Кривые безразличия никогда не пересекаются

— Это что, ты делал? — А ты видишь здесь моего двойника? Или, может быть, кого-то, способного зашить что-то кроме дырки на заду? — Му Цин закатил глаза. — Вообще-то я и тебе дырки зашивал. — Так, что мне приходилось перешивать, — он не поднимал взгляда с пола, пытаясь там отыскать какую-то защиту, чтобы ощущать себя в безопасности. Но пол был идеально чистым и даже следы от ботинок не портили его вымытую белизну. — Да, я делал это платье. Представляешь, не зря учусь на дизайне одежды. — Я просто хотел сказать, что вышло очень красиво! Может, даже жалею, что платье досталось не мне, — Фэн Синь натянуто улыбнулся и почесал затылок. — Хватит позориться, вали на пары, — коротко ответил Му Цин на его странную реакцию. Мало того просто так хвалит, еще и улыбается как полный придурок. Ну и какой в этом подвох? Повисла тишина. Логичным действием было бы уже разойтись, но Фэн Синь не торопился с этим, а Му Цин ждал хотя бы какой-то реакции на свои слова. — Сейчас свалю, — и это не могло не радовать. — Слушай, Му Цин. А улыбнись, а? Если в уравнении была ошибка, то его нельзя было решить. Фэн Синь всегда был какой-то совершенно лишней переменной, вводящей в ступор все мозговые коды сознания. Его реплики были как черт из табакерки, а поступки как черт из котла. Слишком неожиданные и совсем нелогичные. До жути странные, произнесенные по-глупому просто и вынуждающие потеряться. — Ты что, совсем ебанулся? Тебе тогда не на пары, а в медпункт, — тише обычного тона произнес он и зашагал в левый коридор. Фэн Синь пошел в противоположный. И их пути разошлись опять. В отличие от самого Му Цина, Фэн Синь максимально ответственно подошел к фразе «нам не о чем с тобой говорить». Он не начинал диалог первым, не провоцировал, а яд в диалогах, если они состоялись, подавлял. Чего нельзя было сказать о Му Цине. Это напоминало школьное время, когда их обиды друг на друга были не такими сильными, а обрушенный мир не мешался осколками под ногами. Тогда они оба дышали в пределах разумного: не задыхались, но и не страдали от учащенного вброса кислорода в легкие. Тогда все было значительно проще, чем сейчас, а паутина их чувств не была сплетена на расстоянии всех отношений между ними. Дороги их жизни расходились, сплетались, пересекались. Фэн Синя и Му Цина вело в разные направления, но каждый раз вместо того, чтобы следовать по уготованному им пути, они сворачивали друг к другу, сцепляясь в драке, привлекая внимание любыми приходящими в голову способами. Может быть, мешаться под чужими ногами просто стало дурной привычкой, и путаться между собственным и не его путем тоже. Му Цин не понимал себя. Да и не хотел понимать. Он не мог логически обосновать свои действия, столкновение чувств с разумом приводило к непоследовательному разрыву связи с реальностью. Убегать от этого было проще. Как и всегда. Му Цин, пожалуй, совсем не умел жить иначе. И даже если бы попробовал, то вряд ли это вышло бы успешно.

