Каникулы с любовью

Выйдя на главный двор, альфа застает лишь недалеко стоящего Сана со своим омегой, который укутан в теплый плед и медленно, но уже более осмысленно моргает. Вздохнув, Хонджун идет на кухню, чтобы попить воды и убедиться, что омеги там нет. Обнаруживается пропавший в небольшом дворе, куда ведет одна из пустующих спален. Ночные фонари дают хорошую видимость на Пака, стоящего в слегка распахнутом кимоно морского цвета посреди дворика, и смотрит прикрытыми глазами на небо. Альфа дает себе возможность полюбоваться Сонхва. На его волосы оседают снежинки, что медленно исчезают в темных локонах, босые ноги выводят незамысловатые узоры на снегу, а на щеках красуется морозный румянец. Омега прекрасен в любой момент. — Сонхва, — негромко зовёт Ким, неспешно идя к названному в домашних тапочках. Сейчас как-то не до этого. — Хонджун? — Пак удивленно глядит на Хонджуна и чувствует, как его укрывают ветровкой. — Что ты… — Простынешь ведь, — вздыхает альфа, и из его рта выходит пар. — Пойдем в дом. Сонхва, робко кивнув, ступает возле Кима, слыша, как под ними хрустит снег, а ноги обволакивает холод. Хонджун закрывает дверь, чтобы снежинки и холодный воздух не проникали в комнату, пока омега садится на большой футон возле стены и укрывает свои замерзшие ступни пледом. Он некоторое время стоял босиком на холоде, поэтому неудивительно, что ноги чуть ли не окоченели. — Я сейчас принесу пару пледов и обогреватель. — Нет, мне и так тепло, — выпаливает Пак, смотря на вставшего столбом альфу, и поправляет влажные от растаявших снежинок пряди. — Просто, останься со мной. В комнате горит лишь приглушенный свет, но Киму удается рассмотреть в глазах Сонхва необъяснимый блеск. Хонджун садится возле омеги, думая, с чего бы начать разговор, а сам Пак теребит плед своими изящными пальцами. И тут, альфа понимает, что вот он — тот самый момент. — Сонхва, я хочу… хочу кое-что подарить тебе, — негромко говорит Ким и суёт руку в карман штанов, из-за чего Сонхва переводит заинтересованный взгляд на него. — В общем, вот. Хонджун протягивает омеге маленькую коробочку черного цвета, и тот, взяв ее, открывает. Глаза Пака удивленно распахиваются, и после смотрят на альфу. — Хонджун, это ведь тот самый кулон, — шепчет Сонхва, вновь глядя на украшение в виде белого кролика, который красиво переливается при слабом свете. — Я заметил, что он привлек тебя на ярмарке, и потом вернулся за ним, — подняв уголки губ, отвечает Ким. Ему и самому приятно, что он смог порадовать омегу. — Спасибо, Джуни, — смущенно улыбаясь, мягким тоном произносит Пак, отчего Хонджун заметно краснеет. — Я не знаю, как отблагодарить тебя. — Не стоит, я просто хотел сделать тебе подарок, — поясняет Ким, и тут же чувствует чужие губы на своей щеке. Альфа, касаясь пальцами места поцелуя, переводит удивленный взгляд на Сонхва, лицо которого находится в нескольких сантиметрах от его. Омега, отложив коробочку в сторону, опирается руками на футон, медленно приближается к лицу Хонджуна и смотрит то в его глаза, то на приоткрытые губы. Ким завороженно поддается вперед и касается уст Сонхва своими, даря робкий поцелуй. Как и думал альфа — губы Пака мягкие, а потому несдержанно углубляет поцелуй и валит того на спину. Омега выдыхает через нос, чувствуя настойчивые поцелуи, и раздвигает свои длинные ноги, чтобы Хонджун устроился между ними. — Сонхва, ты уверен? — смотря в блестящие глаза Пака, спрашивает Ким, ибо он не хочет заставлять того заходить далеко. По крайней мере — сейчас. — Да, я хочу, Джуни, — шепотом произносит Сонхва, обнимая альфу за шею. — Хочу тебя. Эти слова служат будто спусковым крючком для Хонджуна. Ким вновь целует омегу, при этом пробираясь руками под кимоно Пака, отчего тот невольно вздрагивает. Альфа, оторвавшись от мягких губ Сонхва, переходит на его шею, слегка покусывает ее и вмиг лижет, дабы к утру не появились явные отметины. Омега пахнет морозом, вином и феромонами, что с каждой минутой все больше распространяются вокруг, и Хонджун вдыхает столь будоражащий запах. Ким распахивает кимоно, под которым у Сонхва