Мою музу звали Смерть.

Голова слегка кружилась, боль отдавалась пульсацией в висках. Кое – как разлепив тяжёлые веки, Гоголь тихо промычал, прикладывая пальцы к глазам, прикрывая их своей рукой и тихо вздыхая. - Вы в порядке? – послышался чей – то обеспокоенный голос совсем недалеко от парня. Ко лбу Николая внезапно прикоснулась чья – то холодная ладонь, отчего тот, не ожидав этого, шарахнулся в сторону, тут же падая с кровати, на которой лежал. Уже сидя на полу и окончательно придя в себя, Гоголь огляделся вокруг, понимая, что находится в совершенно не знакомом ему месте. Это была довольно просторная комната с очень высокими потолками, оформленная в коричневых тонах и уставленная различной резной мебелью. На одной из полок стояла ваза с тремя давно засохшими белыми розами, а на стене над ней висела картина, на которой был изображён тёмный сосновый лес. Окна были зашторены, и сквозь белую тонкую ткань занавесок пробивался нежный свет утреннего солнца. Казалось, будто бы парень перенёсся на несколько столетий назад, и сейчас находится в доме у какого – нибудь графа того времени. Переведя взгляд в сторону, Николай заметил сидящего на краю кровати парня, что с неким непониманием и беспокойством смотрел на него. Его чёрные густые волосы, что доходили до плеч, были аккуратно причёсаны и слегка поблёскивали своей чистотой. Лоб пересекала небольшая тёмная прядка, пролегающая меж его сияющих аметистовых глаз. На фоне волос выделялась почти белая кожа. На теле Достоевского красовалась молочного цвета рубашка с красивыми волнами на рукавах и на воротнике, между которых пролегал продетый крест – накрест между двух краёв ворота шнурок, завязанный под открытыми мертвенно бледными острыми ключицами. Края рубашки были заправлены в чёрные брюки клёш, что фиксировались таким же чёрным ремнём с незаметной пряжкой на талии парня. Фёдор тяжело вздохнул, вставая с кровати и направляясь к Гоголю, попутно медленным движением руки заправляя прядь волос справа от лица за ухо. Чуть наклонившись вперёд над Николаем, он протянул ему руку. - Вам лучше встать с пола, у меня в квартире жуткий сквозняк. – мягко произнёс Достоевский, помогая парню подняться и присесть на край кровати. - Ран вы получили не много, - начал Фёдор, наливая из стоящего на тумбочке чайника в белую чашку горячий ароматный чай, - но всё же лучше вам немного отдохнуть. Вы слишком перенервничали вчера, организм всё ещё слаб после пережитого стресса. Я постарался оказать помощь, как мог, но боюсь, на глазу может остаться шрам. Гоголь осторожно прикоснулся к щеке, поднимаясь пальцами по веку ко лбу и нащупывая приклеенные мягкие тканевые пластыри. Опустив взгляд на свои ноги, он только сейчас заметил, что на нём не его привычные брюки и рубашка, а чьи – то свободные серые штаны и белая футболка. - Ваши пальто и рубашку я постарался застирать, так как на них были пятна крови, но пока не понятно, выйдет ли из этого что – нибудь дельное. – заметив изучающий взгляд Николая, произнёс Достоевский, на секунду переводя взгляд на парня и тут же возвращаясь к наливанию чая. – Можете не волноваться: одежда, что сейчас на вас, совершенно чистая и недавно постиранная. Ваши остальные вещи сушатся на балконе. - А… - начал было Гоголь, но тут же замолчал. В его голове крутилось множество вопросов, но сформулировать хоть один из них чётко и грамотно всё никак не выходило. - Знаю, у вас наверняка много вопросов. – отозвался Фёдор, беря в руки чашку на блюдце, подходя к парню и протягивая ему чай, присаживаясь рядом. – Можете смело пить, это самый обычный чёрный чай с сахаром. – заверил он, видя подозрительный взгляд Николая. – Вашему организму это сейчас более чем