Кривые безразличия никогда не пересекаются

сюаньчжэнь. а у тебя на аватарке твой торс. я угадал, что ты придурок. наньян черт возьми почему ты только сейчас сказал мне об этом сюаньчжэнь. мне казалось, ты давно осведомлен, что ты придурок. наньян ОБ АВЕ ТВОЮ МАТЬ сюаньчжэнь. ты мать-то не трогай. сюаньчжэнь. да и твоя аватарка… выглядит неплохо. наньян ты что только что похвалил мой торс сюаньчжэнь. не пытайся выставить влажные мечты за реальность. сюаньчжэнь. возможно. наньян Я СДЕЛАЮ СКРИН сюаньчжэнь. а если выложишь его когда-то — то я сделаю тебя одним из людей в своем чс. наньян не выложу. это будет греть душу только мне Му Цин никогда не имел опыт распития алкоголя, чтобы опьянение наступило после всего одного глотка. Но иначе как улыбку от опьянения… он свое состояние охарактеризовать не мог. Бывают глупости в сообщениях настолько абсурдные, что от абсурдности этой становится забавно. Пожалуй, в переписках с Наньяном такое состояние не редкость, а ужасающая обыденность. К которой не хотелось бы привыкать. наньян я пропустил что-то в игре пока сидел ныл? сюаньчжэнь. ничего важного. сюаньчжэнь. свадьбу Ветерка ~ и Черновода. наньян я ждал этого с первых дней запуска игры… сюаньчжэнь. меньше будешь ныть о проблемах, которые еще можно решить. наньян как жестоко сюаньчжэнь. зато поразительно справедливо. Часы отображали время: ровно двенадцать ночи. Не Рождество и даже не Новый Год, но отчего-то полночь ощущалась по-особенному приятно. Еще не настолько приятно, чтобы провести за перепиской все время до утра, зато достаточно для понимания, что о выданном шансе на дружбу Му Цин пока что не жалеет. Небольшом и невесомом шансе, который потерять проще, чем утром желание ехать в институт на другой конец планеты. Не жалел, конечно, только пока что. Он был убежден на каждом из возможных уровней, что шанс обязательно будет упущен в далеком или недалеком будущем, а настигнувшее разочарование станет объектом печальных дум на долгое время. Пока что все было хорошо. И пока что… Му Цину на удивление хотелось наслаждаться этим «пока что», еще более невесомом, чем выданный им шанс. сюаньчжэнь. кошмаров тебе. наньян и тебе спокойной ночи <з

