Morte Nera

??? – Я всё тебе расскажу, ты можешь меня осудить и будешь прав, но я не хотел этого. Тэхён сидел рядом, пытаясь собраться с мыслями, сконцентрироваться, но он так боялся правды. – Однажды я был в ночном клубе, где сильно перебрал. Сам понимаешь: девушки, много выпивки, деньги – всё это расслабляло. Я проснулся наутро в жутком похмелье в чужом доме, а рядом был шприц. Как он ко мне попал, я не помню. Память так и не вернулась. Зато вернулся человек, который сказал, что вытащил меня из клуба, где я сильно буянил. Он помог мне дойти до своего дома, я не мог выговорить даже свой адрес. – Мун посмотрел на Тэхёна затуманенным взглядом. – Я даже не понял, как он вколол мне дозу, это произошло так быстро… И оказалось, что она стала второй за день. Тэхён, он целенаправленно подсадил меня на героин. К вечеру я понял, что хочу снова в этот ночной клуб, снова получить кайф. Шокированный парень отвёл от него взгляд, пальцами касаясь своих губ. Слов не было. Как в «Morte Nera» никто этого не заметил? Ладно другие, но сам Чон Чонгук, который несколько раз за день проходил возле Муна… Как? Или всё потому, что мысли главного в клане были заняты совсем не работой и его людьми, а им… Любовь сделала его слепым? – Господи, – прошептал он, – как же так? Тебя подсадили на героин, чтобы подобраться к «Morte Nera». Кто?! – Тэхён схватился за ворот его рубашки: – Поэтому ты на Рождество так усердно интересовался судном, которое перевозило оружие?! Ты слил информацию… – Он не верил своим словам, хотя знал, что всё именно так. – Мун, я дурак, потому что сказал тебе! Но я доверял тебе! Он сам виноват! То, что судно разлетелось ко всем чертям, виноват он! Кто ещё знал эту информацию? Намджун! Он помнил разговор в кабинете Чонгука, между ним и Намджуном, он стал его свидетелем! Чётко слышал название судна, а оно было секретной информацией. Но откуда ему было знать? А потом Мун… В процессе разговора выведал просто название «Касабланка»… – Имя этого человека! Как его зовут? – Парень тряс его за грудки, понимая, что они оба теперь в одной лодке, они оба виноваты! Он по глупости, а он… А он просто оказался в нужный момент в нужном месте. – Джейкобс, – произнёс Мун, терпя его крик и физическую боль, – но я не уверен, что это его настоящее имя. – Он человек Джона? – Тэхён убрал от Муна руки, хватаясь за голову, встал на ноги и пошатнулся. – Господи! Всё же у него получилось отомстить мне за сына… И за трупы… Чонгук никогда не простит ему эту глупость, но любовь… Возможно, любовь остудит его гнев. Он поговорит с ним, он должен знать правду. Он очень надеялся на его понимание. Хотя о чём он? О каком понимании речь?! Когда он лишился судна, своих людей, денег и, возможно, уже и свободы! Плечи Тэхёна поникли. А что он сделает с Муном? Его точно убьёт, теперь он не сомневался в этом. Но ведь он всего лишь пешка в большой грязной игре! Мелкая сошка в жёстких разборках двух криминальных авторитетов… Подойдя к Муну, он сел на пол напротив него, всматриваясь в глаза, пытаясь что-то увидеть… Жизнь… Желание жить. Но, увы, они были лишены жизни. Каждая новая доза забирала его. – Давай сбежим, – тихо произнёс он, чем дал ему надежду на чудо. Но он никуда бежать не собирался, а вот он… Возможно, неплохой вариант, правда, люди Чон найдут его даже в аду. – Я поговорю с ним, он должен понять. Он не жесток к своим людям. Он любит меня, и я уверен, здраво оценит ситуацию. Он надеялся на это. А вот Мун не верил: – Тэхён, у нас есть лишь один выход, пока его нет, – бежать из страны. Он не найдёт нас… – Далеко собрались? Этот голос! Тэхён боялся обернуться… Он слышал шаги за спиной, их было много. Он ощущал сильную энергию, исходившую от Чона. Всё происходило так быстро, что его мозг не поспевал за происходящим. Чонгук здесь, он свободен, значит, всё улеглось. Он был рад ему и не рад одновременно. Мысли смешались, он не успел придумать план для Муна. И его последние слова… – Это не его вина, – прошептал Мун, смотря через его плечо. Наконец, Тэхён обернулся, встречаясь с карими глазами. Нет, не карими. Чёрными. Сейчас в темноте, он совсем не различал золотого оттенка. Хотелось подойти к нему, но что-то его держало. По его взгляду он не мог определить степень его злости, там были усталость и впервые… безразличие. Чонгук был не один. Он отчётливо видел его людей – охрану, которая всегда сопровождала его на важные опасные встречи. Сейчас не опасно. Зачем он взял их с собой? Рядом стоял Хосок. Тот самый Хосок, с которым они сдружились и часто были вместе. Его взгляд был опущен, он боялся смотреть на него, чтобы не выдать своего волнения. Значит, стоило бояться. – Чонгук, – прошептал он, встав с пола, но он не шёл ему навстречу, только человек в чёрной кожаной куртке неожиданно направился в его сторону, достал шприц и быстро воткнул его Муну в плечо. Тэхён закричал, руками схватившись за голову. – Это снотворное, – холодно произнёс Чонгук, – я не собираюсь его убивать. Тэхён на секунду зажмурился. Его слова вселяли надежду. Даже несмотря на то, что сказаны были отчуждённо. Но то, что Чон произнёс после этого, вызвало больше шока: – Ты сделаешь это сам. Парень почувствовал, как внимание всех присутствующих устремилось на него. – Нет. – Тэхён мотнул головой в надежде, что ему послышалось. – Что ты такое говоришь? Ты же ничего не знаешь. – Я знаю достаточно, чтобы не дать жить вам обоим. Его голос звучал так резко, будто кто-то водил гвоздём по стеклу, вызывая желание закрыть уши. Это говорил не он! Не его Чонгук, с которым он провёл столько прекрасных недель. Не тот, что был нежен с ним и ласков. Перед ним стоял убийца, которого он однажды встретил, переступив порог красивого здания. – Подготовьте машину, – эти слова он бросил Хосоку, который тут же кивнул, – со взрывчаткой. Будет фейерверк. Тэхён перестал дышать, понимая, что именно он хочет сделать. – Прошу тебя, – он кинулся к нему, касаясь его куртки, но его руки тут же отстранили его, – ты этого не сделаешь. Ты не можешь быть таким жестоким! – На его глазах выступили слёзы. Хотелось рыдать в голос, прижаться к нему, но он стоял, смотря прямо ему в глаза, и с каждой новой секундой до него доходил весь ужас происходящего. – Муна подсадили на героин, – попытался объяснить Тэхён, но Чонгук лишь поморщился, – он не знает кто. А я… А я не знал, что он на героине. Кто-то всех нас подставил. – Вас, – поправил он его, – на меня пришёлся весь удар. Но я вправе ответить тем же. Сейчас ты сядешь в машину с ним, – Чонгук кивнул на лежащего на полу Муна, – поедешь за город. В твоих руках будет пульт от взрывного устройства. Потом ты выйдешь из машины и нажмёшь кнопку. Это приказ! У Тэхёна горло свело от ужаса. Он смотрел на него непонимающим взглядом. Он хотел убить Муна… Его руками! Он приказывал ему убить человека, который был ему другом?.. – Ты сумасшедший? – Единственное, что он смог произнести. Что затуманило его разум? Он творит безумные вещи! Перед ним стоял не его Чон Чонгук, даже его взгляд был холоднее льда. Пустой холодный взгляд! – Я лишь соблюдаю правила моего клана, которые ты прекрасно знаешь, – прорычал он, делая шаг в его сторону, и от внезапного наступления Тэхён попятился. И в то же мгновение оказался в руках его охранников. Боже! Они скрутили ему руки, причиняя сильную боль. Чонгук подошёл, вынул его пистолет, рукоятка которого торчала из-за пояса джинсов, и отдал его Хосоку. Он остался без оружия, но ему бы и в голову не пришло стрелять в них. Ведь они и его люди тоже! – Подстрой самоубийство Муна, ты же киллер. – Вот теперь он увидел вспышку ярости в его глазах. – А по дороге я придумаю, как поступить с тобой. Он отвернулся и направился к выходу. – Нет. – Тэхён мотнул головой, но уже чувствовал, как его потащили вслед за ним. Обернулся напоследок, чтобы посмотреть на Муна… Его поднимал Хосок с другим охранником, лицо которого Тэхён видел нечасто в «Morte Nera». Он ногами упёрся в пол, но это было бесполезно, его только сильнее скрутили, он взвыл от боли и упал бы на колени, но ему не позволили этого сделать. Тащили следом за предводителем «Morte Nera», как последнее ничтожество, не обращая ни малейшего внимания на его крики о помощи. Оказавшись на улице, Тэхён сделал глоток свежего воздуха, но запахов уже не различал. Во рту было сухо, он что-то шептал… Его уши ничего не слышали. А глаза различали только вереницу чёрных машин. Самых чёрных в его жизни. Чернее сегодняшней ночи, чернее всей его жизни после того, как он связался с этим жестоким человеком. Его затолкали на заднее сиденье машины, захлопнув за ним дверь. Тэхён поднял взгляд и вновь столкнулся с холодными карими глазами: – Сиди молча, говорить буду только я. – Он отвернулся, а он продолжал смотреть на его профиль. Красивый. Но теперь красота меркла и растворялась. – Если я откажусь это делать? – прошептал он, не обратив никакого внимания на то, что он только что ему сказал. – Тогда мне придётся уговорить тебя с помощью твоей подруги. Думаю, Юна будет не очень рада оказаться свидетелем убийства. – Он слегка усмехнулся. – Или самой быть убитой. Глаза Тэхёна округлились, а слёзы в них застыли. Он очутился в аду. В самом настоящем аду. И дороги назад не было. Впереди – только пропасть. ??? Тэхён всю дорогу прижимался к двери, стараясь оказаться как можно дальше от Чонгука. Он бы выпрыгнул, но дверь заблокировал Хосок, который вёл машину. Его трясло с такой силой, что даже дыхание сбивалось. Он сидел молча, старался не смотреть в окно, хотя пора было это сделать, чтобы знать, куда они везут его. А может… уже без разницы. Ему не уйти живым. На секунду Тэхён вспомнил мать, увидел её лицо в момент, когда ей сообщат о смерти сына. Шок, искажённая гримаса ужаса. Возненавидит ли она своего сына, тело которого найдут с простреленным сердцем с пулей от пистолета «Beretta»? Она поймёт, что сын выбрал не ту дорогу. Видение