Morte Nera

??? Иначе быть не могло. Он кивнул и прошёл в свою палату, где его ждал Джисон с большим букетом красных роз. Было такое ощущение, что он родил сына ему. Медсестра принесла вазу и поставила в неё цветы. Красивый букет, но Тэхёна он не тронул. Напротив, хотелось, чтобы Джисон не дарил его вовсе. Но принять пришлось. Он попросил Джисона выйти, когда принесли малыша. Хотелось остаться с ним наедине, рассмотреть его, познакомиться и впервые покормить. Всматриваясь в личико Лео, когда он впервые приоткрыл ещё опухшие глазки, он увидел их цвет… Карие, как янтарь. Волосики уже высохли и точно были чёрными. Он пальцами провёл по ним, и ребёнок тут же закряхтел. – Здравствуй, Лео, – прошептал он, всё ещё нежно пальцем проводя по его головке, по личику, – мы с тобой со всем справимся, вот увидишь. Самым волнительным событием после родов стало кормление ребёнка. Медсестра всё подробно рассказала, помогла приложить ребёнка к груди. Но он спал, и, кажется, не особо хотел есть, тем самым напоминая отца. Тэхён тоже устал, все силы ушли на роды. Он поцеловал сына в лобик, вдыхая его запах. Запах чистых пелёнок, запах спокойствия, нежности и тепла. Пока ещё не верилось, что это его малыш, который был у него в животе долгих девять месяцев. Всё же природа творит чудеса! Потом Тэхён уложил Лео в кровать, коснулся его кулачка и лёг в свою постель. Усталость взяла своё – парень тут же провалился в сон, но ему ничего не снилось. Это была темнота, не более. Внезапно проснувшись, Тэхен сначала не мог понять, где он, но коснувшись живота, вспомнил, что больше не беременный. Он теперь отец! Но ребёнок не давал о себе знать, молчал. Это молчание напрягало, Тэхён привстал и заглянул в кроватку – та была пуста. Нахмурившись, парень хотел встать, но не получалось – внизу всё болело. Хотя, до этого момента он не ощущал боли. Куда делся его сын? Куда они дели его?! Парень дотянулся до кнопки вызова медсестры. Та не заставила долго ждать, вбежала буквально сразу: – Да, мистер? – Где мой сын? – Он… – Медсестра замялась, опустив взгляд. Она опустила взгляд, значит, готовилась врать! – Где мой сын?! – рявкнул Тэхён, и та вздрогнула. – Его забрал доктор, надо сдать какие-то анализы. – Принесите моего ребёнка обратно! Медсестра тут же кинулась к выходу, даже забыв закрыть дверь. Тэхён сейчас напоминал самому себе разъярённого льва. Он бы тоже испугался. Но испуг медсестры сейчас мало волновал. Через пару минут в палату вошёл Харт с ребёнком в руках, за ним следовала та самая медсестра, и видно было, что она взволнована. – Тэхён, что за крик? – Он передал ему Лео, и Тэхен тут же прижал его к себе. – Ты спал, ребёнок плакал, я отнёс его в детское отделение. После родов ты сильно устал, тебе надо хорошо выспаться. – Выспаться не удастся теперь никогда. Ребёнок родился, так что бессонные ночи мне гарантированы. – Он губами коснулся его лобика, вдыхая его запах. Этот запах… Запах его Лео вперемешку с… Он принюхался, и с каждым новым вдохом его сердце замирало. Ребёнок пах своим отцом! – Где он был, Харт? – Он произнёс это гневно, не желая знать правду. А может, он сходит с ума? И запах Чонгука ему мерещится? – В детском отделении. Его осматривал врач. Что с тобой? Если он скажет Харту, чем пахнет его ребёнок, он решит, что он свихнулся, или в лучшем случае скажет, что ему надо поспать. Он опять заберёт ребёнка. Нет! Это просто галлюцинация! Не более. Он опять вдохнул запах и теперь казалось, что Лео пах, как прежде: пелёнками и уютом. – Всё в порядке, – кивнул он, – мне показалось. Больше не забирайте его без моего разрешения. – Я хотел, как лучше… – Лучше, когда он здесь. Харт кивнул и вышел, следом за ним выбежала медсестра. А Тэхен прижал ребёнка к груди. Пять дней, проведённые в больнице, пролетели незаметно. Было страшно возвращаться в большой мир, где ему предстояло остаться один на один с трудностями. Тэхен знал, что друзья не оставят его, но нужно было учиться самостоятельности. Возле больницы его встречал Джисон с новым букетом цветов. Зачем ему столько? Он передал их на пост медсестре, чтобы они не мешали ему держать ребёнка. Лео оказался на удивление спокойным мальчиком, что не могло не радовать: характер явно не в отца. Значит, они найдут общий язык. И хотя его внешность напоминала Чонгука, Тэхен старался гнать эти мысли прочь. Но сложно было не заметить карие глаза малыша. Юна говорила, что цвет изменится, но он становился лишь более тёмными, как шоколад. Тэхен зашёл в свой дом, держа малыша на руках, и вдохнул полной грудью. С этой минуты начнётся новая жизнь, совсем не такая, как прежде. – Я могу остаться с тобой этой ночью, – начал говорить Джисон, но осёкся, – я имел в виду, что могу спать в соседней комнате. А если нужна помощь – я тут как тут. – Тебе завтра утром на работу, Джисон. Не хочу, чтобы ты работал кое-как. А что-то мне подсказывает, что ночи в этом доме будут весёлыми. – Я могу не спать сутками, ты это прекрасно знаешь. Нет, Тэхен не хотел видеть его в своём доме. Ему нужно научиться жить одному. А ещё так хотелось остаться с Лео вдвоём! Джисон ушёл. Может быть, обиделся, но сейчас об этом думать не хотелось. Все мысли Тэхена были