***

Пока что наступило утро. Яркое, раннее утро воскресенья. За несколько минут до того, как должен по расписанию прозвучать будильник. Это яркое, раннее утро воскресенья было начато ровно так хорошо, как Му Цину было привычно. Впервые за неделю его планы на существование не нарушены внезапно свалившимися на его голову обстоятельствами, и четкое следование списку дел не могло не радовать. Он открыл телефон, чтобы выключить будильник, спешно пробежаться взглядом по ленте, а затем заниматься приготовлением какао и вкуснейшего завтрака собственными руками. Из колеи совершенно выбило появившееся уведомление, полученное приблизительно час назад. Муциновское идеальное утро было в очередной раз растоптано чем-то непривычным, не успел он даже несколько минут порадоваться обратному. наньян блин мне так скучно сюаньчжэнь. ты вообще ложился спать сегодня? наньян лол нет? доброе утро Для пьяного человека это был самый поразительный ответ. Му Цин полагал, что несчастный «друг» после выпитого алкоголя поспешит закрыть свои веки, подобно Спящей красавице и запутаться в зарослях сна на целые сутки, но… Наньян был полным придурком. сюаньчжэнь. иди в постель. наньян я и так в ней сюаньчжэнь. теперь убирай телефон и закрывай глаза. наньян это ты так проявляешь волнение? сюаньчжэнь. нет. наньян тогда не закрою наньян я хочу с тобой пообщаться еще сюаньчжэнь. если ляжешь спать — я напишу тебе первым. наньян спокойной ночи наньян или теперь правильнее сказать спокойного утра Му Цин закатил глаза и хотел что-то написать, но… прозвенел будильник. Он только что так отвлекся от своих планов на жизнь ради какого-то незнакомого человека, что совсем потерял изначальную цель просмотра телефона. Ну и глупость! Справедливости ради стоило заметить, что теперь человек, открывший свою душу вчера, не казался таким уж и абсолютно незнакомым. Му Цин смахнул пальцем вправо, выключая все-таки неприятный и шумящий звук. Какая же… глупость. Эта мысль неоднократно всплывала в голове на протяжении всей недели общения, Му Цин кивал. И продолжал делать еще больше глупостей, совершенно не свойственных ему. Отклоняться от прижившихся паттернов, общаться, общаться… Допускать мысль о возможном доверии, получать удовольствие от сарказма, направленного в сторону кого-то конкретного. Наньяна было интересно щипать словами. Не намеренно давить на болевые точки, а аккуратно трогать едкими и колкими фразами, получая в ответ нечто похожее. Как рассудил Му Цин, дело было в том, что Наньян похож на глупого щенка, поэтому общение с ним, сводящееся к очередной порции его сарказма, удовлетворяет параметр качества и вынуждает появиться желание писать дальше. Да уж, дело не просто плохо. Оно кошмарно! Находясь в прострации из-за того, насколько же все опять пошло не по планам, Му Цин нарушил собственные планы еще больше. Какао получился совсем не идеальным, а запланированная домашняя пицца превратилась в подгоревшую яичницу. Единственным, что подгорало обычно утром, чаще всего была задница Му Цина, но уж точно не его завтрак. День прошел как обычно. Му Цин сел, продолжил делать платье для Ши Цинсюаня, периодически отвечал на сообщения Наньяна, которые он строчил на протяжении суток. Конечно, он не забыл об обещании, которое дал перед сном. Он написал первым. сюаньчжэнь. . наньян какой же ты вредный наньян где мое «с нежным пробуждением» сюаньчжэнь. скажи спасибо, что вообще проснулся после своей попойки.

***

Утро началось, как обычно не должно начинаться. С не многозначительного сообщения. наньян с добрым утром сюаньчжэнь. пока.

***

Утро началось, как обычно не должно начинаться. С не многозначительного сообщения. наньян доброе утро сюаньчжэнь. ты кто.

***

Утро началось, как обычно не должно начинаться. С не многозначительного сообщения. наньян утра! сюаньчжэнь. ну почему ты такой. Му Цин ощущал себя безнадежно.