рассеялось, как только машина остановилась. Тэхён бросил взгляд в окно и застыл от ужаса: они привезли его на свалку, где груды мусора были выше некоторых многоэтажек в городе. А когда дверь открылась, в нос ударил тошнотворный запах гнили и тухлятины. Он ступил на рыхлую землю, понимая, что коленки тоже дрожат. Идти в неизвестность очень страшно. Он оглянулся по сторонам, замечая, что все машины прибыли сюда. Все чёрные и лишь одна белая «Мазда». Не та самая машина, которую Мун сжёг после сделки с Джоном, но её точная копия. Тэхён слегка пошатнулся, осознавая, что сейчас должен сделать – убить в этой машине Муна… Хотелось сесть на землю, ноги уже не держали. Какая жестокость! Может, цвет машины и марку Чонгук выбрал неспроста, освежив ему память? – Принц Тэ! – шепнул Хосок, который стоял недалеко от него. Его задача была охранять парня, пока Чонгук отошёл к Чимину. Господи! Даже Чимин был здесь! Как мерзко было видеть всех этих палачей на его смерти. – Не оборачивайтесь, просто послушайте меня: делайте всё, что он говорит. Я уверен, что вас он не тронет. Он стоял к нему вполоборота, смотря прямо перед собой, видел только горы мусора и ощущал безысходность. – Что с ним, Хосок? Он помолчал с секунду, а потом ответил: – Он очень жесток, особенно если это касается предательства. – Я не предавал его… – А он видит другое. Всё, ни слова больше. Я просто дал вам совет. Берегите себя! Он отошёл от него, и теперь Тэхён мог видеть, как Чимин прикрепляет взрывчатку ко дну белой «Мазды», а Чонгук направляется к нему, держа в руках датчик – его новое оружие. Ужасное зрелище. Самое страшное за всю его жизнь. Когда человек, которого ты любил, так жестоко предаёт тебя. Он вымученно вздохнул, решив, что положится на волю судьбы. Последует совету Хосока. И не так страшна была уже собственная смерть, но следующей за Муном могла стать Юна. Он будет убивать всех дорогих ему людей, чтобы отомстить. – Пошли! – Голос Чон уже не казался чарующим. Каждое его слово он ненавидел всё больше и больше. Но подчинился, медленно пошёл за ним к машине, в которой рядом с водительским сиденьем уже находился Мун. Его голова была запрокинута назад, а рот приоткрыт. Он спал безмятежным сном, хотелось бы верить, что сны он видел сладкие. И хорошо, что он не проснётся перед тем, как он исполнит приказ, потому что смотреть ему в глаза он не смог бы. Чонгук указал ему рукой на место водителя, и на секунду он встретился с ним взглядом. Как всё могло так измениться за каких-то несколько дней? Сколько любви было… И она рассыпалась у него на глазах. Как он вообще мог его любить? В памяти пронеслись его прощальные слова: «Я люблю тебя. Что бы ни случилось, помни об этом». Но теперь он мечтал забыть их и всё то время, что отдал ему: – Я тебя так и не узнал, – прошептал Тэхён и залез в машину, пытаясь не смотреть на Муна, руками обхватив руль. Они всё ещё дрожали. – Ты узнал больше, чем надо. – Чонгук бросил ему на колени датчик: небольшую чёрную коробку с красной кнопкой. – Отъедешь на один километр отсюда, перетащишь своего дружка на водительское сиденье. И не забудь пристегнуть его ремнём безопасности. Потом отойдёшь на пятьсот метров в нашу сторону и нажмёшь красную кнопку. Чонгук захлопнул дверь, так и не сказав о том, что же будет ждать его после этого. Может, проще подорвать себя в этой чёртовой машине вместе с Муном? По крайней мере, он точно будет знать, что больше не случится зла. Больше уже просто некуда… Дверь снова открылась и мягкий баритон прошептал: – Без глупостей, иначе Юна окажется там же. Или мне привезти твою мать? Он читает мысли! Или нет. Он просто умеет думать. Тэхён кивнул, понимая, что жить ему придётся. Да и жить сейчас хотелось особенно сильно. Когда ты смотришь смерти в глаза, начинаешь дышать чаще, ценить каждую секунду жизни, пытаешься ухватиться за любую возможность жить! Нет, он не готов умирать! Дверь снова закрылась, оставляя его один на один со спящим Муном и с болью, которая рвала душу. Дрожащей ногой он нажал на педаль газа, и машина медленно покатилась вперёд, оставляя позади человека, который сломал его жизнь. Напоследок он взглянул в зеркало заднего вида, чётко увидев, что в машину целятся сразу из нескольких винтовок. На случай, если он захочет свернуть или сбежать. Сбежать ему не дадут: выстрелят в бензобак и тогда… Километр – это мало. Это ничто. Но за это время Тэхён успел о многом подумать. Хоть мысли и метались в разные стороны и ему не удалось сложить их воедино. Он не мог сконцентрироваться: крепко сжимал руль, смотря вперёд в лобовое стекло, и очень надеялся, что просто спит. Сейчас откроет глаза, спокойно вздохнёт и улыбнётся новому дню. Но, увы, новый день не наступал. Проехав ровно километр, он остановил машину и выключил двигатель. Рука застыла на ключах. Парень зажал рот другой рукой и перевёл взгляд на Муна – он по-прежнему спал. – Мун. – Он наклонился к нему и обнял, вытирая слёзы и отчётливо слыша биение его сердца. Как это сложно, лишить его жизни! Как тяжело это сделать, и как тяжело будет с этим жить. Сейчас он не слышал его, но ему так хотелось верить, что последние слова долетят до его сознания. Последние слова, которые он, возможно, услышит, станут словами прощания: – Мун, прости меня, – прошептал Тэхён, всматриваясь в его спокойное лицо, и поцеловал в щеку. Он вложил в этот поцелуй всю горечь, а слёзы, которые катились по его лицу, упали ему на футболку. – Я… я обещаю тебе, что все они заплатят за твою смерть. Я клянусь, что отомщу, верь мне. Тэхён медленно открыл дверь и вышел, встречая первые лучи солнца. Рассвет. Так начинался новый день, который не обещал ничего хорошего. Он отошёл от машины, сжимая в руках чёрный датчик, мечтая, чтобы он разлетелся у него в руках. Но чуда не произошло. Он не пересадил Муна на водительское сиденье, не было желания это делать, возможно, этот момент полиции покажется странным. И возможно, Чонгук накажет его. Но Тэхёну было без разницы, каким способом он это сделает. После того, что он уже сделал, хуже быть не могло. Он шёл, не чувствуя земли под ногами, шёл, как по облаку, по вате, не чувствуя твёрдости и опоры. Он шёл в сторону людей из «Morte Nera» медленно. Его плечи поникли, он ощущал себя театральной куклой, марионеткой, которую дёргали за верёвочки. Тэхён не считал шаги, счёт не имел смысла, он бы перепутал все цифры. Но остановился, когда уже отчётливо увидел людей в чёрном, увидел Чонгука, который ждал его завершающего акта в этом спектакле. Тэхён остановился, зажмурив глаза, теребя в руках датчик. Он нащупал кнопку, но не нажимал на неё. Подушечкой пальца он различал её выпуклость, её ровные края, как будто оттягивал время. Как будто всё ещё надеялся, что это сон или просто игра, и Чонгук сейчас закричит, чтобы он остановился. Но он не кричал. Лишь молча наблюдал за его действиями. Они все наблюдали за ним молча. Как в театре. Тэхён опустил голову, волосы тут же закрыли его лицо. Он упал на колени, нажимая кнопку, слыша взрыв позади себя и мечтая оказаться глухим. Датчик выпал из его рук, он коснулся земли, зарывая пальцы в зловонную грязь, не желая поднимать голову и видеть победу в холодных карих глазах. Он выиграл. Жестокий, хладнокровный убийца. Он рыл пальцами грязь, и готов был зарыться в неё полностью, он чувствовал себя грязнее всего этого места. Стоя на коленях, он слышал шаги приближающихся людей, слышал, как совсем близко от него взвели курок… И поднял взгляд, желая встретить смерть лицом к лицу, но увидел лишь, как Чонгук рукой опустил пистолет охранника, который уже нацелился на парня. Оружие было опущено, но он умер… напоследок прорычав: – Я тебя ненавижу! Он не видел победы в его глазах. Он молча развернулся и пошёл прочь, оставляя его одного, почти лежащего на помойке. С каждым его шагом он умирал снова и снова, а после того как все машины уехали, упал на землю в беспамятстве. Сколько прошло времени, он не знал. Тэхён открыл глаза и понял, что солнце уже высоко. День. Но какой день? Какое число? Мышцы от напряжения болели так сильно, что не было сил пошевелить рукой. Вновь вспомнил произошедшее, и его затошнило. Ещё этот запах… Тошнотворный отвратительный запах… Его руки по локоть были в грязи, его волосы выглядели не лучше. Он валялся на помойке, как выброшенная вещь… В животе всё свело, и парень простонал. Сил встать не было. Он снова потерял сознание. Его разбудил толчок в бок. Тэхён открыл глаза и встретился взглядом с человеком, который мало напоминал городского жителя. Его волосы длинными сосульками свисали на лицо, которое было грязным настолько, что складывалось впечатление, что он не мылся годами. Он протянул парню открытую консервную банку, и Тэхёну в нос ударил запах тухлятины. Тошнота подкатила к горлу, он отполз от «чудовища», рукой прикрывая рот, пытаясь дышать глубже. Он смотрел на небо, которое уже окрасилось в розовые тона, значит, был вечер. Вновь вспомнил Муна, сидящего в машине, момент, как нажал красную кнопку… Тогда его стошнило. Человек в лохмотьях выругался и отошёл от него. Видимо, вид у него был не лучше его, но Тэхёну было всё равно. Он поднялся на ноги и схватился за голову. А хотелось согнуться пополам и реветь. Его предали! Его предал человек, которого он любил! Но теперь от любви остался только… мусор. Тэхён, шатаясь, шёл вперёд, оставляя позади странное существо, слава богу, хоть он не тронул его. Он шёл медленно, нетвёрдо ступая по земле. Он шёл и не понимал, куда идёт. Где выход? И сколько идти до города? Но надо жить! Надо дойти до дома, смыть с себя кошмар, в который Чон Чонгук окунул его… Одно его имя вызывало тошноту. Он никогда не простит ему этого! Даже если он когда-нибудь соизволит просить прощение. Даже если он встанет перед ним на колени! Скорее он приставит к его виску пистолет! Тэхён шёл, спотыкался, его руки свисали плетьми, очень хотелось пить, но воды нигде не