внимание. Чонгук улыбнулся ему: – Хорошо, что ты хочешь поговорить о живых людях, а не о трупах. Верно, после признания Муна живые вышли на первый план. Но трупы его беспокоили тоже. – Чонгук, а ты хорошо знаешь своих людей из охраны? – Он слегка прищурился то ли от солнца, то ли от собственного вопроса. Глупо было спрашивать: он знал всё и про всех. Но Мун… – Всё, что мне нужно, Тэхён, я знаю. Ты не доверяешь кому-то из охраны? – Нет, я всем доверяю, просто мы не знаем их личную жизнь: их семью, их детей… – Каких детей? – нервно перебил он его. – Мало у кого есть дети, но ты прав, я не думаю об этом. Их личная жизнь меня не касается, и тебя не должна касаться тоже. – Может быть, им увеличить зарплату? – Он сказал это серьёзно, но потом, увидев, как усмехнулся Чонгук, улыбнулся. Трудно устоять перед харизмой Чон, особенно сейчас, когда он с прищуром смотрел на него, а его губы слегка растянулись в усмешке, а потом… Он молча гипнотизировал его взглядом. И было понятно, что в этот момент он точно не думает о своей охране. Он взял его ладонь в свою и поднёс к губам: – Ты напоминаешь мне мою мать, она всю жизнь занимается благотворительностью. Тэхён улыбнулся, наблюдая, как Чонгук поднимается со стула, застёгивает пуговицу на пиджаке и направляется к выходу. У двери он обернулся: – Кто из моей охраны недоволен зарплатой? Скажи мне, и я застрелю этого человека. Избавлю от мучений. Парень догнал его, хоть и понимал, что опаздывает на собеседование в клуб. Но промолчать он не мог: – Неужели ты думаешь, что мне будут жаловаться и использовать меня, чтобы передавать тебе все свои претензии и недовольства? Это моё личное желание. Мне кажется, что они заслужили… не знаю, премии. Он заметил в его глазах сначала удивление, потом Чонгук усмехнулся и притянул парня к себе, коснулся его губами. Дурманит голову. И он поддался. Его поцелуи, его ласки – ему было мало ночи. Они слишком короткие для них. – От тебя невозможно уйти. – Он прошептал ему в губы, а пальцы коснулись выреза на его шёлковом халатике. Только сейчас Тэхён осознал, что даже не оделся, а должен уже ехать в клуб. Но это стало не важно. Всё, что было за пределами их двоих, – не важно. Ни люди, которые их ждут, ни дела. Нет в этом мире того, что будет когда-либо стоять на первом месте, разлучая их. Они оба опоздали на работу. Тэхён влетел в кабинет в клубе, где Луиза уже принимала людей. Парень сел во главе стола, пытаясь отдышаться, смотря в глаза мужчине, который пришёл на вакансию, но не замечая его. В его мыслях были другие глаза. Цвета чистого золота. Он тут же перевёл взгляд на картину с замком Сфорца, вспомнив о перстне с бисционом, об истории которого узнал утром. Чонгук раскрывался всё больше, что не могло не радовать. Но даже если бы он молчал, он не стал бы любить его меньше. Отбор сотрудников проходил долго. Людей было много, временами Тэхён понимал, что теряет внимание и не улавливает речь говорящего. На помощь приходила Луиза, которая задавала нужные вопросы в самый подходящий момент. Только к вечеру народ разошёлся, воздуха стало больше, дышать стало легче, но усталость давала о себе знать. Но окончание собеседования – это первый этап. Впереди ещё кипы бумаг с резюме, каждое из которых надо просмотреть. Желательно как можно быстрее. – Синьор Чон заказал вывеску с названием, – улыбнулась Луиза, передавая бумаги Тэхёну, – но сказал, что для тебя это будет сюрпризом на Рождество. Я подумала, что это странно, но, узнав содержание, поняла, что это мило. Тэхён оторвал взгляд от бумаг и перевёл его на Луизу: – Чон Чонгук и слово «мило» в одном предложении звучит страшно. Даже не представляю, что он придумал. – Тебе понравится, – кивнула женщина, – и это название говорит о многом. – Правда? Тэхён отложил ручку в сторону и вновь взглянул на «Замок Сфорца». За целый день он изучил каждый кирпич на нём. Но потом вернулся к названию клуба. «Мило» и «говорит о многом» – это квест, который ему надо разгадать, чтобы узнать название. Или ждать открытия клуба. Пожалуй, он подождёт, зато будет сюрприз. Хотя, сюрприз уже то, что он хоть что-то придумал и заказал вывеску. Последние дни перед открытием выдались очень сложными. Тэхён так сильно ушёл в организацию мероприятия, решая массу вопросов, что периодически забывал есть. Но он ни на секунду не забывал про Джона и трупы на его территории. Как ни странно, он не давал о себе знать. Про следствие он кое-что узнал: Ли пытался повесить на Джона двадцать шесть трупов, доказать его причастность к их смерти, но все дороги так или иначе вели в «Morte Nera» к Чон. Замять эти страшные смерти было бы проще, чем начать раскручивать клубок, в котором Ли находился тоже. Решено было собрать всех глав, чтобы объявить о небольшом перемирии. Хотя бы в этом деле. Войну нельзя остановить, но её можно прекратить хотя бы на время. Жизнь текла на удивление спокойно, не считая открытия клуба в канун Рождества. Велись последние приготовления: началось оформление клуба к празднику. Луиза, как дизайнер, руководила процессом, Тэхён принимал участие даже в оформлении ёлки, вещая шары и прикрепляя банты. Официанты уже получали наставления от их главного менеджера – мужчины по имени Седерик, имеющего французские корни. Он нравился Тэхёну, потому что говорил мало, но по делу. Казалось, посмотреть на завершение работ пришли все, даже Ноэль Ли, решил нанести визит. Его искренняя улыбка доказала Тэхёну, что всё получилось: – Это выше всяких похвал! Теперь вся элита будет собираться именно в этом заведении. А кстати, я до сих пор не знаю название. – Я тоже, – улыбнулся Тэхён. Оглядываясь по сторонам, среди множества людей он заметил Чимина. Он намотал на Юну гирлянду и включил её. Тэхёна это насмешило – сразу видно, кто и чем занимается в «Morte Nerа». Намджун тоже был здесь, пытался помочь Луизе, таская за ней тяжёлые коробки. Казалось, он готов целовать пол, по которому та прошла. Но Тэхён знал, что Луиза – женщина, воспитанная в строгости. Внимание Намджуна ей льстило, но не более. Ближе она его не подпускала, об этом Тэхён знал точно. Они часто