***

Обновленный график Му Цина расслаблял его больше предыдущего: вычеркнутая работа, добавленное время на игры… достаточно для умиротворения. Занятия прошли совершенно скучно: на опоздание никто не отреагировал, только немного зашептали задние парты, до которых Му Цину совершенно не было дела. Люди слишком часто шептались за его спиной, чтобы их слова могли играть какую-то роль: слухи расползались быстро, но для них не было поводов и поэтому в остальном обычный день не отличался от обычного дня. Наконец-то он открыл компьютер, включая «Благословение Небожителей». Сюжет там успел уйти достаточно далеко, но и сам Му Цин не стоял на месте. Его персонаж был одет куда лучше предыдущего, пусть и немного более скромно, чем лучник Наньяна. Отношения с людьми в гильдии также были важной ступенью на пути к полной социализации в игровом пространстве. Самого Наньяна в сети не было. Пришлось подождать его полчаса, час, полтора… Но ничего не произошло. Сделав рутинную работу в виде привычного фарма, Му Цин щелкнул на кнопку закрыть это все к чертям собачьим и быстро переключился на диалог с его добровольной жертвой. От ожидания вечера весь день штаны порой начинали сдавливать, но хорошее утро вполне сглаживало углы и возбуждение не было сильным. Как никак, учеба находилась в фокусе и приоритете, отвлекаться от нее после опоздания стало бы роковой ошибкой для человека, не желавшего лишиться стипендии. Вечер обещал быть многообещающим, но возлагать надежды на что-то Му Цин не умел. Единственное, что в его жизни получалось возлагать хорошо, это цветы на могилы. сюаньчжэнь. ты тут? наньян я всегда в твоих личных сообщениях сюаньчжэнь. почему не заходил сегодня в игру? наньян так мне уже нужно отчитываться перед своим парнем??? наньян ну раз ты так хочешь то расскажу Первая фраза вынудила кончики ушей вновь покраснеть. Чем же Наньян мог быть так занят, чтобы не заходить в свою любимую игру, в которой времени проводилось больше, чем на учебе? Ответы Му Цин предполагал разные: начиная от «просто думал о тебе» и заканчивая… О, мысли о том, что на него могли дрочить в это время, добровольно прислоняли пистолет к виску несчастной госпожи Совести. наньян если честно тренировка была. скоро соревнования все дела Му Цин ощутил легкое, но терпкое разочарование. Поэтому он не любил очаровываться, чтобы зазря не разочаровываться, и от собственных мыслей хотелось застрелить госпожу Совесть окончательно и по собственной инициативе. Вместе с ней можно повесить на петле мистера Здравый смысл, который в диалоге с Наньяном предпочитал держаться на расстоянии по ощущениям двухсот километров. Несмотря на то, что Наньян был придурком, к людям его — по наблюдениям — все еще можно было причислить. И это значило, что у него могли быть самые обыкновенные человеческие дела, не отяжеленные романтическими мыслями и пошлым контекстом. Из-за разделения экранами телефонов и компьютеров было тяжело представить Наньяна… Живым. Картинка его образа складывалась слишком идеализированная: люди такими не бывают. Красивое тело и характер, способный терпеть собственные мерзкие выходки, приходящиеся другим не по вкусу, запаху и цвету. Но Наньян действительно был живым. У него были свои мысли и чувства, которые он озвучивал не так часто, переживания и события, совершенно не связанные с ним или игрой. Он общался с кем-то в реальности, касался, может быть улыбался и глупо смеялся. Му Цин даже не знал голоса, которым говорил Наньян: высоким или низким, не знал интонации, не знал лица и была ли на нем глупая улыбка. Незнание никогда не радовало Му Цина. Он предпочитал знать все от корки до корки, вычитывать мелкий текст и избегать передряг по полной, но его сердце глупым стуком раздавалось при виде красивой обертки, совсем не проверяя содержимое. Но это было поправимо. Сам он говорил о себе не больше, боясь довериться, но теперь понимал, насколько неприятным может быть недостаток информации. Встреча с незнакомцем пугала, отчего Му Цин откладывал ее в привычный долгий ящик. Но ящик оказался переполнен, а мысли оттуда высыпались целыми тоннами. Не хотелось потерять возможность пересечения. Наньян хотел встречи раньше зимней сессии и предоставляемая робкая