Мою музу звали Смерть.

- Чёрт… - в который раз выдохнул Достоевский, быстрым шагом направляясь в сторону своего дома. Ночью ему стало скучно и тоскливо, и он решил выйти немного прогуляться в одиночестве, так как Гоголь в последнее время на контакт почему – то не шёл, и подышать свежим прохладным воздухом, что был словно оживляющим коктейлем после дневной жары летнего дня. Правда, на середине своей прогулки вампир вдруг вспомнил, что не затушил свечу, что стояла на столике рядом с подоконником. Окно было слегка приоткрыто, а на улице поднялся лёгкий ветер, из – за чего занавески могли начать развеваться и случайно задеть горящую свечу. Уж чего – чего, а пожара в своей квартире Фёдор явно не желал. Именно поэтому сейчас вампир быстро двигался по дороге к повороту, за которым находился дом, в коем он и жил. Уже подходя к углу одного из стоящих рядом домов, Достоевский услышал какую – то ругань и смешки, тут же хмуря брови и вздыхая, поджимая губы. «Наверняка опять эти алкоголики собрались…» - подумал он и закатил глаза, так как уже устал прогонять пьяных мужчин в возрасте из – под окон по ночам. Однако стоило Фёдору дойти до поворота и кинуть взгляд за угол, как его будто током дёрнуло. На земле определённо лежал Николай: Достоевский понял это по светлым коротким волосам и белой длинной растрёпанной косичке, за которую его держал один из вампиров, пока другие прижимали парня к асфальту. Слышались громкие всхлипывания и мычание Гоголя, которому явно чем – то зажали рот. - Ну нихера ж себе у тебя бёдра, парень! – вдруг присвистнул мужчина, крепко держащий его за бёдра, оглаживая их. Остальные присутствующие согласно засвистели и закивали, протягивая руки к Гоголю, намереваясь потрогать парня. - Ах вы… - процедил Фёдор, впадая в такую ярость, что его глаза мгновенно налились красным, а из – под губ сами собой начали выползать острые клыки. Достоевскому понадобилось всего лишь мгновение на то, чтобы резко оказаться рядом с лежащим на асфальте Николаем, хватая за шею сидящего сзади него вампира, что держал его за пояс джинсов, и с силой отшвыривая того в стену на высоту около трёх метров. Мужчина впечатался в бетон так сильно, что по стене пошли трещины, небольшие отломавшиеся куски посыпались вниз, после он чего рухнул на землю, разбивая себе голову, постанывая от боли, но продолжая шевелиться – вампирская регенерация хоть и медленно, но шла. Не ожидав появления Фёдора, остальные вампиры тут же переместились на небольшое расстояние от него. Обернувшись на остальную компанию, вампир издал громкий рык, больше похожий на рёв разъярённого хищника. Глаза полыхали ярким красным пламенем в темноте переулка, вокруг них проступили синие вены, что говорило о том, что Достоевский взбешён, а злобный оскал демонстрировал острые клыки. Все обещания о том, что Фёдор никогда в жизни не будет убивать ни людей, ни вампиров, сейчас были разорваны в клочья: вампир понимал, что хочет убить каждого стоящего здесь вампира, ведь если он этого не сделает, они убьют гораздо большее количество людей, а помимо этого они уже второй раз пытаются навредить Гоголю. Загораживая собой Николая, Фёдор уставился на компанию обращённых вампиров, которые были явно напряжены и напуганы. - Убью… - прорычал вампир, и резко рванул вперёд. За спиной Гоголя слышались крики ужаса, призывы бежать, звуки ломающихся костей и мольбы о пощаде, но парень не мог пошевелить и пальцем. Он продолжал лежать на асфальте и смотреть пустыми глазами в никуда, пока по его щекам всё так же стекали обжигающие слёзы. Сил не было, он был морально и физически разбит, продолжая тихо всхлипывать. Сколько