необходимо. А что касается вопросов, то скрывать что – либо от вас уже нет смысла, ведь вы и так довольно много увидели. Так что можете смело мне их задавать, и я с удовольствием отвечу на каждый из них. Грамотная и правильно поставленная речь, находясь в тандеме с мягким голосом, приятно ласкала слух и успокаивала, и Гоголь было хотел начать расспрашивать спасшего его незнакомца о вампирах и всём прочем, что с ними связано, как вдруг задумался и решил, что начать стоит явно не с этого. - Ну… Думаю, для начала было бы неплохо узнать хотя бы ваше имя… - неуверенно произнёс парень, делая глоток горячего чая. – А то немного неловко общаться с человеком, не зная его имени… Кстати, чай очень вкусный, спасибо вам. - Не за что. – Достоевский мягко улыбнулся краешками губ. – Зовут меня Фёдор Достоевский. И, предугадывая твой следующий вопрос, сразу отвечу: да, я вампир… Ты не против, если мы перейдём на «ты»? - Да, я думаю, что так будет правильней. – ответил Николай, поднимая взгляд на Фёдора. – Я Николай Гоголь. Рад познакомиться с тобой. – он протянул Достоевскому руку, которую тот охотно и аккуратно пожал. - И спасибо за то, что спас меня. Если бы не ты, страшно подумать, что со мной могли сделать. Гоголь про себя подметил, что ладонь Фёдора показалась ему почти ледяной, в то время как в комнате, в которой они находились, было довольно тепло и даже слегка душно. - У тебя такие руки холодные... Тебе холодно? – задал по – детски наивный вопрос Николай. - Нет, мне не холодно, можешь не беспокоиться. – снова мягко улыбнулся Достоевский, отчего Гоголь даже немного смутился, отводя взгляд. – Дело в том, что у вампиров температура тела всегда ниже, чем у людей. Поэтому тебе и кажется, что моя кожа холодная. - Вот как… - выдохнул Николай. – Тогда извини за глупый вопрос. - Ничего страшного в твоём вопросе нет. Ты же не мог этого знать, верно? Гоголь кивнул, делая ещё один глоток из чашки и отставляя её в сторону – на прикроватную тумбочку. - А почему те вампиры, что гнались за мной, так тебя испугались? – вдруг вспомнил Николай, поворачиваясь к Фёдору и опираясь руками на кровать. - Я являюсь чистокровным вампиром. Твои преследователи же были обращёнными, а они уступают в силе таким вампирам, как я. - А что, существуют разные виды вампиров? – уже с нескрываемым интересом спросил Гоголь, внимательно изучая Достоевского взглядом. - Не смотри на меня так, словно я музейный экспонат. – посмеялся Фёдор, мгновенно заставив Николая смутиться и пробормотать тихое «прости». – Ничего страшного, я понимаю, что ты заинтересован, но всё же внешне я особо ничем не отличаюсь от обычного человека. Разве что… Гоголь снова посмотрел на Достоевского, фиолетовые радужки глаз которого плавно стали наливаться красным цветом. - Ого… - не сдержался парень, как будто заворожённый наблюдая за вампиром. - И ещё вот… Фёдор немного приоткрыл рот, открывая взору Николая медленно удлиняющиеся клыки: самыми длинными были два верхних клыка, за ними виднелось ещё по одному, уже более маленькому, но не менее острому клыку – четыре таких же небольших красовались и на нижнем ряду белоснежных зубов Достоевского и были расположены зеркально верхним. - Что касается видов вампиров: да, их несколько. – продолжил говорить Фёдор, втягивая свои клыки и возвращая глазам первоначальный сиреневый оттенок. – Существуют чистокровные вампиры, обращённые и полукровные. Чистокровными вампирами считаются те, у кого в роду были исключительно вампиры, которые ими являлись с самого рождения. То бишь, никакого смешения с другими видами вампиров. Обращённые вампиры – это те, которые изначально были людьми, но пожелали стать вампирами, и другие вампиры их