секретничали. – Принц Тэ, вам помочь? – Хосок выхватил из его рук большой шар и повесил его на ветку выше. – Спасибо. – Парень спрыгнул вниз со стула и встал рядом с Ноэль, чтобы полюбоваться ёлкой. – Я всегда мечтал о большой ёлке, но наш маленький домик не мог такую вместить. – Мечтам свойственно сбываться, – улыбнулся Ноэль, – ты сам в этом убедился. Это правда. Казалось, что жизнь расцвела яркими красками. Говорят, мечтать надо осторожно, потому что сила мысли заставляет сбываться даже самые, казалось бы, несбыточные мечты. Но большего, что имел сейчас, Тэхён не хотел. Ему было достаточно того, кто уже рядом с ним. Или не рядом? Он вновь обвёл взглядом помещение, но того, кого хотел бы, не увидел. – Он с Ли Лесли, – тихо произнес Ноэль.. – Кажется, у них разговор по поводу всё того же дела. Думаю, пора им прийти к какому-то решению. – Надеюсь на это, – вздохнул парень, понимая, что Муна тоже нет среди присутствующих. Но это было неудивительно. В связи с болезнью матери вряд ли ему сейчас до праздников. И вообще, на Рождество он обязан поехать к ней. – Завтра нас ждёт потрясающий вечер! – К ним подоспела Юна, с ног до головы обвешанная гирляндами. – Ты уже выбрал костюм? Костюм! Тэхён напрочь забыл о нём, погрузившись в приготовления к празднику. А вечером… А вечером ему вообще не нужна была одежда, он не думал о ней. Его сводил с ума Чонгук , давая понять, что без одежды он выглядит куда более сексуально. – Конечно, нет. Разве у меня на это было время? – Он развёл руками, мысленно перебирая свой гардероб. – Надо было устроить карнавал. Как в Венеции. Я мог бы обвешаться гирляндами, а это уже целый наряд. Юна обвела взглядом провода на себе и недовольно взглянула на Чимина. Он разговаривал с Хосоком. Свою миссию с проводами он выполнил на «отлично». – Могу посоветовать человека, который спец по проводам. – Лучше не надо, – улыбнулся Тэхён, – пусть украшает только тебя. Кстати… – Парень подошёл ближе. Они так давно не разговаривали по душам, не секретничали, что у него накопилась уйма вопросов. – Что у тебя с Чимином? Щёки Юны залил румянец. Это совсем не свойственно ей. Она слегка улыбнулась и опустила взгляд. Тэхён впервые видел её такой: не бойкую девушку, которая хватается за каждого мужчину, а кроткую и скромную. Румянец и опущенный взгляд говорили о том, что девушка засмущалась. Господи! Юна впервые засмущалась! Спасибо Чонгуку за уроки жестов и мимики. Можно было дальше не устраивать допрос, всё и так было понятно. – Мы с ним встречаемся. – Юна всё-таки ответила, подняла глаза на Тэхёна и пожала плечами. – Вернее, пару раз сходили в бар. Не более того. Тэ, ты думаешь, я ему нравлюсь? В этом не было сомнений. Тэхён перевёл взгляд на Чимина, который уже обматывал ёлку гирляндой. Он знал его не так хорошо, но достаточно, чтобы сделать вывод: Чимин – отличный парень. И он не завалил Юну в постель после первого свидания, что доказывало его уважение к ней. Это вообще свойственно всем членам «Morte Nera». Какой руководитель, такие и подчинённые. – Я уверен, что очень нравишься, – улыбнулся Тэхён. Возможно, Юна нашла своего мужчину. – Чимин очень хороший, он скромный, и я точно знаю, что обидеть он не сможет. Юна машинально улыбнулась и поправила пальцами волосы, скромно убрав выбившуюся прядь за ушко. Она наблюдала за Чимином, и он, заметив это, подозвал её к себе. Девушка тут же бросилась помогать ему с гирляндой. Тэхён взглянул на часы на своём запястье, что привлекло внимание Ноэль: – Не переживай, человек, который стоит выше всех, имеет много дел. Но честно, я думаю, что Чонгук послал Ли Лесли с его делами подальше и уже едет сюда. – Не думаю, – пожал плечами Тэхён, – но даже если так, то мне надо отъехать кое-куда по делам. Вы передадите ему, что я скоро вернусь? – Не переживай, дорогой, конечно, передам. Наверное, дело очень важное. – Да, – кивнул парень, улыбнулся напоследок и направился к выходу. Дело очень важное: доехать до врача, чтобы тот выписал ему противозачаточные таблетки. Чонгук просил сделать это ещё на той неделе, но не было времени… Получив от врача упаковку таблеток, Тэхён вздохнул – вот она, взрослая жизнь. Та жизнь, которая стала для него новой во всех смыслах. О детях Чонгук больше не говорил, и его можно понять: слишком опасно для него, слишком рано для него. Плюс его убеждение в том, что на нём и должен закончиться род Чон. Тэхён надеялся, что когда-нибудь он изменит своё мнение. Так не должно быть. История должна продолжаться. Подъехав к дому, парень увидел чёрный «Лексус» и улыбнулся. Чонгук дома, он не поехал в клуб, видимо, сильно устал. Его нервы были на пределе – такова цена попытки сбить Джона со следа, который вёл к нему. Заставить переключить внимание с сына на разборки в городе. Когда они вдвоём смогут жить нормальной жизнью? Наверное, никогда, но он сам выбрал такую жизнь. – Ты, конечно же, мне ничего не расскажешь? – Тэхён сидел возле ванны, куда окунул мочалку и намылил её. Это была его идея – расслабить Чонгука, набрав полную ванну тёплой воды с пушистой белой пеной, прикасаться к его коже, смыть весь негатив, что он получил за день. Просто быть рядом. Он улыбнулся, смотря, как губка, зажатая в его руке, коснулась его груди, но Тэхён вдруг остановился, будто током поражённый, встречаясь с ним взглядами. Замер, а он перехватил его руку: – Что тебя остановило? Какое-то знакомое чувство… Как будто он уже пережил этот момент. Ему было знакомо даже то, как он перехватил его руку: – Дежавю, – прошептал Тэхён, возвращаясь в реальность, – мне кажется, я уже делал это раньше. – Мыл альфу? – не понял он. В голове не укладывалось. – Да, – слегка кивнул он, – и этим альфой был ты. Чонгук хитро улыбнулся: – Правда? И что я сделал потом? – Я не помню… – Зато помню я! – Чон затащил его в ванну, и Тэхён, плюхнувшись в воду, создал миллиард брызг, которые разлетелись по всей ванной комнате. Он хохотал, пытался увернуться от него, но потом сдался, прижался к его обнажённому телу, ощущая губы этого мужчины на своей шее. Смех прекратился, он сдался и застонал. ??? Рождество – это время, которое