Кривые безразличия никогда не пересекаются

Снежные хлопья мягко падали на тротуары и таяли, иногда даже не достигнув точки назначения. Му Цину казалось, что сама судьба этим нежным белым жестом совсем не тихо насмехалась над ним. Человеком, в которого он оказался влюблен, был самый неожиданный, самый идиотский и самый настоящий Фэн Синь, а погода обрушила свое ненастье на Пекин в самый необычный месяц ровно в минуты их нахождения в кафе. Му Цину раньше думалось, что если бы он был героем какого-то фильма, то жизнь определенно шла бы лучшим ходом, чем раньше, сворачивая порой в сторону белого света, а не идя только на красный в непримиримую тьму. Он выбирал между детективом, где решал бы дела и пил порой из своей кружки горячий кофе, загадочно смотря вдаль, и боевиком, где его убили бы в первые пару минут происходящего на экране. Но его жизнь оказалась не детективом. Не боевиком и даже не ужастиком, а самой настоящей мыльной турецкой оперой. Мелодрамой. Ромкомом, но без комедии как таковой, а с ужасающим черным юмором. Хотя, может, с порой наложенным смехом, обозначающим зрителям моменты, где нужно смеяться. Му Цин не являлся зрителем и смеяться ему совсем не хотелось. — Слушай, — они сказали это совершенно одновременно и совершенно случайно. Му Цин абсолютно ненавидел такие моменты. — Говори первый. — Может ты первый, а? Мне показалось, что ты начал на секунду раньше. — Ага. На миллисекунду, — Му Цин абсолютно ненавидел такие моменты именно поэтому, ощущая в них себя неправильно при любом из раскладов: кто бы первый ни продолжил речь, все равно неловко. — Рожай уже сам. Фэн Синь немного помялся перед тем, как родить мысль. Му Цин вполне мог проникнуться этой неохотой что-то говорить из-за немного вводящей в ступор ситуации. Он не понимал, как корректнее реагировать и как вести себя, чтобы это выглядело нормально. Что в принципе является нормой, тем более в том, что происходит с ними? — Не хочешь прогуляться? — Фэн Синь выглядел немного взволнованно. Не обращать внимание на такие мелочи было тяжело. В привычку вошло замечать детали человеческого портрета, отмечать небольшие и невесомые действия, запоминая особенности поведения в разных ситуациях. Фэн Синь неосознанно переплетал пальцы своих рук, щупал их, расплетал, в остальном не выдавая небольшой тревожности. У него бы получилось. Не будь они так давно знакомы и не будь Му Цин внимательным в наблюдениях. — Я как раз хотел сказать, что мне уже пора домой. Это была правда. Может быть, при других обстоятельствах он бы даже согласился. Может быть, при других обстоятельствах они даже оказались бы похожи на хороших друзей, смеющихся с чего-то посреди огромного торгового центра или просто бездельно болтающихся по ванфуцзинским сплетениям магазинов. Но они не были друзьями. По крайней мере теперь. Их взаимоотношения опять нельзя было охарактеризовать конкретным словом и недавнее перемирие продлилось слишком мало, подавляемое бременем новых обстоятельств, с которыми разобраться полностью Му Цин пока что не успел. Его голова свистела закипевшим чайником, а спинномозговая жидкость казалась кипятком, обжигающим изнутри. Фэн Синь открыл рот, чтобы что-то сказать, но Му Цин выпалил неожиданно даже для себя: — Но если хочешь, то мы можем сделать это завтра вечером. У него будет полтора дня на размышления. Выстраивание отношений — слишком долгий процесс, не заложишь фундамент — не построишь дом связей с другим человеком. Му Цин не хотел опять делать ветхим начало сооружения, не давая даже возможности чему-то здоровому прорасти, но сейчас совершенно не был готов к долгим прогулкам и иллюзии, что все хорошо. По крайней мере, он положил в рот информацию, но все еще не переварил. Не прожевал и не усвоил, почти проглотил и задумался о вкусе, еще не до конца распробовал. И на это нужно было время. — О-о-о! — одобрительно протянул Фэн Синь. — Тогда завтра спишемся, чтобы решить, че как и куда пойдем? — Без проблем. Он встал с места и оплатил кофе у кассы, пока Фэн Синь собирал свои две с половиной вещи и натягивал на себя оставшуюся верхнюю часть гардероба. Му Цин еще раз остановил свой взгляд на чужой шее, открытой даже после того, как куртка оказалась на чужом теле, но быстро отвел взор в сторону. — Почему платишь ты, если кофе пил я? О. На самом деле, Му Цин сделал это, скорее, автоматически. — Не обеднею от сорока юаней. Это было самой настоящей правдой и говорить ее всегда достаточно приятно, учитывая финансовое положение раньше. Му Цину нравилось, что он мог оплатить все себе, не только себе и тратиться столько, сколько пожелает в принципе. Его кошелек не безразмерный, но все равно считался внушительным и лишний раз упомянуть это перед Фэн Синем было еще более хорошо для душевного равновесия. — Тогда завтра за тебя плачу я. Но когда за тебя кто-то платит, конечно, гораздо приятнее, даже есть возможность позволить себе люксовые вещи на собственную выручку. Особенно если это твой потенциальный партнер. Приятно и неуютно одновременно. Каким-то образом. — Завтра посмотрю самые дорогие рестораны, чтобы затащить тебя туда и разорить, — мысль про ресторан получилась совершенно спонтанной. — Ловлю тебя на слове, выбери самый дорогой. — А я ловлю на слове тебя. Надеюсь, ты все-таки потянешь мой выбор. Они стояли у двери не так долго, вскоре попрощавшись с персоналом кафе и теперь располагая свои телеса недалеко от заведения. Первое, что отметил Му Цин — холодный ветер, колышущий снежинки по улицам быстрым вальсом. Второе, что отметил Му Цин — все происходящее казалось слишком ему неправильным и желание убежать приближалось все ближе к нему, поэтому воспользоваться возможностью сделать задуманное хотелось как можно быстрее. — …Может, я тебя провожу до дома? Убежать как можно быстрее. Это не было похоже на осуществление плана. Фэн Синь как обычно выступил деталью механизма, крутящейся в сторону противоположную нужной и нарушая все задуманное действие. Выглядел он все еще так, будто его кто-то заставил говорить что-то по сценарию, но Му Цин знал, что это произнесено вполне себе по доброй воле. — Нам идти в разные стороны. И я спокойно дойду сам, мой дом в пяти минутах отсюда. Му Цин пытался звучать как можно мягче, хотя сглаживать обстоятельства сейчас было явно не его обязанностью. Он должен лежать дома на кровати и листать ленту, отдыхать и проводить свой день так, как он пожелает, а не обдумывать происходящее в своей жизни очередное долгое количество времени. Как люди прощаются? Му Цин задумался об этом только сейчас. Все вело к тому, что им нужно было разойтись по разным частям Пекина. В случае с Се Лянем, прощался всегда он, махал рукой и первый куда-то убегал. Му Цин привык делать свой уход молчаливым, чаще после ссор. Или вполне логичным и тихим после драки, направляясь в медпункт. Сейчас они вроде как не дрались, не ссорились. Сейчас тут был не Се Лянь и даже не Ши Цинсюань, а Фэн Синь. Не клиент, с которым дальнейшие действия понятны и дураку, а Фэн Синь. Кой тоже ненадолго завис. — Тогда, м-м, пока? — после паузы протянул он. «Пока». Му Цин иногда имел свойство недооценивать масштабы того, насколько детали могут полностью менять происходящее. Одним из негласных правил их взаимоотношений с Фэн Синем было не здороваться, не прощаться. Не извиняться и не говорить ничего такого, что они говорили последнее время. В их жизни не было «привет» и не было «пока», до недавнего времени никто не рисовал на холстах их существа обычное «прости» и блеклая кисть, изображавшая эти слова, слишком привлекала внимание сейчас. Действительно, нужно было просто сказать это и пойти домой. Взгляд невольно опять оказался прикован к чужой шее, явно сбивая с действий. — Да, пока… После этого Му Цин затормозил и в ту же секунду выпалил: — Кхм, подожди минуту, — он взглядом стрельнул куда-то опять в сторону Фэн Синя и нахмурено вздохнул, развязывая шарф на своей шее и быстрыми