сосредоточены на малыше и заботе о нём. – Я люблю тебя, Лео, – он прижал ребёнка к себе, – за двоих. И дам тебе столько любви, что ты от неё устанешь. Я дам тебе всё: любовь, заботу, образование… Ты ни в чём не будешь нуждаться. Я обещаю тебе. ??? Жизнь изменилась. О какой мести за смерть Муна он мог думать? На это не было времени! Лео завладел всем его вниманием и с каждым днём требовал его всё больше и больше, одним этим напоминая своего отца. Тэхен боялся оставить его даже на минуту, он плакал и звал его. Успокаивался лишь тогда, когда он прижимал его к груди. Тэхен был измотан, он засыпал на ходу. Пару раз он заснул вместе с Лео на кровати. Он уснул, чувствуя, что он рядом! Приходилось брать его к себе чаще, а потом уже каждую ночь. Но ему нравилось засыпать вместе с ним, он рассказывал ему разные истории, пока он сосал молоко из груди. При этом так внимательно на него смотрел, как будто изучал, не моргая, с интересом. Ему явно нравились его рассказы. А потом он впервые улыбнулся. И сложно было не рассмеяться в ответ. Улыбка так шла ему! Он был ангелом с карими глазами и чарующей улыбкой. Очень красивый ребёнок. Но любой отец так скажет про своего ребёнка. Юна часто приезжала и помогала, первую ложку прикорма она дала сама. Это была рисовая каша. Лео отлично проглотил первый в своей жизни новый опыт. Затем овощи… Стало чуть легче. Он уже не «висел» на груди Тэхена сутками. А вот кислое яблоко сразу выплюнул. Сначала Лео поморщился, а потом его передёрнуло. Парни засмеялись, наблюдая эту картину. Тэхен заснял этот момент на телефон. – Он гурман, – произнесла Юна, чем привела друга в замешательство. – А ты, когда ешь кислое яблоко, улыбаешься? Они снова засмеялись, и, смотря на них, Лео улыбнулся. Через пять месяцев малыш уже активно переворачивался, Тэхену казалось, ещё чуть-чуть – и он поползёт. Он часто гулял с ним в парке, но Лео на прогулках всё время спал. А он просто сидел на скамейке и наблюдал за облаками, которые ветер гнал куда-то к горизонту. Часто по ним можно было определить силу ветра. В магазины за продуктами они тоже ходили вместе, но их Лео не любил. Чаще плакал, поэтому приходилось быстро кидать всё в корзину и бежать на кассу. – Найми няню. – Юна уселась поудобнее на диване, наблюдая за Тэхеном. Тот помогал Лео сесть. Вот он уже сидит… Время шло очень быстро. – Я думал об этом. Но зачем ему няня? – И тут же вспомнил Марту. Он впервые вспомнил её с тех пор, как та со слезами на глазах вышла за пределы его дома. Няня. Для своего «мальчишки» Марта была даже роднее матери. Не побоялась поехать за ним и принять то, чем он занимается. Нет, Лео не нужна няня, у него есть полноценный отец! А этим аристократическим замашкам не место в его доме! Тэхен был для сына всем: матерью, отцом и няней. Джисон готовился к вступительным экзаменам, приходил с учебниками, но Тэхен отсылал его заниматься домой. Из-за концертов, что закатывал порой Лео, сложно было сконцентрироваться на учёбе. – Я хочу тебе помочь! – Чем, Джисон? Ты очень поможешь себе, если сдашь экзамены. А я и сам неплохо справляюсь. Лео уже даже может сам себя занять… На пять минут. – Тэхен улыбнулся. Джисон кивал и уходил домой, где его никто не беспокоил. Наверное, он стремился сдать экзамены не для того, чтобы стать врачом, а для того, чтобы в глазах Тэхена выглядеть лучше, стать на ступень выше. Но он ценил в нём не желание получить новый статус, а ту поддержку, что он ему предлагал. И ту любовь, которую дарил. Иногда, сидя на кухне на стуле, он смотрел в окно на дерево, чьи ветки раскачивал ветер, и вспоминал тот день, когда так же сидел, пока Джисон готовил завтрак. В ту ночь он чуть не отдался ему. Лучше бы отдался, потому что он был достоин этого. И тут же мысли бежали в другом направлении, где он так же сидит, а на стол с грохотом падает пистолет, который швырнул Чонгук. За окном стоит чёрная «БМВ», в которой сидит Хосок… Видение стало размытым… Нечётким. Такое ощущение, будто ничего подобного не было в его жизни. Постепенно стиралось из памяти. Даже Лео мало напоминал своего отца, что не могло не радовать. Он жил один с ребёнком и, казалось, никому не был нужен в «Morte Nera». Его не убили, ему дали право жить, но больше не трогали. Только тату напоминало о старой жизни. Но на душе всё равно было неспокойно. Как будто что-то не давало ему расслабиться и свободно вздохнуть. Тэхен не понимал, что именно. То ли неразгаданный человек, который подсадил Муна на героин, то ли жестокость, в которую его окунул человек, который клялся, что любит его. При одной мысли становилось мерзко и противно. Поэтому он старался не думать об этом. Но о смерти Муна вспоминал часто. И часто сопоставлял факты, вспоминал его последние слова. Джейкобс… Имя человека, которого кто-то заказал и которому отвёл вполне определённую роль… Джону это было выгодно, скорее всего, это сделал он. Но как найти этого Джейкобса, если имя, возможно, ненастоящее? Где его искать, если Мун так и не назвал место их встречи? Мстить Джону за Муна? А ещё человеку, который своей жестокостью убил в нём любовь. Лео заплакал, и Тэхен тут же побежал к нему. – Я здесь! – Он взял его на руки, и он тут же замолчал. – Папа