проводят в кругу семьи: сидят за общим столом, разговаривают о жизни, улыбаются и дарят друг другу подарки. После отъезда матери в ЛА, Тэхён лишился рождественского уюта. А сейчас вновь его обрёл. Пусть это не домашняя ёлка и не праздничный ужин с родственниками, но это первое Рождество с тем, кто стал так сильно ему дорог и близок. И пусть они будут праздновать не дома, но ведь клуб – это почти дом, его детище, которое он сотворил своими силами. Чонгук подсел к нему и губами коснулся его шеи. От лёгкого поцелуя парень улыбнулся. Как хорошо и уютно. Тишину перебивал лишь треск поленьев в камине. – Я никуда бы не ехал, – прошептал он, – провёл бы с тобой весь вечер здесь, дома. Тэхён повернулся к нему. Он уже надел белую рубашку, повязал галстук и был почти готов к тому, что скоро перережет красную ленту и тем самым откроет для посетителей ту самую «груду кирпичей», которую когда-то показал ему. Сколько прошло времени с тех пор… Как всё изменилось. – Я люблю тебя, – он коснулся его щеки, и он тут же поцеловал его пальцы, – но нам надо идти, нас ждут. – Мы наверстаем упущенное, – прошептал он, – я тебе это обещаю. Люблю тебя. Чонгук поднялся, протянул ему руку, за которую Тэхён тут же схватился и оказался рядом с ним. Он протянул ему маленькую коробку, завёрнутую в темно-шоколадную, как цвет его глаз, подарочную упаковку: – Я надеюсь, что мой подарок не позлит тебя, – неуверенно произнёс парень, смотря на коробку, – но для меня он очень важен. С Рождеством. Он наблюдал, как быстро его пальцы справляются с упаковкой, срывая её с коробки, и когда он открыл её, волнение Тэхёна усилилось. В ней лежал ключ. Старый антикварный ключ с необычным орнаментом в виде сплетений, которые соединялись между собой и образовывали корону над буквой «J». Тэхён аккуратно вытащил из коробки редкую вещицу, вслед за которой потянулась цепочка. – Этот ключ принадлежит твоему роду, буква «J» означает фамилию, а корона… – Парень замолчал, подбирая слова, но был уверен, что он и так догадался. – Мне стоило больших трудов найти человека, связанного с археологией и живущего в Италии. К счастью, он оказался беден, а я слишком богатым и к тому же желающим получить эту вещь любой ценой… Пальцы Чонгука коснулись ключа, он улыбнулся: – Ключ от одной из дверей замка Сфорца? – Нет, – прошептал он, – от замка Чон. Пока в замке не поселился Сфорца. Так уверял меня человек, и он прав, – он пальцем указал на сплетение, – буква «J» тому доказательство. Ключ, которым открывали дверь твои предки. Но я дарю его тебе не поэтому. Чонгук перевёл взгляд на парня, всё ещё держа в руках ключ и ожидая продолжения. Он уже смирился с тем, что для него он больше миланский герцог, нежели глава «Morte Nera». – Хочу подарить его тебе как символ нашей любви. Пусть этот ключ будет от моего сердца и пусть он всегда находится рядом с твоим сердцем. Это был необычный подарок. Слишком личный. Парень разъединил цепочку, повесил ему на шею и защёлкнул, пропустив ключ через ворот его рубашки. Тут же холодное железо коснулось его груди, и Чонгук прижал Тэхёна к себе: – Обещаю, он всегда будет со мной. Тем более если это ключ от твоего сердца, а не от двери одной из комнат, где грозный Чон прятал свою жену. – Нет, – усмехнулся парень, – даже если у этого ключа и есть история, мы её никогда не узнаем. – Давай создавать свою историю, – его губы коснулись уголка его губ, – спасибо. У меня тоже для тебя есть подарок. Даже два. Тэхён отстранился от него. Два? – Пойдём, – он потянул его к выходу, – подарок номер один ждёт прямо у входа в клуб. Парня охватило волнение, которое усилилось, когда их машина подъехала к клубу, и Тэхён увидел многочисленное скопление людей. В темноте вечера он отчётливо видел свет прожекторов и вспышки телекамер. Репортёров собралось много, но это и неудивительно, ведь сам Ли Лесли должен был присутствовать на открытии. Да и не сам ли Тэхён был зачинщиком этого шоу, только чтобы Джон не посмел натворить дел покруче, чем подкинуть Чон прямо в клуб двадцать шесть трупов? – Я волнуюсь, – прошептал он, потирая вспотевшие ладони и боясь выйти из машины. Он забыл даже про подарок. – Это всего лишь пресса. Запомни, ты здесь король, а они лишь твои подданные, – произнёс Чонгук, открывая дверь машины и подавая ему руку. – Хорошо, ваша светлость, – кивнул парень, слегка утрируя его слова. Царских кровей здесь лишь один человек, и это даже не Ли. Он вышел, и пресса тут же двинулась к ним, щёлкая и щёлкая фотоаппаратами, протягивая к ним микрофоны. Тэхён не ожидал такого внимания и крепче сжал руками палантин на плечах, чтобы закрыть крест. А хотелось накинуть на голову и вообще никого не видеть. А человек с царскими кровями, напротив, был непоколебим. Казалось, что его не пробить репортёрами и бесконечными вопросами, которые Тэхён с трудом понимал. Он расталкивал людей, продвигаясь к зданию, крепко сжимая руку парня. Сквозь шумиху Тэхён услышал голос Ли: – Какое волнительное событие! А вот и сам хозяин! Он сказал это для журналистов, потому что в ту же секунду их внимание полностью сосредоточилось на встрече двух лидеров: пожатие рук, несколько брошенных друг другу фраз. И Чон, и Ли умели держаться перед камерами. Но для Тэхёна всё было впервые. Он думал о том, что по телевизору его может увидеть Джисон. Что он подумает? Хотя он подумает то, что есть на самом деле. – Тэхён, дорогой, я поздравляю тебя! – К нему подошел Ноэль, его послали высшие силы для поддержки! – Такое волнительное событие, столько внимания и столько интриги! Тэхён, улыбаясь, кивнул, понимая, что стал объектом для некоторых репортёров. Надо было взять себя в руки и гордо держать голову. Он всё ещё ощущал тёплую руку Чонгука: он не отпускал его, показывая всем, что он его Тэхён. Сложно скрывать отношения, они просачиваются сквозь мелкие щели. Пусть Джон знает, что он официально под защитой Чонгука Чон. – Какой интриги? – не сразу понял Тэхён. Он перевёл взгляд на вход, увидев Хосока и почти всех охранников «Morte Nera»: они находились здесь почти сутки, охраняя здание от посягательств врагов, пока он