движениями затягивая его на чужой. Фэн Синь растерянно хлопал ресницами, на которые иногда приземлялись снежинки, и молчал, не сбивая с действий. Он наблюдал за руками, проделывающими свои манипуляции спешно, но аккуратно и даже изящно. Ветер был действительно холодным. Красивый вязаный шарф красовался на шее Му Цина все время, но не был какой-то роскошью или ценностью, с которой не хотелось бы расставаться даже под дулом пистолета или чем-то вроде того, чем казалась нынешняя ситуация. — Тебе идти дальше, чем мне, а твоя шея благодаря твоей дурацкой гавайской рубашке и короткой куртке полностью открыта, — пояснил Му Цин свои действия, рассказывая то, о чем думал на протяжении сегодняшних обсиживаний кафе и стояний рядом с ним на улице. Его никто не спрашивал, зачем и для чего он это сделал, но он ощущал важным оправдаться хотя бы перед собой за очередные иррациональные действия, ведомые порывом, что у кое-кого скоро соревнования и заболеть перед ними было бы неприятно. Несмотря на то, что это кое-кому стоило бы заботиться и о себе, и о нем. — Нахуя тебе вообще куртка, если она ничего не закрывает? — демонстративно провозмущался он, продолжая свою недовольную тираду, чтобы выглядеть самым обыкновенным Му Цином. Не проявляющим секундный жест заботы, а выражающим только свою колкость в сторону любого окружения вне зависимости от того, кто это окружение составляет. Самым обыкновенным Му Цином, который не знал таких слов как «любовь». Это вызывало меньший диссонанс, чем открытие, что колючки не всегда острые и больно ранят. Быть обыкновенным собой — самое простое, что можно сделать, и Му Цину не хотелось идти более тяжелыми путями, отягощая свой дальнейший путь, тем более заботу в нынешний момент охарактеризовать показалось бы затеей на уровне строительства вечного двигателя. Невозможной. Му Цин был ужасно уставшим, желавшим вернуться домой, но вешал шарф на чужую шею в состоянии, граничащем с отчаянием, потому что с каждой фразой диалога мысли переворачивались, сворачивались, разворачивались, а буквы от такого землетрясения путались, перемешивались и не желали складываться во что-то, близкое к здравому. Да, он был поражен сегодняшним днем, но теперь тем паче не мог сказать, что ему плевать на чужое здоровье. И это угнетало вдобавок. Ему не плевать… — Ты… Спасибо, — Фэн Синь неловко замялся, утыкаясь носом в шарф. — Верну тебе его завтра в самом лучшем виде. Му Цин был слишком уставшим, чтобы смотреть на что-то еще. Ему не хотелось вглядываться в чужое смущение и опять перебираемые пальцы, не хотелось думать о том, что его действия сейчас греют чье-то сердце. Его сердце замедлило свой ритм несколько часов назад и сейчас не могло прийти в себя, колотясь еле-еле, чтобы не разбиться от таких перепадов температуры в жизни. — Проверю на наличие пятен и катышков, — он звучал немного отстраненно. — Теперь точно пока. Пиздуй в свое метро или куда тебе там нужно. — Пока, — в этот раз Фэн Синь улыбнулся и даже помахал рукой. С места они не сдвинулись, неловко пялясь друг на друга и ожидая, что кто-то из них уйдет первым. Какая же глупость. Му Цин повернулся спиной к Фэн Синю и уже направился в сторону своего дома, вслушиваясь в чужие шаги в противоположную сторону. Он действительно за сегодняшний день успел устать, хотя вечер еще даже не приближался в дом, а полдень холодил руки падающим снегом. Какая же… глупость.

***

Экстренная ситуация закончилась. Му Цин совершил весь порядок действий, чтобы остаться добропорядочным гражданином, и теперь мог посвятить свое время себе, своим мыслям, своей панике и тому, что его не просто гложило, а резало глотку немым криком. Первое, что сделал Му Цин по приходе домой — набрал себе полную ванную горячей воды. Настолько горячей, что температуру можно сравнить с адской, обжигающе кипяченой жидкостью для пыток. Не хватало вил, но вместо их зубьев спину могли почесать сегодняшние открытия и царапали бы они даже похлеще. Бомбочка для ванной растворялась кроваво-алым цветом, пока Му Цин, добавляя еще и пенку, опускался пониже. Тело начинало расслабляться, но для душевного благополучия оставалось гораздо больше шагов. Спина блаженно опиралась о стенку ванной, кожу немного пощипывало от того, насколько близкой к Геенне огненной была вода. Наконец-то пришло ощущение спокойствия. Не полного, но хотя бы безопасность гарантировалась отсутствием каких-либо лиц в этом помещении. В этой квартире. Телефон оказался отложен далеко и надолго, никакие Фэн Сини не могли проникнуть сюда ни под каким предлогом, чтобы нагрузить очередной информацией, выбивающей землю из-под ног. В жизни Му Цина происходило достаточное количество событий, из-за которых он мог сломаться, но и он никогда не был хрупкой вазой, разбивавшейся на осколки из-за любого падения. Трещины он склеивал или закрашивал, создавая впечатление идеальной картины. Сколы никуда не пропадали, оставаясь шрамами, но заделывались новым материалом. В жизни Му Цина происходило достаточное количество событий, из-за которых он мог сломаться, но хорошего среди этого количества никогда не наблюдалось много. Это не была половина, не была четверть, может быть, немного меньше. Существование больше окрашивалось в серый, но чаще переходило все же в черный, нежели в белый. К этому можно привыкнуть. К порой подставляемым судьбой подножкам, к падениям с высоты и попытками забраться обратно. К тому, что положительное оказывалось таким лживо неверным впечатлением и оборачивалось последствиями. Ко всему можно привыкнуть. К тому, что он начал встречаться с Фэн Синем, тоже. Параллельные прямые никогда не пересекаются, есть семейство концентрических сфер, которым не найти точки для схода. Не судьба сойтись где-то полюсам, а есть люди, которым не судьба сойтись — вроде них с Фэн Синем. Му Цин не любил говорить «никогда», но что-то считалось аксиомой, для которой не требовалось найти доказательства или подтверждения. Она работала сама по себе, не подчиняясь другим правилам — и подчиняла правила под себя. По этой аксиоме Му Цин с Фэн Синем были кривыми безразличия и совсем не в виде обществоведческого термина, хотя по законам экономики вовек не пересекались даже они — и отродясь бы не смогли. Они находились на расстоянии вытянутой руки, которое между ними ощущалось большим, чем между Солнцем и Землей. И если бы Фэн Синь был этим Солнцем, а Му Цин — Землей, то он бы предпочел жить во время вечного затмения. Фэн Синь знал и неосознанно давил на больные точки акупунктурно — тонкими иглами вводя прямо под кожу и укалывая сердце. И из этого приходилось каждый раз делать вывод. Лучше бы им было следовать аксиоме и не пересекаться. Судьба была шутницей, Му Цин же не любил юмор до такой степени черный, чтобы мрачнее его одежды на чужие похороны. И они встречались, как по несмешному анекдоту. Не с судьбой, с Фэн Синем. Встречались в курилке на долгих перерывах, виделись в коридорах, одновременно писали в беседы, и не находилось даже одного раза, когда это не кончалось бы катастрофой чуть менее страшной, чем атомный взрыв. Они с Фэн Синем встречались. Му Цин встречался с человеком, с которым шансы отношений были меньше, чем у какого-нибудь старика, вложившего десять юаней, выиграть лотерею на несколько миллионов. Встречался с человеком, который восемь лет жизни уходил подальше, при этом умудряясь путаться под ногами, ведь шли они, как оказалось, в совершенно одну сторону по совершенно одному пути. С человеком, которому проще было обвинить во лжи, чем попробовать выслушать. С человеком, который выслушивал его душевные терзания и пытался успокоить в тяжелый момент. С человеком, который всегда думал только о себе и даже не пытался понять причины ухода Му Цина от них с Се Лянем. С человеком, который думал о нем, подготавливая к информации о своей личности и опасаясь реакции. В этом всем было слишком много противоречий, и ад в голове казался более