I just want to protect you

Небо за окном уже окончательно потемнело, однако звёзд было совсем не видать. Серая дымка заслоняла собой весь сверкающей серебром небосклон. Прохладный ветер лёгким сквозняком гулял по полу — матовой дорогой плитке. Тишина. Буквально гробовая стояла в доме, где обычно слышался шум телевизора, женский смех, собачий лай, звук перевёрнутых страниц какой-то книги. Всё потускнело, кажется, даже яркие цветные фотографии в рамках стали жалким чёрно-белым сочетанием былого счастья. — Эда, принеси, пожалуйста, кофе, — не отрываясь от экрана ноутбука, довольно мягко крикнул Серкан. Однако его просьбу встретила лишь желанная им самим тишина. Молодой человек даже не сразу понял то, что никакого ответа не последовало. Он через пару мгновений неосознанно потянулся за новой кружкой горячего бодрящего напитка, но его ладонь коснулась лишь холодной поверхности стола. Молодой человек опустил взгляд на собственную кисть, заметил около той небольшой лист бумаги, на котором красовался незамысловатый рисунок с фиалкой и аккуратно выведенный текст:

«Дорогой, приятного аппетита♡ У тебя обязательно всё получится, я верю в тебя! Люблю♡»

Болат аж вздрогнул, резко вспоминая события, произошедшие около двух часов назад. Звон от разлетающейся на мелкие кусочки посуды. Первый девичий всхлип. Громкий плач. Его собственная речь… он сказал ей действительно многое. Он сорвался, совсем потеряв контроль над ситуацией. Он перешёл черту, кажется, непозволительно много раз. И это всё за один единственный диалог. Ему долгое время хотелось поговорить с Эдой касаемо его пропавших чувств, и он абсолютно всегда не начинал эту тему обсуждения лишь по причине того, что боялся причинить ей боль. Он хотел защитить хрупкую девичью натуру от страданий, а в итоге заставил её захлёбываться в истерике и непонимании. Забавно, Серкан так сильно не хотел быть жестоким с девушкой, что в результате стал её личным безжалостным палачом, который не только бросил её, но и на последок оскорбил буквально всё, что ей было дорого. Наверное, даже пуля в лоб была бы помилованием в сравнении с этим моральным убийством. Болат спешно потянулся за телефоном, прекрасно понимая, что перед собственной женой нужно не только извинится, но и банально убедиться в том, что она в порядке. В конце концов на улице была уже глубокая ночь, а его женщины не было дома. И может любви он к ней не испытывал, но волнение и беспокойство за её состояние ощущал прекрасно. С первым же гудком Болат услышал, как тихонько заиграла мелодия звонка на девичьем телефоне. Звук, как ему казалось, доносился с улицы. Встав на пол, благо мужчина прибрался сразу же после их ссоры и плитка уже была чистой, Болат торопливо зашагал в сторону источника звука. Ему не очень хотелось верить в то, что бедная девушка просидела уйму времени на холодной бетонной лестнице, однако в какой-то степени это было бы лучше, чем если бы она куда-то уехала, ведь искать её по всему городу — далеко не простая задача. Мужчина спешно открыл входную дверь, почти мгновенно сбрасывая звонок. Он даже не знал, стоило ли ему радоваться тому, что она осталась сидеть перед дверью, так и не найдя в себе силы подняться с пола. — Эда, — хрипловато протянул он, присаживаясь рядом с ней, — прости меня, пожалуйста, за всё то, что я тебе сказал… я не это имел ввиду, я просто…просто отвратительный муж… Болат ласково обхватил корпус шатенки, прижимая её довольно холодное тельце к себе поближе. Однако женщина совершенно не расслабилась в его объятиях, лишь сильнее напряглась, но попыток выбраться из кольца его рук предпринимать не стала — Согласна, — почти беззвучно пробормотала она, слабо кивнув на его последнюю фразу. Серкан шумно выдохнул, оставил на девичьем виске лёгкий поцелуй, а затем уткнулся носом в копну её мягких каштановых волос. Он чувствовал себя действительно виноватым перед ней. Виноватым за ложь. Виноватым за всё сказанное. — Я не буду оправдывать себя, ибо то, что я сделал сегодня вечером это моя самая большая ошибка в жизни, но я просто хочу, чтобы