здесь, милый. Сейчас покушаем и пойдём гулять. Куда бы ты хотел сходить на этот раз? В парк или, может, в детский магазин? Иногда мне кажется, что ты вырастаешь из своих вещей быстрее, чем я успеваю их покупать. Лео засмеялся, как будто понял, что он шутил. Но он всегда смеялся, видя его улыбку и слушая его ласковый голос. Все дети любят голос своей мамы или папы. Тэхен прижал его к себе и поцеловал в лобик: – Сейчас принесу поесть, Лео. Он посадил ребёнка в манеж и улыбнулся, проведя рукой по чёрным волосикам. Звонок заставил обоих перевести взгляды на входную дверь, Тэхен пожал плечами: – Наверное, Джисон. Опять пришёл готовиться к экзаменам с тобой. Но мы не дадим ему учиться, ему придётся пойти с нами гулять. С улыбкой на губах он открыл дверь и в ту же секунду оказался прижатым к стене. Тэхен не успел даже закричать – чья-то рука больно зажала ему рот. Всё происходило так быстро… Он ударился головой о стену, от боли закрыл глаза, но тут же их распахнул. Попытался убрать ладонь, которая крепко зажимала ему рот. Но его руки были так же сильно зажаты. Лео! Это первое, что промелькнуло в мыслях. Затем он сконцентрировал зрение на незваных гостях, видел лишь море чёрного цвета. Много людей в чёрных куртках… Мужские голоса резанули слух, и сердце сжалось. Парень взбрыкнул, стиснув зубы, пытаясь вырваться из крепкой хватки, но ещё один сильный удар о стену заставил Тэхена простонать от боли. Только на секунду. В мыслях мелькали ужасные картины… Кто? Зачем? – Стой тихо, тварь! А то хуже будет! Грубый голос прорычал ему на ухо, и Тэхен затаил дыхание, пытаясь рассмотреть его лицо. Он слышал этот голос впервые, и когда смог заглянуть в его чёрные глаза, понял – он не знает этого человека. Но он был не один, кто-то держал его руки. Тэхен снова попытался выбраться из захвата, не обращая внимания на угрозы. Что может быть хуже? – Привет, Тэхен. А вот этот низкий спокойный голос заставил замереть! Он слышал его раньше… Он был ему знаком, вызывал мурашки на коже. Парень взглядом пытался найти того, кому он принадлежал, но видел лишь незнакомые лица. Мужчин было не меньше четырёх, двое его держали, остальные ходили по дому и заглядывали в комнаты. Видимо, искали того, кто ещё мог находиться здесь. Они не подходили к манежу, где сидел Лео. А он молчал, смотря на незнакомых гостей большими карими глазами. Господи! Хоть бы он молчал и дальше. Сердце Тэхена сжалось, представив страшную картину: как кто-то ударяет его… Но как только взгляд парня остановился на знакомом лице, дыхание замерло, а глаза распахнулись шире от ужаса. – Не ждал меня? – Джон медленно шёл к манежу, и с каждым его шагом его пульс бил сильнее. Зачем он здесь? Тэхен рывком выдернул руки у охранника, который явно не ожидал такого от хрупкого парня. Но сил у Тэхена резко прибавилось, он успел даже ударить другого человека, который от неожиданности убрал ладонь, но тут же дал сдачи, ударив его по лицу. – Гадина! – Мужчины опять схватили Тэхена и прижали к стене, сцепив ему руки. – Что тебе надо? – крикнул он, пытаясь приблизиться к Джону, но не смог. Он даже не заметил рану на губе, из которой бежала дорожка крови. – Не подходи к нему! Не трогай моего сына! До его сознания начала доходить причина его пребывания здесь. В мыслях промелькнула та самая ночь, ставшая фатальной для Минхо. Он убил его сына… Но не мог поверить в то, что Джон пришёл… Он боялся своих мыслей. Он хотел лишь одного: вырваться из крепких рук этих людей, схватить Лео и кинуться прочь! Он так и сделает! Тэхен стал вырываться, сил прибавилось, но что его ярость против двух здоровых мужчин? Один схватил его за шею, пытаясь душить, но Джон его остановил: – Нет, нет! Не причиняйте ему боль! Мы здесь не для этого! Руки были убраны, но воздуха всё равно не хватало. Тэхен сделал глубокий вдох в надежде, что они не тронут ни его, ни Лео. Просто решили напугать! И у них это получилось. – Физическая боль быстро забывается, – продолжил Джон, и его пальцы коснулись чёрных волосиков на голове ребёнка. Тэхен застыл… А Лео посмотрел на старика с интересом. – Но душевная боль остаётся с тобой на всю жизнь. От этих слов кровь отхлынула от лица Тэхена. Он снова попытался вырваться, но всё напрасно. – Не подходи к нему! – рявкнул он, напоминая самому себе дикого кота, котёнка которого пытались отнять. – Только попробуй прикоснуться к нему… – И что ты сделаешь? – усмехнулся Джон, а его пальцы снова коснулись головы Лео. Малыш заплакал: большие слёзы потекли из его глаз, а ротик так искривился, что от этой картины тоже самое произошло с его отцом. Только сейчас Тэхен осознал, что видит всё как в тумане. Он зажмурился, прогоняя слёзы, и тут же снова взглянул на врага. Он не знал, что делать. – Что ты хочешь, Джон? – прошептал он, говорить не было сил. Надо было их поберечь, чтобы оттолкнуть этих амбалов, схватить ребёнка и бежать отсюда. – Ты оставил глубокую рану в моей душе, Тэхен… – Его тихий голос нагонял страх, пульс учащался с каждым произнесённым им словом. Он слышал шум в голове – это кровь потоком хлынула, приглушая слух. – Настал черёд оставить такую же в твоей. Нет! Эти слова вызвали дикий ужас! Страх… За Лео, на голове которого