горячим, чем кипяток в ванной. Никто из них не был виноват в сложившейся ситуации, складывал планы его жизни только какой-то малодушный небожитель, подставляя одну подлянку за другой. Это простая случайность, вызывающая диссонанс. В новой игре, в огромном Пекине, в великом Китае, на гигантской Евразии и на громадной Земле и среди восьми миллиардов пересеклись именно они. Фэн Синь и Му Цин, которые никогда не должны были пересекаться. Му Цин не заметил, как погрузился в воду больше, чем должен был. Большое белое пространство, заполненное жидкостью, почти поглотило его лицо и, если честно, утонуть было бы хорошей идеей, но смерть в ванной звучала не так благородно и, скорее, просто смешно. Пришлось подняться и добавить еще немного горячей воды и спустить чуть остывшую. Разочарование не обжигало его изнутри, в самом деле. Он не испытывал какой-то досады и не хотел закатывать драм, слишком уставший для проведения эмоциональных концертов и игре на своих и чужих нервах. В таких делах Му Цин всегда был плох и практика его совершенно не интересовала. Состояние больше можно было описать как потерянное. Потрясенное. Пустое. Не верящее, что такие совпадения случаются, а случайности оказываются действительно настолько неслучайно нещадными. И Му Цин просто… просто совершенно не знал, что делать со свалившейся на него ответственностью. Он не в первый раз оказывался свидетелем мировой несправедливости, но в первый раз испытывал от этого такую сильную душевную тяжесть. Это было так несправедливо. Ужасно нечестно, что расхлебывать события предстоит ему. Решать, что правильно, а что нет и выбирать, что именно предпринимать в далеком и недалеком будущем. Строить, ломать… Му Цин не хотел брать ответственность за все происходящее опять на себя. Он не знал, хорошо это или плохо, что Наньян оказался не незнакомцем, который в результате мог разочаровать, а Фэн Синем, к которому единожды уже загорался трепетный и небольшой светлячок подростковой влюбленности. Он не знал, положительно это или негативно, что Фэн Синь был когда-то в него влюблен и, кажется, влюблен до сих пор. У них не ладилась даже дружба, даже простое знакомство и об отношениях никогда не было хотя бы мысли. Теперь мысли заполонены только этим. Он не знал, нужно расставаться при таком раскладе, ведь совершенно очевидно, что они никогда не были теми людьми, которые могли поладить и не знал, как так получилось, что поладить у них все же вышло и это доросло до любви. Любви с самого нуля, без какой-то основы и намеренности ее получить, просто до любви, которую они совершенно случайно построили. Строить ее дальше или ломать… Это было так несправедливо. Решать, что правильно, а что нет и выбирать, что именно предпринимать в далеком и недалеком будущем. Строить, ломать… Му Цин не был расстроен. Не был доволен. Он принял сухой факт сухим фактом и остановился на этом, пытаясь прожить хотя бы какую-то эмоцию, но умирая на половине пути к ней. Фэн Синь готов был принять свои ошибки, а Му Цин готов был принять его самого. Готовность никуда не делась, она все еще присутствовала и являлась весомым доводом в цепочке беспорядочных мыслей. Фэн Синь был Фэн Синем. Не глупым, но очень активно изображающим свою придурковатость, небрежным, но старавшимся в последнее время проявлять к нему заботу, легким на подъем и удивительно понимающим в некоторых моментах. Му Цину казалось, что он знает Фэн Синя вдоль и поперек, но многие стороны смог открыть новой территорией только при повторном исследовании с чистого листа. Возможно, изначально у них просто не было хорошей почвы для нормальных взаимоотношений. Их первая встреча окончилась взаимным презрением, пусть и недолгим, и лилась волнами войны практически до самого конца. Возможно, Му Цин мог дать второй шанс и посмотреть, что из этого получится, ведь, судя по поведению Фэн Синя, он тоже не хотел ничего ломать. Возможно, тогда это их совместное решение. Бомбочка для ванной давно растворилась, а голова окончательно сплавилась. Пар, кажется, шел не от воды, а от круговорота мыслей. Возможно, все это было не зря и, если он даст второй шанс, то получится красивое здание отношений, имеющее не только приятный фасад, но и уютно обставленное изнутри. Как минимум, он обещал, что кем бы Наньян ни оказался, ничего не поменяется. Как максимум, в происходящем не было ничего правильного или неправильного. Была только жизнь, которая ненавидела Му Цина взаимно, которую еще нужно довести до конца долгими годами. Му Цин совсем не заметил, как прошло время за хороводами дум, как он смотрел в потолок стеклянным взглядом, прожевывая все многообразие пира сегодняшней информации. Да… Он готов попробовать дать Фэн Синю шанс, но деть бы куда-то нависшую пустоту. Пустоту… Не решил только, рассказать о своих новых познаниях Фэн Синю или нет, открыть ли завесу тайны или пока что приберечь до удобного момента. А, может быть, тихо ждать, пока он вскроет карты сам. Дойти до зимней сессии и сделать вид, что все хорошо. Не решил и оставил на потом, сегодня и без того слишком много серьезных решений, которые он совершенно не желал принимать. Встать из ванной, вытереться полотенцем и улечься в кровать… Все это произошло в режиме автопилота, который Му Цин забыл и включить, и выключить. Режим сработал сам по себе от заваливающей в апатичное состояние усталости. Он долго крутил в руках телефон, так и не находя в себе достаточное количество сил, чтобы разблокировать его и ответить что-то на давнишние сообщения Наньяна. Нет. Не Наньяна. Фэн Синя. Именно это являлось основной трудностью. Обозначая для себя все плюсы и минусы, Му Цину все равно тяжело смириться с положением дел, даже если оно не настолько плачевное, каким представляется сначала в виде траурной картинки. Просто нужно время, чтобы привыкнуть. Нужно время. Для всего нужно время, но всегда его категорически недостаточно. наньян сегодня снег обещают Это сообщение, отправленное еще до встречи с Фэн Синем, которое Му Цин не удосужился прочитать. Какая же его жизнь ирония. сюаньчжэнь. ага. я уже успел попасть под него. наньян замерз? сюаньчжэнь. нет. все в порядке. сюаньчжэнь. сам-то как? Они общались так, словно не попрощались несколько часов назад. Словно Му Цин не одалживал Фэн Синю свой шарф и словно Фэн Синь не неловко мял свои руки, боясь пригласить его на подобие свидания. По крайней мере, в их головах это точно свидание. Это казалось неправильным. На сцене театра появился второй главный герой, антракт окончен и выступать должны оба действующих лица. Натягивать маски на лица и действовать так, будто не в реальной жизни. наньян мне тепло… наньян даже душно сюаньчжэнь. сумасшедший. наньян немного наньян !!! слушай!!! наньян давай что-нибудь вместе посмотрим сюаньчжэнь. не меняй темы быстрее, чем я успеваю подышать. сюаньчжэнь. онлайн можно как-то смотреть вместе? наньян ага на сайте сюаньчжэнь. давай. сюаньчжэнь. хочу посмотреть что-нибудь тупое и расслабляющее. наньян сумерки? сюаньчжэнь. расслабляющее, а не разжижающее мозг. наньян может зверополис сюаньчжэнь. это мультик? сюаньчжэнь. ни разу не смотрел мультики. сюаньчжэнь. оно тупое и расслабляющее? наньян мы с тобой посмотрим все мультики мира… наньян ну оно не тупое но просто прикольное сюаньчжэнь. …ладно, давай. Их диалог был таким обычным для них. После узнавания личности перевернулся только внутренний мир, но внешний комфорт не пропадал и не исчезал с осознанием тайны. В голове Фэн Синь и Наньян все еще не могли найти конкретные точки соприкосновения, чтобы их получилось окончательно соотнести и не воспринимать как двух разных, отдельных друг от друга людей. С этим были сложности, ведь около нескольких месяцев их приходилось представлять как независимых личностей, и факты принять оказалось тяжелее, чем казалось с самого начала. Но комфорт действительно никуда не мог уйти. Му Цин ощущал себя спокойно, пусть и не до конца, он испытывал