Мою музу звали Смерть.

-…А как вы тогда пьёте кровь, раз она вам жизненно необходима, а людей по Уставу убивать нельзя? – спросил Гоголь, вышагивая по людной улице рядом с Фёдором. - Покупаем донорскую. – отозвался тот, бросив короткий взгляд на собеседника. – Среди медицинских работников ведь тоже есть вампиры. Мы просто поддерживаем с ними связь. – коротко ответил Достоевский, делая небольшую паузу. – Здесь так много музыкантов… - заметил он, проходя мимо очередного парня, что играл на гитаре и пел какую – то грустную песню. - Да, на этой улице часто играют или поют обычные люди. – кивнул Николай. – Здесь их могут не только услышать, но и послушать… – многозначительно заметил он. – Вот, к примеру, видишь того мужчину? – Гоголь кивнул в сторону мужчины, что до безумия красиво играл на гитаре для собравшейся вокруг него небольшой компании прохожих, что подпевала ему. – Он очень часто здесь играет. И всегда так, будто даёт концерт тем, кто собрался вокруг него – как бы своей аудитории. А остальных людей, что ходят по улице, будто не замечает, словно их и вовсе нет... И он всегда спрашивает у своих слушателей, что ему сыграть для них. Причём, не пропустит ни одного человека, даже одиноко стоящего в стороне зрителя, и узнает мнение всех. А деньги он не выпрашивает, как многие другие, что играют на улице ради их получения. Ему люди сами их дают, потому что когда человек играет от души, получая от этого удовольствие, он хочет этим удовольствием поделиться с другими. Именно это и трогает людей... – заключил парень, вытаскивая из кармана купюру, быстро подбегая к мужчине, что исполнял для собравшихся слушателей очередную песню, и опуская её в небольшую белую баночку, слыша искреннее «спасибо». Спешно отойдя в сторону, он кивнул мужчине, приложив руку к сердцу, улыбаясь тому в ответ и снова возвращаясь к Фёдору, продолжая идти рядом с ним. - Действительно отличная мысль. – кивнул вампир, комментируя слова Николая. – Мне нравится твоя философия. На некоторое время между ними повисла пауза: оба просто молча шли по дороге, слушая постепенно отдаляющуюся мелодию и подпевающие ей голоса случайных прохожих, параллельно любуясь вечерним небом, нависающим над шумным городом. - Федь, я тут подумал… - внезапно начал Николай, когда звуки мелодии растворились среди гула толпы. – А какой вампир может появиться от союза чистокровного и полукровного вампиров? – с задумчивым видом проговорил он, прикладывая большой и указательный пальцы левой руки к подбородку, продолжая вышагивать по оживлённой улице, которую освещали оранжевые лучи начинающего закатываться за горизонт солнца. - Ну, подумай логически. – Фёдор усмехнулся, увидев, какое серьёзное лицо состроил Гоголь. – Чистокровным он уже явно не будет, а обращённым уж тем более: это невозможно. - Значит, полукровным? - Именно. – кивнул вампир, смотря на мелькающие под ногами каменные плитки. - А если взять полукровного и обращённого? То тогда какой? – не унимался Николай, продолжая заваливать приятеля нелепыми вопросами. - Явно не обращённый и явно не чистокровный. – тяжело вздохнул Достоевский, закатывая глаза и уже жалея о том, что вообще согласился встретить Гоголя после университета и пойти с ним на прогулку по самой людной улице города. - Тоже полукровный?.. – немного удивлённо протянул парень, поправляя лямку чехла от гитары, что висел на его плече. – Тогда по такой логике это полукровных вампиров должно быть больше всех, а не обращённых. Почему тогда всё наоборот? - Коля… - простонал Фёдор, шлёпая себя бледной ладонью по лицу. – Я же всё тебе уже объяснял. Вампиры живут очень долго, и не каждый из них будет однолюбом… Понимаешь? Не все вампиры заводят отношения или семьи. Таких вообще единицы среди нас… А почему, я и сам не знаю. – перебивая едва успевшего открыть рот Николая, резко выпалил он, уже морально вымотанный вопросами своего оппонента. – К тому же, я уже говорил о том, что обращённые вампиры чуть ли не каждый день появляются, и многие из них обращаются в вампиров лишь для того, чтобы заполучить больше власти… Всё, отстань от меня, я устал. – вяло отмахнулся Достоевский, переводя взгляд на небо, что было разрисовано розово – фиолетовыми облаками, будто купол храма, украшенный живописью. С момента знакомства Фёдора и Николая прошло уже около двух недель. Они довольно часто общались и организовывали встречи, взаимно заполняя нехватку общения разговорами друг с другом. Гоголь, впрочем, оказался интересным собеседником для Достоевского, правда иногда сильно действовал тому на нервы своими постоянными вопросами, которые он ещё до этого успел задать бедному вампиру по десять тысяч раз. И хоть Фёдор понимал, что для Николая существование вампиров и суть их самих всё ещё является чем – то неизведанным; тем, к чему так хочется прикоснуться и понять, но сдерживать себя порой было крайне трудно, особенно когда парень обрушивал на него целый шквал своих вопросов, гоняя по ним так, будто они сидят на шоу «Кто хочет стать миллионером». Однако даже эта черта порой казалась чем – то милым и