пальцы Джона чертили круги. Ребёнок плакал, и ему хотелось кричать с ним. Он звал отца, который был прижат к стене и не мог даже дёрнуться. После слов Джона, ноги стали ватными, и парень стал оседать на пол. – Прошу тебя… – Слёзы застилали глаза, но Тэхен старался говорить чётко, чтобы он точно понял его просьбу. – Это я убил твоего сына. Возьми мою жизнь, не трогай Лео. И разревелся в голос, крича слова молитв. Сейчас он готов был для Джона сделать всё, что он попросит. Он готов был упасть к его ногам и целовать их, молить о своей смерти… Только чтобы он оставил Лео в живых. – Убей меня! – крикнул он сквозь рыдания. – Это я убил Минхо! Но Джон лишь усмехнулся, наблюдая за ним, явно наслаждаясь своей местью: – Ты будешь жить с этим, Тэхен. Ты будешь вспоминать этот день до конца своей жизни. Именно этот день будет стоять перед твоими глазами! Он схватил Лео, и Тэхен завизжал, пытаясь согнуться пополам от боли, которая резко вонзилась в его тело. Его тут же заставили выпрямиться и снова приставили к стене. Грубая мужская рука схватила его за горло, перекрывая дыхание. – Смотри, Тэхен! Я хочу, чтобы ты смотрел! Он заливался слезами, но даже сквозь их пелену видел всю жестокость, ощущал боль, которую испытывает любой отец, теряя своего ребёнка. – Нееет!!! Детский крик смешался с его криком! Он видел, как Джон подставил нож к горлу Лео, грубо держа ребёнка одной рукой… Резкий отблеск лезвия ножа пронёсся по горлу малыша, и тот затих… Он видел, как кровь хлынула потоком по его одежде, которую он сам надел ему перед сном. Она текла и уносила его жизнь, а вместе с ней смывалась и его жизнь тоже. Медленно, капля за каплей… Тэхен осёл на пол… Уже не видя перед собой ни крови, ни Джона, он не чувствовал даже рук, которые держали его. Эти руки просто отшвырнули его на пол, и парень рухнул, слыша последние слова. Но они предназначались не ему: – Чонгук, хочешь знать, где сейчас твой сын?! Там же, где и мой! Джон откинул телефон, и тот с грохотом упал рядом с Тэхеном. Потом наступила темнота. ??? Вдалеке он слышал шёпот, с каждой секундой он становился всё ближе и ближе. Знакомый голос, но почему-то он вызывал волнение. Сердце застучало сильнее. Этот шёпот выводил из темноты, но ему так не хотелось возвращаться. А реальность подступала… Тэхен распахнул глаза, встретившись со знакомыми карими глазами. Чонгук. Увидев, что парень пришёл в себя, он разорвал зрительный контакт и прильнул к его уху, шёпотом пытаясь не дать ему закричать. Господи! Лео!!! – Лео! – Тэхен попытался подняться, но тщетно – теперь его держали руки Чонгука. Он буквально придавил его своим телом к дивану, не позволяя встать. А ему нужно было встать! Нужно было схватить Лео и бежать! Иначе Джон его убьёт! Он попытался освободиться, вырваться из этого плена, он выгибался под ним… – Тэхен! – Он назвал его по имени, и он резко замер. Что он здесь делает? Что в его доме делает Чонгук? – Тэхен. Он снова встретился с ним взглядом: его глаза, которые всегда сверкали, как у его сына, которые однажды стали для него чернее ночи, сейчас утратили блеск. В них читалась паника, смятение и трагедия… Трагедия! Нет! Тэхен, не отрываясь, смотрел в его глаза, прислушиваясь к звукам в доме. Лео не плакал, не звал его… Вспоминать не хотелось, но память возвращалась. Он чётко помнил, как открыл дверь… Он помнил грубые руки… Сейчас Чонгук держал его за плечи, пытался обнять, и его руки не были грубыми. Он шептал ему какие-то слова… Он плохо различал его речь… Но помнил, как холодная сталь врезалась в тонкую кожу на шее его сына… – Лео! – вскрикнул Тэхен, снова попытался встать, но оказался в объятиях Чонгука. – Он убил его… Убил… Убил моего сына! Впервые хотелось задохнуться в своих же словах, впервые не было слёз, впервые не хотелось кричать, впервые он понял, что Джон убил не его сына, а их вместе! – Тэхен, – Чонгук взял его лицо в ладони, его взгляд был рассеянный, между бровями залегла глубокая складка. Тэхену показалось, что Чонгук стал выглядеть старше. – Кто здесь был? Он отвёл взгляд в сторону манежа, туда, где оставил Лео. Может, он молчит, потому что спит? – Тэхен! – рявкнул Чонгук, и он тут же посмотрел на него. – Кто здесь был?! Он вздрогнул, смотря на него широко открытыми глазами, но ничего не видя перед собой. Он слышал крик Лео, видел ухмылку Джона, помнил боль, заставляющую согнуться пополам… Но его подняли, чтобы он видел всё до конца… Громкий крик Лео, и вдруг… Резко стало тихо! – Джон. – Он схватился за плечо Чонгука, крепко сжимая его рубашку, но не чувствуя боли в пальцах. – Он убил Лео… – Ублюдок. – Чонгук произнёс слово медленно, почти шипя. Тэхён попытался встать, хотел кинуться к манежу… Но Висконти не дал ему этого сделать. Лишь сжал в объятиях крепче, руками зарываясь в его волосы. – Не надо, не вставай. Он не давал ему подойти к ребёнку… К его Лео… К его маленькому Лео. Он так нужен ему сейчас… – Отпусти меня! Там мой сын… – Он пытался высвободиться, но Чонгук лишь крепче сжал его. – Чон! – в комнату влетел Намджун, за ним забежал Хосок. – Что случилось? Молчание обоих вынудило Намджуна заглянуть в манеж: – Матерь Божья! Тэхён видел шок в его глазах. Такой же испытал