доверие, ведь Фэн Синем не совершалось ничего противозаконного. Или противомуциновского. Он знал, что может довериться или открыть душу. И точно знал, что не испытывает резкого отвращения и отторжения, которые могли появиться. Даже желания убежать. Ему было приятно проводить время. И, подумать только, с кем? С Фэн Синем. Проводить время! Еще и приятно. Ему… Они не общались по видеосвязи, но стабильно писали в чате по мере просмотра мультфильма. сюаньчжэнь лох запомни, кролик это ты сюаньчжэнь лох а лис это я сюаньчжэнь. почему ты поставил себе такой ник. сюаньчжэнь. чертила. сюаньчжэнь. подожди, тоже сменю свой. наньян на поводке. …я запомнил, кто из нас кто. посмотрим, почему ты так говоришь… сюаньчжэнь лох на твоем поводке я никогда не буду против побыть Для Му Цина слишком странно ощущался тот факт, что он занимался чертовщиной с Фэн Синем. Что он ощущал себя весело и расслабленно после тяжелого дня, тяжесть которого была обеспечена ему как раз самим Фэн Синем. И еще большая паранормальщина, что они могли писать друг другу такие вещи. наньян на поводке. почему они выглядят так, будто флиртуют. наньян на поводке. они же буквально лис… и… заяц… сюаньчжэнь лох они не флиртуют это детский мультик сюаньчжэнь лох но скажи же что это мыыы <ззз наньян на поводке. я не похож на джуди. наньян на поводке. она слишком правильная. наньян на поводке. а ты на ника. наньян на поводке. он слишком… уверенный для тебя. сюаньчжэнь лох я по твоему не уверенный??? наньян на поводке. нет? наньян на поводке. всю инициативу всегда проявляю я. во всем. сюаньчжэнь лох …убил наньян на поводке. исправляйся. Му Цин все еще не до конца понимал, как следует общаться с Фэн Синем. Он ощущал себя комфортно, но до жути неловко и только сейчас ощутил то, что он действительно вступил в отношения с реальным человеком, который существует на самом деле, еще и рядом с ним. Он видел живое существо, а не текст в интернете или голос, доносящийся из колонок, не смотрел на фотографии, а ощущал материальное присутствие, пусть и не в данный момент. Как же… странно. наньян на поводке. ладно, я джуди. наньян на поводке. немного… она просто крутая. сюаньчжэнь лох ты глупый кролик я хитрый лис? наньян на поводке. почти. наньян на поводке. глупый лис. хитрый кролик. Конечно, ему все еще нужно было время. Но Му Цин убедился, что он не хочет расставаний. Даже с Фэн Синем. Он, конечно, пожелал спокойной ночи и пообещал в недалеком будущем посмотреть что-нибудь еще, но ночь провел в рассуждениях насчет завтрашнего дня. Решение о раскрытии карт требовало взвешивания всех слов и поступков, и принимать его пока что было слишком ответственно для человека, не прожившего происходящее в полной мере. Му Цин не мог, конечно, за сутки смириться с тем, что Наньян это Фэн Синь. Не мог и поделать что-то с этим фактом. Есть ли смысл убиваться по чему-то, что изменить не в его силах да и по чему-то, что не так сильно влияет? Он принял факты, смирился с невозможностью внести в них правки, но на установление почвы под ногами придется потратить часы, минуты, секунды.

***

Му Цин опять проснулся днем из-за поздней попытки лечь спать. Сегодня, в отличие от вчерашнего дня, его еще больше не волновали пропущенные пары. Как-то не до учебы, когда еле склеенная вселенная грозит развалиться от любого слова или действия, а ментальное благополучие далеко от показателя нормы и требует восстановления перед мозговым штурмом. Значительно сильнее мысли занимало свидание. Конечно, они оба вслух будут называть это дружеской прогулкой, но объективно они, как ни крути, встречаются и, раз так сложились обстоятельства, то Му Цин решил подойти к планированию дня достаточно серьезно для человека, у которого на составление списка мест для посещения оставалось около полутора часа. Он лениво открыл список лучших ресторанов Пекина по размеру чеков, полистал ниже, пробежался глазами по кухне и весьма печально для себя осознал, что настроя на посещение дорогих мест совершенно нет. Обстановка там была роскошной и поражающей, высокие потолки и гигантские люстры, лучшее обслуживание во всей столице Китая и… Хотелось чего-то проще. Когда у Му Цина только появилось достаточное количество денег, чтобы посещать такие места, он, естественно, прошелся по всему топу снизу вверх. И не почувствовал никакого удовлетворения от исполнения детской мечты маленького себя, желавшего теплые семейные вечера провести в «King's joy». Конечно, он пролистал сейчас все возможные торговые центры: большие построения, больше напоминающие европейские мегаполисы, заполоненные дорогими бутиками, универмаги, построенные лучшими архитекторами со всего мира. И, конечно, остановился на великом китайском торговом центре с сотнями эскалаторов и тысячами людей совсем не высокого уровня. му цин. через полтора часа чтоб уже был готовым к прогулке. надень что-нибудь приличное, не хочу позориться, ходя рядом с тобой. цзюйян надену самое приличное что у меня есть цзюйян я тебя у твоего дома тогда подожду. скажешь когда выйдешь? Му Цин молча поставил реакцию большого пальца вверх в качестве согласия. И в его глазах это был самый положительный жест, который он сейчас был способен выразить. Свидания это, конечно, хорошо, но в последний раз на них Му Цин собирался пару лет назад и сейчас ощущал себя немного взволнованно. Это не перекрывало состояние, близкое к прострации, но хотя бы немного отвлекало. И, если не врать самому себе, то ему действительно хотелось пойти на эту прогулку. Не вчера. Может быть, даже не сегодня, ведь состояние готовности еще не загружено полностью. Но у него нет роскоши откладывать что-то на потом. Му Цин стоял перед зеркалом, крутил одежду перед собой и пытался понять, что сегодня надеть лучше. Короткие вещи слишком обнажат ноги навстречу зимнему холоду, но вещи под нынешний сезон в гардеробе были не в таком большом объеме, в котором хотелось бы. Нужно пополнить свой запас одежды. Сейчас оставалось довольствоваться тем, что было в нынешнем порядке дел. Черная водолазка без горла, плотно прилегающая к телу, оказалась достаточно теплой и эстетически приятной глазу, чтобы Му Цин ее надел. Над десятью почти одинаковыми парами черных штанов корпеть пришлось еще дольше, чтобы остановиться в конечном итоге на случайно вытащенных высоко посаженных белых и стильном ремне. На волосы и макияж ушло дольше всего времени. Низкий хвост и долгий, кропотливый процесс ухода за кожей, а затем уже всего последующего. И пусть заметны были только длинные черные стрелки, подчеркивающие глаз, косметики на лице имелось явно больше, тщательно замаскированной для естественного вида. Му Цин долго разглядывал себя в зеркале, порой меняя цвет носков или расчесывая еще раз хвост и две пряди спереди. Да, он шел на свидание. И с кем? С Фэн Синем. И что он мог сказать? Он потратил полтора часа на то, чтобы выглядеть перед ним красиво. И ему почти не было за это стыдно. И он почти не нервничал. И это почти ничего для него не значило. В руке болтался шоппер, чтобы положить туда в случае чего телефон, вместо тапок с котами на ногах красовались черные и плотно зашнурованные берцы, а домашний халат был откинут на диван, чтобы его сменило осеннее черное пальто. Не слишком теплое, но подчеркивающее внешний вид. му цин. если что, я спускаюсь на лифте и у тебя есть буквально пять минут. цзюйян так точно ;) Выглядел Му Цин явно лучше, чем вчера. Он потратил достаточно времени на то, чтобы придать себе приличный вид и произвести впечатление. И на кого? Все еще на Фэн Синя. Этот нюанс не хотелось обсуждать. Точно. Он сделал последний штрих и пшикнул себе на запястья, а затем растер по шее, духи с грушевыми и легкими цветочными нотами. Чем ближе Му Цин был к выходу из своего многоэтажного дома, тем больше не знал, как себя вести. Лифт ехал обычным темпом, который раньше казался слишком медленным, а теперь неожиданно получился чрезмерно быстрым. На