плескался в ванной с Чонгуком, а потом нежился в мягкой постели… Бедные люди! Но это их работа. Работа их босса ещё сложнее – он каждый день очищал имя «Morte Nera» от ярлыка убийцы. – Никто не знает, как называется клуб, – напомнил Ноэль, и только сейчас Тэхён заметил вывеску над входом. Она была закрыта плотной тканью и полиэтиленом. Действительно, интрига! Парень перевёл взгляд на Чонгука, но он мило улыбался на камеру, отвечая на вопросы. Рядом стоял Ли Лесли, кивающий журналистам, которому больше всего на свете хотелось схватить ножницы, перерезать красную ленту, войти внутрь и навсегда забыть репортёров. Но репортёры теперь – часть его жизни. Он публичный человек. Как только пресса разошлась, Чонгук вернулся к нему: – Мой подарок для тебя, любимый. Я назвал этот клуб так, как ты и говорил: как мне подсказало сердце. Другого названия я представить не могу, – шепнул он ему на ушко, возбуждая все нервные окончания. Тэхён даже не обернулся к нему, наблюдая, как рабочие срывают ткань с вывески. Он затаил дыхание, желая наконец увидеть то, о чём кричало сердце Чонгука Чон, и, наконец, увидев полную вывеску, у него на глазах выступили слёзы. Слова на двух разных языках. Простые слова, которые говорили о многом: «Мой Тэхён/Ia mia Taehyung». Такое бывает раз в жизни… Или нет! Это бывает раз в несколько тысяч лет! И такое лишь у тех, кто имеет самую сильную любовь! – Я люблю тебя. – Его шёпот отвлёк его от вывески, и хотя он чётко слышал вздохи Ноэль, перевёл взгляд на Чонгука. – Опять слёзы? Разве такое возможно? Он вспомнил, как сидел с Джисоном в каком-то ресторане, и они обсуждали ночной клуб на «Холм Парк». Он чётко помнил его слова, сказанные в шутку: «Ты знаешь, что на «Холм Парк» строят новый ночной клуб? – Для кого? – Для тебя». Шутка, ставшая явью. Невозможной явью. – Ты даришь мне столько эмоций… – Ему ужасно хотелось броситься к нему в объятия. Он чувствовал, как крепко он сжал его руку в своей, а затем Чонгук притянул его к себе прямо перед всеми: – Если бы я мог назвать звезду, то я выбрал бы твоё имя. – Он поцеловал его, не обращая внимания на камеры, на своих людей, на удивлённый голос Ли, на слова Ноэль, которая прошептала мужу: «А ты свой клуб назвал «Гранд Палас!» – и на ответ: «Дорогой, название можно изменить в любой момент!» Только после этого Чонгук отстранился от Тэхёна. Но лишь для того, чтобы вставить свой комментарий: – Название моего клуба не изменится никогда. Тэхён счастливо улыбнулся: – Я люблю тебя… – Долго вы будете обмениваться нежностями и поцелуями? – не выдержал Ли Лесли и сунул в руки Чонгуку ножницы. – Надо сделать дело и можете наслаждаться друг другом хоть всю жизнь. Он был прав! Тэхён только сейчас увидел изумлённые взгляды членов «Morte Nera». Он увидел улыбку Хосока, Чимин ему подмигнул и крепче обнял Юну, которая тоже присутствовала на открытии. Потом взгляд переместился на Муна. А вот его вид был бледнее обычного. Что он вообще здесь делает? Должен быть с матерью. Он поговорит с ним, но позже. Третьи ножницы Чонгук вручил Тэхёну со словами: «Именно ты превратил груду кирпичей в замок». Втроём они перерезали красную ленту под восторженные возгласы всех присутствующих. Прессу не пустили внутрь: сегодня было закрытое мероприятие только для своих. – Ты не глупеешь? – Ли Лесли стоял с бокалом шампанского, а эти слова предназначались для Чонгука. – Ты только что показал всем своё слабое место. – Нет, Ли, я показал то, что не следует трогать. В связи с последними событиями злости Джона нет предела, рано или поздно он нанесёт ответный удар, но сегодня перед всеми я его предупредил, кого трогать не стоит, иначе уже моей мести не будет предела. Да и в целом, – в его голосе были отчётливо слышны нотки раздражения, – я могу жить нормальной жизнью? У тебя же есть Ноэль, почему у меня не может быть Тэхёна? – Мой Ноэль не убивал сына Джона… – Я не виноват, что Тэхён метко стреляет. – Это верно, – вздохнул Ли. – Я не могу всю жизнь его прятать. Да и Джон не дурак, скорее всего, ему известно о моих отношениях с Тэхёном больше меня самого. Тэхён стоял рядом, Юна рассказывала ему последние новости, делилась сокровенным, вот только друг не улавливал ни слова. Зато прекрасно слышал диалог двух мужчин. И не знал – радоваться ему или грустить. Но Чонгук прав: прятаться нет смысла, у них один враг на двоих. И кого бы он ни убрал с дороги, другому будет невыносимо больно. Его мысли снова прервал голос Юны. Кажется, она что-то говорила про Чимина… – Ты переспала с ним? – Тэхён перевёл изумлённый взгляд в сторону Чимина, который разговаривал с Муном. Ах, Мун! Он тоже хотел с ним поговорить… – Я тебе уже пять минут об этом рассказываю. Правда? Он не слышал! Зато перескажет разговор между Чонгуком и Ли Лесли! Его внимание было сосредоточено на чём угодно, но только не на проблемах подруги. – Чимин такой хороший, – прошептал Тэхён, жалея бедного парня. Юна непостоянна, она – ветер, и иногда его сносит в общество других мужчин. – Он особенный, – кивнула Юна, – для меня особенный. Никогда бы не подумала, что кто-то может быть таким важным. Это любовь? Тэхён удивился её словам. Это точно любовь, если их произнесла Юна. – Любовь вызывает взрыв эмоций, это скопление всех чувств – они не могут поместиться внутри тебя и взрываются. – Фейерверк эмоций? – Именно! Юна задумалась, видимо, фейерверка в её душе не было. – Прости, – кивнул Тэхён, желая теперь поговорить с Муном, а потом весь вечер провести в обществе Чонгука. – Мне надо кое с кем переговорить. Приблизившись к нему, парень вновь отметил для себя его бледность. Даже круги под глазами были темнее обычного. Зато настроение гораздо лучше – он заулыбался, увидев его. – Я не думал встретить тебя здесь. Решил, что ты уедешь к матери… – заговорил парень, но Мун его перебил: – Поеду, как только дадут такую возможность. – Я могу поговорить… – Не надо! – Он снова перебил его и перевёл взгляд на главу «Morte Nera». – Я умею просить за себя сам. Сказано это было нервно. Тэхёну показалось даже, что с агрессией. – Всё равно, пока судно с оружием плывёт до… – Мун