возможность совсем немного заставляла кончики пальцев не попадать по клавишам. сюаньчжэнь. я надеюсь, что я автоматически приглашен на соревнования. Завуалированное предложение о встрече — совсем не в его духе. Но он хотя бы попробовал. наньян если я не побоюсь перед тобой опозориться то конечно И, кажется, Му Цину только что также завуалированно отказали. Это заставляло гордость притупиться, а тревожность закрасться в темный закоулок души. сюаньчжэнь. либо да, либо пизда. другого ответа не дано. наньян как скажете мой повелитель Но тревожность была излишним действием. Дальше Наньян ответил в порядке вещей. сюаньчжэнь. подпиши меня так в контактах. наньян а что мне за это будет? ;) Вариантов имелось достаточно, чтобы выбор показался Наньяну томительным или по крайней мере просто сложным. В шкафу находилось несколько пар чулок, красивого белья и прочие атрибуты, которые вполне способны вызвать желание переименовать по своей воле контакт. Но Му Цину хотелось открыться. И чтобы ему открылись в ответ. Чтобы неизвестность не висела завесой перед лицами, а тревожность била сердце об клетку ребер. Если сначала пугало, что его будут узнавать, но теперь пугало полное незнание. Что он влюблен в красивый образ, который может не совпасть с реальностью; и что его саркастичная картинка тоже кажется не такой мерзкой, как есть на самом деле, и встреча со всеми уровнями вредности Му Цина окажется Наньяну не по силам. Он привык избегать нежеланных встреч и сходить с дороги, ему предначертанной, но сейчас желание поднять голову гордо и выпрямить спину казалось самым разумным. сюаньчжэнь. хочешь, отправлю фотографию. наньян скинешь деанон? Они написали это в один момент. Оказывается, Наньян тоже может… думать о чем-то подобном. Му Цин не знал, подкреплено это одной и той же целью или у собеседника преобладал обыкновенный интерес, но важнее было сходство в результате мыслительного процесса, а не в самом процессе. сюаньчжэнь. сейчас поищу. наньян запиши кружоок прямо щас наньян это будет круче пжпжпж Му Цин не понял, когда на поводу стал идти он, а не у него. И после этой просьбы определенно перенесет ошейник обратно на чужую шею, но небольшой кусок пряника после кнута полагаться вполне может. сюаньчжэнь. [видеосообщение] Выражение его лица было как обычно невозмутимым. Уголки губ не дрожали, а сами губы не открылись ни разу за все короткое видеосообщение для реплики. Му Цин сделал это слишком легко после кислотного дождя неприятных мыслей. Может быть, его характер был невыносим, но лицом он удался: по крайней мере, порой это подмечал даже Фэн Синь. Небольшое волнение от спонтанного обзора на себя присутствовало, но оно не перекрывало больше грань разумного. наньян ()#)_E#Q)R_P{W_ARF(R_#Q_+%)+_@%) <зззз!!!!!!!!!!!!!!! наньян на самом деле я бы правда не отказался лежать у твоих ног наньян ЕСЛИ ты поЗВОЛИШЬ КОНЕЧНО Ответил он практически сразу, практически не тратя как обычно время на генерирование здоровой реакции. сюаньчжэнь. сделаю одолжение за то, что ты немного меня порадовал. позволю. наньян мне чаще тебя хвалить? прекрасный? чудесный? замечательный? улыбнешься ради меня на кружочек? сюаньчжэнь. а мне что за это будет? наньян вечная любовь сюаньчжэнь. ничего вечного не существует. наньян а это существует сюаньчжэнь. ага. как санта клаус. наньян и он тоже есть!!! не покушайся на жизнь санты клауса и кидай кружок сюаньчжэнь волшебное слово. наньян я тебя люблю сюаньчжэнь другое. наньян уже стою на коленях перед тобой сюаньчжэнь мог сказать «пожалуйста», но так тоже сойдет. Это точно был последний раз, когда Му Цин повторно шел у кого-то на поводу. сюаньчжэнь. [видеосообщение] Ничего необычного там не было. Пальцы коснулись уголков губ и потянули вверх, имитируя улыбку. Ни капли естественности, но подобное и не было обговорено в условиях. наньян кто улыбнется тот гей Му Цин закатил глаза. Да. Он был влюблен в этого придурка. сюаньчжэнь. я уверен на девяносто девять процентов, что ты улыбаешься все время, пока не спишь. наньян а я и не скрываю Из-за диалога Му Цин совсем немного улыбнулся. Уголки губ приподнялись примерно туда же, где находились из-за пальцев несколько секунд назад. В целом, он тоже ничего не скрывал.