улице было достаточно холодно в осеннем пальто. Шаги пришлось делать короче и более неторопливыми. Му Цин старался смотреть на плитку на улице, на деревья и бегающих на игровой площадке детей. Куда угодно, но точно не вперед. И зря. — Быть приличным… Это пункт не только для одежды, но и для тебя, — уточнил Му Цин, повышая голос достаточно, чтобы на детской площадке его можно было услышать. — Эй, разве кататься на качелях это неприлично? — Фэн Синь встал с насиженного места и улыбнулся, направляясь в его сторону. — Это просто идиотизм, — он закатил глаза, никак не комментируя чужой внешний вид. Потому что тот без нареканий. Не модельно, но стильно: теплая куртка, свободные карго брюки и опрятные берцы. — Для такой шпалы, как ты. — Завидуешь, что я могу взять и спокойно усесться на площадке? — Было бы чему завидовать. — Ну завидуешь же, по глазам вижу. — У меня всегда такой взгляд. — Ты всегда мне завидуешь? С каждой новой фразой Фэн Синь начинал все больше и больше улыбаться. И Му Цин ощущал себя так глупо, когда хотел улыбнуться в ответ, но героически сдерживал такое яркое проявление эмоций в сторону происходящего сюра. — Я и сам могу сесть на детскую качель. — Это же идиотизм? — уточнил Фэн Синь. — Хватит заговаривать мне зубы, — Му Цин протянул руку с шоппером, не поднимая взгляда на что-либо еще. Фэн Синь спокойно принял этот жест и шоппер тоже, наблюдая за дальнейшими действиями со стороны обычно куда более предсказуемого Му Цина. В свою очередь тот, брезгливо смотря на грязь под ногами, по которой пришлось пройти, уселся на качель и с победным видом посмотрел на Фэн Синя. Он шел к качели более уверенно, чем по ковровой дорожке в ресторане на выпускной. — Видишь? Мне нечему завидовать. Ты просто придурок. — А ты теперь такой же идиот как и я, который лишает детей качелей. Признаться честно, Му Цин даже в детстве не бывал на площадках, тем более таких, которые стояли во дворе его явно не дешевой квартиры. Он не катался с горок, не дурачился с другими и сейчас невольно ощущал, как покинувшее его детство озорным лучиком изнутри пытается пробиться сквозь ледяное изваяние его лица для улыбки. Му Цин не мог сказать, что в свое время успел побыть ребенком. Не мог сказать и того, что когда-либо к этому стремился. Его репутация идеального человека не позволяла заниматься глупостями, для поддержания нужно было продолжать являться непоколебимым взрослым без шанса на шалость. С Наньяном и сейчас Фэн Синем он позволял себе небольшое ребячество. И это, кажется, законно считалось пиком доверия. Это все еще ощущалось неправильно, но до сих пор ужасно приятно. Му Цин вздрогнул от мыслей об этом и неспешно встал, пробираясь обратно по застывшей из-за холода грязи к Фэн Синю. — Даже не покачаешься? Какой ты скучный. — Покачай меня. Фэн Синь будто не сразу понял, что это обращено к нему. И будто не ожидал, что Му Цин может согласиться на подобную авантюру. Он стоял рядом с качелью и теперь, изящно закинув шоппер на плечо, аккуратно толкнул качель вперед. Ноги были, конечно, слишком длинными и тормозили, слишком упираясь в землю. Пришлось их немного приподнять, чтобы движение стало более быстрым. Качель поскрипывала от тяжести, к которой не была готова. Они молчали. Му Цин держал руками крепко цепи, сжимая, чтобы не упасть от движений, пусть и не резких. Фэн Синь пялился в его спину и улыбался краем уголков губ, что Му Цин замечал, когда откачивался немного назад. Дети, бегавшие вокруг, косо на них посматривали. — Спектакль на сегодня окончен, — резко заявил Му Цин, тормозя ногами. Он и забыл, что высокий парень, опрятно выглядящий и забирающий у детей качель. Совсем не вписывается в выстроенный годами образ. — Как жаль, — на самом деле, Фэн Синь не выглядел настолько расстроенно, насколько это произнес. — Тогда пойдем в машину? Если честно, Му Цин не знал, что у него есть машина. Они общались слишком мало, чтобы даже такие громкие покупки доходили до его слуха. Основными темами последних разговоров были какие-то ссоры на тему прошлого или еще какую-нибудь и… Му Цин не знал, да. И уже был готов заказывать такси. И, если честно, было хорошо от мысли, что его ведет на свидание парень на своей машине. Он выдал тихо что-то вроде «гм», направляясь за Фэн Синем в сторону объекта, который довезет их до точки назначения. — Ты там нашел самый дорогой ресторан в Пекине, чтобы разорить меня и мой кошелек? ...Они должны были решить это вместе в переписке, но мысль об этом вылетела из головы. — Сжалился над тобой и твоим кошельком. И выбрал обычный торговый центр. Смотри личку, я пока был в лифте кинул геолокацию. Му Цин плохо разбирался в машинах, но мог точно сказать, что машина его спутника выглядела достаточно дорого и удивительно чисто для такого неопрятного человека. Он хотел открыть дверь сзади, когда Фэн Синь пригласил сесть вперед. Рядом с ним. И Му Цин молча уселся, не подавая виду, что совершенно не рассчитывал это сделать. — Главное, чтобы тебе нравилось. Конечно. Дружеская встреча двух друзей должна начинаться именно так. Фэн Синь закрыл за Му Цином дверь и подошел к машине с другой стороны, хлопая и там. Он пристегнулся, даже не бросая взгляда куда-то еще, кроме как на руль. — Я могу включить музыку? — он все еще не повернулся. И Му Цин резко понял, почему Фэн Синь мог испепелять его взглядом, потому что наблюдать со стороны за своим спутником приносило долю удовольствия. — Твоя машина, не спрашивай у меня, — фыркнул он, отворачиваясь в сторону окна. — Но ты ведь едешь со мной, так что спрашиваю. Обычно это не волновало даже таксистов, которым Му Цин отваливал достаточное количество денег за услугу «довези меня до другого края Пекина». Музыка играла тихая и спокойная, совершенно не в духе Фэн Синя, любящего тяжелый громкий рок, шумящий на всю квартиру. Это не раз становилось причиной их конфликтов как соседей. — Твой вкус в музыке резко поменялся. — Во время нашего сожительства украл несколько песен у тебя. Му Цин с недоверием посмотрел на Фэн Синя, словно тот сейчас нагло врал. Потому что всю жизнь был убежден намертво, что их интересы никогда и ни в чем не сходились кроме как набить друг другу лицо по будням и воскресным дням. — Тогда вкус не поменялся, а неожиданно появился. Половину дороги они проехали удивительно спокойно. Говорить было толком нечего, не о чем и незачем. Му Цин без увлечения разглядывал сменяющиеся за окном картинки и порой заглядывался на руки Фэн Синя на руле. Фэн Синь смотрел только на дорогу и совсем не отвлекался. Один раз они перекинулись по одной фразе друг с другом. — Я захватил твой шарф… Он сзади. Ниче страшного, если отдам уже потом? — Ничего. Не хочу таскаться с ним по ТЦ, — согласился Му Цин. И дальше опять не общались до момента, пока не приехали к торговому центру. Парковка была забита и пришлось подождать, чтобы всунуться на свободное место под землей. Фэн Синь оказался в шаге от того, чтобы протянуть руку на выходе из машины, но не успел. Из-за резкости в действиях Му Цина и излишней самостоятельности и осознания, конечно, что они на дружеской прогулке. — Отдашь мне мой шоппер? — Нет, заберу себе, — по-доброму усмехнулся Фэн Синь. — Да ладно, чего тебе. Мне не тяжело потаскать его, расслабься. Му Цин не будет врать себе хотя бы сегодня, что жесты заботы в его сторону немного смущают. По шкале от одного до десяти где-то на одиннадцать внутри и на минус один снаружи. Когда они поднялись в сам торговый центр, люди своими телесами мельтешили в разные стороны в больших объемах. Сейчас далеко не выходной день и масса человек здесь не самая большая, но внушительная. Кто-то шел своим неторопливым прогулочным темпом, кто-то бежал, стараясь успеть куда-то. Неторопливо двигались эскалаторы вверх-вниз и жизнь медленно шла своим ходом. Му Цин не вслушивался в чужие разговоры, но голоса мешались, мешались запахи и звуки и он вспомнил, насколько приятно это. Насколько