***

Утро началось опять… как обычно. Привычно. Теперь рутинно. наньян доброго сюаньчжэнь. доброго. Предоставляя Наньяну доступ к своему Телеграму, изначально он даже не догадывался о том, насколько роковую ошибку совершает, и только на определенное утро смог почувствовать это. Но не усталость и не раздражение, а что-то… что-то другое, что объяснить он, конечно, не мог, как минимум себе. Как максимум, он просто не хотел этого делать. Странно было просыпаться с осознанием, что кому-то не без разницы на твое существование. Что кто-то пишет первым, интересуется состоянием твоего здоровья и ранним утром, перед парами, вспоминает о том, что ты есть, желая доброго утра. Это заставляло теряться, ведь у Му Цина, признаться честно, раньше такого никогда не было. Переписки с Се Лянем всегда отличались хаотичностью. Они начинались посреди дня, когда им что-то друг от друга было нужно. Даже о здоровье Му Цин спрашивал, будто ощущая необходимость узнать о состоянии вроде как не такого чужого человека. А в собеседники для близкого общения предпочитали кого-нибудь еще, точно не его. Кого-нибудь активного и жизнерадостного вроде Ши Цинсюаня или кого-нибудь доброго и очаровательного вроде Се Ляня. Му Цину не подходил ни критерий активности, ни жизнерадостности, ни доброты и тем более очаровательности. Его лучшими характеристиками считались умение съязвить и прямолинейность. Но Наньяна, кажется, это абсолютно не смущало, и он продолжал писать. Зачем? Для чего? Что ему было нужно? У Му Цина было достаточно денег, но о финансовом положении он особо не распространялся, а некоторые индивиды предпочитали считать, что он является человеком весьма бедным. Он не распространялся личной информацией о себе в целом, даже в этом диалоге с Наньяном выбирал роль слушателя или саркастичного комментатора, но точно не того, кто может поделиться душевным грузом или хотя бы историей из жизни. Так создавалось ощущение мнимой защищенности. Между ним и людьми — стены, между стенами и людьми — пропасть. Сделай шаг к нему — неизбежно упадешь, случайно оступись — окажешься внизу, без шанса подступиться. Цена ошибки велика, дела с Му Цином иметь достаточно сложно, поэтому кандидатов один на миллион. Или кто-то очень добрый как Се Лянь. Или… Кто-то очень глупый, как Наньян. И Му Цин действительно не мог понять, какой подтекст скрывался в попытке Наньяна развивать диалоги каждый день. Конечно, Му Цин первым написал, тем самым подписав себе высосанной теперь кровью договор. И, конечно, сам продолжил давать ответы, которые подогревали к его личности интерес. И, конечно… Да, пожалуй, Му Цин и только он был виноват в том, что ему продолжали написывать. Самым страшным выводом оказалось то, что какой-то скрытый смысл есть навряд ли. Вероятнее всего, загадочный Наньян также общается из-за чистого интереса к личности напротив экрана. Хотя выводом страшнее предыдущего, самого страшного, можно было обозвать факт, что Му Цину тоже было действительно занятно говорить с таинственным незнакомцем. наньян я запишу сегодняшнюю дату в календарь и буду всем говорить что сегодня праздник сюаньчжэнь. и какой же праздник? ты резко поумнел? тогда даже я буду его отмечать. наньян сегодня ты пожелал мне доброго утра. значит утро реально доброе сюаньчжэнь. разочаровал. тогда сегодня буду, видимо, без вина. наньян а меня еще упрекал в алкоголизме сюаньчжэнь. в отличие от тебя, я и не пью. только думаю о том, чтобы наконец спиться. наньян вообще-то я тоже не пью обычно наньян там был особый повод наньян а так я спортсмен и мне нельзя сюаньчжэнь. спортсмен, значит. кмс по игре на нервах? наньян вроде того наньян покажу как-нибудь чем занимаюсь. боюсь просто что если покажу сейчас то раньше времени умрешь от секс напряжения сюаньчжэнь. не бойся. на меня тяжело сексуально надавить. наньян я принял вызов если что Му Цин не понял, в какой момент их диалоги перешли в такое русло. Если река разговоров текла в дружелюбном контексте, то теперь фразы тяжело было назвать… дружескими, собственно. Это выглядело как конкретные намеки на что-то, и нельзя сказать, что это вызывало дискомфорт. Как и бурных чувств, впрочем. сюаньчжэнь. тогда готовься к тому, что проиграешь. наньян я заранее пью свой кофе победителя [вложение] Фотография была самой обыкновенной, но. В ней Му Цин нашел кое-что особенное. Как никак, это была первая фотография в их диалоге, который все больше и больше начинал переходить на личный. Предыдущие дни они все проводили за коротким общением в Телеграме, основная часть диалогов успешно падала на игру. Там все шло тоже… как обычно. Получение оружия, артефактов и все в духе того. Уровень Му Цина рос и он мог полноправно принимать участие в походах за нужными ему вещами, а Наньян бегал теперь позади него, будучи лучником и имея необходимость атаковать издалека для нанесения большего урона. В игре фотографий не было, конечно же. На этой же оказалась изображена чашка с кофе, позади — кафе, очень похожее на место, в которое вынужден наведываться Му Цин по причине должности там. Пораскинув остатками раскисших после компьютерных игр мозгов, сделал вывод о том, что Наньян проживает также в Пекине. Если его взгляд не настолько же раскис, как и мозги, и все еще способен опознавать знакомые объекты, обычно находящиеся в радиусе нескольких шагов от дома. И являющиеся местом его работы. сюаньчжэнь. это «чертоги»? наньян так ты тоже из пекина? да они наньян тут ахуенный кофе. хотя самый ахуенный у бариста который всех ненавидит. но сегодня не его