Кривые безразличия никогда не пересекаются

Состояние у Му Цина было более паршивое, чем… А он не знал, с чем это вообще можно сравнить. Отсутствие слез несколько усугубляло ситуацию: намокшие уголки глаз пощипывали, но так и не разливались рекой по щекам. Чувствовал он себя как после двухчасовой истерики, в дополнение немного или много неловко перед Наньяном. Думать о том, что он наговорил несколько минут назад, не возникало даже малейшего желания. Открытие сокровенного пусть останется в памяти Наньяна, но сам Му Цин предпочтет стереть подобное пятно позора из подсознания. Естественная его реакция — побег. И от неловкости у него возникло желание убежать в разговор о чем-то более… отвлеченном. По крайней мере, не так сильно касающемся его чувств. наньян только не плачь пожалуйста, а то я приеду утирать твои слезы сюаньчжэнь. не угрожай мне. наньян ладно не угрожаю. если я приеду то тебе будет не до слез сюаньчжэнь. приезжай. наньян правда? сюаньчжэнь. после зимней сессии. сюаньчжэнь. мне нужно ментально подготовиться к тому, чтобы терпеть твою болтовню в лайв режиме. наньян зимняя сессия… так долго наньян СТОП ТЫ ПРАВДА СОГЛАСИЛСЯ? сюаньчжэнь. тебе опять почудилось. закрой глаза и я удалю сообщения. сюаньчжэнь. сделаем вид, что ничего не было. наньян я все запомнил. поздно наньян после зимней сессии у нас будет свидание сюаньчжэнь. встреча. наньян свидание сюаньчжэнь. дружеская прогулка. наньян свидание сюаньчжэнь. на которое ты пойдешь один, если продолжишь в этом же духе. наньян а если не продолжу то пойду на свидание с тобой? Му Цин закатил глаза. Наньян был самым невыносимым человеком в его жизни. Фэн Синя предоставлялась возможность вынести хотя бы на приличное расстояние от себя, но этот полуфабрикат отличался не только такой же упрямостью, но еще и неприкосновенностью из-за общения только в интернете. сюаньчжэнь. я не отвечаю на сообщения дуракам. наньян но ты же отвечал мне до этого сюаньчжэнь. хорошо, что ты принял себя таким, какой ты есть. сюаньчжэнь. а я отойду, наверное. чтобы сделать себе еды. не ел с самого утра. наньян может я закажу тебе что-нибудь? наньян ну пиццу там или что любят красивые парни сюаньчжэнь. ты меня не видел, чтобы называть красивым. наньян точно. ты взрослый уродливый мужчина пятидесяти лет. забыл наньян так этот старикан не откажется от скромного подношения? сюаньчжэнь. откажется. но в следующий раз твоя попытка может быть успешной. я ушел. наньян ладно удачи в приготовлении… напиши потом наньян в следующий раз привезу тебе пиццу лично Характер Му Цина можно было назвать только ловушкой судьбы, а не подарком, но сейчас в его действиях едва ли скрывалась какая-то вредность. План дальнейших действий был несколько смущающим, но пришлось взять себя в руки, а еще в руки взять скалку и прочие орудия не только для убийств, но и для создания кулинарных шедевров. Рецепты некоторых блюд с точными граммовками отмечались в его голове, поэтому по памяти достать нужные ингредиенты не составляло никакого труда. Составляло труда только покопаться в тесте, испачкать мукой свои руки, разобраться с духовкой и спустя какое-то время поставить туда наполненный блюдом противень. Но это, как рассудил Му Цин, того стоило. Был уже поздний вечер и наступала пора ложиться спать, чтобы завтра вообще разлепить глаза в приветствие новому дню, но раз Му Цин чего-то запланировал — от этого списка действий отклоняться он не стал бы под предлогом возможной смерти. Возможная смерть была наиболее вероятным исходом всех поползновений по кухне, конечно. Прошло время. И пришлось извлекать из духовки блюдо. Му Цин не заходил в телефон: он устало смотрел на таймер, утыкаясь в спинку стула виском и пытаясь не заснуть перед тем, как его пицца будет готова. Но пицца-то не самая обычная, а в виде красивого и