приятно гулять. Он пробыл здесь ровно несколько минут, но уже осознавал, что последний раз, когда возможность пройтись где-то была предоставлена, был в старшей школе. Кажется, тогда они с Се Лянем и Фэн Синем что-то забыли в торговом центре и бесцельно заглядывали в каждый бутик. А до этого расслабленная прогулка получалась только с матерью, которая хватала за руку и активно вела примерить глупые вещи, которые оказывались совсем не глупыми. Может быть, потом у Му Цина и были свидания, но не имелось ощущения спокойствия и доверия, когда он мог расслабиться и бродить по закоулкам этого громадного места. Не задумываться о том, что завтра занятия или не гложить себя мыслями о каких-то проблемах в жизни. Просто чувствовать себя хорошо, отдыхать. Делать это с кем-то, с кем неожиданно приятно. Его взгляд мимолетно сосредоточился на одной из вывесок и это, кажется, не прошло мимо чужих глаз, ведь Фэн Синь уже зашагал туда. — Я не пойду с тобой в детский магазин, — категорически отказался Му Цин, останавливаясь на месте. — Тогда я пойду туда с твоим шоппером, в котором твои телефон и кошелек, — кивнул Фэн Синь. — Это шантаж. — Он самый. Поэтому вперед. Детские магазины — самая неизведанная для Му Цина вещь. Сначала у него не было денег, чтобы ходить по таким местам, потом у него не было возможности ощутить себя ребенком, чтобы зайти куда-то… Ну, вроде такого. И показывать свое желание туда зайти он не хотел, но поплелся за Фэн Синем. Все было таким ярким и таким многообразным. Полки пестрили то разными машинками и гоночными дорогами, то просто мягкими игрушками и другими вещами, которые купить ребенку точно оказалось бы хорошей идеей. Цветные прилавки украшались разными героями, а большие фигуры из Лего встречались по всему детскому магазину. Му Цин взял в руки одну из вещей, которая привлекла внимание. — Неужели кто-то правда покупает пулеметы для пузырей? Кому вообще могло прийти в голову создать такую штуку? Точно кому-то вроде Фэн Синя. — Конечно? Никакой ребенок не отказался бы от такого подарка, слушай. — Я в детстве бы отказался. — А сейчас? Что, тоже бы отказался, м? Му Цин прокрутил в руках большую коробку, чтобы убедиться в своем решении. Даже если он посмотрел бы на то, как происходит атака из пулемета для мыльных пузырей. Чисто для того, чтобы оценить качество этой игрушки. — Это деньги на ветер. Буквально на ветер, Фэн Синь. Фэн Синь взял из его рук большую коробку и запихал себе в подмышку, улыбнувшись преступно как при совершении самого большого злодеяния, только возможного для осуществления на планете Земля. — Значит мы это покупаем. — Ты покупаешь. — Я покупаю и дарю тебе. — Нет. — Да? — Нет. — У тебя нет выбора. — Перед твоим выносом мозга? Да… Я сдаюсь. Фэн Синь направился к кассе и успешно дошел бы до нее, не потяни Му Цин за рукав куртки. — Хочу сначала посмотреть еще этот магазин. Ни разу в таких не был. — О, — коротко сказал Фэн Синь. — Хорошо. Му Цину казалось, что он выглядит в определенной мере жалко. Когда он говорил, что не делал что-то из того, что привыкли считать нормой окружающие люди, они округляли глаза и наигранно удивлялись, не понимая, как такое могло произойти. На этом все заканчивалось. Но Фэн Синь второй раз поступил наперекор этому. Му Цин отпустил чужую куртку и потащился разгуливать по рядам из игрушек. Сначала казалось, что их много, но в результате пришло осознание, что их не просто много, а грандиозно много. Ну, настолько, что ему казалось, что он сейчас заблудится в этом детском рае, поэтому порой оборачивался назад, чтобы убедиться, что Фэн Синь, порой вглядываясь в какие-то полки, тоже плетется за ним исправно и благополучно. Домики из Лего оказались одним из самых интересных открытий в этом месте. Архитектура выглядела красиво и представить, сколько нужно потратить времени на сбор произведения искусства с картинки на упаковке, было невозможно. Но затягивающе точно и точно не менее красиво, чем изображено. — Я хочу Звезду Смерти. — Так быстро решил уничтожить этот мир к чертям? Подожди, мы еще не воспользовались пузырьковым пулеметом… — Му Цин на эту реплику толкнул Фэн Синя локтем и фыркнул. — Хочу Звезду Смерти из Лего, так понятнее? — Расстроил. Фэн Синь понял с первого раза и уже держал внушительную упаковку во второй подмышке. — Если бы я знал, что мы будем покупать тут такие большие коробки, то прихватил бы с собой корзину. — Побудешь носильщиком пять минут и не развалишься. Очередь была не менее внушительная, чем сам магазин. Из-за наличия в ней детей это оказалось шумное зрелище, от которого Му Цин морщился и жмурился, ультразвук порой слишком сильно касался его ушей и хотелось просто их чем-то зажать. Не сказать, что он не любил или любил детей. Просто… Эти слишком шумные. В этом многообразии ребят от двух до лет тринадцати, Фэн Синь и Му Цин явно выделялись и выглядели немного глупо, а если учитывать арсенал покупок, то еще более броско, чем изначально. — Дай шоппер, моя карта там. — Я же сказал, что плачу за тебя сегодня, — Фэн Синь невозмутимо даже не дернулся. Только поправил шоппер, сползающий порой с широкого плеча. — Оно стоит дохуя. — Твой план разорить меня успешно выполняется. Му Цину нравилось говорить о том, что он потратит деньги своего парня, но делать этого никогда не спешил. Это приятно, когда тебе что-то покупают в подарок, но не по твоей просьбе. Ему комфортнее, в самом деле, оплатить самостоятельно и не только с целью доказать себе, что он на это способен. Просто это вводит… В неловкое положение. Но все еще является чем-то приятным, граничащим с кричащим желанием так не делать больше никогда. Несмотря на это, их диалоги не были такими натянутыми, как вчера в кафе или сегодня в машине. Более менее свыкнувшись с положением дел, они оба пытались общаться и наполнять шар пустоты кислородом каких-то фраз, чтобы не задохнуться. Получалось достаточно успешно и заслуживаемо медали. В итоге из детского магазина они вышли с огромным пакетом в одной из рук Фэн Синя. — Можно мне понести хотя бы мою Звезду Смерти? — недовольно спросил Му Цин. Его недовольство выливалось только из-за ощущения уязвленности. За сегодняшний день Фэн Синь слишком разбил стереотипы о невежественном себе, который не знает, как нужно за кем-то ухаживать. Он проявлял максимальную заботу, удивительную учтивость и поразительно не совершал никаких ошибок. Может быть, он был таким всегда, но Му Цин, упорно игнорирующий преимущества, чаще был сконцентрирован только на недостатках и на том, что им никогда не поладить. Так что открытия за сегодняшний день оказались глобальными. — Нет? Ты же сказал, что я не умру, если побуду носильщиком. — Пять минут. Они уже прошли. — Пять минут, пять часов. Какая разница? — пожал плечами он и спокойно продолжил идти дальше по торговому центру. Му Цин закатил глаза и безвыходно последовал вперед. Му Цин никогда не ходил так много, как за сегодняшний день. И это учитывая самый неторопливый темп и пропуск половины бутиков по причине «выглядит скучно». Обойти весь великий китайский торговый центр меньше, чем за половину дня, не было реальным, но заглянуть в некоторые отделы на первых двух этажах — вполне себе. — Зачем мы пришли в такой огромный ТЦ, если ничего толком не купили? — А зачем нам покупать то, что вообще не нужно никому из нас? — Та вафельница была очень нужной, ты не понимаешь! — Я и без вафельницы сделаю прекрасные вафли, — закатил глаза Му Цин. Вафельница на самом деле неплохая, но комплект из пузырькового пулемета, Звезды Смерти и нее выглядел бы не очень… Хорошо. К тому же, она тяжеловата. — Сделаешь мне? — Пусть таким занимается твой партнер, а я тебе не домработница. — Э-эй, — протянул Фэн Синь, выглядя довольнее, чем следует. Если бы Му Цин не знал, то, конечно, не догадался бы, чем вызвана эта реакция. Но он знал и это значительно меняло положение дел. — Какой же ты вредный. — Какой есть. Теоретически