смена Му Цин вздрогнул. сюаньчжэнь. а мне кажется, что у него отвратительный кофе. наньян может ты просто не пил то что делает он? это потрясающе сюаньчжэнь. надеюсь, он знает, как ты его нахваливаешь другим. наньян конечно нет наньян но когда-нибудь обязательно скажу Он не знал, конечно, что уже сказал тому самому вечно недовольному бариста, который всех ненавидит, насколько вкусный у него кофе. Му Цину было приятно, что незнакомец, с которым они провели достаточно времени вместе, выгораживал его и напитки, которые он готовит своими руками, не знающими отдыха. Му Цину было приятно, что его кофе, который он делает каждый день по несколько раз, находят самым лучшим в этом кафе. Что его запоминают. Его ненависть, конечно, действительно не распространялась на всех. Он смотрел на всех взглядом не столько озлобленным, сколько уставшим, и читалось в нем не что-то негативное, скорее, просто безразличное, что люди всегда воспринимали на свой счет. Да и, в самом деле, Му Цин… просто никого не ненавидел. Он мог невзлюбить, мог съязвить или ответить грубостью на грубость, но такое сильное чувство не затрагивало даже Фэн Синя. С ним просто не хотелось пересекаться. Сильные чувства сами по себе не доходили до натуры Му Цина. Любовь и ненависть обходили его стороной или просто подавлялись защитной реакцией, и ощущалось это достаточно комфортно, чтобы жить, не волнуясь об их наличии или отсутствии. Лишние эмоции были непозволительны для спокойного существования. Вместе с приятным ощущением в груди отпечатывался шлейф нарастающей тревожности. Интернет знакомства в понимании Му Цина не должны были переходить в реальную жизнь, но их с Наньяном общение уже безвыходно становилось близким. В лабиринте проходы назад запечатывались и шанса выбраться не оставалось: только идти вперед. Но связывать виртуальное с настоящим было… страшно. Тревожно. Пугающе. В реальной жизни Му Цин был тем самым недовольным человеком без улыбки, который огрызался на любые фразы в свой адрес, получал ежедневные комментарии, что даже с его красивым лицом из-за дурного характера к нему потянутся люди разве что такие же гнилые по своей натуре. В реальной жизни Му Цин был более колким, чем роза — красивая, но прикоснись — уколешься. И это совершенно не стыковалось с выстроенной здесь личностью. Несмотря на отсутствие явных противоречий, Му Цин все равно видел отличия излишне гипертрофированно. В реальной жизни он загораживался от мира баррикадами, в интернете же — позволил подойти к себе на расстояние ближе, чем несколько шагов. Он шутил, казался сильным и поддерживающим и делал вещи, которые никогда не смог бы повторить с кем-то, находящимся рядом. В одной комнате. Напротив него. сюаньчжэнь. скажи. но я все равно думаю, что он какой-то мрачный мудила. сюаньчжэнь. он ведь всем бы язвил, будь его воля. наньян прямо как ты? наньян но мне кажется, что он суперский сюаньчжэнь. когда кажется — креститься надо. не забудь покреститься. наньян у вас с ним какие-то терки? У Му Цина действительно были «терки», если таковыми можно было назвать глубокий личностный конфликт, длящийся уже несколько лет. Наньян удивительно просто свел это в один просторечный термин, который также удивительно точно описывал его состояние. Му Цину нравился он сам. Действительно нравился, ему нравилось себя баловать и радовать дорогими вещами, нравилось позволять себе то, что не мог позволить раньше. Но никогда не нравилось допускать мысли, что это чувство по отношению к нему может испытать какой-либо другой реально существующий человек. Долгое пребывание в среде других людей неосознанно наталкивало на вполне понятный вывод, укоренившийся в сознании: его вряд ли кто-то мог полюбить. У Му Цина был вредный характер, который он не собирался изменять в угоду кому-то и уж тем более — смягчать, у него была красивая внешность, но вместе с тем в наличии имелось нежелание позволять физическое взаимодействие с ним. Таких проблем можно было найти не одну и не две. Их числилось явно больше, чем пальцев, на которых можно пересчитать, и чем людей вокруг, которые действительно бы стали терпеть все его недостатки. Му Цина радовала симпатия к самому себе хотя бы со своей стороны, и этого ему хватало для нормальной жизни. сюаньчжэнь. вроде того. наньян у него и правда непростой характер наньян но думаю если бы я мог с ним пообщаться то привык бы к этому ахах сюаньчжэнь. думаешь? наньян думаю что да. к тебе же привык Привык… к нему. Это было что-то действительно новое. Куда более новое, чем все обновления в «Благословении Небожителей». Жизнь Му Цина постепенно начинала меняться, причем в лучшую для него сторону. Он не был любителем нововведений и опасался всего, что не стыковалось с привычными паттернами, но с Наньяном ему действительно нравилось. И не просто его дразнить, а просто общаться о всякой ерунде, которую Му Цин счел бы непозволительной с кем-либо еще. Как бы стыдно ни было признавать, действительно нравилось. сюаньчжэнь. тогда, надеюсь, к игнору тоже привык. сюаньчжэнь. мне пора садиться за работу. наньян расскажи хотя бы какая работа наньян кажется ты ни разу не говорил наньян киллер? сюаньчжэнь. почти. серийный маньяк. сюаньчжэнь. но в свободное от убийств тупиц время — дизайнер одежды. наньян как-нибудь ты обязан мне показать свои работы Му Цин ничего не ответил. Пусть действительно Наньян привыкает к игнорированию своей персоны. У него есть много дел в виде работы и домашнего задания, которые нельзя откладывать ради игр и мужчин с очень красивым торсом.