Хосок, буквально отпрыгнув от манежа. Тэхён снова взбрыкнул, но по взгляду Намджуна уже понял: Лео мёртв! Он до последнего верил, что всё это – сон… Что он спит… Но… – Нееет!!! Нет!!! Нет!!! Хотелось плакать, рыдать, кричать в голос, но слёз не было. На его лице отражался лишь ужас. – Позвоните Харту! – рявкнул Чонгук. – Позовите Чимина! Пусть готовит взрывчатку! Пусть установит её на территорию Джона! На все его судна! На дорогу, которая разделяет север от нас! – Чон, но… – Это приказ! – Чонгук обернулся, сверля взглядом Намджуна. – Джон убил моего сына. Ему конец! ??? Тэхён лежал на мягкой кровати в квартире Чонгука и смотрел, как колышется от лёгкого ветра занавеска. Он наблюдал за ней, но не видел её, чувствовал лишь холод. Единственное, что он ещё мог чувствовать. Холод… Больше ничего. Ещё он слышал разговоры за закрытой дверью: доктор Харт докладывал Чонгуку о всех уколах, что сделал ему. Тэхёну было всё равно, что это за лекарства, но хотелось принять дозу яда, закрыть глаза и никогда больше их не открывать. – Я приготовлю всё к похоронам… – Даже голос Намджуна за дверью, произносящий эти ужасные слова, не тронул его сердце. – Не надо. Я сделаю всё сам. Он слышал голос Юны, совсем рядом, та гладила его по волосам и что-то шептала. Но Тэхён не разбирал слов. Это был пустой шёпот. Марта несколько раз заходила и пыталась напоить его чаем. Но больше не существовало ни вкуса, ни запаха. Всё резко стало безликим и чёрно-белым, пустым и холодным. Лишь блеск лезвия ножа изредка проносились в памяти… Крик Лео, который заглушал его собственный крик… И чьи-то крепкие руки… Они сдавливают его тело, а он вырывается… Но уже поздно… Лео больше не плачет. Яркие вспышки за окном рассеяли его видения, Тэхён приподнялся на кровати, наблюдая странную картину: одна за другой возникали вдалеке вспышки, и он отчётливо слышал грохот. Тот самый звук, который на секунду привёл его в сознание. Он вскочил с кровати и босиком, шатаясь, прошёл к двери. В голове гудело, а грохот заставлял вздрагивать. Распахнув дверь в гостиную, он увидел Чонгука, тот стоял возле окна и даже не обернулся к нему. Он смотрел вдаль, на пекло, которое сам создал. Тэхён отчётливо видел языки пламени и чёрный дым… Дьявол разрушал его город, насильно разделял территорию, силой брал врага вместе с обычными горожанами. И впервые ему было всё равно. Казалось, сердце уже не стучит. Нет ни переживаний, ни чувств, ни эмоций. Чонгук обернулся к нему, Тэхён отчётливо видел в его глазах те самые языки пламени – колючий взгляд, жестокий, полный мести. – Иди в спальню, – наперекор своему взгляду сказано было не грубо, но он опустил взгляд, разрывая зрительный контакт. Не было желания смотреть на него, на весь тот ужас, что происходил сейчас в городе. Даже гибель сотни людей стала ему безразлична. В мыслях он до сих пор видел блеск стали и струю крови своего сына… Слышал его крик… Видения прервал звонок мобильного телефона. Тэхён молча проследил за тем, как нервно Чонгук достал его из кармана, и тут же вспомнил о том, что в его телефоне осталось много фотографий Лео. Но где его телефон? Как он вообще оказался в этой квартире? Он плохо помнил последние часы… А может, дни? Он потерялся во времени, потерялся в пространстве. Сейчас он чётко понимал, что потерялся во всей этой жизни после того, как встретил Чонгука Висконти. Он не принёс ему ничего хорошего. Только слёзы и невыносимую боль. – Да, Лесли? – Мать твою, Чон! – прогремел голос мэра. – Что ты творишь в моём городе?! Ты выжил из ума?! – Я в здравом уме, – Чонгук говорил спокойно. – Это мой ответ Джону, и я надеюсь, что он сейчас горит в аду. – Вместе с сотнями ни в чём не повинных людей! Ты спятил?! – Войны без жертв не бывает. – Чонгук отключил абонента и отшвырнул телефон. Тэхён молча отвернулся и прошёл в спальню. Он снова лёг на кровать и поджал под себя ноги, ощущая дрожь во всём теле. Его трясло так, как трясло Муна в ту роковую ночь. Как бы ему хотелось сейчас быть мёртвым, чтобы ничего не помнить. Возможно, даже в аду ему было бы лучше. Он не понял, как уснул. И уснул ли? Ему снился детский плач, который раздавался из темноты, и голос Джона: «Ты будешь вспоминать этот день до конца своей жизни». Он снова и снова проводил ножом по шее Лео… Несколько полос, из которых не текла кровь, а ребёнок плакал всё громче. Он звал его криком, но он не мог сдвинуться с места, лишь гремел цепями на ногах и руках. Тэхён кричал в ответ имя сына и каждый новый раз был громче прежнего. – Тэхён… Он дышал тяжело, будто убегал от стаи волков. Его руки сжимали простынь, он пытался понять, где он, но осознание действительности давалось с трудом. Он чувствовал чьи-то объятия, руки, которые касались его лица и прижимали парня к себе. И шёпот: – Я с тобой… Он знал, кому принадлежит этот голос, он прекрасно помнил эти руки, Чонгук гладил его по волосам, по лицу, пытался успокоить. Но разве можно успокоить отца, на глазах которого убили собственное дитя? Он всматривался в темноту ночи, но уже не видел огня за окном. – Тебе надо выпить лекарство. Так сказал Харт. – Он протянул ему таблетку и стакан воды, на секунду выпустив из своих объятий. Но сил Тэхёна не было