и практически, он добровольно согласился приготовить Фэн Синю вафли в далеком или нет будущем. — И если ты хочешь поесть, то мы можем зайти в фудкорте куда-нибудь. Их прогулка длилась несколько часов и Пекин уже готовился к тому, чтобы погружаться в сон. До закрытия торгового центра оставалось достаточно времени, но люди уже полчаса как стали рассасываться большими толпами в сторону широких дверей или подземной парковки. Этого времени хватило, чтобы проголодался даже сам Му Цин, а разговоры про вафли дразнили еще больше. — Хорошая идея. М-м-м, куда пойдем? — Смотря что ты хочешь поесть. Фэн Синь шел в сторону эскалатора с задумчивым видом. — Пицца и кофе? — Пицца и кофе, — не стал спорить Му Цин и податливо кивнул. — Тогда Pizza Hut. Время было позднее, а очередь не уменьшилась ни на одного человека. Она двигалась медленно, люди теснились у столиков и найти свободный — испытание похлеще попытки выжить в «Пункте назначения». Оставив Му Цина дожидаться возможности заказать, Фэн Синь умудрился договориться с пожилой парой уже доедающих пиццу людей освободить им место после своего ухода. И вскоре они довольно уселись уже туда в ожидании заказа. Который триумфально оплатил Му Цин, залезая в свой шоппер и доставая оттуда кошелек умелым движением. Пришлось подойти достаточно близко к Фэн Синю, но это того стоило. Комментария на это никакого не последовало, чему Му Цин был благодарен больше всего. Сделать это действие ему нужно было для того, чтобы хотя бы сантиметр уязвленной самостоятельности прибавился обратно. — Пицца тут отпадная, — прокомментировал Фэн Синь, запивая своим горьким кофе пепперони с беконом. — Ага, поэтому мы тут и ели в старшей школе. — Я скучал по этому, если честно. Му Цин смотрел тянущийся на пицце сыр и не отрывал от него взгляда. — А мне думалось, что ты ликуешь, что тебе больше не приходится со мной делить квартиру и где-то гулять из-за Се Ляня. — Эй, вообще-то, под конец мы хорошо ужились… — И именно поэтому цапались каждый раз, когда ты включал свою музыку на весь подъезд. — Мне не стоило делать ее такой громкой. — Вау. Ты наконец это понял. С точки зрения окружающих это могло показаться назревающим конфликтом пары друзей или просто пары, но с точки зрения них это считалось простым диалогом. В нем не было столько агрессии, чтобы это перетекало в ссору, как бывало обычно, только припоминание грехов без особого зла. Было и было. Подумаешь, как-то после этого Му Цин замазывал тоналкой синяки. — Я тоже скучал. И выдать это признание было гораздо сложнее, чем рассказать о неразделенной влюбленности или чем-то еще. Ведь о влюбленности Му Цин уже рассказывал. — Правда? — Нет, вру тебе прямо в лицо, — саркастично изрек Му Цин, затыкая рот Фэн Синя куском пиццы. — Ешь и не задавай глупые вопросы. И пришлось послушаться, потому что кусок был внушительным и чтобы прожевать требовалось время. А чтобы не подавиться… требовались усилия. Му Цин параллельно тоже ел, не спеша запивать вкусное тесто с сыром и беконом кофе. — Мне сходить и попросить тебе сахар? Кажется, они забыли положить. — Что? — удивленно посмотрел на него Му Цин. Он выглядел более удивленно, чем когда узнал, что Наньян — Фэн Синь, Фэн Синь — Наньян и его виртуальные отношения — сплошное издевательство над ним и его желанием спокойно прожить остаток своих злополучных дней. Му Цин действительно не пил кофе по причине отсутствия в нем законной половины пакетика сахара, но не спешил это озвучивать или как-либо решать проблему до этого. — Если не трудно. Фэн Синю не было трудно, поэтому он вернулся спустя пару минут с пакетиком сахара. Он молчаливо открыл стакан с кофе, добавляя от подсластителя ровно половину упаковки, размешивая и в итоге запечатывая обратно. — Готово. Приятного кофепития. — …Спасибо. Му Цин начал пить кофе не сразу, но вскоре пришел в себя. Они ушли к машине только тогда, когда торговый центр начинал закрываться. Свет выключался постепенно в бутиках, а работники мешались с посетителями, спеша к выходу. Шоппер все-таки очутился в руках впервые за день, а пакеты с вещами Фэн Синь закинул на задние сидения, чтобы не мешались во время поездки обратно. В этот раз музыку он включил немного тише, чем по пути сюда. Ночью Пекин приобретал свои краски, зажигаясь фонарями многоэтажных домов, освещающих темноту. Му Цин, по сравнению с состоянием вчера, тоже значительно стал ярче и не выглядел настолько серо и потерянно. Сегодняшний день оказался неожиданно хорошим, немного неловким, но потрясающе теплым для зимней прогулки и всякого отсутствия физического контакта. Фэн Синь всегда был тем человеком, за которым Му Цин не мог угнаться, схватить за руку и оставить рядом с собой. Он и не пытался, убежденный, что попытка априори закончится печально, а значит трата нервов будет полностью бессмысленной и совершенно позорящей его честь. Но Фэн Синь протянул ему руку и теперь они были рядом. С Наньяном морозное утро заставляло сердце согревать изнутри жаром, а душу греть телесную оболочку приятными сообщениями. Фэн Синь никогда не был хорошим партнером или другом в глазах Му Цина, но он старался. И его старания не прошли даром, потому что, несмотря на волнение, день определенно отпечатался в памяти приятным воспоминанием их первого свидания. Им не залатать дыру, которую они оставили друг другу в глупых попытках ранить. Людям свойственно совершать ошибки и за это нельзя, определенно нельзя прощать. Му Цин и не собирался прощать, просто единственное, что ему хотелось оставить у Фэн Синя, это собственную руку в его. Сжать, переплести пальцы. И больше ничего. Кутаясь в собственных мыслях от мира, Му Цин и не заметил, как они приехали к двору его дома. Он щелкнул, открывая дверь и ожидал снаружи, пока Фэн Синь разберется со всеми покупками и предоставит ему. Тот копался дольше, чем следует, и шуршал полиэтиленом. — Тебе, конечно, теперь не так далеко идти, но… — он сделал паузу. На одной из его рук были навешаны пакеты, во второй руке Му Цин увидел знакомую ему вещь. — Зачем тебе вообще пальто зимой, если оно ничего не закрывает? Он вполне честно вернул обращенные к нему вчера слова. Из-за груза на запястье, шуршащего, завязывать на чужой шее шарф было не самым удобным занятием. Фэн Синь старался сделать это аккуратно. — Можешь проверить. Без катышков и пятен. — Дома внимательно изучу, — Му Цин поднял шарф выше, прикрывая за ним свои щеки, рот и смущение. — Тогда расходимся по домам? — улыбнулся Фэн Синь, передавая пакеты с Лего и пузырьковым оружием массового поражения. — Угу. Только… Хотел поблагодарить тебя за сегодняшний день. «За то, что мне никогда не было так весело». «И я не хотел бы, чтобы он заканчивался». — Не благодари, мне понравилось с тобой гулять. Навевает… воспоминания, да? — Типа того, — уткнулся в шарф еще сильнее. — Все. Пока. Уже поздно. — Ага! Му Цин пошел в сторону своего подъезда только тогда, когда убедился, что машина уехала. Он мог бы сказать, что это лучший день в его жизни, но не стал бы так преувеличивать, учитывая, что вчерашний день занял второе место в списке худших суток за все существование его души. Так или иначе, но ему было хорошо. Когда он поднимался на лифте вверх, даже было немного грустно, что тот двигался теперь так быстро, возвращая в серую реальность одинокой квартиры, где будет сидеть он и общество никого больше. Но пакеты с глупостями в руках напоминали о прогулке по торговому центру, делая бесцветные тона дома более красочными хотя бы на несколько оттенков и добавляя на палитру некоторую новизну. Кровать была мягкой, теплой и безопасной и в нее хотелось поскорее отправиться, но найти в себе силы снять шарф получилось не сразу. Его запах не выветрился, но успел перемешаться с не сильно пахнущим одеколоном Фэн Синя и Му Цин, утыкаясь в шерсть, ощущал себя дураком еще больше, чем когда-либо еще. Но все лишнее пришлось все же стянуть с себя и отправить пылиться в шкаф.