аккуратного сердца! Небольшой кусок колбасы был изогнут, напоминая букву «U». Даже она выглядела совсем не домашней, а будто приготовленной в каком-то, конечно, не люксовом, но приличном ресторане. Он щелкнул пиццу сверху и отправил фотографию Наньяну. сюаньчжэнь. хочешь сделать подношение только зимой? какой ты скупой. сюаньчжэнь. и. красивые парни любят такое. [вложение] Сообщение было прочитано сразу, но получило ответ через пару минут. Му Цин привык, что, встречаясь с чем-то смущающим или заставляющим голову напрячься, Наньян впадал в ступор и пытался подобрать ответ оптимального характера. И на самом деле искренне понимал подобный ступор, поэтому больше не нервничал, но совсем немного осуждал. наньян я тебя тоже сюаньчжэнь. что тоже? не понимаю тебя. говори на человеческом. наньян люблю!!! сюаньчжэнь. тогда почему «тоже»? я тебе ничего такого не писал. наньян не делай вид что колбасу в виде буквы u сложил не ты сюаньчжэнь. это парабола, неуч. наньян парабола на пицце в виде сердечка которую ты скинул мне. и я прекрасно понял что это значит так что не пытайся выкрутиться сюаньчжэнь. понял, что пора пополнять запас знаний по алгебре? сюаньчжэнь. после сессии будешь строить мне параболы, гиперболы и что-нибудь страшнее, если вспомню. наньян я рассчитывал на кафешку… ресторан… но ты такой оригинальный сюаньчжэнь. я умею удивлять. Диалог действительно вышло перестроить в русло, далекое от его негативных эмоций. Но теперь оно перешло в совсем другие и все еще… эмоции. О которых хотелось думать еще меньше, чем о предыдущих. Лю… бов… ны… е. Конечно, у Му Цина уже были отношения. Не одни, но и не такое количество, чтобы можно было хвастаться великим опытом миллиарда похождений. Все они пришлись на школьное время, когда имелась потребность либо забыться, либо хотя бы попробовать ощутить себя нужным. Ни один человек не смог полностью удовлетворить все пункты требований Му Цина в списке того, каким должен быть идеальный партнер. Кому-то не хватало ума, у кого-то разум отсутствовал в целом, кто-то просто говорил какую-то глупую и нелепую мысль, полностью отталкивающую от себя. Раньше Му Цина могла смутить даже, казалось бы, незначительная мелочь в виде незначительного опоздания по совсем незначительной причине. Или отвратительный вкус в кофе. Любой обнаруженный недостаток приводил к полной аннуляции кандидатуры партнера. Да и на отношениях Му Цин зациклен не был. Если что-то не складывалось, то он жил как раньше, а если появлялся смельчак, желавший заполучить его сердце, это оказывалось приятным, но не сильно важным жизненным опытом. Не всегда это были мужчины. Порой девушки, и с ними общение переходило, скорее, на диалоги знакомых, которые прекращались так же резко, как и начинались. Его интрижки были мимолетны и поверхностны, а свою душу обнажать перед кем-то приходилось впервые. Наньян знал о его недостатках: о том, что он убегает, когда сталкивается с тем, что не может сейчас решить или о склонности излишне язвить. А еще Наньян знал, что они живут в одном городе, какой кофе любит Му Цин и сколько времени в среднем уходит на выполнение одного заказа. Наньяну в принципе о нем известно было больше, чем кому-то еще, и это с условием, что они ни разу в жизни друг друга не видели. Это не было похоже на опыт, который у Му Цина имелся. Для того, чтобы не теряться в незнакомых ситуациях, обычно он читал информацию перед тем, как что-то совершать для уверенности в том, что все пройдет должным образом и он не попадет в несуразицу. О том, что он начнет чувствовать что-то положительное к человеку, образ которого оканчивался скином красивого мужчины в игре, предположить Му Цин заранее совсем никак не мог. Подобное могло случиться с кем угодно, но только не с ним. В его голову, конечно, приходили мысли о… влюбленности… и