ничего нет, и тот, смутившись, инстинктивно пытается сжать ноги, но альфа не дает этого сделать. — Не стесняйся, Хва, — мягко улыбаясь, говорит Хонджун и целует Пака в уголок губ. — Или ты все-таки передумал? Омега ничего не отвечает, заливается краской пуще прежнего, но все же вновь раздвигает ноги. Сонхва доверяет Киму, и через несколько секунд безмолвно кивает, давая понять, что все в порядке. Альфа продолжает свои действия: поглаживает руками бока, оставляет легкие укусы и поцелуи на коже Пака, постепенно переходя на вздымающуюся грудь. И, как только Хонджун облизывает правый сосок Сонхва, с уст того срывается громкий стон, а тело покрывается мурашками. Ким, ухмыльнувшись, вновь лижет, даже чуть прикусывает сосок, и омега снова одаривает его слух несдержанным стоном. — У тебя настолько чувствительная грудь? — Молчи! Теперь альфа понимает, почему Пак так ярко отреагировал на выходку Уёна на горячих источниках. Слегка влажные волосы Сонхва раскиданы на подушке, щеки горят алым цветом, пока между ягодиц стекает смазка и с члена прямо на живот капает предэякулят. Хонджун завороженно смотрит на омегу, такого невинного, возбужденного и красивого, думая, что им хочется любоваться вечность. Ким некоторое время играется пальцами с сосками Сонхва, ловит своими губами его громкие стоны и видит, как тот, сжимая руками простынь, извивается под ним. У самого альфы давно колом стоит в штанах, но он старается не обращать внимание на свое возбуждение, ибо ему нравится ласкать Пака, и в то же время немного мучить его стимуляцией эрогенной зоны. — Джуни, я так… я ведь так… — омега жмурит глаза и загнанно дышит, ощущая, что явно долго не продержится. — Хв-хватит, пожалуйс… ах! Хонджун, не слушая просьбы Сонхва, продолжает прикусывать чувствительную грудь, иногда массируя и сжимая соски пальцами. Он хочет, чтобы Пак испытал настоящее удовольствие лишь от одной стимуляции, ибо знает, что еще будет возможность насладиться его столь мелодичными стонами. Омега все сильнее дрожит, выгибается навстречу пальцам и губам Кима, которые интенсивно дарят ему ласку, пока внизу живота Сонхва скапливается приятное тепло, а по виску стекает капелька пота, которая вскоре падает и впитывается в подушку. Больше не выдержав, Пак крупно вздрагивает, кончая на свой живот и грудь, и громко стонет, не задумываясь, что его может кто-нибудь услышать. Хонджун берет полотенце, лежащее возле футона, и вытирает тело омеги, чтобы он не чувствовал неприятную стянутость на коже. Альфа, позаботившись о Сонхва, который все еще приходит в себя, думает встать с футона, дабы сходить в ванную комнату и закинуть полотенце в стирку. Ну и, наконец, разобраться со своим возбуждением в штанах, приносящее дискомфорт. Только Ким хочет подняться на ноги, как омега, потянув на футон, седлает его бедра. Хонджун распахивает глаза, то ли от удивления, то ли из-за Пака, что проезжается задницей по его паху. Сонхва безмолвно дает понять, что тоже хочет доставить альфе удовольствие, но немного иначе. Поэтому он, опираясь ладонями на крепкую грудь Кима, делает интенсивные движения прямо по его стоящему члену. С уст Хонджуна слетают тихие стоны, пока темный взгляд направлен омегу, облизывающего свои пухлые губы и смотрящего прикрытыми глазами на альфу. Сонхва и впрямь невозможный. Спустя несколько толчков, Ким запрокидывает голову и с негромким рыком кончает прямо в штаны, ощущая приятную волну мурашек, что расползаются по телу. — Теперь точно нужно в душ, — хмыкает Хонджун, глядя сбоку от себя на омегу, который в очередной раз проходится своим неугомонным языком по губам. — Не против моей компании? — с легкой улыбкой спрашивает Пак и немного нависает над альфой. — Никак нет, — произносит Ким и тут же целует Сонхва. Темнота за окном давно поглотила улицу, и только фонари дают видимость на белоснежные хлопья, что с легким дуновением ветра разлетаются вокруг и оседают на поверхности. В эту ночь, кто-то набрался смелости и добился того, кого давно желал, а кто-то смог сделать первый шаг и начать новый этап в жизни — этап с любимым человеком.