было. Может быть, Чонгук оставил его здесь умирать? Среди груды мусора… Смерть хуже, чем смерть во сне от взрывной волны. Эта месть более жестокая. Но нет! Он не умрёт! Он не даст так просто ему выиграть! Эти мысли придавали сил, главное – не сдаваться. Наконец, он вышел на дорогу. Вот его спасение! Его никто не подвезёт в таком виде, но он будет идти по лесу вдоль дороги и куда-нибудь выйдет. Так и случилось: уже была видна знакомая местность, но сил идти почти не осталось. Но он шёл, спотыкаясь, падая, раздирая ноги в кровь, шёл, несмотря ни на что. Только когда стемнело, Тэхён добрался до знакомого забора. Открыл калитку и ещё долго стоял и смотрел на маленький одноэтажный дом. Столько боли… Столько ужаса он натерпелся. Но смог прийти домой. Парень присел возле каменистой кладки, поднял камень и вынул ключ. Как хорошо, что отец когда-то показал ему этот тайник. Он посмотрел на звёздное небо, ощущая застывшие в глазах слёзы, и прошептал: – Спасибо. Тэхён прошёл в дом, у самого входа снимая одежду, бросая её на пол, и направился в душ. Много воды, много мыла, шампуня… Хотелось с грязью стереть память, но, увы, он помнил каждую деталь того злосчастного дня. Боль сменялась злостью, потом наступало равнодушие. Тэхён сидел на кровати, поджав под себя ноги. Он ощущал одиночество. Будто во всём мире остался он один. Но нет! Нашёлся человек, который протянул ему руку помощи. Пришлось рассказать всё Юне, иного выхода не было. Держать весь этот ужас в себе – сойти с ума. – Тэ, – подруга обняла Тэхёна за хрупкие плечи, казалось, что тот похудел сразу на несколько размеров, – даже не верится… Ведь была такая любовь… – Была, – тихо прошептал Тэхён. После того как он рассказал Юне всё с самого начала и до конца, ему стало легче, сознание как будто опустело. – Даже не верится! Это было очень жестоко с его стороны. Как будто не любил вовсе. Такое не прощается. Но, как вариант, обстоятельства вынудили его сделать это специально, чтобы держать тебя как можно дальше от себя. Тэхён взглянул затуманенным взглядом, мотая головой: – Моими руками убил человека. В приказном порядке! Заставил меня оказаться в аду, а потом вышвырнул, как ненужную игрушку. Ты прав, мы стали так далеки… как небо и земля! И больше никогда не соприкоснёмся. – Есть линия горизонта, – Юна встала с кровати, взяла стакан с водой, таблетку с тумбочки и протянула Тэхёну, – пей их по две таблетки в день. Хорошее успокоительное. Может быть, позвонить в полицию? – Ты смеёшься? – Тэхён поморщился, прежде чем выпить таблетки, но всё же сделал это. – Это бесполезно. Везде его люди. – А ты не боишься, что он закончит начатое и убьёт тебя? – Нет. Если бы он хотел видеть мою смерть, то убил бы своими руками. Но он этого не сделал, а значит, дал право на жизнь. Только моя жизнь стала другой, я пока ещё не пришёл в себя, не понял, что мне делать. Но я точно знаю, что не боюсь его. Юна тяжело вздохнул, глядя на друга. В голове не укладывалось: ещё совсем недавно он называл его именем клуб, целовал на виду у всех… и за одну ночь всё изменилось. – Тебе надо попытаться жить как раньше. Как будто Чон Чонгука не существовало. Это была неудачная шутка судьбы, которая тебя закалила. – Она сжала холодные пальцы Тэхёна, пытаясь поддержать. Но такие раны не затягиваются сразу. А затянувшись, оставляют шрам на всю жизнь. – Да, мне нужно просто вычеркнуть его из своей жизни. Его в ней не было. Вот только… – Тэхён коснулся пальцами татуировки чёрного креста у себя на плече, желая содрать кожу и не иметь ничего общего с «Morte Nera». Люди тоже предали его, выполняя приказы своего босса… Только Хосок его поддержал. Но это понятно: они все боялись Чон Чонгука. Все! Он не исключение. Только сейчас страх сменился ненавистью. – Я всё ещё член клана «Morte Nera». Юна посмотрела на крест и ужаснулась. Тэхён был прав, такой знак так просто не стереть, даже если удалить его с кожи. Он останется в голове. – Но я не желаю больше работать на него. Я не переступлю порог его офиса. Я даже одним воздухом не хочу с ним дышать. – Тэхён закрыл ладонями лицо, вновь вспомнив холодные карие глаза. ??? Шёл второй месяц заточения. Тэхён всё меньше спал, практически не ел, выходил на улицу лишь во двор. Дальше калитки он боялся переступить, ему казалось, что его погрузят в чёрную машину и увезут на свалку. Двери в его доме всегда были заперты, шторы чаще задёрнуты. Иногда он смотрел на дорогу из своего окна, слегка приоткрыв край портьеры и выискивал взглядом хоть одну чёрную машину. Было странно, но за такой большой промежуток времени за ним никто не пришёл. Как будто не было последних месяцев в его жизни. Может, это был сон? Сон… Мун часто являлся во сне, тянул к нему руки из адского пекла в той самой машине, которую он взорвал. Он просил помощи, сгорал заживо, стонал, стиснув зубы. Задыхаясь Тэхён лез в огонь, чтобы спасти его, касался его пальцев, но Мун пропадал… Он просыпался в поту, со слезами на глазах и больше не засыпал. Потом долго лежал и думал о том, что он мог бы изменить, но приходил к выводу, что ничего. И от этого становилось совсем омерзительно. Он ненавидел Чон Чонгука с каждым днём всё больше и больше. И слава богу, как говорила Юна, он не давал о себе знать – это главное. Остальным займётся время, которое затянет раны. – Тэ, я принесла тебе поесть. – зашла на кухню с пакетом в руке. – Ты опять просидел весь день дома? Она поставила большой бумажный пакет на стол и стала вынимать из него продукты. Тэхён отвернулся, у него не было желания смотреть на еду. Хотя он понимал, что дальше так жить нельзя. Надо снова научиться дышать. Но пока он к этому не готов. Сколько же времени потребуется, чтобы всё забыть и жить нормальной жизнью? Омега понимал, что обречён думать об этом, корить себя, изматывать и с каждым новым днём ненавидеть Чонгука всё больше. Как он мог любить этого человека? Он не человек! Он жестокий убийца, который окунул его в кровавое месиво, подчинил себе и его руками убивал людей. Ему нет прощения. Спрашивать Юну о том, встречается ли она с Чимином, желания не было. Это ее личное дело. Но… Иметь с ним какие-либо отношения опасно. Тэхён очень надеялся, что подруга здраво мыслит, и после того, как он рассказал ей правду, Юна изменила своё отношение к нему. Чимин тоже оказался предателем. Но, с другой стороны, он лишь выполнял приказ, а что чувствовал в тот момент, никому не известно. – Я не хочу бесцельно бродить по городу. Я выхожу во двор, и мне этого достаточно. – Да? – Юна присела на стул, смотря на Тэхёна, но видела лишь его тень. – Сегодня же вместе пойдём в парк, просто побродим по аллеям. Или пойдём на пляж, походим по песку… – Нет! – оборвал его Тэхён. – Я согласен на парк. Это будет сложно, но нужно взять себя в руки. Пора выйти из своего убежища и вздохнуть полной грудью. Вот только дышать было больно. – Я всё так же предлагаю тебе уехать к матери в ЛА, Тэ, мне кажется, здесь тебе делать нечего. – К матери? Которая даже ни разу не позвонила мне? – удивился Тэхён. Он действительно не раз слышал это предложение от подруги, но уезжать к матери точно не собирался: он не найдёт там поддержки, будет лишним. Господи! Он у всех теперь лишний. – Здесь у меня есть хоть ты, – прошептал он, – и больше никого. Юна вздохнула, но тут же вздрогнула от звонка в дверь. Она видела испуг на лице Тэхёна, но улыбнулась и произнесла: – Есть кое-кто ещё, Тэ. Она поднялась и направилась к двери. За это время Тэхён успел прочитать молитву и в ужасе закрыть глаза. Он слышал приближающиеся шаги, но боялся посмотреть. А потом мужской голос произнёс: – Тэхён… Он распахнул ресницы, смотря на Джисона. Господи! В родное лицо Джисона, который улыбался и протягивал к нему руки. Эта улыбка… Такая искренняя, добрая, пропитанная любовью. – Джисон. – Тэхён крепко-крепко обнял его. На секунду парню показалось, что ничего в его жизни не изменилось. Всё так же! Он, он и Юна. – Как я рад тебя видеть! И это было правдой! Тэхён слегка отстранился от него, но лишь только для того, чтобы посмотреть в глаза. В глаза другого альфы. Что он хотел увидеть в них, кроме теплоты и нежности? Он по-прежнему любил его. – Юна сказала, что мы идём гулять. Как раньше. Втроём. Тэхёну не хотелось знать, что известно Джисону. Может, ничего. Но он точно догадывался о том, что он больше не под властью короля мафии. – Идём, – кивнул Тэхён и другой рукой коснулся руки друга. Он ощущал себя предателем, которого простили и разрешили вернуться. Они возвращали его к жизни. Вот только жизнь стала другой… Покинуть пределы собственного дома было сложно. Тэхён оглянулся по сторонам, оценивая обстановку, но Джисон пришёл ему на помощь, взял его за руку и потянул за собой. Так он вышел в мир. Снова. Спустя почти два месяца. Он шёл по улице, пытаясь расслабиться, но получалось плохо. Он по-прежнему оборачивался, присматривался к людям и выглядел при этом как одержимый. Друзья шли рядом, разговаривали, смеялись, но Тэхён не улавливал смысл разговора. Хотелось оказаться не в парке, к которому они шли, а дома, закрыть все двери на замок и задвинуть шторы. Пожалуй, он ещё не готов ходить по людным местам. Каждая проезжающая машина заставляла вздрагивать, голоса людей рядом проносились, как рой пчёл. Этот звук отпугивал, он мешал прислушиваться и оценивать обстановку. Они переходили дорогу, когда у него в голове загудело, Тэхён обернулся, всматриваясь в проезжающие мимо машины. На секунду показалось, что он услышал голос Муна… Он выкрикнул его имя… Он встал, будто парализованный, пытаясь определить, с какой стороны звучал голос… запутался в пространстве… Много машин… Много голосов и звуков… Ему нужно было домой! Он растерянно обернулся в сторону друзей, сделал шаг вперёд, и мощный толчок повалил его на дорогу. Тэхён упал молча, не произнеся ни слова. Последнее, что он помнил, – небо, лицо человека, который склонился над ним, крик