раньше, но откладывать их в долгий ящик оказывалось достаточно приятно. А потом накрывать чем-то еще более важным, заваливать, забывать и никогда больше к ним не возвращаться. Это было еще более приятно. Отправляя сообщения Наньяну, Му Цин предпочитал выключать свою привычную рациональность, чтобы внутренний логик избежал травмы от присылаемых слов. За флирт можно было не нести ответственности. А вот за прямые признания в чувствах… Как минимум пришлось бы нести ответственность перед самим собой. С ума сойти, у Му Цина был отвратительный вкус, потому что Наньян не соответствовал даже одному пункту из списка идеального мужчины. наньян чем еще удивишь? фокусами в постели? Если бы Му Цин пил, то сейчас он бы подавился. Но он не пил. И пожалел об этом упущении через секунду. сюаньчжэнь. извини, думал, за цирковые номера отвечаешь ты. поэтому фокусы не готовил. Так как мысль о симпатии уже была допущена… Допустить еще одну ошибку казалось не чем-то до мучительной смерти страшным. сюаньчжэнь. ладно, думаю, у меня есть кое-что, чем я смогу тебя удивить сейчас. наньян что 111 111 111×111 111 111 = 12 345 678 987 654 321? это я знал сюаньчжэнь. закрой гугл и не пытайся поднять себя как математика в моих глазах. Пицца ужасным образом остывала на столе, но руки Му Цина были заняты расстегиванием пуговиц. Чем больше их оказывалось вытащено, тем больше становилось нервно от собственных действий. И, когда рубашка расстегнулась, он ощутил себя особенно волнительно, словно ему совсем не двадцать с копейкой лет, а совершаемые действия — преступление перед законом, Небожителями и чем-нибудь еще. Му Цин, обнажая плечи, опустил ткань оставшейся на теле рубашки чуть ниже. Для удачной фотографии пришлось подойти к зеркалу и щелкнуть себя в нем, телефоном невольно прикрывая лицо. Собранные в хвост волосы спадали за спину, но некоторые темные пряди опускались в области ключиц. Что-то такое… люди вроде как находят соблазнительным. Он находил это разве что кошмарно смущающим, но надежда на то, что Наньян все-таки хотя бы в каком-то аспекте человек, пока что теплилась в сердце. Фотография вышла не с первого кадра. И не со второго. Может быть, с пятнадцатого в лучшем случае. Положение и ракурс могли сдвинуться на сантиметр, но это играло большую роль. К рождению своей первой фотографии подобного характера на телефоне Му Цин подошел со всей серьезностью, стараясь сделать лучший вариант, который понравился даже ему. В итоге… получилось. И это было главное. сюаньчжэнь. [вложение] сюаньчжэнь. я пошел есть пиццу, пока она не остыла. и спать. считай, что это я откупился за то, что ты меня поддержал, а не скинул по собственной воле. Му Цину хотелось нравиться. Ему хотелось произвести впечатление, и это чувство теплилось в сердце обжигающим впервые за долгое время желанием. Не в каком-то эротическом смысле желанием, а просто потребностью получать в свой адрес похвалу и в чужом сердце находить место для самого себя. Ему хотелось показывать себя разным. Красивым, без одежды, слабым, в лучших нарядах, сильным, без макияжа, в слезах и со смазанными тенями или с самыми красивыми стрелками, которые он будет вырисовывать специально для свидания дольше, чем подбирать одежду. Наньяна, конечно, на самом деле нельзя назвать таким уж и полным дураком, придурком, придумайте синоним, как говорил постоянно Му Цин. Его манера общения была простовата, но диалоги строились легко, а желание общаться возрастало с каждым днем и притягивающая людей аура давала о себе знать. Обычно подобные трюки не воздействовали на Му Цина, но Наньян подбирал нужные слова с удивительной ненавязчивостью. Он мог сказать о чем-то важном как о незначительной детали, но не обесценив, а просто подав в том виде, в котором не возникнет желания убежать как от любого проявления