даже на то, чтобы их взять. Зачем ему очередная доза успокоительного? Они пичкают его тем, что никогда не сотрёт ему память. – Открой рот. – Тэхён почувствовал, как губ коснулась таблетка, и выдохнул, приоткрыв рот. Следом за таблеткой к его губам поднесли стакан с прохладной водой. Надо было пить, и Тэхён сделал усилие над собой: запил очередное успокоительное, которое превращало его в тряпку. – Теперь спи. Он снова уложил его в постель и лёг рядом, продолжая гладить волосы, плечи, руки. Лекарство действовало – Тэхён засыпал. И на этот раз ему ничего не снилось. ??? Вереница чёрных машин медленно выехала за город в сторону кладбища. В одной из них сидел Тэхён: коснувшись лбом стекла, он смотрел в окно на проносящиеся мимо дома, деревья, а потом на монументы, торчащие из земли. Он дотронулся до чёрной ткани своего костюма, с трудом вспоминая, как Марта его одевал. Его волосы покрывала чёрная вуаль… Всё кругом было темнее ночи. Но мыслей не было, как не было и слёз. Марта сидела рядом, Тэхён слышал, как она плачет, на секунду позавидовав, что тот вообще может плакать. У Тэхёна не получалось, срабатывал какой-то стопор, как кол, который Джон забил в него. Он прибил все эмоции, чувства и слёзы. Чонгук сидел впереди рядом с Хосоком, который вёл машину. Все эти люди стали очень далёкими, как небо и земля. И линии горизонта не было видно. Его никогда уже не будет. Она стёрта, и на его место пришла чёрная пустота. Дорога показалась слишком быстрой, хотелось ехать долго и никогда не приезжать на то место, где будет похоронен Лео. Но всему приходит конец и пережить это надо. Так сказал доктор Харт, который каждый день приходил к нему, осматривал, давал лекарства, пытался разговаривать. Только Тэхён всегда молчал. Он кричал только во сне, пытался куда-то бежать, но Чонгук всегда оказывался рядом, пытался успокоить, крепко держал его руки. Потом он падал на подушки и засыпал. Ступив на чёрную мягкую землю, парень пошатнулся, но тут же сильные руки Чонгука пришли ему на помощь. Он поддерживал его и вёл туда, где виднелись горы рыхлой земли, которую недавно выкопали из ямы. Повсюду были люди в чёрном, он видел знакомые лица: Чимина, который мельком взглянул на него и тут же опустил глаза; Юнги, который стоял возле вырытой ямы; Намджуна, который направлялся к ним, вероятно, желая принести свои соболезнования… Вся охрана была здесь, но не было Муна. Тэхён взглянул на небо, заметив хмурые тучи. Мысленно он попросил его позаботиться о Лео. Марта шла позади, вытирая мокрые от слёз щёки. Здесь находились даже Юна и Джисон, но сейчас все люди слились в одно большое серое пятно. А после того, как взгляд Тэхёна коснулся маленького лакированного гробика, ему показалось, что он сейчас упадёт… – Я с тобой. Это надо пережить. Сколько раз он слышал эти слова, Тэхён уже сбился со счёта. Надо пережить. Пережить невыносимую пытку! Видеть своего ребёнка в гробу, который сейчас навсегда опустят в сырую землю, где нет света и воздуха, было подобием собственной смерти. – Не открывайте гроб, – кому приказал Чонгук, Тэхён не хотел знать, он закрыл глаза, вспоминая живого сына. Лео, который впервые улыбнулся, он помнил день, когда он нахмурился, помнил, как он внимательно следил за его лицом, пока он рассказывал ему выдуманные истории. Нет, Чонгук прав. Он не хотел видеть мёртвого ребёнка. Слишком больно… Так больно, что он буквально ощутил горение кожи на шее и тут же приложил к ней руку, чтобы остановить кровь. Но посмотрев на ладонь, ничего не увидел. Крови не было… Снаружи. Но внутри всё кровоточило. Он плохо помнит, как стоял возле опущенного в землю гробика, пытаясь слушать речь священника, но не слыша её. Каждый раз, когда ноги подкашивались, Тэхёна поддерживали крепкие руки. Чонгук прижимал его к себе, рукой касаясь плеча. Марта стояла с другой стороны и шептала свою молитву. А взгляд Тэхёна был направлен на гроб. Он стоял, не моргая, боясь пошевелиться, потому что хотелось кинуться туда, вниз, в вырытую яму… Это он должен быть там! Не Лео! Это жестокая ошибка судьбы, так не должно быть! Отец не должен хоронить своего ребёнка. Как только священник закончил свою монотонную речь, он кинул красную розу в яму, Тэхён увидел, как та упала прямо на гробик, и это стало поводом сделать шаг в направлении к могиле, чтобы следом положить такую же розу, которую держал в своих руках. Но ему хотелось упасть с этим цветком и быть закопанным вместе с сыном. Он бы так и сделал, если бы Чонгук так не держал его, а сил вырываться не было. Его роза упала следом за розой отца Лео, и всё резко померкло. Он мало что помнил. Видел только красные розы, которые с этого момента стали ему ненавистны. И слышал голос Джисона, но его слова предназначались не ему: – Отпусти его, я позабочусь о Тэхёне, увезу его. Я дам ему то, что не смог дать ему ты, – спокойствие. – Нет, – твёрдый голос резанул слух, – ему нужна другая помощь. Предложенное тобой спокойствие – это твоя пустая любовь для него, не более. – Зато твоя оказалась доверху наполненной всем самым отвратительным! Тэхён взглянул на Джисона, его удивило его бесстрашие перед Чон Чонгуком . Он даже не побоялся высказать тому мерзкую правду