ты знала правду, чтобы ты знала, почему я себя так повёл, — неуверенно начал кареглазый, аккуратно поглаживая талию Йылдыз, — я давно остыл к тебе, примерно месяцев семь назад я понял, что больше не чувствую таких же ощущений, как прежде… всё будто стало слишком обыденым, аж до тошноты посредственным. Сначала я просто ждал, думая, что чувства вернуться, однако чуда не произошло. Потом я хотел с тобой поговорить, но побоялся причинить тебе боль. Я решил, что смогу дать тебе всё, что тебе нужно. Решил, что так ты будешь счастлива, и до этого дня всё шло по плану… работы оказалось слишком много, я очень устал, а ты… ты, к сожалению, подошла ко мне именно в тот момент, когда я понял, что поставщик, которого я выбирал несколько дней, не подходит по второму параметру… три дня назад я что-то перепутал и поставил галочку там, где не нужно было… прости меня, пожалуйста, я правда не хотел тебя обидеть, я никогда не думал о том, что сказал сегодня, я просто очень сильно устал… — хриплым голосом прошептал Серкан, даже не пытаясь скрыть своих горьких слёз. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным, загнанным в тупик, обречённым. Он ждал её ответа, но она лишь продолжала молчать, обдумывая всё ранее сказанное им. Он же произнести и слова боле не осмелился. Всё выходило слишком неправильно. На улице было слишком темно. На его лице было слишком много слёз. Её кожа век была слишком опухшей от былой истерики. Всё было «слишком». — Серкан, — тихим голоском начала она, устало вздыхая, — мне кажется, у тебя пропала не любовь, а влюблённость. Поверь, у меня тоже всё не так радужно, как прежде, я больше не покрываюсь мурашками лишь от одного твоего вздоха, я не считаю тебя таким же идеальным, как раньше. Я тебя просто люблю. Ты дорог мне, как человек. Мне интересно с тобой общаться. Я ассоциирую тебя с заботой и лаской, ассоциирую с домом. Понимаешь, любовь это впервую очередь не про страсть и излишнюю эмоцианальность, это про привязанность и взаимопонимание… конечно, я могу ошибаться, но я думаю, что если бы ты меня не любил, то ты бы и не волновался о том, как я отреагирую на это. — Наверное… наверное, ты права, — молодой человек неуверенно пожал плечами, — но я всё равно запутался. Я не до конца понимаю своих чувств, я не знаю, что мне делать… я не хочу отпускать тебя, не хочу видеть тебя с другим, но при этом мне не хватает наших отношений. Мне хочется чего-то большего, но я не знаю чего конкретно… Йылдыз приподняла подбородок повыше, прикрывая глаза. Она вроде и хотела обидеться на мужчину за всё то, что он ей наговорил, а вроде уже было так плевать на это, ей хотелось просто крепко обнять его и сказать ему о том, что совсем скоро всё наладится. — Знаешь, ты действительно устал… мне кажется, нужно взять в ArtLife новых сотрудников, чтобы ты мог больше отдыхать, ты себя совсем не бережёшь… Да и мы могли бы проводить больше времени вместе, как раньше… я думаю, что мы можем попытаться разнообразить наши будни, займёмся новым каким-нибудь хобби или попробуем парный бокс, помнишь, мы когда-то начинали им заниматься, — она мягко улыбнулась ему, осторожно складывая на мужское плечо ладонь, — пожалуйста, давай больше не будем ссориться. Если тебя что-то беспокоит, скажи мне, не доводи до нервного срыва, хорошо? Вместе мы найдём решение любой проблемы. Серкан крепко прижался к ней, сильнее пряча заплаканное лицо в девичьих волосах. — Эда, спасибо тебе. Огромное спасибо, — чувствуя, как она аккуратно поглаживает его по руке, шепчет он, — мне стало гораздо легче… и да, я обязательно найму новых людей в штат, я хочу, чтобы наши отношения пришли в норму, я хочу, чтобы у нас всё наладилось… — мужчина тихонько шмыгнул носом, — давай переедем? Выбираем наш дом вместе, а то этот слишком мрачный для нас. — Неужели ты это признал, — хохотнула она, — я бы хотела жить поближе к морю. Болат мысленно поставил галочку, планируя заняться поиском нового жилья сразу же после завершения проекта.

После горечи слёз её шелковистые волосы казались самой целительной сладостью.