теплоты. Это была та теплота, но не жгучая и горячая, а комнатной температуры, и Му Цину хотелось покрепче сжать ее в собственных ладонях, сохранив. И согреться об нее. Слова Наньяна успокаивали так, как необходимо. Это не было глупое «все будет хорошо», не пустое «жаль, что меня нет рядом» и не бесполезное «я не знаю, что могу сказать». Он гладил болящие точки и колющее чувство действительно утихало. Му Цину хотелось любить и быть любимым. Оказывается, для этого было достаточно того, чтобы его поняли. Точнее, не любить. Такие слова все еще вызывали эмоциональный блок, и было более желательно их заменять на что-нибудь менее яркое. В общем, к Наньяну питались исключительно положительные чувства, и впечатление пока что не оказалось бесповоротно ничем испорчено. Настолько хорошо, что в привычном тревожном состоянии Му Цину в голову пришла бы идея искать в этом подвох. Но настолько хорошо бывало редко. И это полностью перекрыло любое негативное. Его телефон пиликал сообщениями, но заходить туда пока что было немного… страшно. Собственное тело показывать не редкость, но и не что-то настолько частое, чтобы не вызывало долю смущения. А показывать собственное тело человеку, в голове которого хотелось быть исключительно самым красивым, вышло задачей еще более тяжелой. Максимально избегая момента, чтобы читать реакцию, он, на самом деле, ушел не спать, а доделывать последние штрихи в платье, чтобы поскорее отдать его Ши Цинсюаню и получить полную плату за собственные труды. Но это была побочная причина. Основная заключалась в том, что от звуков биения собственного сердца спать все равно вышло бы сомнительно, а руки нужно было отвлечь чем-то. Как и разум. Уснул он уже под утро.

***

Проснушись, Му Цин сделал все возможное перед просмотром сообщений на телефоне. Он немного прибрался перед парами, долго выбирал красивый наряд, приготовил завтрак и только на выходе взял в руки устройство, которое было для него опаснее бомбы. Бомба хотя бы поминутно отсчитывала время до момента взрыва, здесь было трудно определить: произойдет взрыв или нет и сколько секунд есть на то, чтобы спрятаться. Сделав вдох, Му Цин ощутил тревожно-приятное ощущение в груди перед чем-то еще непонятно: плохим или хорошим. наньян Я В ВОСТОРГЕ наньян нет я наньян Я В ШОКЕ наньян я в шоке и в восторге наньян ТЫ ПОТРЯР0-3905-9-09o-0=o наньян ПОТРЯСАЮЩЕ КРАСИВЫЙ наньян я правда пойду с тобой на свидание? наньян можешь приходить сразу без рубашки сюаньчжэнь. и тебе доброе утро. сюаньчжэнь. приду без рубашки, а в водолазке. безрукавной. Щеки тут же покраснели, а приятное ощущение в животе опять потянуло вниз. Оказывается, когда тебе намекает человек, приятный до грани положительного, на то, что тебя хочет, осенью становится сплавиться легче, чем летом. И очень жаль, что не в чужих руках. Му Цину хотелось знать, что Наньян делал, смотря на его фотографии. Но ответ был очевиден до пылающих Жанной Д’Арк кончиков ушей, а спрашивать вышло бы последним номером в его жизни, смертельным. И пока что проворачивать такое совсем не хотелось. Наньян все-таки оказался… ну. Человеком. наньян САМОЕ ДОБРОЕ В МОЕЙ ЖИЗНИ УТРО. и ночь наньян я не могу определиться хочу увидеть тебя без одежды или в ЭТОМ сюаньчжэнь. определись. не люблю парней, которые мечутся между выбором. наньян определяюсь. решение: снять с тебя водолазку самому сюаньчжэнь. кто сказал, что я разрешу. наньян на коленях буду стоять сюаньчжэнь. ты и так будешь. наньян я придумаю что-нибудь еще сюаньчжэнь. надеюсь на твою оригинальность. Для человека, который спал несколько часов, ощущал себя он слишком бодро. Му Цин улегся практически утром, зато полностью покончил с платьем и упаковал в чехол для одежды. Он написал Ши Цинсюаню, что принесет сегодня в курилку свое произведение искусства, поэтому кроме Наньяна