***

Пока что Фэн Синем был побит любой из поставленных им рекордов: он не трогал Му Цина чуть больше чем две недели с их неблагоприятной встречи в кафе. Он не здоровался, если проходил мимо, а проходил мимо он крайне редко. Се Лянь исправно начал посещать занятия, кажется, перенося свои «рабочие встречи» (как взял в кавычки Му Цин) на время после пар, а других поводов для общения кроме как вместе осудить Хуа Чэна… найти было тяжело. На работе все шло гладко, кроме того, что в посетителях Му Цин неосознанно пытался определить для себя Наньяна, порой захаживающего сюда. На учебе все шло еще лучше, словно соскальзывая по маслу. В личной жизни появился новый друг — так и быть, Му Цин повысил его до этого гордого звания, мысленно все еще позиционируя, конечно, как неплохого и весьма любопытного знакомого. В игре он начал втягиваться в чат гильдии и теперь с ним перекидывались словами даже некоторые люди кроме Наньяна. И вся эта картина не могла не радовать Му Цина. Он не мог сказать, что был полностью счастливым человеком. В его жизни не хватало еще многого: например, спокойствия, окончания института, собственного бренда одежды, человека, на которого точно можно положиться в любую минуту и катастрофу — по шкале возрастания от возможного к почти неисполнимому. Но даже так Му Цин мог уверенно ответить, что по сравнению с тем, что происходило три недели назад, качество существования было улучшено и стало приближаться хотя бы к середине. Последний раз такое было… лет семь назад. Му Цин собрал свои распущенные волосы в высокий хвост. Сегодняшняя суббота обещала быть продуктивной: дедлайн пошива платья для Ши Цинсюаня скоро заканчивался. И работа в последние несколько дней кипела особенно полным ходом, сегодня и завтра же предстояло сделать последний рывок и приложить особые усилия для создания очередной уникальной вещи в чужой гардероб. В среднем на пошив чего-то уходило около месяца, в среднем денег за эти усилия ему гарантировалось больше раза в два, чем за такое же время работы в кафе. Мысли об увольнении начали посещать его все больше и больше: Му Цина уже тяжело было назвать бедным студентом, который нуждался в дополнительной подстраховке на случай очередной непредвиденной жизненной ситуации. Необходимость в том, чтобы занимать чем-то свободные часы также медленно пропадала: «Благословение Небожителей» занимало времени больше, чем следовало, как и разговоры с Наньяном в телеграмме. Кстати о Наньяне. Ему нужно было ответить. Му Цин упустил момент, в который он стал бездельником, прожигающим свои заслуженные минуты отдыха в игру. Еще он упустил другой момент, когда общение с кем-то стало не «я отвечу ему, если будет время», а частью плотного графика. Незыблемого, давно устоявшегося порядка жизни. Другой момент, в который давно построенные стены между ним и обществом опустились из-за неожиданного гостя, и вместо злобы на гостя Му Цин его пустил. наньян смотри я пью ахуенный бабблти [вложение] Это сообщение висело последним. На фотографии, вложенной к нему, был изображен напиток сиреневого оттенка с шариками на дне. сюаньчжэнь. выглядит вкусно. где купил? Му Цин напечатал, лениво улегшись на кровать. Он делал последний глоток воздуха перед нелегким процессом создания платья. Наньян ответил практически сразу. Как и обычно. наньян при личной встрече покажу где сюаньчжэнь. ты так веришь в то, что она будет. наньян я обязательно этого добьюсь сюаньчжэнь. я не верю в тебя. неудачи. Му Цин положил телефон на грудь, потянулся руками к потолку, туда же утыкаясь взглядом. Нужно было вставать, делать платье, зарабатывать деньги. Последние несколько заказов, признаться честно, создавались в состоянии особой неохоты. Душа Му Цина лежала к дизайну одежды, а рутина лежала камнем на его сердце, отягощая даже любимое занятие. Руки не слушались сами себя, результат получался