Юны сквозь сигналы машин и темноту… Парень медленно приходил в себя, сначала слушая писк кардиомонитора, потом голоса людей. Он боялся открыть глаза, пытаясь хоть что-то вспомнить, прислушаться к разговорам и оценить обстановку. Голос был один: мужской. Он разговаривал сам с собой: – Всё хорошо, я буду держать тебя в курсе, не переживай. А может, кому-то звонил. Тэхён не успел уловить тему разговора. Но слова «всё хорошо» радовали и не радовали одновременно. Всё хорошо для кого? Судя по тому, что у него раскалывалась голова и болела рука, не для него. Он рискнул открыть глаза и сразу встретился с задумчивым взглядом доктора Харта. – Вы? – Он даже попытался привстать от шока, увидев его. Нет! Только не его! Любого другого врача, но не его! Он стоял возле кровати, держа папку с историей болезни, но когда их взгляды пересеклись, он тут же ухватился за его плечо, пытаясь не дать ему встать: – Я. Тэхён, тебя сбила машина. Ты что-нибудь помнишь? Он не желал ничего вспоминать! И уж точно не при нём! – Позовите мне другого врача! – Я твой врач, Тэхён. Всё хорошо, ты можешь меня не бояться, я твой друг. – Он коснулся его руки и слегка улыбнулся. Можно было растаять, но Тэхёна это только больше нервировало. – Я требую другого врача! – Ты член «Morte Nera», твой врач – я, хочешь ты этого или нет. – Тогда я хочу Юну и Джисона. – Нужны были свидетели, чтобы доктор не продолжил начатое его боссом. – Хорошо, – кивнул он, чем сильно его удивил. Возможно, в его планы не входило убийство. – Я их позову. Но перед этим хочу поговорить с тобой один на один. Джексон присел рядом с Тэхёном, от чего парень поёжился и попытался отстраниться. Но бежать было некуда. – Я просто задам тебе несколько вопросов, не более. Он говорил это тихим спокойным голосом, и хотя в его голове всё гудело, голос странно успокаивал. – Тэхён, ты помнишь, как ты оказался здесь? Он ничего не помнил, пальцем коснулся виска, нахмурив брови: – Я помню, что я переходил дорогу. Мы шли гулять в парк. Харт удовлетворённо кивнул, но продолжил допрос: – Хорошо. Очень хорошо, что ты это помнишь. Ты ударился головой об асфальт, когда кинулся под колёса машины. Тэхён, ты помнишь тот момент? Зачем ты это сделал? Парень опустил руку и перевёл удивлённый взгляд на врача: он кинулся под машину? Может, машина сама наехала на него? – Я не помню, чтобы я кидался под колёса, я же не самоубийца. Но он помнил голос Муна, он звал его по имени. Да, это он помнил. Господи! Он сходил с ума! Мун умер! Он не мог слышать его голос. – Я не считаю тебя самоубийцей, просто хочу выяснить, зачем ты это сделал? Что он ждёт? Что он скажет, что Чон Чонгук заставил его убить Муна, а он уже почти два месяца видит того в страшных снах?.. А теперь и в реальной жизни? Знает ли Харт, что случилось на свалке? Конечно, знает! Кому он звонил только что по телефону? – Кому вы звонили? – Никому, – он пожал плечами, – я разговаривал с медсестрой. В таком случае он точно сходит с ума. Теперь ему кажется, что за ним везде следят. Хотя… Он не выходил из дома столько времени… Потому что боялся именно слежки. – Я не знаю, как получилось, что машина наехала на меня. Я её не заметил. – Юна сказал, что ты был как будто дезориентирован в пространстве. У тебя закружилась голова? Он не помнил тот момент, возможно, закружилась. Он не помнил, чтобы кидался под колёса. Он просто слышал голос. Но Харту этого знать не надо. – Да, – кивнул парень, – именно. – Тогда это многое объясняет, – выдохнул Джексон, и Тэхён понял, что он боялся другого ответа. – Тэхён, у меня для тебя две новости. И я хочу сообщить тебе их до того, как твои друзья зайдут сюда. В его голосе появились нотки беспокойства, от чего парень тоже занервничал: – Так говорите! – Хорошо. Хорошая новость, – он улыбнулся, – я боялся гематомы в мозгу от удара, но, к счастью, её нет. Это лишь небольшое сотрясение. Тебе крупно повезло, что скорость у машины была крайне мала, она только начинала движение. И вторая новость… Пока он рылся в своих бумагах, Тэхён успел порадоваться, что с мозгом у него всё хорошо, но протянутый им снимок УЗИ заставил затаить дыхание… Тэхён смотрел на чёрно-белую фотографию, боясь понять, что он видит. Сердце забилось быстрее… Дыхание резко стало частым, кровь хлынула по всему организму. Господи! Он боялся взять в руки этот тонкий лист бумаги, опасаясь, что он станет тяжёлой ношей… Нет! Тэхён перевёл шокированный взгляд на Харта в ожидании его диагноза. – Ты беременный. Ты знал об этом? Эти слова он запомнит на всю жизнь! Слова, от которых хотелось вскочить с кровати, закрыть уши руками и никогда их не слышать! Нет! Жизнь не может сыграть с ним такую злую шутку. – Нет, – дрожащим голосом произнёс он, почувствовав, как глаза наполняются слезами. – Срок уже довольно большой, Тэхён. Ты пропустил два, а то и три цикла. Ты не заметил? Его начало знобить, воздуха не хватало. Доктор протянул ему стакан с водой, но Тэхён лишь мотнул головой. – Нет. – А что он помнил вообще за последние два месяца? Или три? Три? – Этого не может быть! Я пил противозачаточные таблетки! Целую неделю… – И разревелся, понимая, какую ошибку он совершил. – Врач сказал, что их можно начать в любой день… – Когда это было? – Накануне открытия клуба… – Тэхён, на тот момент ты уже был беременен. Он смотрел на врача затуманенным взглядом. Его голос смешался с той болью, что поселилась в его голове. Он беременен! Его резко затошнило. Опять… Сколько раз его тошнило, но он переводил всё на нервы. Его пальцы коснулись снимка УЗИ, хотелось знать точно, что это не шутка. И увидев нечёткие очертания плода, понял – жизнь суровее, чем он думал. – Как он? – Этот вопрос он произнёс сухо. Это ребёнок Чона Чонгука. Он ненавидел его отца. Он не мог сейчас так сразу полюбить его ребёнка. – С ним всё хорошо, – кивнул Харт, – срок большой, скоро ты почувствуешь шевеление. Сообщил ли он своему боссу о его беременности? Тэхён тут же перевёл на него взгляд: – Даже не думайте ему об этом говорить! Его это никак не касается! Он бы говорил и говорил, но Джексон прервал его: – Хорошо. От одного его слова Тэхён замолчал. Вот так просто согласился? Или врёт? Он попытался прочитать ложь по его взгляду, но увы, как будто утратил в себе этот талант. – Я позову твоих друзей. Харт ушёл, и Тэхён остался один. Ненадолго, но времени хватило, чтобы перевести дыхание и стереть пальцами слёзы. За что? За что судьба так несправедлива к нему? Вот так… На его хрупкие плечи взвалить ещё и это… – Тэ, дорогой! – В палату ворвалась Юна, следом шёл взволнованный Джисон. – Доктор Харт сказал, что всё хорошо! Как же я рада! Правда, тебе надо будет тут побыть какое-то время. Он сказал, анализы и обследования. Но это и хорошо, здесь ты хоть будешь полноценно питаться… – Я беременен. – Тэхён прервал причитания подруги и взглянул на друзей, ожидая их реакцию. Но их реакция ничто не значила для него. Ему просто хотелось найти в них утешение. – Тэ… – выдохнула Юна и села на край кровати. Джисон облизнул пересохшие губы, явно нервничая. – Господи! Он знает? Кто «он», даже не надо было спрашивать. Его имя не называлось между ними. – Нет. Не знаю… Мне не важно. Мне всё равно. Было пусто. Внутри него жил ребёнок, но было пусто! Пустое сердце, пустая душа… Он сам насквозь пустой. – Тэхён, – начал говорить Джисон, и все взгляды устремились на него, – возможно, это хороший повод начать жизнь с чистого листа. Может быть, судьба даёт тебе шанс или протягивает ниточку, которая вернёт тебя обратно к жизни? Как бы ему хотелось в это верить! Но от одной мысли об отце ребёнка становилось дурно. А ведь он должен будет жить с его ребёнком всю жизнь. Нет, сейчас он ничего не чувствовал. – Джисон прав, – вставила Юна, – Бог посылает тебе ребёнка не просто так! Есть повод двигаться дальше! Жить ради него. Тэхён отвернулся к окну. Надо было смириться с этой новостью и научиться с ней жить. Он – отец. Разве он думал об этом? Да, когда-то думал, но сейчас всё так изменилось. Ему нужно время. Не день, не два… Ещё несколько месяцев, чтобы полностью осознать свою новую роль в этом мире. Для начала надо перестать себя жалеть. Потом – свыкнуться со своим положением. Взять себя в руки. Но надо время! На всё это надо время. Он смотрел в окно, чувствуя, как катятся по щекам слёзы… Он никогда бы не подумал, что так воспримет такую волнительную новость. Слезами! И болью! И ощущением полного одиночества.