Жизнь в Пекине кипела полным ходом и Му Цин только сегодня почувствовал себя частью большого города, действительно дышащего. Он не прощал Фэн Синю все грехи, не обелял его и ни в коем случае не пытался выставить в чем-то невиновным, но ощущал, что рядом с ним он не просто существует, а живет. Делает вдохи и выдохи как любое другое существо, не прикрываясь маской несуществующего идеального человека. И, самое страшное, ему хотелось, чтобы Фэн Синь чувствовал это же. Когда он уже лежал в кровати, телефон заморгал уведомлениями. Одно, второе, третье… наньян СЮАНЬЧЖЭНЬ наньян СЮАНЬЧЖЭНЬ наньян СЮАНЬЧЖЭНЬ сюаньчжэнь. о, господи, почти ночь. что тебе от меня надобно? наньян я ночное животное мог привыкнуть наньян ТАК ВОТ СРОЧНО наньян дай свой адрес, номер квартиры там. хочу кое-что сделать И Му Цин немного завидовал умению скрывать что-то настолько важное, как тайну личности. Фэн Синь казался ему импульсивным идиотом, который не умеет скрывать свои чувства, но сегодня Му Цин убедился, что таковым является только он сам. Наньян долгое время оставался Наньяном, а случайная ошибка не была такой роковой. сюаньчжэнь. сжечь ее? пожалуйста. наньян немного приятнее сюаньчжэнь. не знаю приятных методов уничтожения квартиры, но верю в тебя. сюаньчжэнь. [местоположение] наньян готово! жди <з После этого они ничего друг другу не писали около получаса. Му Цин, в усталой прострации, уткнулся лицом в колени и уложил телефон рядом, ожидая предположительного курьера или кого-нибудь еще, способного потревожить его. Ему хотелось, чтобы сейчас он сидел здесь не один. Его никогда не притягивали магнитом бури тактильности, а желание нахождения кого-то рядом обходило стороной, лишний раз стараясь не наталкиваться на проблемы с характером Му Цина. Но только к вечеру пришло осознание, что потребность взять Фэн Синя за руку присутствовала на протяжении всей прогулки, как и потребность сейчас выслушивать чужие глупые монологи, а не вслушиваться в давящую тишину. Ему хотелось и он знал, что Фэн Синю не меньше могло хотеться того же. Он рассчитывал в спокойствии и собственной неумелой лжи дотянуть неторопливый ход времени до зимней сессии, но сегодняшнее свидание, показавшее, как приятно может быть рядом с кем-то, рушило планы с таким же усердием, как обычно получалось у Фэн Синя. Пришлось дойти до вывода: он обязательно все скажет в ближайшее время и обязательно в ближайшее время придумает, как сделать это лучше всего. Кто-то отвлек от мыслей, позвонив где-то снизу в домофон. Му Цину пришлось собраться с силами, чтобы встать с кровати и спустя какое-то время нажать на злополучную кнопку, впуская несчастного внутрь. Человек шел достаточно… медленно. И это не внушало ни капли доверия. Му Цин успел сходить до кухни, вернуться к двери, усесться в прихожей и ожидать теперь там, заваливаясь головой на стену. Он примет то, что ему сейчас подарили и ляжет спать. Когда в коридоре послышались шаги, стало совсем немного взволнованно и впервые за сегодняшний день — в хорошем смысле. Му Цин не мог вспомнить, когда ему в последний раз преподносили… презенты. Если такое вообще было, кроме как на день рождения и порой Рождество. Ну и сегодняшние сутки, когда Фэн Синь завалил его подарками, кажется, в компенсацию за потраченные предыдущие восемь лет. … Он поблагодарил курьера и закрыл дверь, сразу протягивая руки к телефону. сюаньчжэнь. с ума сошел что ли. сюаньчжэнь. тебе типа деньги не на что потратить. сюаньчжэнь. … сюаньчжэнь. ненормальный. сюаньчжэнь. спасибо… Му Цина не так просто было удивить, но у Фэн Синя… Получилось. Он читал, конечно, что иногда людям дарят какие-то огромные букеты цветов, сто и одна роза, но это, пусть и выглядело немного меньше, чем сто одна, все еще являлось внушительным. Внушало доверие еще больше то, что это были не розы, а какие-то красивые растения в крафтовой упаковке, перевязанные изящной лентой. Когда Му Цин держал это богатство в своих руках, то оно выглядело достаточно прилично. Даже очень прилично. наньян просто хотел тебе что то подарить наньян почему сразу с ума сошел наньян но тебе же нравится??? сюаньчжэнь. нравится. сюаньчжэнь. в следующий раз только дари, пожалуйста, комнатные растения. эти цветы красивые, но они завянут. наньян я куплю тебе новые когда эти завянут наньян и комнатные тоже наньян только я в них плохо разбираюсь сюаньчжэнь. мне не хватает лимона. наньян можем как-нибудь сходить и найти тебе лимон сюаньчжэнь. почему бы и да. сюаньчжэнь. их как раз нужно выбирать вживую. Может быть, он выглядел неблагодарно, высказывая свои недовольства по поводу букета. Может быть, он и не передал то, насколько ему понравились собранные в такое позднее время цветы, носом в которые он утыкался и втягивал приятный сладкий, пусть и немного притупленный, аромат. Он ощутил слишком много положительных эмоций, встающих в борьбу с душевным опустошением. Эмоции мешались в ядерный коктейль изнутри, напоминающий коктейль Молотова и грозили взорваться в любой момент. Но сейчас Му Цин не боялся взрыва, ведь он грозил быть не ядерным, а обыкновенным фейерверком.

***

На фотографии, которую он выложил в Инстаграм, не было ничего необычного. Только он и огромный букет, подаренный ему. [комментарии] [@ming_yi|Вода сегодня черна.]: Так и нужно разорять богатых мужчин. Горжусь. [@shiii|Ветер сегодня ласков.]: Наконец-то за А-Цином ухаживают как нужно! ~ [кому понравилось: Вода сегодня черна., Ветер сегодня ласков…] В этом списке был кое-кто еще. И как приятно знать, что кое-кому понравилась фотография. Му Цину действительно комфортно с Фэн Синем. И ему действительно нравится встречаться с Фэн Синем. И он действительно ощущал себя последним идиотом.