времени прошло с момента начала жестокой расправы Достоевского над обращёнными вампирами и в какой момент всё прекратилось Николай не заметил, как и не обратил внимания на абсолютную тишину, вдруг окутавшую улицу. Поэтому, когда его плеча коснулась холодная тонкая рука, он, взвизгнув, дёрнулся в сторону, подскакивая на месте и оборачиваясь назад, сталкиваясь взглядом с фиолетовыми глазами, что обеспокоенно смотрели на него. - Тише – тише, это я… - успокаивающе произнёс Фёдор, что был весь перепачкан кровью, проведя рукой по мягким волосам Гоголя, одновременно с этим убирая грязную тряпку, закрывающую ему рот. Несколько секунд Гоголь просто смотрел на вампира, сидя напротив него, - будто не понимая, кто перед ним и не узнавая Достоевского, - а потом вдруг начал громко всхлипывать, пока его глаза заново наполнялись слезами. Зажав рот ладонью, Николай тихо захихикал, пока по щекам снова потекли солёные дорожки: он был невероятно рад, и испытывал облегчение от прихода Фёдора, но остаточные воспоминания о том, что с ним хотели и могли сделать, снова заставили впасть в истерику. Достоевский подался вперёд, осторожно беря парня за плечи и укладывая того на свою грудь, крепко обнимая, пока Гоголь плакал навзрыд, цепляясь за вампира так, будто он сейчас исчезнет. Казалось, что ещё ничего не закончилось, что сейчас на него снова нападут те же вампиры, или придут другие, которые тоже захотят что – то с ним сделать. Поняв это, Фёдор медленно переложил одну свою руку на голову Николая, зарываясь тонкими пальцами в его густые волосы и бережно перебирая их, массируя кожу головы. - Не бойся… - прошептал вампир ему на ухо, почти задевая кожу губами и обдавая её своим дыханием. – Они уже больше никогда тебя не побеспокоят… Пока я рядом, к тебе никто не прикоснётся… Через некоторое время, когда Гоголь чуть успокоился, и вместо судорожных всхлипываний было слышно лишь его прерывистое дыхание, Достоевский осторожно снял со своих плеч тонкий пиджак, накрывая им Николая и осторожно поднимая его на руки, вставая с земли. Тот ухватился за него, не сопротивляясь, утыкаясь лбом в плечо Фёдора, который стоял лицом ко входу в переулок, наблюдая картину своей ярости и понимая, что ни капли не жалеет о содеянном. - Коля… - обратился он к парню, что находился на его руках, отчего был повёрнут спиной ко всему творящемуся там кошмару, на что тот поднял взгляд на Достоевского. – Сейчас я понесу тебя к себе домой. Но ты должен закрыть глаза, и не открывать их, пока мы не будем находиться в моей квартире. Хорошо? Гоголь вяло кивнул. В обычной ситуации он начал бы задавать множество вопросов, обернулся бы сразу же после просьбы вампира; но сейчас парень был слишком измотанным и уставшим, поэтому просто молча согласился со словами Фёдора, зарывшись носом в его шею и опустив веки. Убедившись в том, что Николай закрыл глаза, Достоевский ещё раз окинул переулок взглядом. Стены домов, образовывавших его, были залиты тёмной кровью. Повсюду валялись части переломанных тел и вывалившиеся из разорванных животов органы. Лица мёртвых были изуродованы настолько, что походили на кучу мяса и крови. Оторванные конечности больше напоминали изломанную во многих местах ветку старого дерева. Развернувшись, Фёдор размеренным шагом направился к подъезду, облегчённо выдыхая про себя: обычно любопытный Гоголь не стал с ним спорить, и это было на руку вампиру. Потому что Достоевский явно не хотел, чтобы обернувшись или открыв глаза в какой – то момент, Николай увидел ответ на один из своих часто задаваемых вопросов. «А как чистокровный вампир может убить другого вампира?..»