Сбой в программе

— Он всегда… такой непроницаемый. Холодный. Я себя всегда считал рациональным и равнодушным. Но рядом с Димой… Единственный, кто мог и выводил меня из равновесия. Так и хотелось взять и встряхнуть его, чтоб аж зубы клацнули. Ну что за человек! В лаборатории темно и мрачно, только свет из полимерной восстанавливающей капсулы рассеянным зеленым покрывалом выхватывает крошечный кусочек пространства. Внутри безмятежно спит сном добропорядочного комсомольца Нечаев. Харитон находит его компанию терпимой. Уговорить майора расстаться с грязной и откровенно отвратительной формой было тем еще испытанием, но опыт не пропьешь как говорится. Ласковые и добрые интонации, стакан горячего молока с медом и новая книжка стали самой удачной формулой работы с Нечаевым. У Харитона чувство дежа вю. Разве что нет потребности пить, есть, спать и справлять нужду. — Харитон Радеонович. — голос инженера из полумрака звучит вкрадчиво, словно тот прощупывает почву. — Вы ведь были у истоков Коллектива. Представляли себе, что окажетесь его частью? — Я именно так себе все и представлял. Петров бредет по линии света и тьмы, явно рассчитывая произвести драматичный эффект. Но Харитон калач тертый и щелчком пальцев зажигает свет в лаборатории. — Людям всегда требуются определенные рамки — религия ли, мораль или стыд. Очень эффективные рычаги, но быстро теряющие актуальность. — Это вы так тему меняете, чтобы отвлечь мое внимание, Харитон Радеонович? — Петров деловито упирает руки в бока и останавливается перед капсулой с Нечаевым. — А майор, псина сутулая, и не знает какая драма вокруг него разворачивается. — То, что его не касается, ему знать не нужно. — Даже если ваши с Сеченовым личные разборки напрямую отражаются на его так называемой реабилитации? — Виктор выплевывает фамилию академика с плохо скрываемой ненавистью. — Как низко нас приводит зависть. А теперь иди, изобрази бурную деятельность в другом месте, твоя смена еще шесть часов длится. — Захаров отвлекается на компьютер, отсчет окончен. Капсула быстро опустошается и Нечаев, облаченный только в белый треугольник стрингов опускается на дно капсулы. — Как ты, Сережа? — Как котлета. Где я? Кто?.. — Чувство юмора на месте, жить будешь. Харитон Радеонович Захаров. Храз, если угодно. — Что случилось? — Нечаев выбирается из капсулы и зябко ежится. Заметив полотенце и стопку одежды на столе, он озирается и хмуро щурится на Петрова. — Я тебя поймал, значит. И ты меня вырубил шокером? — Какой догадливый. Прикройся, псина, тут дом науки, а не пляж, — парирует Виктор, ощупывая взглядом мускулистое, чуть влажное от полимера тело. — Ты на удивление спокойно реагируешь, — начинает было Харитон, но договорить не успевает, потому что Нечаев с полотенцем наперевес наступает на Петрова. Виктор как-то особо смело отмахивается, явно не понимая что Нечаев совсем не в настроении на шутки и готов как питбуль кинуться и порвать. Но отреагировать не успевает ни Захаров, ни Петров — Нечаев хватает инженера за грудки и одним рывком закидывает в капсулу. Механизм тут же запирается и активирует подачу полимера. Петров выглядит так, словно разрывается между желанием орать и чем-то более физически агрессивным. За противостоянием неожиданно увлекательно наблюдать — Нечаев, словно позабыв о Захарове, тщательно вытирается и медленно начинает облачаться. Комбез младшего сотрудника комплекса на пару размеров меньше, но это вроде и не смущает никого — ткань облегает как вторая кожа, ремень подхватывает на талии так словно тут и был всегда. Нечаев победоносно скрещивает руки на груди, заняв место перед стеклом. — Ты не удивлен. — ворчит Харитон. — Я подозревал. — Сережа зло таращится в капсулу, и явно не настроен вникать в тонкости возвращения прежде покойного Захарова. Ладно. Харитон собирается с мыслями. Раз майор так невозмутимо все воспринял, то… А ничего. Профессор вызывает Вовчика из столовой с ужином для Нечаева и почти умиленно наблюдает за тем, как тот ест. Жует тщательно, не чавкает (внезапно!) и пользуется приборами. Совершенно другое дело. Сеченов хорошо поработал, завершая начатое Захаровым. Даже гордость берет, вдвоем воспитали взрослого, нет не сына, но по ощущениям очень похоже. В завершение трапезы майор выходит из благопристойного образа и макает печенье в чай, заталкивая намоченное печенье в рот целиком. Будь у Захарова глаза, он бы их закатил. — Проследи, чтобы Петров закончил смену и вернулся в барак на отдых. Затем отправишься на Челомей к Диме. Нечаев словно зажигается изнутри и с гораздо более благосклонным видом подкатывает кресло к колбе с Петровым. От него веет благодушием и спокойствием. Захаров запрашивает для Сережи стакан молока с медом из столовой и кружку зеленого чая для Петрова. — Не покрушите тут ничего в мое отсутствие, — напутствует Харитон, прежде чем покинуть лабораторию.