Кривые безразличия никогда не пересекаются

Му Цин мог с точностью утверждать, что его жизнь — всего лишь список дел, который он постепенно выполняет. Это нормально, что в список дел добавляются какие-то новые пункты, не противоречащие старым. Они просто дополняют предыдущие, но не вычеркивают их. И вписываются удивительно лаконично, будто место уготовлено было с самого начала и сейчас лишь расставлено на законные места. В обычном положении дел, конечно же. Список дел Му Цина всегда был достаточно понятным, его можно было запомнить как какое-то расписание, которое повторялось из недели в неделю. Не отходило от графика, цифра прямиком приникала к другой цифре, и это было очень приятное ощущение, когда числа действительно сходились датами, временем. Му Цин не опаздывал на пары. Он приходил на них каждый божий день, чтобы отметить свое существование хотя бы в списках посещающих занятие лиц, прилежно занимался и был действительно заслуживающим доверие учеником. Студентом. Да кем угодно, но прошедший род употреблен достаточно уместно. Му Цин был. Но сейчас два часа дня. Му Цин лежит в кровати, тянет руки и затекшую спину, смотрит на переписку как полный придурок и обещает себе не перечитывать свой совсем немного, но все-таки пьяный диалог. Сейчас два часа дня и он до сих пор не на парах. И даже не думает там появляться. Что ж, порой из списков дел должно что-то вычеркиваться. сюаньчжэнь. не хочу никуда. сюаньчжэнь. мне влом. наньян тебе что??? сюаньчжэнь. влом. сюаньчжэнь. неохота. сюаньчжэнь. никуда не хочу. хочу лежать в кровати, по-долбоебски пялиться в переписку с тобой. и ничего не делать. наньян мне кажется я на тебя реально как-то дурно влияю наньян у меня ощущение что я испортил какого-то ахуеть правильного мальчика наньян гордость универа и вообще всех сюаньчжэнь. думаю, в какой-то мере правдивое ощущение. сюаньчжэнь. плюс один пункт, за который ты должен будешь брать ответственность. Му Цин не жалел о том, что все получилось так, как получилось. Он ощущал себя выспавшимся и, когда подошел к зеркалу, чтобы провести ежедневные косметические процедуры, неожиданно не заметил синяков под глазами. В последнее время он действительно стал тратить на сон времени больше минимума для выживания. Кроме дней бешенных гонок «сделай проект и ответь парню в диалоге», конечно же. Или других инцидентов, на которые он не мог повлиять. Но синяков под глазами не было и выглядел он менее бледно, чем обычно. На него так хорошо действуют отношения или любовь к себе наконец-то стала нормой? Что бы то ни было, но это определенно хороший знак, даже если из-за этого он прогулял несколько чертовых пар. Все равно никто не заметит. А если и заметит, то не посмеет сказать. Му Цин — круглый отличник, выигрывающий олимпиаду за олимпиадой, гордость университета, мамы и кого-нибудь еще. У него все права на прогул одного дня, и единственное, что может его убить, это собственный моральный компас. сюаньчжэнь. надеюсь, ты тоже в кровати… наньян нет...... сюаньчжэнь. … сюаньчжэнь. …неужели ты на парах. наньян я сам удивлен, что так получилось… Наньян на занятиях, Му Цин отсутствует. Менее реалистичной была бы только ситуация, прогуляй пары он, а Фэн Синь приди на них. Без опозданий и нареканий. сюаньчжэнь. тогда я удивительно хорошо на тебя влияю. сюаньчжэнь. плюс один пункт, за который я должен буду получить вознаграждение. наньян я начинаю утопать в долгах тебе сюаньчжэнь. придется влезать в проблемы, чтобы закрыть долги. наньян ради тебя хоть в кредит сюаньчжэнь. ну-ну, не раскидывайся такими словами. Му Цин вредный и совсем немного капризный. Ему очень даже нравится, что он может быть таким на всех основаниях и не выслушивать каких-либо лекций насчет своего поведения. Наньян принимал Му Цина таким, каким он и являлся. Противным. Любым прилагательным, которое просто не могло звучать хорошо. Так что должен был понимать, на что подписывался. А если и не понимал, то хотя бы обязан читать мелкий шрифт, о таком ведь