задумался, закрыл глаза и тут же снова улыбнулся, – представляешь, забыл куда плывёт судно. Он пожал плечами и мотнул головой. Это получилось так смешно, что Тэхён улыбнулся, узнавая прежнего Муна. – В Нью-Йорк, – напомнил он, и он кивнул. – Да, точно. С болезнью матери в моей голове сплошной микс из мыслей о таблетках и уколах. Не могу запомнить даже банального. Чон уволит меня. – Не уволит, – покачал головой Тэхён, – ты доказал свою преданность. – Что толку, если я даже имена его врагов начну забывать. – Джона ты точно не забудешь, – засмеялся Тэхён и взял фужер с шампанским с подноса у проходящего официанта. Зачем он его взял? Алкоголь не входил в его планы. Даже для расслабления. Не хотелось приглушать свои ощущения от предстоящей ночи. Как и всех предыдущих и последующих. – Его нет, а вот название судна в упор не помню. «Калифорния»? «Вирджиния»? А ещё хотел плыть на нём вместе с охраной. Плыть вместе с охраной? Тэхён впервые об этом слышал! Но немудрено, Чонгук вообще при нём не обсуждал такие детали. Решил оградить его от переживаний. – «Касабланка», но знаешь, хорошо, что ты не на том судне. Матери ты нужнее. Мун улыбнулся, соглашаясь с ним, но тут же улыбка покинула его лицо: – Тэхён, ты слишком хороший для него, – он кивнул в сторону Чон, парень проследил за его взглядом, – он погубит тебя. Почему хорошее притягивается к плохому? Он вздохнул, думая о том, что он не поймёт. Что он знает о любви, раз так говорит? Любви безразличны такие детали. Хороший, плохой… Не важно. И он не выбирал любовь, та сама его нашла . – Он много пережил в жизни, и она сделала его стальным. Но со мной он другой. – Тэхён вновь вспомнил его прикосновения, которые вызывали дрожь. Нежные, трепетные. С ним он был особенно ласковым, порой даже не верилось, что его прозвали Чёрным Дьяволом. Хотя и было за что дать такое прозвище. Он не стал задерживаться возле Муна. Оглядываясь вокруг себя, парень оценивал обстановку и детали интерьера. Он правильно поступил, доверившись вкусу и советам Луизы. Тэхён вспомнил про картину в кабинете на втором этаже. Чонгук больше не затрагивал эту тему. Но и не заходил в свой кабинет. И вообще… Его нигде не было. Тэхён присматривался к окружающим, понимая, что здесь все, но… Кто-то сзади закрыл ему глаза, он тут же схватился за эти руки, ощущая перстень на мизинце. И мягкий баритон прошептал на ухо: – Я ревную. Чонгук разжал руки, и парень обернулся, встречаясь с ним взглядами: – Не трать силы на эту глупость… – И то верно, оставлю их для второго своего подарка. Он уже боялся представить второй подарок. Первого более чем достаточно. Это самый неожиданный и необычный подарок в его жизни. – Я никогда не забуду, что испытал в тот момент, когда увидел вывеску. Я твой Тэхён. – Парень коснулся его щеки, и он не удержался, притянул его к себе, запуская пальцы в волосы и целуя его в губы. Долго, страстно, демонстрируя всем, что он только его. – Ты готов ко второму этапу сегодняшней ночи? – Он сказал ему это в губы, не давая прийти в себя. – Тогда пошли. Чонгук потянул его за руку к выходу, минуя гостей, лишь кивая им. Тэхён догадывался, куда он ведёт его: домой, в мягкую постель, в его объятия… Но он ошибся. Самолёт, ожидающий их в аэропорту, не имел ничего общего с постелью. – Куда мы? – Тэхён перевёл удивлённый взгляд с того самого самолёта, возле которого передал Чимину деньги, на Чонгука. – Туда, где нас точно никто не побеспокоит. ??? Бергамо, Ломбардия, Италия Тэхён неспешно шёл по узкой улочке, кутаясь в тёплый шарф и любуясь архитектурой северной провинции Италии. Впечатлений было так много, что он практически не замечал тонкий слой снега под ногами. Но он тоже был новшеством для него. Чонгук шёл рядом, держа его за руку и пытаясь согреть, но его голос согревал больше. Они поселились в небольшой гостинице на окраине города с большими панорамными окнами, из которых открывался невероятный вид на заснеженные горы. Каждое утро Тэхён любовался ими, а Чонгук подходил к нему сзади, обнимал, и в его крепких руках парень таял. Незабываемое место, где в голову не лезут мысли об опасности, где дышится легко и свободно. – Иногда мне кажется, что я уже здесь был, – шептал он, крепко держа его руку, боясь отпустить. Европа не имеет ничего общего с Кореей. А Бергамо настолько красив, что Сеул стал казаться ему безликим. Италия пропитана историей, как и имя человека, который шёл рядом с ним. Чонгук остановился, встречаясь с ним взглядом: парень прикрыл нос от холода шарфом, но глаз не отвёл. – Ты мёрзнешь? – Там, откуда я родом, снега нет. Но холод не делает мои впечатления от твоей страны хуже, напротив, мне нравится слышать хруст снега под ногами и вдыхать морозный воздух. – Это ещё не холод, здесь ты его и не встретишь. Так, слякоть. За снегом надо ехать на север Норвегии или Швеции. – Мне и здесь хорошо. – Он обнял его, и они пошли дальше. А вечером, наслаждаясь теплом в своём номере в гостинице, они сидели на мягком диване с итальянским словарём в руках: – Sei l’aria che mi nutre . – Ti amo . – Я тоже тебя люблю. – Чонгук улыбнулся и поцеловал его в губы, откинув словарь в сторону, но Тэхён засмеялся и увернулся от него, чуть не упав с дивана. Он вовремя успел его поймать. – Ты свозишь меня в Милан? Он смотрел ему в глаза, наслаждаясь их глубиной и ожидая ответа, который и так знал. – Что там делать? – Хочу посмотреть место, где правили твои предки. И да, я хочу побродить по комнаткам замка Сфорца. Чонгук улыбнулся и встал с дивана, протягивая ему руку. Парень схватился за неё и тут же оказался в его объятиях. Он подвёл его к панорамному окну: – Вся Ломбардия и есть то место, где правили мои предки. В Милане лишь резиденция, которая теперь нам не принадлежит, – это музей. Тэхён вновь посмотрел на горы, на крыши домов, которые выучил наизусть. Эту картину он не забудет никогда. – Разве ты не хочешь увидеть родителей? – Нет. Тэхён не верил тому, что он не хочет увидеть мать. Конечно, хочет. Просто боится увидеть в её глазах разочарование. Чонгук Чон живёт другой жизнью, его родители не поймут такой выбор. Но дело даже