личку заваливали еще и сообщения с красными и зелеными сердечками, цветочками, листиками и другим биологическим и ботаническим раем, явно выражающие что-то хорошее. Ну и благодарность. Торопиться было некуда. В запасе оставалось еще полчаса до занятий, идти было недалеко и Му Цин подумал, что имеет абсолютно все права на небольшую наглость. Кошачью шалость. Совсем небольшую. сюаньчжэнь. не могу дать снять с себя одежду человеку, о котором не имею представления. вдруг ты тоже мужчина пожилого возраста? и я разочаруюсь при встрече. Он не говорил прямо, но давал полный простор вариантов для решения этой проблемы. наньян подожди минуту я все решу наньян [вложение] На это ушла буквально минута. Не больше, не меньше. Как же просто все было у Наньяна! Он не позировал миллиард тысячелетий, не выбирал нужную позу, но выглядел все равно… Да. сюаньчжэнь. неплохо. У Му Цина были красные не только кончики, а уже все уши. Щеки заливались красным практически до носа и щипали, а вниз начинало тянуть еще сильнее с каждой секундой разглядывания фотографии. Он явно недооценил Наньяна, занимающегося спортом. И явно сделал это зря. Нет, вкус у него все-таки оказался потрясающим. Потому что Наньян выглядел как Небожитель. наньян это все что ты скажешь??? наньян если будешь молчать то я кину что-то еще чтобы тебя точно впечатлить На предыдущей фотографии Наньяна был только его торс в легкой облегающей майке и руки в карманах серых спортивных штанов на резинке. В самой тупой майке и в самых тупых штанах. В отвратительно идиотской майке, задранной вверх одной рукой и отвратительно идиотских, чуть опущенных вниз, штанах. Немного криво опущенных, но отсутствие нижнего белья было заметить не очень трудно. Тупой. Отвратительный. Идиотский. Наньян. И тупой член, который на него встал. И Му Цина вместе с его членом, на самом деле, привлекала идея молчания, поэтому он прочитал сообщение и оставил его без ответа. На минуту. На пять. На десять. Пятнадцать. Это оказалось пределом возможностей Наньяна, больше молчать было не в его компетенции. наньян ты так впечатлен или провоцируешь меня Му Цин не стал выбирать одно из двух. Он был и откровенно впечатлен, и откровенно провоцировал, и в этом, впрочем, был виноват только сам Наньян, предоставивший потрясающую возможность своими потрясающими руками с немного выпирающими венами. А еще только он, определенно, виноват в стояке, поэтому решать ситуацию должен был тоже он. наньян [вложение] Му Цину было немного проще жить, не зная, какая у Наньяна кожа: немного загорелая. Му Цину было значительно проще жить в неведении, когда он еще не видел оголенную чужую грудь и каштановые пряди, значительно короче собственных, красиво опускающиеся на ключицы и скользящие совсем немного ниже. Му Цину было проще в целом существовать, когда он не опаздывал на пары, потому что не мог оторваться от чужих нюдсов. Но существовать с таким красивым парнем в одном городе было определенно приятно, и тело дальше реагировало обжигающим жаром в брюках. На самом деле, он теперь пять минут как опаздывал на пары, и ,на самом деле, это был первый раз, когда он опаздывал куда-либо в принципе. И, на самом деле, это совсем не играло роли. А еще роли не играло то, что рубашка была идеально выглажена и заправлена в такие же идеально выглаженные брюки. Потому что она вероломно оказалась вытащена, а молния брюк с негромким, но характерным звуком расстегнута. Из-за Наньяна Му Цин вообще делал все не так, как обычно. Начал доверять, опаздывать на занятия, испытывать чувства, испытывать… Возбуждение. Доверять настолько, чтобы опаздывать на занятия из-за возбуждения к парню, из-за которого испытывает чувства. сюаньчжэнь. хорошо, я дам тебе снять с себя водолазку. наньян ;) сюаньчжэнь. не улыбайся. наньян а ты убери руку из штанов