Чон Чонгук оставил на его теле крест, большой шрам в душе и своего ребёнка, который будет напоминать о нём всю жизнь. ??? Тэхён покинул больницу ровно через неделю. Физическое состояние было стабильным, но морально он по-прежнему был не готов к переменам. Даже неделя не помогла свыкнуться с мыслью о будущем отцовстве. Его встречала Юна, а доктор Харт провожал: – Запомни, я твой врач. В случае чего обращайся ко мне в любое время суток. Он молча кивнул и вышел из здания. Солнечные лучи коснулись его бледного лица, и парень вдохнул запах улицы: цветов, зелени вперемешку с бензином от машин «Скорой помощи». Запах свободы и новой жизни. – Давай заедем в банк, – прошептал он другу, – мне нужны будут наличные деньги. Если он не заморозил мои счета. Он мог ожидать от Чона Чонгука и этого, но, к его удивлению, все деньги были на месте. Он протянул банкиру листок бумаги. Недели, проведённой в больнице, хватило, чтобы решить, что делать с этими грязными деньгами. Хоть кого-то они должны сделать счастливым: – Это список фондов, куда я хотел бы перевести деньги. Шокированная услышанным, Юна слегка подалась вперёд, пытаясь прочитать то, что было написано на листке: – Фонд помощи бездомным животным? Тэхён! Ты в своём уме? Он убил собаку! А значит, должен дать её сородичам хоть каплю счастливой жизни. Этот фонд был в его списке на первом месте. – Про детей я тоже не забыл, – прошептал Тэхён, взглянув в удивлённое лицо банкира, – на лечение больным раком, на содержание дома престарелых… – Ну, это вообще! – возмутилась Юна и выхватила листок. Банкир даже не успел его взять. – Я слышала, что беременность отупляет, но не настолько же! Это твои деньги! На что ты будешь жить? – Не переживай за меня. – Тэхён схватил листок и сунул его обратно банкиру. – Себе я тоже оставлю. Это же его ребёнок, и я должен его на что-то содержать. Банкир осторожно взял бедный листок в руки. Тэхён видел его удивление, но ему было всё равно. Он не хотел иметь ничего общего с Чон Чонгуком и его прежней жизнью. Хотя… Ребёнок – это самое страшное общее. – Подписать от кого? – спросил банкир, но Тэхён отрицательно мотнул головой. Он не для того переводил деньги. Его имя не так важно, ему хотелось бы забыть и его тоже. Выходя из банка после часа всевозможных операций, Юна всё ещё причитала. Она не могла поверить, что так просто можно расстаться с такой суммой. Вот она была… Теперь её нет! Зато стало чуть легче дышать. – Беременные очень эмоциональны. Часто совершают необдуманные поступки, а потом жалеют! Но деньги уже не вернуть! Тэхён резко остановился, услышав эти слова. Он не пожалеет, потому что это единственное верное решение в его жизни. Просил ли он прощения у Бога? Нет, он не просил прощения таким образом. Ни в коем случае. Он попадёт в ад за всё, что сделал. Но сейчас и об этом не хотелось думать. Переступив порог родного дома, Тэхён сел на диван, поджав под себя ноги. Надо было начинать думать о том, что можно изменить в этой комнате, потом идти в магазин, выбирать вещи… Но это так сложно! Ему хотелось зарыться в постели, уснуть, а утром проснуться не беременным. Проснуться до того дня, как он переступил порог «Morte Nera». Но, увы, это было сделать невозможно. А ещё он понял, что за всё это время, что провёл в больнице, ни разу не дотронулся до живота. Он ничего не ощущал внутри себя. Иногда думал, что беременность – это воображение доктора Харта. Но его слова «скоро должен начать шевелиться» заставляли прислушиваться к своему организму. Нет, плод не шевелился. И пока это радовало. – Ты уже выбрал имя ребёнку? – спросила Юна и подошла к окну. – Как ты думаешь, родится альфа или омежка? Кого ты больше хочешь? – Никого. За неделю, проведённую в больнице, он успел подумать обо всём, но только не о ребёнке. Его нет. Пока нет. Вот родится, тогда он и подумает. А сейчас эти мысли вызывали лишь приступ дикой боли в груди. – И раздвинь шторы. – Юна резко отодвинула рукой штору, впуская солнечный свет в берлогу. – Ребёнку нужно солнце. Тэхён тут же вскочил с дивана и задвинул шторы обратно. Нет! Он не готов вот так легко стать мишенью со стороны дороги. И не важно, кто может нанести ему удар: Чон или Джон. – Ребёнку ничего не надо. Он ещё даже не ребёнок. Юна вздохнула и отошла от окна: – Тэ, рано или поздно он появится. До рождения полгода – это время пройдёт быстро. Ты должен смириться с этой мыслью и начать жить этим ребёнком. Какой бы у него отец ни был. – У него есть отец? – наигранно удивился Тэхён. – Не помню его. И желаю за эти полгода забыть всё. Может, мне хватит времени. А когда ребёнок родится, я уже подумаю о нём. Юна вздохнула и покачала головой. Она понимала Тэхёна и не понимала одновременно. Или шок сотворил с его другом нечто страшное, или Тэхён хорошо притворяется. Но сидеть взаперти целыми днями нужен талант, так что первый вариант более правдоподобен. Тэхён пережил шок, от которого постепенно сходил с ума. – Хочешь, мы вместе выберем имя? Можно сына назвать в честь твоего отца – Джонатан, а если родится омега, то можно назвать Ник. Красиво. – Мне нравится Джонатан, – кивнул Тэхён, вспомнив отца, и тут же в голове возникла картина: Милан, большой замок, утопающий в яркой зелени, повсюду цветы. В его ребёнке будет течь кровь аристократов. Почему-то сейчас он подумал о родителях Чона Чонгука. Бедные люди! Наверняка они ждут внуков. Конечно, ждут. Но от него они ничего не дождутся. Их внук родится, а они даже никогда его не увидят. Но ведь они не виноваты в том, что их сын мерзавец и убийца. – Я хотел бы назвать омегу Виттор, – прошептал Тэхён. Он ненавидел Чонгука и совсем не знал его родителей, но почему-то хотелось назвать омегу королевским именем в честь бабушки Виттории Чон . И пусть они никогда не встретятся, но хотелось, чтобы в этом имени была некая таинственность. – Красивое имя! – воскликнул Юна. Тэхёну тоже нравилось. А если родится алфа, то он назовёт его в честь своего отца, Юна права. Он будет Джонатаном. Тэхён удовлетворённо кивнул сам себе: он выбрал имена, это большой шаг. Но это не значит, что он полностью осознал, что станет отцом. Даже будущие имена сейчас казались безликими. Две недели он учился жить: начал ходить в магазин, но только потому, что безумно хотелось есть. Тошнота уже не мучила, теперь жить мешало другое – голод! Особенно хотелось изысканных блюд! Почему-то его это не удивляло. С таким-то отцом… Ребёнок уже родится с короной на голове и потребует вителло тоннато или в лучшем случае ризотто по-итальянски. Но увы, рестораны Тэхён посещать не мог, так что довольствовался малым – тем, что предлагали магазины. Оттуда быстрым шагом он мчался домой, где запирал двери и задёргивал шторы. Потом стоял у плиты и занимался готовкой, а в голове каких только мыслей не было! Временами он вспоминал даже про ночной клуб. И очень надеялся, что вывеску с его именем сняли. Тэхён был бы рад, если название изменили. Его больше нет. Его Тэхёна нет! Звонок в дверь уже не пугал его так, как ещё несколько недель назад. Скорее всего, пришла Юна или Джисон. Тэхён неспешно подошёл к двери и даже улыбнулся. Ему хотелось видеть друзей – они стали ещё ближе и роднее. Парень распахнул дверь и застыл, глядя в глаза человека, которого не желал больше видеть никогда в своей жизни. Сердце перестало биться. Воздуха не хватало. Тэхён сделал шаг назад, а надо было захлопнуть дверь прямо перед его носом! Но было поздно. Чонгук вошёл в дом молча, гипнотизируя его взглядом. Его глаза были слегка прищурены, Тэхён знал этот взгляд: он что-то задумал. Этот взгляд его всегда настораживал, но сейчас ему хотелось закричать и вытолкать его прочь. – Что тебе надо? – Омега гордо поднял подбородок, пытаясь выровнять дыхание и не дать Чону заметить его волнение. Он сильный, он сможет. – Пришёл поговорить. Он произнёс это спокойным голосом, но этот факт ни капли его не расслабил. Он даже начал понимать причину его прихода. Он узнал о ребёнке! Доктор Харт рассказал ему! Этого и следовало ожидать от подданного Чёрного Дьявола. – Нам не о чем разговаривать. Мы пошли разными дорогам. – Верно. – Чонгук кивнул и сделал ещё шаг по направлению к нему. На этот раз Тэхён не отступил. Он даже моргнуть боялся, пристально изучая его и прекрасно зная, что он точно так же изучает его. – Надо решить один вопрос. – У нас с тобой нет общих вопросов. У нас нет ничего общего. – К счастью, – кивнул он, чем на секунду привёл его в замешательство. Господи, что ещё ждать от него? – Ребёнок тоже не мой. Тэхён сглотнул, но глаз не отвёл. Если быть сильным, то до конца. Он решил бить его же оружием: – Конечно, нет! Это ребёнок Муна! Было ли в его глазах замешательство или гнев, может быть, ненависть – он не смог разобрать. Они были холоднее льда. А его голос… Его голос из мягкого баритона превратился в жуткий скрежет, который резанул прямо по сердцу. Но для Чон Чонгука у него не было сердца. – Очень хорошо, – кивнул он, – я так и думал. Пришёл убедиться лично. Деньги у тебя есть, надеюсь, что себе ты оставил достаточно, прежде чем начать раздаривать их налево и направо. Отец ребёнка всё же умер… – Умер! – крикнул он, перебив его, и это было правдой. Отец ребёнка умер для него, и жаль, что он вообще был в его жизни. Ему впервые не хотелось плакать. Он гордо смотрел в его ледяные глаза, чем доказывал, что он недостоин его. Знал ли он об этом? Возможно, нет. Но ему было безразлично. – Прощай, Тэхён. Это были его последние слова. Но они были пусты и пронеслись сквозь него, не вызывая эмоций. Как только за ним закрылась дверь, Тэхён впервые за долгое время вздохнул свободно. Он его отпустил. Он его не держал. Он стал свободным. Прижавшись к стене, он продолжал смотреть на закрытую дверь. Боялся, что он вернётся. Но дверь не открывалась… Он ушёл. Навсегда ушёл из его жизни. Так просто ворвался в неё и так просто ушёл! Только сейчас Тэхён понял, что его ладонь лежит на животе – он неосознанно пытался защитить ребёнка от собственного отца. Нормализуя дыхание, он прошёл в комнату и резко остановился, ощутив странный трепет в животе. Такие лёгкие движения, нежные… Как порхание крыльев бабочки. Тэхён снова приложил ладонь к животу, пытаясь почувствовать этот трепет ладонью, но он был столь лёгкий, что почти не ощущался рукой. А внутри… Внутри как будто возник целый мир. – Боже, – прошептал он, пытаясь понять, пытаясь уловить эти трепетания, запомнить это момент. Это было так ново… И так прекрасно! Только сейчас он наконец осознал, что внутри него живой человек, малыш, его ребёнок… Там жизнь. И это неописуемое ощущение. Погрузившись в свои эмоции, он напрочь забыл о Чон Чонгуке. Он ушёл, но оставил после себя самое ценное, что может оставить мужчина. И быть отцом, который будет воспитывать ребёнка один, – не унижение, не позор, это радость после всех мук, через которые он прошёл. Возможно, судьба специально направляла его по такому тяжёлому пути, чтобы в конце получить бесценный приз. Эстафета жизни с преградами, но Тэхён её прошёл… Ему захотелось посмотреть на себя в зеркало. Он скинул одежду, оставаясь в нижнем белье, и наконец сделал это: повернулся боком, всматриваясь в своё отражение, рукой касаясь живота и пытаясь увидеть изменения. И они были! Только раньше он не хотел их видеть. Живот стал чуть выпирать. Господи! Как он мог не замечать это столько времени? Так ушёл в себя, что не видел