предупреждают? Му Цин лежал на кровати лениво и в большей мере отдохнувше. Мягкая пижама была достаточно комфортной, чтобы провести в ней остаток дня и вставать сегодня действительно не входило в нынешние планы. Но маленькую гадость сделать входило. После того как Му Цин оттянул одеяло, ему пришлось не кровожадным, но печальным образом расправиться с мягкой, почти плюшевой пижамой. Аккуратно сложить ее, конечно, и положить на самый дальний край кровати, чтобы она не мешалась при совершении гадости, больше походившей на такую же маленькую шалость. Нижнее белье отправилось туда же. Одеяло было помято естественно после сна и отодвинуто чуть-чуть на задний план. Телефон в руках уже включен вместе с камерой и Му Цин не сильно выгнул спину, выпятил задницу вперед достаточно, чтобы это считалось сексуальным. Он все еще не являлся экспертом в таких вещах, но… Наньяну должно было понравиться, да. Тут же вернувшись в уютную позу на боку, Му Цин разглядел несколько сделанных кадров. Звенящая пошлость, полное преступление. Ему сейчас совсем немного стыдно за себя, хотя должно ли быть стыдно за такое? Он хочет искренне показать себя любимому человеку, ну и… Немного подразнить, но это точно не стыдно. сюаньчжэнь. [вложение] сюаньчжэнь. так как ты в долгах, то ты не получишь это, пока их не выплатишь. Он уже отправлял такую фотографию Наньяну и после первого раза сейчас ощущал себя не так тревожно. Но телефон опять выключил, наблюдая глазами за цветом приходящих уведомлений, чтобы сразу же отследить нужное ему. Как всегда, не сразу. Но через минуты две — так точно. Телефон он разблокировал немного тревожно, но абсолютно триумфально. Потому что Му Цин не на секунду не сомневался, на самом деле, что это… Что это да, понравится. Нормально ведь кидать такое иногда в отношениях без всякого контекста? Даже если нет, то Му Цину плевать. Сейчас так точно. наньян я на парах ты в курсе что это преступление сюаньчжэнь. :) наньян тебе не стыдно??? сюаньчжэнь. ;) Му Цин и не соглашался, и не подтверждал. Поставил перед фактом своих потрясающе красивых фотографий, а что делать дальше излагать не собирался. И это было действительно подло, но удержать себя от совершения не получилось. И Му Цин абсолютно не жалел. наньян ты кошмарен наньян но кошмарно хорош наньян сделал все чтобы я проебал эту несчастную пару сюаньчжэнь. в туалет дрочить побежал? ну-ну, в следующий раз ты можешь ее буквально проебать. Му Цин не всегда полностью уверен в том, что это писал именно он. Не какой-то порнографический демон, резко вселившийся в него ради совершения мести над Наньяном или чего-то в духе того — не в духе Му Цина набирать сообщения эротического характера. И тем более отправлять такого характера фотографии. Но от такой реакции Наньяна получалось понять: никто не против. наньян в следующий раз я с радостью проебу с тобой пары наньян но пока что я к сожалению не могу сюаньчжэнь. мне напомнить, чья это вина? наньян пожалуйста нет Если карма существовала, то Му Цин был, наверное, ее персонификацией. В любом случае, он собирался совершить очередную плохую вещь, которая понравилась бы Наньяну и за которую его возненавидят одновременно. Му Цин сжал одеяло между собственных ног, немного поерзав, чтобы поудобнее расположить ткань между бедер. Тазобедренные кости немного выпирали и в кадре это хорошо видно, как и почти плоский, но явно хорошо сложенный живот. Его грудь попадала в кадр достаточно хорошо, чтобы Наньян пожалел, что несколько раз игнорировал вопросы про встречу в недалеком будущем. Ну и в принципе пожалел. сюаньчжэнь. [вложение] сюаньчжэнь. мне показалось, что ты сказал «да». наньян если ты хотел меня убить то у тебя вышло Му Цин закатил глаза. сюаньчжэнь. от возбуждения еще никто не умирал. сюаньчжэнь. да и я не некрофил. С чувством выполненного долга Му Цин расслабил спину и еще раз потянулся, зевая. Сейчас он немного полежит, потом сделает себе кофе, а затем дальше будет бесцельно лежать на протяжении суток. Разгрузочный