не в наркотиках и оружии, дело в том, что он теперь живёт по своим правилам. Из раздумий его вывел звонок его телефона, мелодию которого он так давно не слышал. Сердце забилось чаще. Что-то подсказывало, что новости будут не из приятных. – Я слушаю. Тэхён видел, как по мере поступления новой информации менялось его лицо: Чонгук прищурил глаза, затем и вовсе закрыл их, нахмурив брови. – Когда это случилось? Тэхён, не отрываясь, следил за ним, пытаясь догадаться, что случилось. Он очень надеялся, что все живы, остальное было не важно. – Откуда просочилась информация? – Он открыл глаза, и теперь в них полыхал огонь, а синева приобрела оттенок, который можно увидеть в небе в самый хмурый день. Тэхён сделал шаг назад, вспомнив, каким бывает Чонгук Чон в гневе. Вспомнив свой страх. – Я срочно вылетаю в Сеул, и предупреди Юнги. Нам потребуется хорошая защита. Он отключил абонента и швырнул телефон на стол. Несмотря на бившую его дрожь, парень решил заговорить: – Что случилось? Он отдал бы сейчас всё, что можно отдать в этой жизни, только за то, чтобы не слышать ответ. Погрузиться в прекрасный сон здесь, в Италии, забыть об Сеуле и никогда туда не возвращаться. Но, увы, это явь, жизнь, реальность, которая заставляет открыть глаза и быть сильным. – Судно, перевозившее оружие, взорвали. Никто не выжил: члены экипажа, моя охрана – все мертвы. Весь груз пошёл ко дну. Тэхён ахнул и зажал рот рукой. Он ожидал услышать многое, но не это. Целое судно! Жизни людей! Сколько их было? Боже, Мун тоже мог оказаться там же! Как хорошо, что он передумал! И оружие… Он ещё помнил захват судна в Сомали. Помнил реакцию Чонгука. – Что теперь будет? – прошептал он в надежде, что сейчас он не обрушит на него весь свой гнев. – Я полечу за Юнги в Сеул, потом в Нью-Йорк, а ты останешься здесь. – Нет, – тут же перебил его Тэхён, встречаясь с недовольным взглядом, – я поеду с тобой! – Нет! – Он всё решил за него, но это неправильно. Он согласен ждать его, но дома. – Чонгук, – он кинулся к нему с мольбой в голосе, – ты не можешь меня здесь оставить одного, я прошу тебя… Я сойду с ума от неизвестности! Сойду с ума от того, что нас будет разделять целый океан. Я хочу домой, хотя бы в Сеул. Я не прошу тебя брать меня с собой в Нью-Йорк, но я не хочу ждать тебя в полном одиночестве здесь. Тэхён схватился за его руку, тем самым лишая его возможности собрать вещи. Он пытался достучаться до него хотя бы словами, но слёзы уже подступили к глазам. Он обернулся к нему: – Кто-то топит меня с головой, Тэхён. Кто-то бьёт по живому. Ты хочешь туда, где без меня с тобой может произойти всё что угодно. Здесь безопасно! Здесь тебя никто не найдёт! Чонгук оттолкнул его и принялся собирать вещи. Делал он это быстро, и Тэхёну оставалось лишь наблюдать, мысленно он уже летел в самолёте домой. Не важно, в каком самолёте: в его или итальянскими авиалиниями, но здесь он точно не останется. – Я клянусь, что не выйду из квартиры. Буду сидеть дома до самого твоего приезда. С Мартой! Но не один в чужой стране и в чужих стенах. Позволь мне быть там, дома, ближе к тебе! На мгновение Чон замер, закрыл глаза и выругался вполголоса на итальянском языке. Тэхён понимал его – он боялся. Он сам боялся. Но бояться в одиночестве… Хуже ситуации не придумать. – Хорошо, – он откинул вещи и крепко обнял парня, – только при одном условии: ты не выйдешь из дома. Его губы коснулись его виска: – У меня плохое предчувствие, что гибель судна – это только начало. А предчувствие меня ещё ни разу не подводило. Он верил ему и потому сильнее прижался, боясь отпустить. А что, если его убьют… Нет, об этом нельзя думать! – У нас всё будет хорошо, – прошептал он, и тут же зазвонил мобильный телефон. Чонгук ответил, взглядом давая понять, чтобы он собирал вещи. Тэхён тут же подчинился: торопливо кидал вещи в сумку, пока он не передумал. В самолёте он больше молчал, а если и говорил, то по телефону с Намджуном и исключительно на итальянском языке. Тэхён не понимал ни слова, он смотрел в окно на бесконечную белую массу облаков. Пока они летели, было время успокоиться, всё взвесить и обдумать: как так получилось, что охраняемое судно взорвалось? Кто это сделал? Как они узнали, что именно это судно перевозило оружие? Много вопросов. Очень много. – Что теперь будет? – прошептал он, думая, что Чонгук не услышит, но он услышал: – Мне надо прибыть в Нью-Йорк до того, как со дна океана начнут доставать оружие. Иначе всем нам придётся несладко. Как страшно… Он мог его больше не увидеть. Судно в его владении, без полиции и ФБР здесь вряд ли обойдётся. – Может быть, Ли в чём-то поможет? – Пока я справлюсь сам. На какую сумму там было оружия, Тэхён даже не стал спрашивать. Много. Очень много. Когда самолёт приземлился в родном аэропорту, стояла глубокая ночь, и от нагретого за день асфальта поднималась дымка. Ужасное зрелище. Тэхён шёл по трапу, кутаясь в шарф – его знобило. Он быстро спустился на землю, принимая помощь Юнги, который подал ему руку и спешил заменить его на борту, чтобы отправиться в Нью-Йорк. Намджун с Чимином тоже были здесь. – Документы, Гук. – Намджун передал бумаги, и Тэхёну на секунду показалось, что его рука дрогнула. Зато движения Чонгука были чёткими, он держал себя под контролем, показывая пример для всех них. Но в его мыслях был полный бардак, парень не сомневался в этом. Хотелось оградить его от всего ужаса, но в этой ситуации он был бессилен. Какую слабую роль отвели ему в его мире. Он ничем не может ему помочь. – Тэхён… Он обернулся, глядя в карие глаза, но они по-прежнему были темнее ночи. Парень бросился в его объятия, ему становилось легче, когда он чувствовал его руки на своей спине, его дыхание на своей щеке. – Я люблю тебя, – прошептал он, – что бы ни случилось, помни это. Он схватился за его куртку, лицом прижимаясь к груди, понимая, что снова плачет. От эмоций, переполняющих его, не было сил ответить. Он только кивнул, касаясь его губ в жарком, но грустном поцелуе. А потом он поднялся на борт, и за ним закрылась дверь самолёта… Намджун проводил Тэхёна до дома, где их уже ждала