очевидных вещей. Теперь хотелось трогать живот, хотелось видеть, как он растёт. – Ты альфа или омега? – прошептал он и улыбнулся своему отражению. – Не важно. Мне не важно. Я буду ждать тебя. Тэхён позвонил Юне и на одном дыхании рассказал обо всех своих ощущениях. Столько восторга! Он даже раздвинул шторы, впуская солнечный свет. Ведь теперь он не один и есть смысл жить! – А ещё я хочу купить машину! Чтобы поехать на ней в магазин за кроваткой и коляской. Какого цвета стоит купить… – Машину? – Коляску! – Нейтральную, – смеялся Юна, радуясь изменениям в друге, – мне кажется, родится альфа. Он будет, как ты, – нежный и добрый. Жизнь закрутилась, и вместе с солнечными лучами в ней появились новые, яркие краски. Она наполнилась светом. Тэхён стал замечать, что его ладонь почти постоянно находится на животе. Спустя пару месяцев он уже достаточно округлился и теперь можно было прощупать пяточку… Так казалось. Толчки стали отчётливыми. Тэхён разговаривал с малышом и делал это постоянно. Он часто выходил на улицу и бродил по парку. Смотрел на озеро, вдыхая аромат листвы. Чистый воздух. Кристально чистый. Хотелось быть таким же чистым. И временами он ощущал себя таким. Мун больше не являлся к нему, а Тэхён старался о нём не думать. Он решил разделить свою жизнь на «до» и «после». И у него это замечательно получалось. Имя отца ребёнка он не упоминал, чтобы малыш вдруг не услышал его. Всё шло отлично. Даже слишком отлично. Доктор Харт улыбнулся, смотря в монитор, когда делал очередное УЗИ: – Хочешь узнать пол ребёнка? Дыхание Тэхёна участилось, сердце запрыгало в груди. Хотел ли он знать? Любой человек хочет! И ему хотелось. Джисон вызвался его сопровождать к врачу, сейчас он даже взял его руку в свою. Он взглянул на него, как будто его решение что-то значило, но он лишь пожал плечами. – Да, очень хочу. – Он посмотрел на Харта, и доктор улыбнулся: – Без сомнения, альфа. У тебя будет альфа, Тэхён. Альфа. Хотелось заплакать. Альфа – это сильная поддержка, в будущем он будет оберегать его… Альфа… Это продолжение непростого рода. Он отвёл взгляд, пытаясь об этом не думать. Это его альфа . Только его. Домой парень приехал на серебристом «Ниссане». Выйдя из машины Тэхён коснулся рукой капота. Новая машина ему нравилась. Он специально выбрал цвет и марку, которые бы ему не напоминали о прежней жизни. Снова коснувшись живота, он представил личико своего сына. Против воли в мыслях возникло видение чёрных волос и карих глаз. Почему-то не было сомнений, что так и будет. Но это его никак не беспокоило. Его сын будет чертовски обаятельным мужчиной, когда вырастет. Главное, чтобы не унаследовал характер своего отца. Ведь многовековая жгучая кровь завоевателей наверняка будет доминировать. Откинув эти мысли, Тэхён улыбнулся, но услышав, как кто-то произнёс его имя знакомым голосом, перевёл взгляд на калитку. Он застыл, глядя на Марту. – Mama mia! – Взгляд той опустился на живот Тэхёна, и она ладонями прикрыла рот. Возможно, произнесла молитву, Тэхёну не хотелось знать. Он не ожидал увидеть здесь эту женщину. И хоть Марта ему нравилась, всё, что было связанно с именем Чон , вызывало тошноту и желание бежать. – Тэхён! – Марта подошла к нему ближе. – Мальчик мой! Она хотела коснуться парня, но побоялась. – Зачем вы пришли? – Голос Тэхёна не дрогнул. – Пришла поговорить. – Марта говорила тихо, было видно, что она шокирована, но в то же время улыбка, которая появилась на её губах, доказывала, что она рада такому повороту событий. – Нам не о чем разговаривать. – Нет, есть. Ты должен меня выслушать. Просто послушай. Тэхён кивнул: от него не убудет, если он уделит немного времени этой женщине. – Пять минут. Но, повторюсь, нам с вами говорить не о чем. В голове парня один за другим возникали вопросы: зачем она сюда пришла? Он её прислал? Конечно, он! Чтобы сделать ещё больнее, надавить на живое. – Я не знаю, что произошло между вами, – начала говорить Марта, теребя в руках белоснежный платок. Она нервничала, её руки дрожали. Это не ускользнуло от Тэхёна. – Меня это не касается. Ты можешь ненавидеть его и, возможно, будешь прав. Но я не сделала тебе ничего плохого. – Пять минут, – выдохнул Тэхён. Он не собирался верить никому из этой семьи. – Да, – кивнула Марта, – я перейду сразу к делу. Тэхён, я хочу сделать тебе очень выгодное предложение. Ты можешь не отвечать сейчас, просто подумай. А вот это уже интересно! Видимо, сделки в крови даже у прислуги семьи Чон . Но интерес взыграл: – Что вы хотите? – Хочу предложить тебе уехать отсюда в Милан. Навсегда. Ребёнок обязан родиться там, в нём течёт непростая кровь. – Тэхён увидел, как глаза Марты наполнились слезами, она поднесла платок и промокнула их. – Здесь ничего хорошего не будет. Чонгук и близко не подойдёт к своему сыну. А там… Там Виттория и Фабрицио, которые ждут внуков, но с таким сыном они их никогда не дождутся. Тэхён, не лишай их права быть бабушкой и дедушкой, не лишай ребёнка быть тем, кем он обязан быть при рождении. И ты… Ты всегда будешь рядом, я обещаю тебе это. Они примут тебя как родного сына. Потому что сына они потеряли. Позволь им снова обрести смысл жизни и семью. – Он вас прислал? – Нет, – отрицательно мотнула головой Марта, но опустила взгляд на платок, который по-прежнему держала в руках, – я пришла по своей инициативе. От Тэхёна не ускользнул тот факт, что она опустила взгляд… ??? Тэхён с Юной шли по начищенному полу большого торгового центра. Радовало то, что сегодня здесь не так много людей. Они любовались красивыми платьями и костюмами сквозь стеклянные витрины, но пришли не за ним. Они искали магазины с детскими вещами. – И что ты ей ответил? – Юна замерла, держа в руках ползунки, имея в виду Марту, про приход которой ему рассказал Тэхён. – Конечно, я ответил «нет». – И правильно сделал, – кивнула подруга и положила ползунки обратно, – одному Богу известно, что у них у всех на уме. – Даже ему неизвестно. – Руки Тэхёна гладили свой большой живот. – Я не хочу иметь ничего общего с этой семьёй. Они мне чужие люди. – В голове не укладывалось, как Марта вообще могла такое предложить. – Они мне никто, и я им тоже никто! И вообще, я не хочу даже думать о них! – Не думай. – Юна взяла в руки крохотные пинетки. – Посмотри, какая прелесть! С одной стороны, хорошо, что ты уже знаешь пол ребёнка, розовое брать не будем. Но с другой стороны, врачи часто ошибаются. – Я не думаю, что доктор Харт вообще имеет право на ошибки, – задумался Тэхён, опять вспомнив Марту. Та сказала о внуке! Откуда она узнала, что родится именно альфа? Неужели доктор Харт и ему разболтал? Или… – Если он не ошибся, тогда нам и правда легче с выбором цвета… – И с выбором имени, – задумчиво вставил Тэхён, чем напугал Юну. Тот положил пинетки и удивлённо посмотрел на друга. – Ты же выбрал имя. Джонатан, в честь твоего отца. Всё было сложно. Тэхён вздохнул. Как бы он ни ненавидел Чона Чонгука, в его ребёнке текла аристократическая кровь старинного итальянского рода, и дать американское имя было бы слишком просто. В его замешательстве виновата Марта. Именно она сказал об этом и очень просила дать итальянское имя. В тот момент Тэхёну захотелось расплакаться. Но, может быть, человек в чём-то прав. – Я хочу назвать его Леонардо, сокращённо Лео, в честь Леонардо да Винчи. Юна открыла рот от удивления, поражаясь выдумке Тэхёна: – Ты с ума сошёл? Какой Леонардо? Назови сразу Чонгук, что уж греха таить, ты всё ещё продолжаешь думать о нём! – Нет! – отрезал Тэхён. – Нет, нет и нет! Я никогда не прощу ему того, что он сделал. Это не я предал его, – напомнил парень, – это он предал меня! Пауза затянулась, Юна всматривалась в глаза Тэхёна, но не видела в них искр, что были ранее. Он убил в нём всё живое, весь свет и блеск. – Он сделал это дважды. Ребёнок тут же дал о себе знать, зашевелившись внутри, Тэхён погладил себя по животу, пытаясь успокоить его и успокоиться самому. Больше они не затрагивали эту тему. Юна надеялась, что во всех выходках Тэхёна виноваты гормоны. Как только он родит, всё пройдёт. Может, передумает давать такое странное имя. Хотя, что имя? Главное, чтобы не передалась от отца жестокость и бессердечность. Они ещё долго бродили по магазинам, потом зашли в кофейню, выпили капучино с маффинами. Тэхён съел три, чем очень порадовал друга. Вообще аппетит Тэхёна радовал. Он уже не был худым, а выпирающий живот добавлял ему своеобразного шарма и женственности. – Я столько ем, что мне кажется, когда рожу, то ещё год есть не буду. – Ты ешь за двоих. Кстати, доктор Харт точно не мог ошибиться и не увидеть ещё одного ребёнка? Я знаю, такие случаи бывали. Ждёшь одного, а тут бац – сюрприз! Маффин Тэхёна застыл на полпути в рот. Нет, дети – это хорошо. Но в меру. – Нет, нет. – Он отрицательно мотнул головой, в голове уже представив эту картину. Как он один справится с двумя детьми? После кофейни они пошли выбирать коляску. Катали всё, что были в магазине. Видя бесконечные детские товары на полках, Тэхён понял, что сюда надо идти с целым списком. – Собрать кроватку поможет Джисон, слава богу, альфа у нас есть. – Юна подошла к одной из кроваток и коснулась её рукой. – Кстати, пока ты выбираешь кровать, я сбегаю в соседний магазин, хочу посмотреть себе обувь. Юна специально ретировалась, Тэхён даже не сомневался в этом, просто улыбнулся от причины его побега. Подруга и так часто бывала с ним, нет надобности надоедать ещё и с мебелью для детской. Парень неспешно ходил между кроватками, оценивая каждую из них: слишком низкая, слишком высокая, цвет ужасный. Он выбирал долго и тщательно. Никуда не торопился. Наслаждался тем, что ещё один день он посвятил важному делу. Кроватка была выбрана, а Юны всё не было. Скорее всего, выбор обуви затянулся и перешёл уже в другой магазин. Оформив заказ и расплатившись, Тэхён вышел из магазина, держа в руках бумажки с чеками, и тут же налетел на человека, уронив