день после стресса, который ему пришлось пережить, должен полагаться в любом случае. наньян [видеосообщение] Разгрузочный, а не загрузочный. Потому что загрузился Му Цин не сразу. Наньян был в дурацкой гавайской рубашке, которую надеть было бы в духе Фэн Синя. И он ее расстегивал, установив телефон, кажется, на окне в туалете. Это самое глупое, что можно делать в мужском университетском туалете посреди пары, и самое желанное, что Му Цину сейчас хотелось бы увидеть. Рубашку он расстегнул не медленно, не быстро, но в приличном темпе, чтобы она плавно разошлась в разные стороны после последних пуговиц и Му Цин смог вспомнить, насколько все-таки хорошо сложен Наньян. Точно. Он был спортсменом и потрясающе сложенным спортсменом, а в грудь просто хотелось уткнуться вместо подушки. На самом деле, пожалеть о невозможности увидеться сейчас должен был Наньян, но получилось так, что жалели они оба. Абсолютно. Зато жалели только об этом. сюаньчжэнь. а теперь застегнись. сюаньчжэнь. не хочу, чтобы тебя в таком виде кто-нибудь спалил в туалете. наньян может ты просто не хочешь чтобы кто-то еще меня видел таким!!! сюаньчжэнь. нет, я просто единственный, у кого в нашей паре сейчас работает мозг. сюаньчжэнь. свали хотя бы в кабинку. сюаньчжэнь. …и, серьезно, застегнись. зима. подрочить можно и в гавайской рубашке, а не без нее. Му Цин говорил об этом так, словно никакое впечатление на него видеосообщения не произвели. Неа, вообще никакого, а стояк — лишь утренняя естественная мужская реакция на пробуждение, ничего нового. Тогда и к лучшему, что одежда лежала в углу кровати и совершенно не мешала. Если они начали заниматься опасными для репутации Наньяна глупостями, то теперь они вынуждены продолжить заниматься этими глупостями. Едва слышно вздохнув, Му Цин залез в прикроватную тумбочку, извлекая оттуда смазку. Она иногда пригождалась, когда холодными вечерами он все-таки находил пару минут на то, чтобы заняться собой и сделать эти сутки приятнее хотя бы на один процент. И немного не такими паршивыми. Му Цину казалось, что опаздывать на пары из-за возбуждения — та еще глупость. Прогуливать занятия, конечно, было идеей такой же паршивой. Но ничего не сравнилось бы по глупости с тем, что он собирался сделать дальше. Пришлось встать с кровати и пододвинуть небольшой столик у окна поближе к себе, установить произвольный штатив из книг и приглядеться, как много видно с такого расстояния, чтобы попадало в кадр все, что нужно. — Ты серьезно просто взял и позвонил… — обреченно выдохнул Наньян. — Нет, не просто взял и позвонил, — край губ немного дернулся в подобии полуулыбки, но только на мгновение ока. Кроме него никто просто физически не мог заметить этот жест, и это радовало. — Я еще и включил видеосвязь. Если Наньяну раньше казалось, что его дела плохи, то сейчас они явно усугубились. И Му Цин был рад этому еще более обреченному выдоху, который вполне мог бы граничить со стоном, окажись они по одну сторону экрана. Он вытащил телефон из рук и установил на книжный штатив. Наньян мог пронаблюдать, как камера немного тряслась и лицо Му Цина сменилось темнотой на долю секунды. А затем уже за тем, как Му Цин ставил телефон куда-то и внимательно смотрел на экран и, убедившись, что все хорошо, шагал в сторону своей кровати. Кажется, только тогда до него дошло, насколько сильно его дела плохи. — Я ужасен? Кошмарен? Что из этого ты хочешь сказать? — Что ты лучший мужчина в моей жизни. Му Цин в это охотно поверил. Потому что никто никогда ему не говорил ничего таким тоном. — Еще рано такое говорить, но через пару минут разрешаю повторять это много раз. И было бы, конечно, лучше, если бы его имя просто выстанывали в реальности, но… Приходится довольствоваться тем, что есть. А есть у них чертовски как мало. — Я и не против. — Еще бы был. Му Цин перевернулся на живот и взял в руки тюбик со смазкой, открывая и выливая достаточное количество жидкости на пальцы. Его член упирался в одеяло и видно из-за этого было