не такой, как хотелось ему — или даже хуже. Хотя клиенты оставались безоговорочно довольны полученной вещью, Му Цин не оставался доволен сам собой, не перешагивая через свою же планку красоты. Он был погружен в свои проблемы, учебу, и работать тогда совершенно не хотелось. Но сейчас все было немного иначе; тяжесть не отпустила полностью, но перестала перекрывать кислород, и он стабильно поступал в истлевшие легкие. Дизайн платья был на усмотрение Му Цина, что добавляло дополнительные очки к качеству и удовольствию от процесса, поэтому доделать его действительно хотелось. Встав с кровати и стащив телефон в свои руки, ему пришлось направиться к рабочему месту. Му Цин являлся сторонником порядка, поэтому все нужные вещи в его «мастерской» лежали ровно на своих местах. Недоделанное платье одиноко ожидало своего часа, а рюши, которые следовало пришить, прилагались сверху, на помеченных в голове местах. Все было так, как должно было быть. Никакого творческого беспорядка. И никаких людей. Комната была закрыта для посторонних, и, кажется, даже Се Ляню посчастливилось взглянуть на нее разве что один раз по случайности, когда он немного порвал костюм перед важной встречей, а Му Цину пришлось заниматься залаткой дыр на скорую руку. Му Цин взял телефон, открыл камеру и быстро щелкнул свое поле для создания одежды, делая фокус на платье. И затем, конечно, прочитал последнее сообщение. наньян с ужасом жди нашей встречи сюаньчжэнь. да-да. боюсь и верю. сюаньчжэнь. платье. [вложение] Он отправил ту фотографию, ожидая очередной ответ. наньян ЭТО ЧТО наньян ПРАВДА ТЫ СДЕЛАЛ? наньян ДА У ТЕБЯ ЗОЛОТЫЕ РУКИ сюаньчжэнь. не золотые. вроде. [вложение] На фотографии были изображены его руки, просто висящие в воздухе на фоне платья. Золотые или нет, но руки подрагивали от близости, на которую шел Му Цин. Диалоги о себе всегда казались ему слишком личными, а фотографии он практически никому кроме заказчиков не отправлял. Его не восхваляли за созданные работы, коротко благодарили, забирали, и на этом все заканчивалось. Если кто-то и делал комплименты вещам, созданным его пальцами, то все восторги переходили на носящего одежду человека. Неужели друзья нужны для того, чтобы хотя бы кто-то немного гладил эго… Наньян слишком часто гладит его эго. Настолько часто, что к этому может выработаться неприличное привыкание. Но Му Цин никогда не имел настолько вредных привычек, кроме курения, от которых не мог бы избавиться по собственной воле, и получать еще одну… не хотелось бы. Ответ на последнее сообщение не пришел спустя минут… Пять. Му Цин все это время глупо смотрел в экран, пролистывая ленту и заглядывая во вкладку с диалогом. Присылать фотографии своих частей тела было слишком… интимным и не стоило на это переходить? Может быть, что-то не так с фоном фотографии или, не дай Небожители, с его руками? Поселившееся в груди волнение вызывало дискомфорт, заставляя крутить желудок. Тщательно подавляемые в шкафу разума чувства вылезали сейчас из полок по доброй воле, захлопнуть все сразу попросту не представлялось возможным. Подобная атака со стороны эмоций слишком перегружала сознание, вводя в еще более растерянное положение из-за своей неожиданности. Му Цин выключил телефон, втыкаясь взглядом теперь в почерневший экран и разглядывая иконки от уведомлений. Какое-то сообщение из ТикТока, — наверное, Се Лянь скинул очередного кота — что-то из Твиттера, лайк из Инстаграма… Телеграм. Он сразу же разблокировал все, что мог, пытаясь прочитать сообщение. наньян я хочу видеть твои потрясающие руки на своей спине. Живот, который несколько сводило из-за вдруг появившейся тревоги, наконец-то расслабился и тут же потянул приятным расслаблением вниз. Му Цин с глупым взглядом перечитал сообщение несколько раз, доводя до своего мозга код мысли и пытаясь осознать написанное, и, как только