сюаньчжэнь. сделай что-нибудь, чтобы я убрал ее быстрее. Вчера Му Цину было очень плохо. Теперь ему было очень хорошо. Это чем-то напоминало секс, чтобы сгладить неровности душевной боли. Но без секса. И даже без самой душевной боли после диалогов с Наньяном. Но с рукой на члене, которой пришлось провести вверх-вниз. Смазать выступившие капли и провести чуть интенсивнее, помутневшим мокрым взглядом вглядываясь то в фотографию, то вспоминая фразы Наньяна. наньян я вчера подрочил на твою фотографию наньян и ты не представляешь как мне хотелось чтобы на тебе была моя рубашка а не твоя Му Цин провел рукой опять, чуть ускоряя темп. Рубашка Наньяна была бы не слишком больше его, но вдыхать запах чужого тела… определенно приятно. Даже если Му Цин не знает, как пахнет Наньян. сюаньчжэнь. ты не представляешь как мне хотелось, чтобы на твоих бедрах красиво сидели не штаны, а я. О, он был убежден, что процесс будет контролировать он даже в таком положении. И что Наньяна это вполне устроит, ведь этот секс точно окажется лучшим в его жизни. В их жизни. наньян блять наньян ты бы точно ахуенно смотрелся на моих бедрах Точно так. Не только на бедрах, но и, если повезет, на члене. Если повезет не очень, то просто с прижимающейся к его паху задницей. Вжимающейся, давящей и просто потрясающей. Потому что Му Цин не зря когда-то ходил в спортзал. Как бы то ни было, Наньяну бы понравилось в любом случае. сюаньчжэнь. знаешь, где я бы еще ахуенно смотрелся? сюаньчжэнь. на твоем лице. Так было бы тоже неплохо. Му Цин раздвинул ноги чуть в стороны, проецируя ситуацию на происходящее в реальном времени. Конечно, если бы тут был Наньян, то утро вышло бы более красочное, но он довольствовался тем, что имелось сейчас. Одной рукой он залез под рубашку, щупая и щипая соски, а второй проводил по члену дальше. Наньян тоже на него дрочит. Наньяну тоже кажется, что он красивый. Наньяну тоже этого хочется. Му Цина на его лице, который точно будет выгибать спину и закусывать губы, чтобы его стоны не было слышно. Потому что Наньяну точно понравится, а избаловывать раньше времени он явно не намерен. Му Цину на его лице, который будет выгибать не только спину, но и задницу в такт движениям чужого языка и закусывать губы в таком случае уже почти до крови. А, может, и с ней. Это не так ощутимо, когда приятное ощущение снизу заглушает боль сверху, но точно чувственно, когда наслаждение смешивается с резью. И точно приятно, но немного солено в поцелуях. Только неприятно, когда руки пачкает спермой и чуть попадает на чистые брюки. Очень неприятно, ведь опоздание и так во всех смыслах неприличное, так из-за переодеваний станет непозволительно неприличным в смысле исключительно этики. Но об этике думать хотелось в последний момент. Му Цин на несколько минут позволил себе расслабиться, стараясь восстановить дыхание и выглядеть хотя бы немного культурно после непотребств. Но получалось плохо. Губы немного алели, покусанные во время бурных фантазий, а снизу приятно пульсировало и не хотело отпускать. Но на сообщение Наньяна ответить было нужно. наньян ты же понимаешь что я теперь не смогу ждать до зимней сессии сюаньчжэнь. мы договаривались встретиться после нее. наньян это еще хуже сюаньчжэнь. я не дам тебе в наше первое свидание даже если оно будет раньше. наньян даже или если будет? сюаньчжэнь. если будет. сюаньчжэнь. я из-за тебя опаздываю. наньян я из-за тебя тоже сюаньчжэнь. в этом виноват исключительно ты. наньян но было же приятно. скажи сюаньчжэнь. пока, мне еще нужно будет переодеться. наньян жаль не раздеться сюаньчжэнь. вали на свои пары или куда тебе там нужно. Му Цин сделал паузу. И очень показательно вздохнул. сюаньчжэнь. и ты красивый. кхм. все. пока. Му Цин позволил залезть в свое сердце. Почему бы не позволить залезть и в ширинку джинс?