не так много, но фокус внимания все равно предполагался быть немного выше и чуть правее. Дома не было холодно благодаря работающим батареям и дополнительному обогревателю. А из-за ситуации становилось и вовсе жарко даже без одежды. Под бедра пришлось для удобства подложить подушку. Живот опять приятно тянуло вниз, особенно от немного печальной мысли, что собственные пальцы могли быть заменены чужими. И в мыслях, в общем-то, так и произойдет. Да. В мыслях это пальцы Наньяна и от этого Му Цин уверен, что ему будет значительно приятнее, чем могло быть. Красивые и длинные, с немного смуглой кожей, которые точно немного больше собственных. Му Цин постарался не слишком вжимать лицо в подушку, когда вставил себе один палец, но и в камеру смотреть не был намерен. Слишком много удовольствия, которое он пока что не хотел доставлять. Из-за смазки это вышло быстро, худые и тонкие руки поерзали медленно вверх-вниз, пытаясь приноровиться к ощущению стороннего сзади. Когда Му Цин вставил второй палец, он немного охнул, а выдох получился особенно сбитым, когда удалось услышать неровное дыхание по ту сторону. Он старался быть тихим, вслушиваясь в звуки с той стороны. И это было волнующе — знать, что твой парень находится в общественном месте и точно занимается тем, что дрочит на тебя. — Я… уже готов повторять, что ты лучший мужчина в моей жизни. — Я знаю. Му Цин двигал пальцами немного быстрее предыдущей минуты, они скрывались сзади и появлялись чаще, чем секундами назад, но все еще не входили достаточно глубоко, чтобы коснуться простаты. Вторая рука опустилась к члену. Движения получались слишком хаотичными: трудно одновременно делать что-то в двух местах сразу не синхронно, учитывая количество получаемого от этого удовольствия. Когда Му Цин начал покачивать бедрами в сторону направления своих пальцев, Наньян выдохнул еще более рвано, чем он сам, а слова, выпаленные после, получились сказанными на совсем убитом выдохе. — Самый лучший мужчина. — Я знаю. Му Цин уткнулся головой в подушку сильнее, чем думал, когда третья фаланга добавилась к предыдущим, а движения стали хаотичнее и быстрее. Он толкал пальцы глубже привычного и, когда согнул, притронувшись к простате, свел ноги между собой достаточно резко. Стон получился коротким, но громким. Громким в полноценной для смущения мере. — И я мог стонать твое имя, если бы ты не пытался так рьяно его скрыть. В его голове это звучало лучше, чем вышло. Потому что вышло обрывистыми слогами с придыханием, путаясь со следующим стоном, когда начал касаться своей простаты интенсивнее. Колени подогнулись и его задница выгнулась больше предыдущего, а бедра сжимали одеяло настолько сильно, насколько могли. В голове было одновременно все и одновременно ничего. Му Цину было проще представлять, что это чужие пальцы, растягивающие его перед чем-то большим. Пошлые звуки из телефона помогали создать атмосферу еще больше, когда он прикрывал глаза и утыкался в подушку. Наньян молчал, но Му Цин помнил интонации его голоса, сам тембр, громкость и то, насколько низко он может звучать. И это все в мыслях путалось с реальностью, переплеталось, сплеталось и терялось вместе с каждым движением пальцем вовнутрь себя. И обратно из. — Это... непростительно... быть таким ахуенным. Это Му Цин тоже знал, но сейчас был не в силах прокомментировать. И ему плевать, что его беспорядочные стоны, пожалуй, расходились по всему туалету какого-то института - проблема сугубо Наньяна, а не его самого; он никогда не умел быть тихим. Рука на члене двигалась немного слабее, чем сзади, но этого все равно хватило, чтобы сердце стало биться быстрее, пальцы двигаться настолько быстро, насколько могли в целом, а мысли в голове наполняться приятной пустотой. Член немного дрогнул, пачкая одеяло, а Му Цин дрогнул не немного, а всем телом, когда удобно улегся вниз. — Блять, Му Цин. Он был вне зоны досягаемости мгновение после оргазма, потому что вышло слишком хорошо. — Я не блять. Надеюсь, ты теперь полностью