осознал, растерянно выключил телефон обратно. Если где-то там горят леса, то это печально, но щеки Му Цина ощущали себя хуже, чем во время самосожжения. Пережитые за несколько минут эмоции расширили диапазон чувств, доступный ему, на несколько ячеек сразу: что-то вроде потерянности, глупое смущение, раздражение, непринятие и, к огромному сожалению, что-то еще — приятное, небольшое, которое хотелось засунуть подальше от себя. сюаньчжэнь. не пиши мне больше. ты идиот. наньян идиот который поцеловал бы костяшки твоих пальцев сюаньчжэнь. при личной встрече обязан будешь целовать мои руки. я запомню этот момент. наньян ты же говорил что никакой личной встречи не будет Му Цин ощутил себя очень… тупо, предоставляя надежду на что-то то ли себе, то ли Наньяну. Он не знал, на что была эта надежда, но обращался с ней бережно, лишний раз не раскидываясь весомыми словами. Щеки все еще алели, живот все еще сводило странным ощущением. Му Цин напечатал сообщение, стер его, повторив подобную процедуру несколько раз, и в конце концов отправил первоначальный вариант. сюаньчжэнь. я такого не говорил. наньян я тебя обожаю сюаньчжэнь. это тоже запомню. на колени передо мной встанешь? наньян не только встану и не только на колени сюаньчжэнь. интересно. чем еще удивишь? наньян все при личной встрече :) наньян жди сюаньчжэнь. теперь можно без ужаса? наньян теперь нужно с восторгом сюаньчжэнь. сделаю ровно наоборот. наньян не ври хотя бы себе наньян извини конечно мне ОЧЕНЬ жаль прерывать наш диалог но я опаздываю на тренировку наньян удачи тебе. вечером договорим ;) сюаньчжэнь. не появляйся на моих глазах до вечера. тебе тоже удачи. В последнее время у Му Цина не получилось запрограммировать себя на конкретную эмоцию, которая нужна в данный момент. Код выдавал ошибку по несколько раз, на исправление требовались нервы, силы и желание. Он не понимал, что именно испытывает: долю разочарования от того, что разговор оказался тщедушно и резко прерван, или все-таки ожидание вечера для продолжения разговора. Му Цину не нравилось все, что становилось проплешиной в его планах, но он только что все же решил, что времяпрепровождение с Наньяном к числу того, что не нравилось, не относилось. Признавать это было тяжелее, чем просить отсрочку на выполнение какой-нибудь работы — но и такое возникало разве что в самые трудные школьные времена. С ситуацией что-то нужно было делать. Выработка к кому-то привязанности становилась самой насущной проблемой, насущнее зимней сессии или чего-нибудь еще… в таком же страшном духе. Взаимоотношения человека с человеком — тонкая нить, плести которую аккуратно не было преимуществом Му Цина. Он мог ее сохранить, не порвать, по крайней мере искренне постараться, но созидание такого рода хрупких вещей — опыт для него почти первый. Му Цину было хорошо без потребности дожидаться от кого-то сообщения и тем более — включать в планы совместные посиделки в игре. Выключенный телефон лежал теперь рядом с ним и порой мелькал беззвучными сообщениями, рука была уложена на закрытые глаза. В худшем случае их бы пришлось закатить. В этот раз с тупости не чужой, а очень даже собственной. «Пока что» длилось слишком долго. Пока что все будет хорошо планировалось продолжать общение, но ничего не изменилось за неделю, две. Поразительная стабильность, слишком положительная для привычных графиков качества жизни, уходящих вниз. «Пока что» должно было когда-то закончиться по правилам судьбы, но… Му Цину не хотелось. Хотелось думать над этим всем долго: над тем, как так вообще получилось, как Му Цин дал кому-то вторгнуться в свое личное пространство и самое главное — стал совершенно не против этого злостного правонарушения. Хотелось рассуждать и корить себя за содеянное — точно ошибку, но его думы продлились от силы несколько минут, прежде чем были прерваны уведомлением. Это был… не Наньян.