обратили. Полукровные же вампиры рождаются от союза чистокровных и обращённых. Наверное, важно будет упомянуть, что союз вампира и человека по многим причинам невозможен. Так что в случае необходимости чистокровные обращают людей в вампиров. Достоевский сделал паузу, бросая быстрый взгляд на Гоголя, что внимательно слушал его. - Собственно, как ты уже наверняка понял, вампиры отличаются друг от друга по внешним признакам в том числе. – продолжил тот, видя неприкрытый интерес своего собеседника. – В обычной жизни все вампиры выглядят точно так же, как и люди. Но, как ты знаешь, при надобности мы меняем свою форму. Так, у обращённых вампиров глаза становятся полностью чёрными и присутствует только одна пара втягивающихся верхних клыков. У чистокровных меняется цвет глазной радужки на красный, и появляется четыре пары клыков: две верхних пары, одна из которых – длинная, а вторая - короткая, и две нижних – обе короткие. У полукровных вампиров в их форме зрачок отсутствует, и сливается с ярко – красной радужкой. Также у них имеется две пары длинных клыков – одна нижняя и одна верхняя, и нижние клыки ближе расположены к центру губ... – Фёдор сделал паузу, удивляясь тому, что Николай всё ещё с интересом продолжал внимать его словам. – И, возвращаясь к твоему вопросу насчёт того, почему те вампиры так быстро отступили после моего появления, скажу, что чистокровные вампиры по силе намного превосходят полукровных, а уж обращённых и подавно, и при надобности и желании легко могут убить их. К тому же прошло уже множество веков, и чистокровных вампиров осталось не так уж и много, а вот обращённых расплодилось как собак не резанных. А потому мало того, что те вампиры были удивлены, так ещё и поняли, что им со мной не тягаться. Поэтому и решили отступить. - Ясно… - протянул Гоголь, обдумывая полученную только что информацию. – Извини, конечно, за вопрос, но сколько тебе лет? Просто очень интересно. – вдруг выдал он, вновь беря белую чашку в руки и отпивая немного. - Двести тридцать четыре года. – спокойно ответил Достоевский, мгновенно заставив Николая подавиться чаем и закашляться. – И нечего сразу надумывать себе, будто я старый! – возмутился он. – Если переводить на ваши года, то мне около двадцати трёх лет. Вампиры живут около восьмисот – девятисот лет, но стареют очень медленно. Считай, в триста лет мы выглядим примерно на тридцать, в пятьсот – на пятьдесят. Так что нечего так смотреть на меня. – завершил Фёдор. – А тебе сколько? - Мне двадцать один год… - всё ещё находясь в лёгком шоке, ответил Гоголь. – Выходит, если переводить твой возраст в наш, то мы почти ровесники? - Выходит, что так. – уголками губ улыбнулся Фёдор. – Знаешь, а расскажи – ка теперь и о себе. А то получается как – то нечестно: я всё выложил, а о тебе самом ничего кроме возраста и имени не знаю. - Ну… Я учусь на последнем курсе художественного университета, живу в общежитии, потому что из родственников у меня никого нет – я вырос в детском доме… Рисую часто, на гитаре играю... В принципе, больше ничего интересного сказать о себе не могу… Кстати, ты же спас меня, верно? Как я могу тебя отблагодарить за это? – вдруг поинтересовался Николай. - Я мог бы ответить, что мне ничего не нужно, но… Понимаешь, я второй день нахожусь в этом городе, и ещё не совсем понял, как тут всё устроено... Я был бы благодарен, если бы ты показал мне город… А почему я сюда переехал и прочее я тебе потом объясню. – видя назревающий вопрос в глазах Гоголя, усмехнулся Достоевский. Николай лишь кивнул, давая понять, что согласен на предложенную ему Фёдором авантюру, попутно придумывая очередной вопрос, что так хотелось задать новому знакомому - вампиру.