***

Му Цин опаздывал только на первую пару. Недалекое расстояние, немного потрепанный вид и наспех заправленная рубашка совершенно не выглядели прилично. Но, учитывая дыхание, которое не могло восстановиться после всего и в дополнение окончательно сбилось из-за бега до института, все можно было списать на какую-то обычную заминку, какие обычно происходили с людьми. Да. Он опаздывал впервые в жизни. И совсем не потому, что его возбуждал случайный парень из интернета, которого он даже ни разу не видел. И точно не из-за того, что самой хорошей идеей оказалось подрочить вместо первых пятнадцати минут истории моды. Но Му Цин не думал, что старая преподавательница или Поль Пуаре будут сильно на него обижены за подобную оплошность. Думать обо всем произошедшем не было времени. Сначала Му Цин занялся тем, чем точно бы не стал заниматься в здравом уме, а затем пришлось переодеваться и делать все возможное, чтобы успеть хотя бы на последние полчаса лекции и не забыть платье для Ши Цинсюаня. Мысли в голове путались больше, чем люди под ногами. На входе в институт Му Цин быстро провел карточкой, практически забегая внутрь. Вмиг за ним мимо пролетел Фэн Синь, явно куда-то торопящийся так же сильно, как и он сам. Фэн Синь явно включил режим «вижу цель, не вижу препятствий», что совсем не замечал кого-либо еще на своем пути. — Как обычно проебал половину пары? — громко окликнул его Му Цин. — Тебе-то какое де… Фэн Синь растерянно повернулся назад, посмотрел сверху вниз на знакомую фигуру и только после этого каша в голове стала съедобной, чтобы он мог ее прожевать и осмыслить, что мимо проходил не случайный студент. — Му Цин?! Ахуеть, ты умеешь опаздывать? — он явно был удивлен. — Сегодня выпадет снег или случится конец света? Выглядел Фэн Синь, на самом деле, не лучше самого Му Цина. Футболка на нем была помята, где-то заправлена в серые спортивные штаны, а где-то выправлена, из-за чего немного загорелая кожа проглядывалась в оголенных промежутках тела. — Удивлен, что я обычный человек и умею как обычные люди не быть пунктуальным? — Ага. Думал, что ты робот и умеешь приходить только вовремя. Поразительно, но это было произнесено опять совершенно беззлобно. Слишком. — Вы что, потрахались и теперь выясняете отношения? — знакомый голос звучал достаточно громко для полупустых коридоров и не самой приличной фразы. — Наконец-то вы смогли, ребятки! Ши Цинсюань выглядел тоже слишком изящно для человека, который может произносить такие пошлости и вульгарности. Совсем возмутительные, отчего кончики ушей Му Цина опять оказались в покрашенном алым состоянии. Конечно, он почти потрахался, только по интернету, и совсем не думал, что это будет заметно. Но точно не с Фэн Синем. — С ума сошел? — лицо Му Цина выглядело спокойно, но бровь была изогнута со всем недовольством. — С ума сошел?! — лицо Фэн Синя передавало весь спектр эмоций. Да и голос. Произнесли они одновременно и, покраснев, покосились друг на друга, потому что для нынешней ситуации это выглядело хуже, чем могло. — Шучу я, шучу. Хотя, судя по вашей реакц... Да не смотрите на меня так, словно убьете! — Ши Цинсюань беззлобно хихикнул, а руками потянулся к чехлу для одежды в руках Му Цина. — Это же мое? Скажи, что мое! Я через эту прозрачную штуку вижу, что это мое шикарное платье! Видно там было, на самом деле, достаточно. Красивые кружева четко просвечивали сквозь слой толстого полиэтилена, а умеренный весенний зеленый цвет очевидно выделялся из других оттенков, схожих с ним. — Твое. Только уймись, а то спихну его Фэн Синю. Фэн Синь, все еще красный от злости, повернулся в сторону чехла только после этого, словно пытаясь высмотреть, какой именно объект гардероба по угрозам мог прийти в его пользование. Остановившись на красивом банте в самом центре, он проскользил взглядом внимательнее еще несколько раз. — Спасибо-спасибо-спасибо! Ты лучший! — Ши Цинсюань сложил ладони в молящемся жесте и подмигнул, быстро чмокнул в щеку и поспешил к одному из коридоров. — Прости, бежать нужно! Потом обязательно оцени фотки! — Это что, ты делал? Фэн Синь выглядел немного потерянно.