забавным, и Достоевскому оставалось лишь терпеть приступы любопытства Гоголя и тяжело вздыхать, в который раз возводя глаза к небу. - Ну Фе – едь… - жалобно протянул Николай, начиная дёргать вампира за рукав необычной чёрной рубашки, которую тот сам для себя же и сшил. – Ну прости – и… Фёдор же, нахмурив брови, продолжал возмущённо и тихо пыхтеть, скрестив худые руки на груди. Вдруг Гоголь резко остановился. Его губы мгновенно растянулись в совершенно лисьей ухмылке, а в глазах блеснули огоньки хитрости, всё больше распаляясь из – за появившейся идеи. - Я знаю, как тебя развеселить! – улыбаясь от уха до уха, пропел парень, медленно начиная спускать лямку чехла от гитары ниже по плечу. Достоевский же, обернувшись и замерев на месте, с непониманием посмотрел на него, пытаясь понять, чего это Николай удумал. – Я спою тебе песню! Я знаю одну очень весёлую, она как раз про вампиров! Замочек молнии на чехле уже быстро скользил вниз, пока Фёдор всё ещё не мог понять, что происходит. - Думаю, людям тоже очень понравится! – ехидно прищурился парень. И только тогда до Достоевского дошло, что он хочет сделать. - Только посмей! – вампир резко выбросил руку вперёд, намереваясь схватить Николая за плечо, но тот лишь ловко увернулся, бросаясь ближе к стене одного из домов и на ходу выхватывая инструмент из уже расстёгнутого чехла, отчего пальцы Фёдора лишь цапнули воздух. – Гоголь! «Чёрт, и во что я вляпался…» - пронеслось в мыслях Достоевского, которому уже хотелось провалиться на месте, хоть Николай даже ещё ничего и не сделал: он прекрасно знал, что парень просто мастер на всякие непредсказуемые и сумасшедшие выходки. - Федя, эта песня посвящается тебе! – выкрикнул Гоголь, тут же привлекая к себе внимание нескольких прохожих, что остановились недалеко от него, заинтересованно наблюдая за разворачивающейся перед их взором картиной. Не успел Фёдор хоть как – то на это отреагировать, как Николай уже удобно устроил гитару в руках и тронул струны, начиная играть вступление какой – то песни. Долго ждать не пришлось, и Гоголь, совершенно не стесняясь, запел, улыбаясь от уха до уха. - Вампиры - Исчадья ада. О, трепещи, Людское стадо. Ни одного У них изъяна: Они круты, Мы обезьяны. Мы обезьяны… Поначалу Достоевскому показалось, что ничего страшного в этой песне нет, и её текст вполне себе неплох, но, как оказалось, загадывать было ещё очень рано. - Вы грациозны, Вы непокорны, - продолжал Николай, и почти садистская улыбка всё сильнее расцветала на его губах, пока всё больше людей обращали на него своё внимание. - Вам идеально Сниматься в порно… Пропев эту строчку, он издевательски подмигнул Фёдору, чуть кивнув в его сторону. Люди, слушавшие данное произведение искусства в исполнении Гоголя, заметив этот жест, тут же все разом уставились на Достоевского, которого, казалось, лицом только что окунули в свежий борщ, после чего превратили в статую. Слышались тихие смешки слушателей, которым едва удавалось себя сдерживать, чтобы в голос не рассмеяться. Парень же тем временем, довольный своей удавшейся выходкой, распалялся ещё больше, продолжая петь уже чуть громче. - Дрожим, дрожим, Лишь вас увидя, Но победить Тварь можно в СПИДе… Наконец возможность двигаться всё же начала возвращаться к Фёдору, который понемногу стал осознавать весь стыд сложившейся ситуации. - Б – блядь… - не сдержавшись, едва слышно выдавил Достоевский, закрывая лицо ладонью, пытаясь закрыться от взглядов других людей, одновременно с этим осознавая, что это мало чем ему поможет. Гоголь же тем временем разошёлся не на шутку, определённо войдя во вкус. - Пей мою кровь! Смелей, смелей! Сюрприз, сюрприз, Подмешан в ней. Искоренили Вампирских гнид… Теперь осталось Вылечить СПИД. Вылечить СПИД… Последний раз ловко проведя пальцами по струнам, Николай усмехнулся, определённо довольный реакцией Фёдора, в то время как люди вокруг него взорвались аплодисментами и смехом, один за другим подходя и бросая в чехол парня монеты и купюры. - Спасибо, спасибо!.. – кланялся Гоголь, улыбаясь, собирая и закидывая деньги в карман, убирая инструмент на место и закидывая чехол на плечо. – Всем большое спаси!.. Не успел он договорить, как внезапно почувствовал ледяную железную хватку на воротнике своей зелёной клетчатой рубашки. Холодная бледная рука резко дёрнула его к себе, буквально утаскивая в сторону под звуки остаточных смешков позади. - Придурок… - процедил Достоевский сквозь зубы, стремительным шагом удаляясь от скопления народа в сторону. – Совсем из ума выжил!? Позади послышался тихий смех, отчего Фёдор резко затормозил, обернувшись на Николая и уставившись на него округлёнными глазами. Гоголь тихо хихикал, прикрывая рот кончиками пальцев правой руки и смотря таким же улыбающимся взглядом на вампира. В его взоре не было какой – то насмешки: это была просто искренняя улыбка. Несколько секунд молчания, и Достоевский с тяжёлым вздохом отворачивается, отпуская парня. - Только попробуй ещё раз выкинуть что – то подобное… - устало выдохнул он, сдаваясь перед улыбкой Николая. – Я из тебя всю кровь выпью.