всё из рук. – Боже, простите. – Он тут же присел и начал всё собирать, увидев, как человек, которого он чуть не сбил, пришёл ему на помощь. – Ничего страшного, бывает. Этот голос! Дыхание Тэхёна замерло, он медленно поднялся. Этот голос был ему знаком! От него мурашки пробежали по коже. Парень поднял взгляд, встречаясь глазами с человеком, о котором давно перестал думать! Как он мог забыть эти седеющие волосы, этот чёрный прищуренный взгляд, его энергию? Как он мог забыть то, что… убил его сына? – Вот это встреча! – произнёс Джон, а Тэхён потерял голос. Лишь следил, как его маленькие глазки скользят по его телу, как его мерзкий взгляд остановился на его животе. Он тут же положил руку на него, защищая. Даже ребёнок перестал шевелиться. – Вот это сюрприз, – улыбнулся он, и эта улыбка вызывала отвращение и желание бежать, – два в одном! А Чон не дурак, умно скрыл этот факт. Надо же! Какая гремучая смесь в твоём животе! Тэхёну даже не хотелось думать, о чём он говорит. Но пересилив желание сбежать, он выпрямил плечи и произнёс: – Он не имеет к этому никакого отношения. – Сделаю вид, что поверил, – усмехнулся он. – Ты ещё не ощутил все прелести отцовства, а знаешь, быть родителем – это тяжёлый труд. – Его лицо исказила гримаса, и Тэхён невольно вздрогнул. – Но ещё тяжелее тогда, когда того, кого ты вырастил, лишают жизни. Он говорил это медленно, растягивая слова, с ненавистью в голосе и нотками горечи. Такую смесь чувств и представлял Тэхён, когда убил Минхо. Даже несмотря на то что тот чуть не изнасиловал его. – Я не собираюсь просить прощения за то, что сделал. – Парень собрал все силы, чтобы начать говорить. Возможно, Джона прислала судьба, чтобы он узнал, почему его сын покоится в земле. – Возможно, вы не дали должное воспитание своему сыну. Вы родили чудовище! А насильникам нет места на этой земле. Нет, на его лице он не видел бешенства. Не было даже гнева. Не было желания задушить его за эти слова. Было что-то другое… Холодное. Что-то страшное, но молчаливое. – Однажды ты окажешься на моём месте, Тэхён. – Он прошептал ему эти слова на ухо, наклонившись слишком близко и заставляя его не дышать. – Тэхён! – Услышав голос Юны, Джон выпрямился и хитро улыбнулся, не отрывая своего взгляда от Тэхёна. Он следил за ним, а руки по-прежнему лежали на животе. Он пошёл прочь, оставляя его наедине с мыслями. – Кто это? Юна проводила Джона взглядом, а Тэхён пытался прийти в себя и нормализовать дыхание. Первые секунды это давалось сложно, руки дрожали, он тёр ладони друг о друга: –Ли Джон. – Мамочка! – воскликнул Юна и посмотрел на друга. – Это тот самый… – Отец Минхо. Того самого Минхо, которого я убил. – Что он хотел от тебя? – Ничего, это случайная встреча. Пойдём отсюда. Тэхён пошёл вперёд, всё ещё думая над его словами, но хотелось их стереть из памяти. Надо же! Какое совпадение – встретиться в торговом центре! А что он думал? Что такие, как он, не ходят по магазинам? К тому же это центр! Территория Найта. Где тоже небезопасно. Дома, чтобы не думать о страшной встрече, Тэхён принялся помогать Джисону собирать кроватку. Он смеялся, забирая из его рук молоток и гвозди и мотая головой: – Ты повредишь пальцы. – Ты смеёшься? Я отлично забиваю гвозди. – Это моя работа, почувствуй себя омегой. Не играй больше в игры альф. Как он был прав! Тэхён сел на диван и просто наблюдал. Поглаживал свой живот, улыбаясь, когда ребёнок шевелился. Ему хотелось быстрее увидеть его, но… Он боялся. Быть беременным всё же спокойнее. Его ребёнку ничего не угрожает, он защищён. А когда он привезёт его домой, уложит в эту самую кроватку… Господи! Что он будет делать с ним потом? Как вообще пройдёт эта встреча? – Можно? Он взглянул на Джисона: тот присел рядом и почти коснулся его живота, но рука замерла. Он боялся его реакции. – Конечно. – Тэхён коснулся его пальцев и положил ладонь на свой живот, чувствуя тепло. Только сейчас он понял, как ему не хватает мужской заботы. Как ему не хватает прикосновений. Ему не хватает поддержки. И хоть его поддерживали друзья, но это было не то. Ребёнок толкнулся именно в том месте, где лежала ладонь Джисона. Тот засмеялся: – Эй, ну ты чего? Когда вырастешь, то мы с тобой пойдём на футбольное поле, вот там будешь пинать мяч. Тэхён улыбнулся, а ребёнок притих. – Он, видимо, прислушивается к твоим словам. – Пусть слушает, я говорю правду. – Джисон убрал руку и сел поудобнее. – Тэхён, я хотел поговорить с тобой. Парень насторожился, понимая, к чему он клонит. – Я подумал поступить в университет в Лос-Анджелесе на врача. Готовлюсь уже полгода, много читаю, изучаю. Хочу стабильную жизнь и хороший заработок. – Джисон! – воскликнул Тэхён, повернулся к нему и схватил его за руки. – Какой ты молодец! Я очень рад за тебя! Это потрясающе! – Да, Тэхён. – Он высвободил руки и стал нервно теребить пальцы. – Но я не это хотел сказать… Вернее это, но не совсем. Я уеду, Тэ… – Джисон, – улыбка Тэхёна спала, он снова посмотрел ему глаза, – это твоя жизнь, и если ты переживаешь за меня, то не переживай, я справлюсь. Учёба – прекрасная возможность стать большим и достойным человеком в этой жизни. – Выходи за меня замуж, Тэхён. – Он тут же сел на пол к его ногам, пристально глядя ему в глаза и абсолютно не слыша его слов. – Я сделаю тебя счастливым. Я буду хорошим отцом твоему сыну… Он будет нашим сыном и будет расти в любви. А я сделаю всё возможное, чтобы вы ни в чём не нуждались. Возможно, первое время придётся немного туго, но помимо учёбы я буду работать… На двух, на трёх работах. Он говорил и говорил. От его слов закружилась голова. А говорил он красиво. – Я люблю тебя. А Тэхён ничего не мог ответить… Джисон – хороший парень, добрый и отзывчивый. Но он по-прежнему видел в нём лишь друга. – Джисон, – Тэхён присел к нему на пол, – мне больно это говорить, но я не могу. Отказывать всегда больно, мы боимся ранить человека. Но если я приму твоё предложение, то буду жалеть всю жизнь, что солгал. Я не люблю тебя… – Я буду любить за двоих. Тебя и малыша. Я буду заботиться о вас… – Нет, Джисон, – Тэхён мотнул головой и грустно вздохнул, – я так не умею. – Тэхён. – Он встал и отошёл от него. Было видно, что он нервничает. Было видно, что ему больно слышать отказ. Но он не мог принять его предложение. – Я предлагаю тебе уехать отсюда подальше и просто начать новую жизнь. И никогда больше не думать о прошлом. А любовь… Она придёт. Нет, не придёт. Теперь он будет обходить любовь стороной. Он будет любить сына, этого достаточно. Он больше никому не поверит. – Подумай, Тэхён, это прекрасная возможность для тебя. Здесь тебе не место! – Здесь мой дом. – Я дам тебе новый. – Нет, Джисон, получается, что с моей стороны это лишь сделка. А я сыт ими по горло. В эти игры я больше не играю. Видимо, он понял, потому что кивнул и снова занялся кроваткой. – Прости, – прошептал парень, – я не могу жить во лжи. Мне хватило её сполна. – Если ты передумаешь, знай, я всегда приму тебя. Тэхён пошёл на кухню, подальше от него. Надо было подумать. Столько предложений за два дня! Одно другого «слаще». Он отказал плачущей Марте, его не тронули даже слова о том, как родители Чонгука хотели бы увидеть внука. Он рос бы в роскоши, ни в чём не нуждался, получил должное образование. Быть продолжением рода Чон большая честь. Но он нашёл силы отказать Марте. Тэхён не хотел иметь ничего общего с этой семьёй. А умом понимал, что у них слишком много общего. Джисон… Бедный Джисон! За что его вообще можно любить? Он был бы хорошим мужем, прекрасным отцом. Но почему так больно от того, что, представив их совместный дом, быт, ему становилось… скучно. Но зато спокойно. Мир и гармония. Только взаимной любви здесь нет места, а как жить без любви? Он со всем справится сам. Это его жизнь и его ребёнок. И хотя в городе находился его отец, он дал понять, что не претендует на сына. И за сына своего не считает. Тэхён присел. Подумав о Чонгуке, омега понял, что очень давно о нём не вспоминал. И кроме отвращения ничего к нему не испытывал. Даже страха больше не было. При мысли о нём внутри ничего не сжималось, сердце не стучало чаще, он ничего не испытывал. Было пусто. Нет, он не готов уезжать! Он ещё не решил здесь кое-какие вопросы. Он ещё ничего не узнал про того, кто стоит за цепочкой произошедшего и причастен к тому, что Мун стал наркоманом, кто является ведущим звеном в ней. Джон? Вполне возможно, это дело его рук. Но нужны доказательства. Беременность внезапно нарушила планы, заставив его свернуть с выбранного пути. Месть ему была не нужна. Но хотелось справедливости. И правды. Он останется здесь, чтобы выяснить правду. А та рано или поздно выплывет наружу. Как только он оправится от родов, попытается найти этого Джейкобса, который выведет его на того, кто всё это затеял. Правда, это будет сложно сделать, как сказал Мун, ведь, возможно, Джейкобс – не настоящее его имя. Но он постарается. Оставшиеся месяцы Тэхён провёл весьма активно: он записался в группу подготовки к родам. Занятия радовали и не радовали одновременно. Не радовали тогда, когда требовалось проходить с мужьями. В такие минуты Джисон всегда был рядом, и казалось, что он – истинный отец ребёнка. – Я не зову его, но он приходит сам, – Тэхён пытался найти понимание у Юны, но слышал другое: – Он любит тебя! Соглашайся на его предложение. Это лучший вариант для тебя и ребёнка. Но она не знала о планах, которые строил Тэхён. Им его не понять. Вечерами Тэхён вслух читал книги, сидел на диване и гладил большой живот. Он стал очень большим. Даже доктор Харт был слегка в недоумении, но, сделав очередное УЗИ, заключил: – До родов осталось две недели. Но ребёнок уже готов появиться на свет. Самое худшее, что может случиться, – это отхождения вод. – Господи! – Тэхён привстал с кушетки. – Что можно сделать? Чем это чревато? Харт сел рядом: – Не переживай, надеюсь, что раньше, чем через две недели, ты