пожалел о том, что потерял. Му Цину очень не хотелось вставать с кровати, чтобы выключить видеоозвонок, но сделать это пришлось. На немного подрагивающих ногах он спустился на пол, нажимая на красную кнопку, а затем улегся дальше безвольно проводить свое время на теперь грязном одеяле. сюаньчжэнь. удачи там на парах. Он написал только это. Насколько он помнил, Наньяну оставалась еще одна, поэтому не такая большая потеря. Тот ничего не ответил, но Му Цин знал, что он обязательно распишет все это потом. Где-то полтора часа времени прошли бездумно. Му Цину было очень хорошо. Настолько хорошо, что его мозг не хотел воспринимать информацию кроме приятного начала дня, красивого тела Наньяна, его члена, отсутствия нужного тепла рядом и… И… Реакция Му Цина всегда считалась достаточно вялой, если сравнивать ее с окружающими людьми и если это не касалось гнева, контролировать который было сложнее других эмоций. Вялой, не такой чувственной и эмоциональной, как многим хотелось, больше, чем пустынские пески, сухой. Му Цин не знал, как воспроизвести реакцию, близкую к той, которая получается у посторонних вокруг. Яркая и эмоционально окрашенная, пылкая и более заметная, как резкий фейерверк впечатлений после какого-то произошедшего действия. У него не получалось генерировать что-то подобное неосознанно. До сегодняшнего дня. Глаза почти округлились, когда в голове оказался прокручен последний момент приятного диалога. Красивое тело Наньяна, его член, отсутствие нужного тепла рядом и умопомрачительно нежное «Му Цин». Не «Сюаньчжэнь», любимый или что-то из разряда прозвищ, которые можно отнести к милым. «Му Цин». Дыхание на мгновение свело, потому что в порыве нежности обращать внимание на то, как его назвали, было последним делом. Сейчас он ощущал себя так, будто кто-то окликнул любовницу во время секса с ним и Му Цин совершенно случайным образом застал это, полностью не одобряя, но… Это была не любовница, а он сам. И лучше бы любовница, потому что его мир за последнее время переворачивался слишком часто, а готовности на такие резкие маневры у его сознания не имелось. Аттракцион запускался по несколько раз за неделю, как «Камикадзе» поднимаясь на высшую точку парка мозговой деятельности, опрокидывая кабинку с людьми вниз головами, а затем совершая такие кульбиты, которые вынести без приступа тошноты или паники было тяжело. У Му Цина не имелось ни тошноты, ни паники, зато в арсенале эмоций появилась «полная рассеянность, близкая к абсолютной». Исчерпывающее название для состояния на сегодняшний день. Он ни на каплю здравого смысла и вина в его алкоголе — а, точнее, его отсутствия — не оказался готов к перевариванию подобной информации. Думать об этом не хотелось, но нужно. Он был тем человеком, который в экстренной ситуации обязан реагировать в числе первых, предпринимать нужные для выживания себя в первую очередь и во вторую — окружающих действия, а затем уже задумываться о дисбалансе собственного сознания. Затем, это когда экстренная ситуация закончится и можно будет выдохнуть. Но мозг подавал сигналы, что это подойдет к концу не скоро. Можно было позвонить Се Ляню, но Му Цин доверял, особенно в эту минуту, только себе. Минута грозила растянуться на ближайшие несколько недель если повезет, а если нет — на недалекую вечность. Итак. Глубокий вдох, резкий выдох. Наньян был кем-то, знакомым в реальности, потому что Му Цин абсолютно точно не произносил своего имени в диалоге. Даже не упоминал. И до недавнего времени поддерживал полную анонимность, стараясь отодвинуть виртуальный мир от своего реального; но они все равно сплелись воедино, сейчас даже более неразделимо, чем раньше. Знакомых у Му Цина было одновременно много и одновременно нисколько. Смотря как включать в список подозреваемых людей, с которыми он пересекался на долю секунды или ходил на одни пары, практически не общаясь и переговариваясь только из-за чужого желания что-то списать или мимолетно уточнить. На самом деле, людей, которыми мог оказаться Наньян было больше, чем возможно пересчитать на пальцах рук и ног. Одна из догадок, пришедшая практически первым делом, встала поперек горла костью. Может рыбной, может еще какой-то, но костью, конкретно застрявшей, которую проглотить сейчас было практически нереально. Пока догадка не подтвердилась, ее можно откинуть куда-то, откуда невозможно достать. Или просто не нужно. В любом случае она должна была лежать в мешке вещей, к которым не стоит прикасаться для того, чтобы хрупкая душевная организация шлюпкой удерживалась на плаву жизни хотя бы ближайшее время. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Пока догадка не подтвердилась, не стоит паниковать и вводить свое и без того измученное сознание в состояние, близкое к одному из самых стрессовых. Нужно еще раз вдохнуть, выдохнуть и… Да более вероятно, что снег пойдет, чем то, что его догадка окажется правдой. Му Цин встал с кровати. Полежать и расслабиться, нежась на мягких одеялах, долгое время входило в план действий на сегодня, но сейчас оказалось слишком просто скомкано и выброшено ненужной помятой бумажкой. Он не сделал макияж, не собрал волосы в красивый и высокий конский хвост, не сходил в душ и даже не позавтракал, тем более — не пообедал. Только быстро натянул одежду, которая первая выглянула на него из обширного гардероба, схватил телефон, кошелек, накинул куртку, обмотался шарфом и сразу после открытия двери ее закрыл. Кажется, лестничные ступени он считал одну за другой, будто оттягивая момент, но не слишком, чтобы не стало поздно. Можно было воспользоваться лифтом, но в привычной манере избегания, Му Цину совершенно не хотелось обращаться к устройству, которое быстро перенесет его ближе к собственноручно сделанной пыточной камере. Му Цин ощущал себя слабоумным. Может быть, просто душевно больным. В таком виде в последний раз он выходил в старшей школе, когда денег было не так много и выбирать из одежды было толком нечего, когда он мог не собираться часами из-за отсутствия косметики, да и… от симулятора старшей школы хотелось воздержаться. Но сейчас он сидел в кафе у института и хотел просто растаять на солнечном свете. Но из-за времени года погодные условия могли предоставить только перспективу замертво заледенеть в какой-нибудь из частей холодильника или морозильника. Му Цин сидел тут всего несколько минут, и ему еще не успели принести даже меню. Но бывшие коллеги достаточно удивились его внезапному появлению в кафе, в котором с момента увольнения он ни разу не появлялся. Му Цин удивился этому не меньше, знали бы они о дурацкой причине этого пришествия Христа, то пребывали бы в прострации еще дольше. Му Цин поглядывал на время на часах телефона, игнорируя уведомление о сообщении от Наньяна. Последняя пара уже закончилась, пятнадцать минут прошло и… Ничего не произошло. Кроме того, что перед ним кинули меню (аккуратно положили) и он ткнул куда-то наугад, а сейчас не обращал внимания на для приличия заказанный кофе. Его дурацкая догадка не подтвердилась. Обстоятельства не сошлись и Му Цин искренне выдохнул тому, что все оказалось так, как оказалось. Двадцать, двадцать пять минут и все еще никого, кого он не хотел бы увидеть. Никого, кто окончательно мог бы усугубить сегодняшнюю ситуацию. Какое же счастье. Тридцать минут. Тридцать одна. Колокольчик зазвенел мелодично, радостно треща о новом посетителе. — Ого, ты что тут делаешь? После… э-э-э, пар, типа, зашел перекусить? — Я сегодня прогулял. Тебя удивляет, что не ты один ходишь по кафешкам? На самом деле, ему не очень хотелось поднимать взгляд, потому что голос казался исчерпывающей информацией. Лучше бы он был городским сумасшедшим, которому чудятся голоса в голове или даже в реальности. Лучше бы он был… Нет, лучше бы он сейчас просто не был. Не существовал на планете Земля там, да и на любой другой тоже не стоит. Не нужно. Му Цин не знал, какую реакцию сейчас будет корректным воспроизвести. Но точно знал, во сколько сюда приходит Фэн Синь