Марта. Ехать за город не хотелось. Не хотелось оставаться одному. Но даже квартира, полная людей, сейчас казалась пустой. – Только держите меня в курсе. – Тэхён проводил Намджуна к выходу. Сегодня его ожидает такая же бессонная ночь. – Думаю, Гук сам свяжется с тобой, как только появится возможность. – Намджун, – его голос был пустой, почти безжизненным, – неужели в «Morte Nera» есть предатель? – Ты слишком наивен, Тэхён, – кивнул он, – почти всех людей можно купить. А можно запугать так, что те сами согласятся предать, лишь бы остаться в живых. Он прав. Чонгук не зря никому не доверял, наверняка уже сталкивался с предательством. Всю ночь Тэхён не смыкал глаз, хотя Марта напоила его чаем с мятой, который чуть успокоил. Но разве можно расслабиться в такой ситуации? Частые взгляды на стрелки часов лишь замедляли их темп. Следующий день был таким же бесконечным и полным ожидания. Телефон молчал, находиться дома становилось пыткой. – Марта, что вы знаете о своём «мальчике»? Этот вопрос не был странным, Тэхён давно хотел спросить, но не было возможности. Сейчас времени хоть отбавляй. – Всё. Я знаю, кто он и чем занимается. Они сидели на кухне, пили кофе. Марта нарезала целую тарелку разнообразных сыров. Тэхён понял, что за последнее время так привык к итальянской кухне, что другую видеть просто не сможет. – Родители любили его? – И любят, – грустно кивнула женщина, – и ждут возращения. Но он не вернётся. Характер завоевателя. Ему скучна холёная размеренная жизнь. Марта отвела взгляд в сторону. Тэхён догадался, о чём та сейчас думала: о прошедших годах, о времени, когда Чонгук был ребёнком и жил по правилам своей семьи. Интересно, он был послушным сыном? Или с детства диктовал свои правила? – Мне кажется, у него были проблемы с отцом. – Тэхён продолжил, не желая прерывать тему жизни любимого человека. Сейчас любая информация о нём отвлекала. – Поэтому он и уехал. – Отчасти, да, это правда. Фабрицио очень напористый, любит держать власть в своих руках. Но ведь это черта всех Чон, – Марта усмехнулась, – когда встречаются два сильных характера, происходит взрыв. – Получается, что Чонгук сдался в этой войне… – Нельзя идти против своего отца, – перебила его Марта и была права. Тэхён лишь понимающе кивнул. Но ещё ему хотелось спросить про мать. – Я думаю, что мать была на стороне сына. Но он не дал ей следовать за собой, поэтому вы всегда с ним, как связующая ниточка. Я прав? – Прав, деточка, – тяжело вздохнула Марта. То, как она переживала за мать Чонгука, доказывало лишь одно: мать всегда останется матерью, часть сердца при родах любой женщины передаётся ребёнку. И мать всегда встанет на сторону своего дитя. – Как её зовут? – Виттория Чон. – Марта улыбнулась, и тут же мелкие морщинки разбежались вокруг её глаз. Тэхён представил женщину с красивым именем Виттория – наверняка мать Чонгука очень красива. Жаль, что он не познакомил их, но если бы у них было больше времени в Бергамо, это случилось бы… Тэхён бы настоял. Помешал злосчастный звонок… За два дня Чонгук лишь один раз позвонил ему. И то второпях, говорил на ходу: – Нам пришлось плыть на место крушения, во всей этой отвратительной ситуации радует только одно: это место совсем рядом с Нью-Йорком. Во избежание разоблачения в случае, если его телефон прослушивают, Тэхён не задавал лишних вопросов, а он больше ничего не говорил. В «Morte Nera» существовала шифровка, Тэхён знал это: тайные слова и цифры, поэтому Чимин остался в Сеуле. Он мог переводить послания босса для Намджуна. А для самого Тэхёна переводчик был не нужен. Чонгук говорил с ним открыто и только по личному: – Я думаю о тебе по ночам… – Только по ночам? – Днём мне лучше не думать, они читают мысли. Он засмеялся, и Тэхён понял, кого он имел в виду, «они» – в лучшем случае это полиция. В худшем – ФБР. Но то, что последние вышли на него, не было секретом. Он ездил в офис и разговаривал с Намджуном, который владел большим количеством информации, чем он. – Говорят, что водолазам нет смысла опускаться на дно. Слишком глубоко. Даже тела всех людей, что были на «Касабланке», не смогут достать. Поэтому есть шанс, что оружие либо разлетелось ко всем чертям, либо со временем зароется в илистом дне. – Намджун замолчал, уставившись в окно, но вряд ли он что-то видел за ним. – Денег мы потеряли много, и это далеко не пять миллионов. И дело даже не в деньгах… Столько людей уже умерло, начиная с Ахмада и заканчивая последним матросом на судне… А теперь ещё и Чон в списке на незаконный перевоз оружия. Кто-то больно ударил в спину ножом, и очень неожиданно. – Джон? – Тэхён подошёл к Намджуну. Взгляд у него был взволнованным. – Или люди Ахмада мстят за своих убитых товарищей? – Ты убил Ахмада, а его заместитель дал дёру. Не думаю, что это его рук дело. Он слишком труслив идти против Чон. И на Джона мы пока это повесить не можем, он ничего не комментирует. Но в любом случае информацию слили из «Morte Nera», и крысу надо поймать. Какая сложная жизнь! Всё было так замечательно, но, увы, в этом мире «замечательное» длится недолго. – За Гука не переживай, он справится. У него и там есть свои люди. Как он мог не переживать за него? Сейчас ему несладко, а эта горечь передаётся за несколько тысяч километров и больно ранит его сердце. Тэхён медленно шёл по городу, думая обо всём, что уже произошло, и не желая думать о будущем. Есть ли оно у них, это будущее? В любом случае он будет верить в то, что однажды Чонгук Чон поймёт, что свобода не во власти и деньгах, свобода там, где есть уют, семья и любимый человек. После выпитой чашки горячего чая с мятой, Тэхён наконец-то уснул. Он зажал телефон в руке, боясь пропустить звонок от Чонгука. Он приснился ему, улыбался, подшучивал над ним, был живым, активным, но в то же время ласковым и нежным. Телефон в руке завибрировал, и Тэхён не сразу понял, что это за звук. Он хотел видеть продолжение сна, но, осознав, что ему кто-то звонит, привстал с кровати и тут же ответил: – Да? – Сердце забилось чаще. Чонгук… Что-то случилось! Неспроста он снился ему! Но это был не Чонгук. Встревоженный голос Муна на