не родишь. Но, – он пожал плечами, – особой роли это уже не сыграет. Разрывов не избежать в любом случае. В первом: из-за того, что твой организм ещё не готов; во-втором: за эти две недели ребёнок вырастет ещё, и для тебя он станет крупным. – Сделайте кесарево, – взмолился Тэхён. Почему так сложно? Даже в этом Чон Чонгук ему навредил. – Нет. Рожай сам. Для ребёнка естественные роды – самый лучший вариант. Кесарево – это уже на крайний случай. Тэхён заволновался. И не понимал, от чего больше: от того, что будет сложно рожать, или от того, что скоро увидит сына? А может, потому что не знал, что ждёт его в будущем? Господи! Ему не хватило времени принять тот факт, что он всё же станет отцом! Хотелось ходить беременным всю жизнь. Зайдя в дом, Тэхён бросил ключи на столик в прихожей и прошёл в комнату. Вечерело, но тусклый солнечный свет ещё проникал через окно и радовал глаз: он освещал комнату, где было уже всё готово для ребёнка: кроватка, пеленальный столик, море одежды, баночки с детскими кремами и присыпками. Всё готово. Но оставалось ещё немного времени перевести дыхание. Тэхён сделал шаг и замер, почувствовав, как между ног потекла вода. – Господи… – прошептал парень, переводя дыхание и прислушиваясь к своему организму. Он стоял, и больше ничего не текло. Но стоило сделать ещё один шаг… И появилась причина срочно звонить Харту. ??? Чего точно не стоит делать, когда рожаешь? Впадать в панику! Этот урок Тэхён запомнил, курсы психологической поддержки беременным не прошли даром. Он уже находился в больнице, когда начались первые, чуть заметные схватки. Он даже не сразу понял, что это они. Их вызвали искусственно, так велел доктор Харт. Тэхёну ничего не оставалось, как слушать врача и просто кивать. На большее он уже был не способен: к животу прикрепили датчик, который измерял пульс ребёнка. Он отчётливо слышал многочисленные удары его сердца. На руке торчал катетер, с помощью которого ему в вену вливали лекарство… Какое именно, он уже не знал, старался не думать. Встать было невозможно. – Поспите, мой вам совет. – Медсестра поправила одеяло и улыбнулась. Как можно спать, когда ты рожаешь? Тэхён подумал, что это шутка. Но спустя шесть часов, он понял: надо было спать! Вот теперь он понял всю силу схваток, сжимая зубы и боясь простонать. Нет, кричать не входило в его планы. Он слишком сильный! Да и бесценные уроки психолога, которая сказала: «Ребёнку в сотни раз больнее! Криком вы будете его только пугать», – не прошли бесследно. Тэхён не хотел пугать своего ребёнка. И не хотел показывать свою слабость перед Хартом, который периодически навещал его и смотрел на дисплей монитора. Ему тоже предстояла тяжёлая ночь. Несколько раз приходили другие врачи, они наблюдали за сердцебиением плода. Всё шло хорошо, но схватки становились невероятно болезненными. С каждой новой схваткой Тэхён сильнее сжимал простыню и закрывал глаза, стиснув зубы. На его коже появлялась испарина, которую вытирала Юна. Но Тэхёну в тот момент было всё равно, кто находился рядом. В этом аду было ничего не разобрать. Хотелось выключить аппарат, который пищал, измеряя сердцебиение ребёнка. Он пищал чаще, когда схватка усиливалась. Это раздражало. – Выключите его… Пожалуйста, – взмолился Тэхён, понимая, что слушает этот звук уже более девяти часов. – И дайте мне обезболивающее, я больше не могу терпеть эту боль! – Хорошо, – кивнул Харт, выключил звук и дал указания медсестре. Лекарство мало поможет, но всё же… – Я хочу встать, – между схватками прошептал Тэхён, медсестра перевела взгляд на врача, тот кивнул: – Хорошо, Тэхён. Ты в родах уже одиннадцать часов. Это очень много. Попробуем силу притяжения, возможно, подействует. Но ему было всё равно, какую силу использовать, хотелось просто подняться с этой чёртовой кровати! – Сделайте мне кесарево! В этот раз Харт промолчал. Лишь посмотрел на часы: слишком много времени прошло с момента первых схваток. Делать кесарево опасно. Тэхён понял это по его молчанию. Медсестра помогла ему встать, но, как только ноги Тэхёна коснулись пола, от слабости он чуть не упал. Юна помогла ему выпрямиться, но тут же началась очередная схватка, которая заставила Тэхёна вновь согнуться пополам. Пришлось даже осесть на пол. Он дышал тяжело и часто. Ртом хватая маленькие глоточки воздуха. Казалось, уже ничего не могло ему помочь. И это правило «не кричать» сейчас раздражало. Кричать хотелось. Хотя бы стонать. – Кричи, Тэ! – крикнул Юна. – Так легче! Но нет! Тэхён запел… Он тихо запел странную песню, которой даже не знал. Он молчал лишь тогда, когда очередная схватка заставляла его сгибаться. Потом продолжал петь. Еле слышно, прерывисто. Он пел для своего сына, чтобы ему было спокойно, чтобы он не боялся и быстрее появился на свет. Его шёпот прекратили потуги. Ещё одно испытание! Тэхён не сразу понял, что вообще происходит: – Кажется, ребёнок выходит, – прошептал он Харту. Тот тут же подошёл к нему, пытаясь уложить на кровать: – Ещё рано, Тэхён, открытие ещё не полное. Терпи как можно дольше. – Я не могу. Он лезет! Потом он мало что помнил. Медсёстры делали всё так быстро, что он не успевал за ними следить. На ноги ему нацепили белые тряпичные бахилы. Он мельком взглянул на Харта: тот переодевался во всё стерильное, медсестра завязывала ему сзади халат, вторая надевала перчатки ему на руки. Господи! Тут же появились новые люди в белых халатах… Почему их так много? Хотелось спросить, но очередная схватка закончилась сильной потугой. Он ощущал, как ему развели ноги и заставили стопы упираться в специальные выступы. Стало легче. Рядом стояла медсестра, которая держала парня за плечи, слева тоже самое делал Юна. – Родовая деятельность слишком слабая! – Эти слова не произвели на Тэхёна никакого впечатления. Он не хотел думать об этом. – Тэхён, – голос Харта, – как только пойдут потуги, приложи все силы. Максимально все! И потуги пошли, всё внутри сжалось так сильно, из него тянули что-то большое. Он слышал только слова: «Давай, давай, давай!» – и чувствовал руки, которые помогали ему сгибаться. – Дыши, дыши! Схватки ушли, и стало чуть легче. Парень откинулся на подушку и задышал чаще. – Тужься, Тэхён. – Голос Харта. Уже серьёзный, громкий. Он приказывал: – Тужься! Его опять согнули, не давая отдышаться. Сил уже не было. Не было схватки… – Я больше не могу! – Можешь! Ты всё можешь. Он попытался, но не смог. Схватки закончились слишком быстро. – Тэхён! – Снова голос доктора. Он видел, что тот двумя руками схватился за его живот и с силой надавил на него. Он бы взвыл от боли, но ничего, кроме облегчения, не почувствовал. Лёгкость! Из него вытянули ребёнка насильно. Он уже мало прислушивался к своему телу, всё внимание было сосредоточено на нём, его малыше. Он отчётливо видел картину, которую не забудет никогда в жизни: врач держал его за ножки и хлопал по спине. Дыхание перехватило у него самого. Крик ребёнка – это его полный вздох и первые секунды счастья! Вот сейчас хотелось плакать в голос. А когда он ощутил малыша на своей груди, то губы сами коснулись его головки, и слёзы наконец покатились по его щекам. – Кто у меня? – прошептал он, руками трогая маленькое тёплое тельце, не веря в то, что это случилось. Он задал этот странный вопрос, прекрасно зная ответ, но врачи часто ошибаются с полом, глядя в монитор аппарата УЗИ. – Альфа. Поздравляю, Тэхён, у тебя сын, – произнёс Харт, – запомни этот момент на всю жизнь. Его день рождения. Но сейчас врачи заберут его, а тебе надо ещё родить плаценту. Господи! Он уже ничего не хотел рожать. Желание было одно: держать малыша на руках. Он был таким крохотным… Он пальцем коснулся его кулачка, и, кряхтя, он схватился за него. – Ты уже дал ему имя? – спросил Харт. – Леонардо, Лео, – улыбнулся Тэхён, но взгляд от ребёнка не отвёл, – как Леонардо да Винчи. Он взглянул на волосы на его головке: они были ещё влажные, но совершенно точно чёрные. Другого он и не ожидал. – Красивое имя, – Харт кивнул, – а теперь нам надо закончить роды, Тэхён. Ты встретишься с Лео позже. Врачи должны осмотреть ребёнка. Тут же чьи-то руки забрали у него сына, теперь надо было сконцентрироваться на ещё одном важном моменте в родах. Для него всё было ново, но это «ново» ему не нравилось. Ни потуг, ни схваток, ни сил уже не было. О какой плаценте говорил Харт? Но он помог ему, вновь нажимая на живот. Только сейчас до Тэхёна дошло, что он помог его сыну выжить! Если бы не его руки, ребёнок бы умер от удушья. – Спасибо, – прошептал Тэхён, когда всё закончилось. Теперь хотелось горячего чая с лимоном. Странное желание. Его тело начало бить мелкой дрожью. Он потерял слишком много сил. Харт улыбнулся, наблюдая, как парня укрывают одеялом: – Ты молодец! Я не слышал от тебя ни одного крика. И роды правда были тяжёлые. Нам всем нужен отдых. Ты спи, я приду через час тебя осмотреть. Они остались одни с Юной, которая была всё время рядом. Тэхён только сейчас понял это. Спать не хотелось, хотелось встать и побежать к сыну, посмотреть на него, коснуться его. – Чтобы я ещё раз решил родить… – выдохнул Тэхён, – никогда в жизни! Юна засмеялась: – Мне что-то тоже расхотелось. С меня хватило того, что я видела. – Зря я тебя взял на роды. Осталось бы загадкой. – Не переживай, Тэ. Говорят, что родовая боль забывается очень быстро. Тэхён кивнул, надеясь на это. Наверное, оно стоило того. В конце этой боли он получил подарок. – На кого похож Лео? – Он повернулся к Юне, широко открыв глаза. – Я толком не рассмотрел его. – Ещё непонятно, новорождённые такие сморщенные. Врачи так быстро унесли его, что я не заметила. Не важно, на кого он похож! Это лишь его сын и об отце думать не хотелось. Через час доктор Харт осмотрел его и дал добро перевести в палату. Но Тэхёну не хотелось идти туда. Ему хотелось бежать к своему ребёнку. – Где мой сын? – Его принесут тебе, не переживай. С ним всё в порядке. Красивый ребёнок, Тэхён.