при его же охране, люди из которой тут же начали приближаться к ним. Но Чонгук остановил их рукой, на секунду выпустив Тэхёна и сделав шаг в направлении Джисона: – Как ты не понимаешь: ему не нужен ни ты, ни я. О, как он был прав! Тэхён отвернулся и на ватных ногах пошёл прочь, но Чонгук догнал его, взяв его холодную ладонь в свою руку: – У каждого поступка всегда есть логическое объяснение, – тихо произнёс он. Так тихо, что казалось, будто он сказал это сам себе, а он стал лишь свидетелем его слов. Но что он имел в виду, ему знать не хотелось. Желание было одним: прийти домой и лечь в постель. Только не в свой дом. Там он никогда не уснёт. Туда он никогда не вернётся. Господи… У него ничего не осталось. Хосок, увидев их, тут же открыл заднюю дверь машины, но голос Намджуна заставил их обернуться: – Чон, прошу прощения. На пару слов. Чонгук обернулся к парню, всё ещё сжимая его ладонь: – Я сейчас вернусь, подожди меня в машине. Он отошёл, оставляя его одного, и Хосок тут же приблизился к нему: – Принц Тэ, – прошептал он, – я прошу у вас прощения за то, что мы не уберегли вашего сына. Если бы я знал… Если бы я только знал, что Джон способен на такую жестокость… Когда взрослый мужчина совершает такое ужасное деяние, его по праву можно считать нелюдем. Надеюсь, что он мёртв и горит в аду вместе со своим сыном. Тэхён всматривался в его глаза: Хосок говорил искренне, говорил то, что хотел сказать. Он просил прощения за то, что не в силах был сделать. – Спасибо, Хосок. – Это были первые слова, которые он произнёс за прошедшие несколько дней. Эти слова предназначались человеку, который там, на свалке, в ту роковую ночь, единственный осмелился заговорить с ним. Он всё прекрасно помнил. – Всё всегда воздаётся, у меня забрали то, что забрал я. Месть – страшная вещь, она туманит разум и подчиняет человека себе… – Это оправдание Джону? – удивился Хосок, и он увидел гнев на его лице. Не ответив на вопрос, Тэхён сел в машину, но, уже закрывая дверь, стал свидетелем другого разговора – между Намджуном и Чонгуком. Он не хотел никого слушать, мечтал оказаться в тишине и в темноте, но так вышло. – …Три в порту и пятнадцать по линии дороги, которая теперь превратилась в котлован, – Намджун явно говорил про взрывы, которые Чонгук обрушил на этот город, – мы всё отлично рассчитали, жертв немного, в основном это люди «Белых волков»… – Мне плевать, – спокойно произнёс Чонгук, – я только что похоронил сына, и мне всё равно, сколько людей этого ублюдка отправилось на тот свет. Чонгук пошёл к машине, но следующие слова Намджуна его остановили: – Среди умерших тела Ли Джона нет. Опознали людей из его окружения, даже его правая рука, Юн Ноа, среди погибших, но Джона нет. Глаза Тэхёна расширились от шока. Он смотрел перед собой, боясь моргнуть и понимая одну простую вещь – Джон победил. Он оказался умнее Чон Чонгука . Он рассчитал каждую секунду с момента прихода к нему домой. – Сукин сын, – стиснув зубы, прорычал Чонгук, – я найду этого ублюдка, даже если потрачу на поиски всю жизнь! Он обошёл машину, сел рядом с Хосоком на переднее сиденье и кивнул на дорогу: – Поехали домой. Машина тут же тронулась, унося их с места, где они оставили в холодной земле сына. Тэхён обернулся и видел, как удаляются светлые низкие памятники, люди в чёрном, которые пришли не для того, чтобы проститься с Лео, они пришли, чтобы быть поддержкой своему боссу. А может быть, даже и ему… Юна и Джисон были единственными, кто знал его сына лично. Тэхён откинулся на спинку сиденья и задумался, почему человек, сидящий впереди, вдруг резко передумал и посчитал Лео своим сыном? Но ответ был ему не важен. Лео нет. И его больше ничего не связывает с Чон Чонгуком. Они приехали к нему в квартиру, Тэхён, как тень, прошёл в спальню и сел на кровать. Он снова наблюдал в приглушённом свете, как ветер играет с занавеской, и думал о Лео. Как теперь жить в этом мире, где нет того, кто был смыслом? Дверь приоткрылась, и Чонгук прошёл к нему, сел рядом, взял его ладонь и поднёс к губам. Молча. Он часто целовал его руки, ему всегда это нравилось, он чувствовал тепло его дыхания. Но не сейчас. Его тёплое дыхание превратилось в лёд… – Расскажи мне о Лео, – прошептал он, – каким он был? Парень посмотрел на него, встречаясь с глазами такого же цвета, как были у его сына. Он скучал по Лео. О, как же он скучал по его глазам, по его улыбке… – Он много улыбался, – он всё ещё ощущал пальцы Чонгука на своей ладони, – и очень любил сказки. И был очень привередлив в еде, – Тэхён слегка улыбнулся, погрузившись в воспоминания, – и он был очень похож на тебя. Чонгук опустил глаза. Он так и не понял, почему: сожалел о том, что не видел Лео? Или всё ещё считал себя правым в том, что отказался от него? Он не знал о том, что он чувствует. Но знал ли Чон Чонгук, что чувствует он? – Я хочу побыть один, – прошептал Тэхён, убирая свою ладонь от его руки и снова переводя взгляд на колышущуюся занавеску. – Я найду Джона, я обещаю тебе, он заплатит за всё. – Это не вернёт мне Лео. Чонгук молча кивнул, понимая это. Не выдержав этой давящей со всех сторон тишины, Тэхён лёг на кровать и поджал ноги, но его рука коснулась его плеча: – Это