после пар. Чаще всего он старался ставить свои смены на выходные, чтобы пересечений происходило меньше, или просто избегать неприятного гостя, но он порой все-таки наведывался. И сегодня оказался один из тех дней, когда он по привычке зашел за вкусным кофе. Кофе тут и правда был отменным. — Больше удивляет, что ты и прогулял. Это же что-то ахуеть несовместимое, — Фэн Синь кинул свою сумку рядом со стулом и Му Цин невольно проскользил взглядом в ту сторону. — Ты же не против, что я присяду? — Ты уже это сделал, — фыркнул Му Цин. — Но я не против. Он не мог сказать, что сейчас находился в состоянии паники, потому что шел сюда с явной целью отмести догадку. Шел с явной целью, что его недалекая мысль окажется отклонена, Му Цин спокойно выпьет кофе и затем пойдет домой. Да, конечно, подорвавшись резко посреди дня, чтобы смотаться в кафе. Может быть, проебав достаточно своего времени на подтверждение того, что окажется заведомо ложным, но зато его душа будет полностью спокойна, а сон не омрачен кошмарами. Или сон хотя бы будет. Му Цину казалось, что он сейчас сварится от происходящего. Но это была вина лишь все еще надетой на него куртки, потому что Фэн Синь свою только что снял и закинул на спинку стула, на котором сидел. Черт. Нет. Все черти ада. Это была та самая экстренная ситуация. Сейчас Му Цин должен был ее решить, а затем уже переваривать дома в полном одиночестве, отсутствии света, отсутствии чего-то еще, приводить себя в порядок и делать все то, что люди делают в таком состоянии. — Какой придурок ходит зимой в гавайской рубашке под курткой? — и это был риторический вопрос. — Я? — пожал плечами Фэн Синь. Кажется, ему совершенно не холодно. И это хорошая новость. Кофе стоял и стыл нетронутый, пока Му Цин пытался даже не переварить, а хотя бы запихнуть себе в рот всю эту информацию. Даже не прожевать, а просто уместить, чтобы она не заставляла голову взрываться. — Ты полный придурок, — согласился Му Цин. И сейчас это было полностью искренне не только насчет гавайской рубашки, а насчет всего. — Возьми мой кофе, я все равно его не трогал. — Пришел сюда повтыкать на то, как он стынет? — Нет, посмотрел на тебя и перехотел пить. Но кружку Фэн Синь взял и сделал глоток. Му Цин внимательно наблюдал, как двигался его кадык. Отвратительно стыдно, плохо и что делать-то вообще. Стыдно, плохо и неловко было не только из-за еще обрабатываемой информации. На это дополнительным пугающим слоем накладывался тот факт, что большая часть их привычного общения состояла из грызни и из-за ее отсутствия Му Цин даже не знал, что можно сказать в гнетущей тишине. О чем вообще общаются друзья? Точно. Они еще и не друзья. Но Му Цину пока что проще об этом не думать. Зато теперь он вполне себе мог представить, что обозначало разглядывание Фэн Синя. Долгое, вкрадчивое. Фэн Синь отводил взгляд, пытаясь делать вид, что только что не пялился на чужие руки несколько секунд очень внимательно. — Как прошел твой учебный день? Му Цин лучше всех имел представление о том, как прошел его учебный день. И этот каверзный вопрос получился полностью случайным, он искренне не хотел вводить Фэн Синя в ступор именно сейчас. Но он не имел представления о дружеских беседах, и это оказалось единственной мыслью в голове, не связанной с… чем-то еще, о чем сейчас нельзя думать. — Э-э, да… нормально? — Фэн Синь почесал голову и Му Цину показалось, что после этого они просидят в глупом молчании еще минут десять. — Я сегодня даже не опоздал. — Как ты добился такого результата впервые за несколько лет? Поделись секретом, — закатил глаза Му Цин. — М-м-м, ну. Само собой вышло, — будто и не Му Цину все утро говорили, что это его такое хорошее влияние. — А как так вышло, что ты не пришел? Вот это все звучало действительно более натянуто, чем гитарная струна неумелым музыкантом. Слишком сильно, звук из-за этого совсем не тот, который должен быть, а фразы топорнее, чем в романтических или комедийных фильмах на дешевом телевизионном канале. Как