***

Зима с каждым шагом становилась все ближе. Ноги заметало не ярко-красными или зелеными листьями, а сухими их остатками. Дожди шли реже, а холод усиливался с каждым днем. Дни шли в том же привычном темпе жизни. Му Цину пришел новый заказ и он усердно занимался созданием какого-то очередного платья — из-за отметки Ши Цинсюаня его аккаунта, подписок стало в разы больше, а желающих получить такой же красивый комплект одежды прибавилось в два раза. Из неприятного, мертвым грузом на плечи ложился проект по философии. Понять смысл предмета на дизайне одежды Му Цин не мог, но философия присутствовала практически у любой направленности института, поэтому возражать никогда даже не пытался. Он играл в игры, переписывался с Наньяном, читал умные книги, вел диалоги с людьми в гильдии. Ощущал себя нужным и совсем немного счастливым, но точно не чувствовал себя как раньше опустошенно. Душевная оболочка была заполнена эмоциями заново. Больше они не переполняли своим избытком, но и не теснились на самом дне сосуда. Фэн Синь не маячил перед глазами и дальше, будто бы избегая. Он не приходил на места, где обычно происходили их случайные стычки, а если и видел, то уходил в сторону, словно не замечая. С Се Лянем пересекаться получалось реже, из-за внезапных свиданий у того. В институте периодически Му Цина вылавливал Ши Цинсюань и заливался диалогами, которые редко оказывались услышанными. К новому положению дел, которое считалось ныне «обычным», оставалось разве что привыкать. И на это слишком мало месяца, двух, трех… Единственной проблемой было то, что взаимоотношения с Наньяном не отклонялись от точки, обозначенной как мертвой и безжизненной. Ноль действий вперед, никакого развития. Му Цин первый начинал диалоги и порой присылал фотографии, никогда не доходил до голосовых, но точно знал, что уже вполне готов присылать нечто подобное. Судя по всему, Наньян готов не был. Его пыл резко поубавился, а сообщения пусть и приходили в привычном тоне, чем-то начинали даже… расстраивать. сюаньчжэнь. вот бы сейчас погулять с красивым парнем. как жаль, что красивых парней в округе нет. наньян только не изменяй мне с красивым парнем которого найдешь для прогулки сюаньчжэнь. ты можешь побыть моим спутником на этот вечер. наньян типа луной? Му Цин не спешил развивать диалоги на эту тему. Он не был силен в человеческих отношениях и понятия не имел: должно ли быть именно так. Резкий период интереса, бурное влечение и терпкое остывание, замирающее ледяной статуей в одном положении. Избегание, избегание, избегание. Хождение вокруг да около, ни к чему не приводящее. Можно было поискать в интернете, но запрос «что делать, если мой партнер ведет себя как-то странно», был совершенно безрадостным. Да и уверенность в том, что они встречаются, совершенно отсутствовала. Му Цин понятия не имел, шутил ли Наньян каждый раз, когда говорил что-то про любовь или свидания. На эту тему они тоже никогда не говорили. Не спорили, не соглашались и как данное принимали происходящее между ними. Запрос «мы встречаемся или нет, если дрочили друг на друга и вроде как друг другу нравимся?», был еще более безрадостным, чем предыдущий. И совсем стыдным. наньян если честно то я думал о твоей вчерашней фотке с кружкой кофе в руках так долго она такая КРАСИВАЯ ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ наньян если вы парень и вы не выглядите так же то можете мне не писать у вас нет шансов Кажется, Му Цин столкнулся именно с тем отношением, которое всегда демонстрировал по отношению к окружающим. Он никогда не подпускал никого достаточно близко, чтобы почувствовать на себе это раньше, но эмоции оказались совершенно… грустными. И расстраивающими. Развивать диалоги на эту тему Му Цин действительно не спешил. Но и мучиться в сомнениях, не зная ответа, было не его фишкой. Его фишкой было узнавать решение самой