том конце окончательно разбудил его: – Тэхён, мне нужна твоя помощь. ??? Тэхён припарковал машину возле дома, с виду напоминавшего барак: окна выбиты, деревянная дверь съехала с петель. Жутко. Страх становился сильнее ещё и от того, что он в темноте различал силуэты проходящих мимо пьяных людей. А может, они были не пьяные. Возможно, наркоманы. Ему не хотелось об этом думать. Он опять оказался в самом гнилом районе города, в который Чонгук уже однажды привозил его. Что понадобилось здесь Муну? Но сейчас некогда гадать. Он сам всё расскажет. Он достал пистолет и сунул его за пояс, прикрыв курткой, открыл дверь и вышел из машины. В нос ударил зловонный запах. Он был до тошноты омерзителен. Тэхён проскользнул к деревянным дверям и зашёл внутрь. Дверь за ним скрипнула и захлопнулась. От громкого звука парень вздрогнул, рукой касаясь «Berettа». – Мун? В темноте он ничего не видел, боялся наступить на что-нибудь мерзкое. Но стоять долго он не мог, пошёл на приглушённый свет, который едва светил в одной из комнат. – Тэхён. Голос Муна показался ему хриплым, почти безжизненным. Он быстро проскочил в комнату, откуда доносился голос, туда, где был свет. – Господи! Мун! Что случилось? Он лежал на полу возле стены в отвратительной позе, поджав под себя колени и держа их руками, прижимая к животу. В памяти вновь вспыли моменты его работы на «Скорой» и та самая реакция: спасать! Он подбежал к нему, упав на колени, руками касаясь его плеча, пытаясь перевернуть на спину. Параллельно всматриваясь в лицо, но приглушённый свет не способствовал быстрой постановке диагноза. Он тут же приложил два пальца к его шее, пытаясь нащупать пульс, чтобы хоть приблизительно понимать, что с ним. Но тремор, бивший его тело, и пот, который обволакивал его пальцы, говорили только об одном. Самом страшном. – Сколько ты в таком состоянии? Тэхён вытащил телефон, желая набрать номер «Скорой», но Мун резким рывком руки выбил его, и тот упал, разлетаясь на части. Тэхён отпрянул, на секунду закрыл глаза и перевёл дыхание. – Не надо никому звонить, – прохрипел он, а сила, с которой он только что ударил по телефону, окончательно подтвердили диагноз: ломка. – Сколько это длится? – видеть такое для Тэхёна не впервой. Но в прошлом, когда он ездил на такие вызовы, он был не один! Но сейчас, зная, что может последовать за телефоном, ему стало очень страшно. Сжав пальцы в кулаки, он пересилил страх и снова присел к Муну. – Не знаю… Долго… Бесконечно… «Бесконечно» могло значить полчаса – это Тэхён тоже знал. Люди в ломке теряют счёт времени и «бесконечно» – это их единственный ответ. Господи! Как же Муна угораздило… – Тэхён, – хриплый голос привлёк его внимание, – там на кухне шприц… – Нет, – он мотнул головой, – я доведу тебя до машины, и мы поедем в больницу… – Прошу… Мне надо тебе кое-что рассказать… – Его лицо исказилось ужасом боли, мышцы свело судорогой, его начало трясти. Тэхён держал его руки, но знал, что он сильнее, и независимо от того, друг он ему или враг, он может жёстко от него получить. Через минуту судорога прошла, и он застонал: – Вколи мне дозу, Чон всё равно меня убьёт, но до этого я хочу всё тебе рассказать. Никаких наркотиков – правило в «Morte Nera» номер… Не важно, какой номер! Сейчас он мало думал об этом. Это же Мун! Что ждать от Чонгука Чон в такой ситуации… Об этом даже думать не хотелось. Новая судорога, и его крик сквозь зубы. Было видно, что он старается не причинить ему боль. Значит, понимает весь ужас происходящего. Что ему делать? Бежать и звать на помощь? Но вряд ли он найдёт её в этом месте. – Пожалуйста, – трясся он, корчась в муках, – это важно… На кухне доза… Вколи, и я всё расскажу. Доза – это ужасная помощь, но иного выхода нет. Он выведет Муна из состояния зависимости потом. А сейчас… Тэхён кинулся на кухню, понимая, что «кухней» это помещение сложно было назвать: в приглушённом свете он видел лишь стул, на котором находились ржавый чайник, столовая ложка, зажигалка и шприц. Он схватил шприц – тот был уже с дозой. Вот, для чего Муну нужны были деньги! Он сейчас держал в руках то, за что заплатил сам! Боже! Как страшно! Как он не различил ложь, когда он говорил ему про свою больную мать? Как? Он не заметил, потому что был поражён и шокирован новостью. Он надавил на его жалость! Но это черта всех начинающих наркоманов. Сначала они врут, чтобы получить сумму. Затем… Затем они воруют молча. Медленно возвращаясь в комнату, слыша его стоны и крики, Тэхён думал о самом страшном. О том, что хотел сказать ему Мун. Он начал догадываться, о чём пойдёт разговор, и ему не хотелось знать правду. Он боялся её. Тэхён присел рядом с ним на корточки, схватил его руку, тряпкой пережал вену и впервые в жизни вколол страшное лекарство под названием «героин». Муна тут же стало отпускать, он видел, как расслабляется его тело, как дрожь уходит, а дыхание восстанавливается. Тэхён сам расслабился, переводя дыхание, откидывая волосы с лица тыльной стороной руки. Господи! Что за испытание! Но успокаивало лишь то, что состояние Муна нормализовалось. Что делают наркоманы, когда получают дозу? Этого Тэхён уже не знал и очень надеялся, что он откроет глаза и расскажет ему всё от начала и до конца. Он сидел возле него, периодически щупая пульс, всматриваясь в лицо, но видел лишь закрытые глаза и улыбку на губах. Ему явно хорошо. А вот ему… В темноте он смог разглядеть на полу свой разбитый телефон. Это мелочь, но если вдруг Чонгук решит ему позвонить… О боже! Если он узнает про Муна… Чона не остановят никакие мольбы о его лечении, он просто выстрелит Муну в голову. Ведь именно такое правило в «Morte Nera». Что делать? Может быть, есть смысл отправить Муна в клинику сразу, утром? Заплатить за лечение… Скрыть этот факт. Но дать ему шанс на жизнь. – Тэхён, – его голос вывел из задумчивости, и его руки тут же коснулись его лица, – спасибо. – За это не говорят спасибо. Мун, я… – Верно, – перебил он его, пытаясь сесть, но получалось плохо. Тэхён пришёл на помощь, помогая ему. Мун прислонился к стенке и снова простонал, но теперь от того, что предстояло рассказать.