будто это написанный кем-то непутевым сценарий и все, что они делают — озвучивают. — Приятно проводил ночь. Лучше бы все и дальше звучало топорно, чем так. Его ночь прошла относительно спокойно, пьяные диалоги и приятные чтения сказок, ничего интимного. Интимное было потом. И об этом не хотелось сейчас вспоминать. — Неужели у тебя появился кто-то наконец? — Фэн Синь сделал еще один глоток кофе, будто пытаясь спрятать свое лицо в отсвечивающей жидкости. У него явно получалось создавать впечатление, что он ничего не знал, лучше, чем у Му Цина. Но нужно было придерживаться этого глупого и написанного кем-то непутевым сценария, пока долгие мыслительные процедуры насчет произошедшего не были проведены. — Чтобы приятно провести ночь обязательно нужно с кем-то встречаться? — и это опять достаточно искренне для кого-то… кого-то вроде Му Цина. — Но если тебя обрадует, то да, появился. Му Цин прикрывает глаза, опираясь головой о руку на столе. Из-под полуприкрытых ресниц он смотрит на Фэн Синя, пьющего кофе, самым задумчивым из всех своих взглядов. Фэн Синь красивый, сильный и на самом деле прекрасный парень. Со всеми, кроме Му Цина. По крайней мере, так было до недавних пор. — И он тебе правда нравится? А еще он совсем не глупый, как постоянно говорил Му Цин. И то, как он искренне пытался что-то про себя узнать, вызвало бы исключительно положительную реакцию, будь Му Цин в состоянии порядком лучше нынешнего. Сейчас это было что-то смешанное между отчаянным и положительным. — Конечно, — он окончательно уставше закрыл глаза, дальше упираясь в свою ладонь. — Иначе я бы с ним не встречался. Самая абсурдная ситуация из всех, происходящих в его жизни. — А у тебя, — он открыл глаза и растянул каждое слово длиннее своих обычных интонаций, выговаривая максимально четко. — Кто-то есть? В последнее время выглядишь спокойнее обычного. У Фэн Синя щеки немного красные. Это можно списать на мороз, как сделал бы Му Цин, не зная некоторых деталей ситуации. Но по счастливой или нет случайности он знал, поэтому знал автоматически и причину такой реакции. Не на мороз. — Есть. На фоне порой можно услышать приветственный звон колокольчиков на двери, но Му Цин физически не в состоянии сейчас концентрироваться на больше, чем одной теме. — Ну и как? Он тебе тоже правда нравится? — Му Цин немного насмешливый. Не в плохом смысле насмешки. — Естественно, — Фэн Синь никогда ему не врал, если посудить. — Мне он нравится больше всех на этом свете. Му Цин не представлял, какая будет их первая встреча с Наньяном. Чем меньше ожиданий — тем меньше разочарований. Чисто фигурально, это оказалось именно ею. Не такой плохой, но слишком запутанной в паутине собственных страстей и эмоций. Но слышать слова о симпатии к себе было приятнее всего на свете, даже если датчик взрывчатки внутреннего сознания только что отбил ноль и вывел окончательно из себя все показатели жизнедеятельности. Слишком много противоречий за последний час времени, что взорваться хотелось самому. Сейчас. Здесь. — Тогда я рад, что кто-то наконец посадил тебя на поводок. — Эй, с чего ты взял, что я на поводке! — Я же сказал, что ты стал спокойнее. И, вообще-то, Наньян действительно был у него на поводке. Он повернул голову в сторону окна. Сейчас была зима, но снег еще ни разу не выпадал. Обычно он и вовсе мог появиться уже в новом году, в январе, но сейчас черные тучи осыпали Пекин белыми снежинками, в малых количествах тянущимися к земле. — Смотри, снег пошел… «Да более вероятно, что снег пойдет, чем то, что его догадка окажется правдой». Что ж, вселенная его действительно ненавидела, и теперь у Му Цина было достаточное количество информации о своей жизни, чтобы он мог сказать это с уверенностью и без колебаний. — Реально? — Фэн Синь откликнулся сразу. — И правда, — Му Цин смотрел за вальсирующим снегом, но чувствовал чужой взгляд на себе. Кое-кто точно не смотрел в окно. — Очень красиво. Му Цин пока не истолковал послание вселенной: ему сегодня везло или нет.