тяжелой задачи и получать лучшую отметку, но точно не терзать себя сомнениями. Поворачиваться спиной к слухам, которые о тебе пускает каждый встречный школьник, было тяжело. Невыносимо было стоять у могилы матери в одиночку и держать букет совсем небольшой, потому что на другой нет денег, и разбивающе копить в себе всепоглощающее чувство пустоты. Трудно было готовиться ко всем зачетам за сутки и не спать, чтобы успевать отработать смены на всех двух работах. По сравнению с пережитым, написать сообщение — несколько щелчков, клик на отправить. Ничего невозможного, но настолько непросто. сюаньчжэнь. улыбнись ради меня. сюаньчжэнь. на кружочек. Начинать с чего-то такого было гораздо проще, чем с серьезного «давай поговорим». Говорить после такого, как правило, не хотелось. Это придавало диалогу объема в виде тяжести, а сами по себе такие темы и так весили достаточно. Куда еще больше? Наньян ответил не сразу. И это действительно было похоже на него. Быстрые ответы на любую легкую тему и раздумья над чем-то, вызывающим сомнения или нуждающемся в трате на лучшую для этого формулировку. Значит, Му Цин попал прямо в яблочко. Прямо в цель, словно из лука, хотя колчан со стрелами он никогда не держал в руках самостоятельно: только смотрел со стороны. наньян слушай а что если я тебе не понравлюсь внешне Волноваться о чем-то таком было несвойственно для Наньяна. Он надевал, судя по их диалогам, порой мятую одежду, редко мыл волосы и не отличался опрятностью. Волнения о внешнем виде явно не являлись его стезей. Но этот страх был близок Му Цину и он мог понять, откуда корни ядовитой мысли начинают свой путь. сюаньчжэнь. я приму тебя любым. принял же твою инвалидность на ум. наньян ну а если очень не понравлюсь? сюаньчжэнь. мне без разницы на внешность. наньян а если мой характер в жизни тебе не понравится????? Диалог впервые за долгое время переходил в личное русло. Поверхностные диалоги всегда были для Му Цина более приятными, чем копания в чужой душе. Душа — потемки, фонарик в его руках был разряжен, а волшебное слово, чтобы зажечь свет, оставалось неизвестным. Но сейчас он был готов вооружиться самым ярким источником света, который мог найти, чтобы разобраться. На Наньяна ему было не все равно. Как и на их взаимоотношения. Открытие, что любое взаимодействие человека с человеком, приносит не только радость и не только боль, произошло давно. Чаще всего на долю Му Цина перепадала в основном горечь отношений с людьми, сладость он ощущал только мимолетным запахом вокруг. Отведав десерт, ему оказалось легче позабыть о том, что горечь тоже существует. От проблем можно было убежать в дальний угол. Выключить свет и сделать вид, что их не существует, заколотить двери и загородить шкафами баррикад. Бегать от диалогов было бессмысленно. Недоговоренные фразы висли в воздухе петлями, а непроизнесенные диалоги застывали преграждающими лентами. Му Цин не мог убежать от всего. И осознание этого пришло к нему удивительно поздно. Больше всех он говорил о бессмысленности слов, но искренне негодовал с коротких ответов, веющих наступающей на пятки зимой. Недостаток этих слов привел к тупику, развилок нет: ни вперед, ни назад. Оставалось повернуться к проблеме лицом к лицу. В этом всем была даже не доля, а тонна иронии, приправленной черным юмором. Му Цин полагал, что действия несут большую ценность, но оказался обижен отсутствием слов. Му Цин полагал, что сможет повернуться спиной ко всему, что покажется слишком тяжелым, но убегать он сейчас совсем не мог. Му Цин не хотел доверять, но вверил свои сердце и душу в руки незнакомца. Му Цин всю жизнь пытался заглушить чувства, но сейчас хотел их ощущать. сюаньчжэнь. я не думаю, что ты можешь быть еще более невыносимым, чем сейчас. наньян а если бы я оказался человеком, которого ты ненавидишь, то что бы ты делал? Кажется, их игра в прятки закончилась.