был и мой сын тоже. – Ты его даже не знал, – тут же привстал он, вновь встречаясь с Чонгуком взглядом. Он впервые видел в его глазах сожаление. – Я знал больше, чем ты думаешь. Я держал Лео на руках вскоре после его рождения. Он помнил тот момент, когда проснулся, а Лео не было в кроватке. А когда Харт его принёс, он почувствовал запах, который, к сожалению, никогда не сотрётся из его памяти. Сейчас он тоже ощущал его. Парень молча закрыл глаза и натянул на себя одеяло, не желая больше разговаривать. Чонгук оставил его, тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. А он лежал и смотрел на окно, думая над всем, что произошло за последние годы. Тэхён поёжился, когда ветер подул сильнее, вызывая на его коже мурашки. Он закрыл глаза, подумав о том, что Лео сейчас гораздо холоднее, и он уже не согреет его. Ничего бы не случилось, если бы он не открыл дверь… Или нет! Уехал бы навсегда из города. Нет, нет! Джона бы и это не остановило, он нашёл бы их даже под землёй. Его месть оказалась страшнее любой смертоносной болезни. Тэхён привстал с кровати, смотря в никуда. Смысл жизни потерян. Лео был единственной надеждой вернуться к нормальной жизни без наркотиков, оружия, сделок. Будь проклят тот день, когда он зашёл в здание «Morte Nerа», когда от страха за свою жизнь согласился убивать. Это месть за всё, что он совершил, лишённый воли любовью к человеку, который оказался не менее страшным, чем Джон. Чонгук Висконти погрузил его в ад с головой, приводя в исполнение лишь свои планы. А теперь он корчится в муках от самой страшной боли, которую может испытать отец, потеряв своего ребёнка. И он совсем один… Парень встал на ноги и будто под гипнозом, не видя ничего перед собой, подошёл к двери. Распахнул её и прошёл в гостиную, отчётливо слыша голос Чонгука – он находился в своём кабинете, скорее всего, разговаривал по телефону. Он занят, а значит, путь свободен. Тэхён схватил ключи от его «Лексуса», которые лежали на стеклянном столике, и вышел из квартиры. Он мчался по трассе со скоростью двести двадцать, практически не сбавляя на поворотах. Он нажал на педаль тормоза только тогда, когда увидел то самое место, где однажды оставил свой страх, где всё началось – возле обрыва. Здесь всё должно закончиться. Тэхён откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Здесь он вручил свою жизнь Чон Чонгуку и теперь хотел эту жизнь забрать. Медленно он нащупал рукой твёрдый металл под водительским сиденьем и вытащил «Beretta». Как давно он не стрелял? Почти забыл все правила стрельбы. Сейчас самое время вспомнить и сделать последний, контрольный выстрел. Он вышел из машины и вдохнул полной грудью. Закат. Но сейчас он имел серые оттенки, в нём не было красок… как и в его жизни. Каждый шаг приближал его к обрыву, но услышав за спиной визг тормозов, парень остановился и обернулся. – Чонгук выскочил из такси, рукой стукнув по капоту, и оно тут же сорвалось с места. – Тэхён, что ты делаешь? – Он опустил взгляд на его руку, в которой находился пистолет, и остановился. Видно было его удивление. – Жду того, кто сделал из меня убийцу. – Тэхён направил серебристый «Beretta» в область его сердца. – Люди в этом городе выдохнут спокойно, узнав о твоей смерти. – Моя смерть ничего не изменит, – спокойно произнёс он, глядя ему в глаза. – Тэхён, сейчас ты ощущаешь утрату, и должно пройти немало времени, прежде чем ты сможешь снова нормально жить… – Я уже никогда не смогу нормально жить! – крикнул он, и пистолет в его руке дрогнул. Он тут же сильнее сжал его, пальцем ощущая спусковой крючок. – Будь проклят тот день, когда я познакомился с тобой! Кого ты сделал из меня, Чонгук? Убийцу, подобного себе. Ты превратил меня в чудовище! Если бы не ты, я бы никогда не убил Минхо, я бы никогда не увидел смерть собственного сына… Он кричал, стоя в нескольких метрах от него, целясь ему в грудь и прекрасно зная, что не промахнётся мимо его сердца. Если у него оно вообще есть. – Тэхён… – Он попытался приблизиться к нему, сделал два шага вперёд. Он не видел страха в его глазах. Он не боялся пистолета, направленного на него. – Не подходи! – И тут же холодный металл коснулся виска парня – он направил пистолет себе в голову. И вот тогда он увидел страх в глазах Чонгука . Он остановился, парализованный его действиями. Казалось, что даже перестал дышать. – Тэхён, я прошу тебя, опусти пистолет. Давай поговорим спокойно… – Нам не о чем больше разговаривать. – Тэхён сглотнул, ощущая металл у виска. – Я хочу, чтобы ты жил с этим всю оставшуюся жизнь. – Тэхён, – прошептал он, – прошу тебя… Отдай мне пистолет, мы пойдём домой и спокойно поговорим. Мне есть что тебе сказать. Он сделал шаг в его направлении, а парень сделал маленький шажок назад, прекрасно зная, что сзади обрыв. Смысла жить не было. Таким, как он, место в аду. А ещё это отличная месть Джону. Он приказал ему всю жизнь думать о смерти сына… Но он не мог знать, что его жизнь будет слишком короткой… – Не делай этого… – прошептал Чонгук и внезапно бросился к нему, сбивая с ног… Прогремел гулкий выстрел, нарушивший тишину леса. Звук эхом отразился в обрыве, поднимая с деревьев стаи птиц. Они взметнулись вверх и полетели прочь.