Dark Raven (Темный ворон)

— Как думаете, стоит позабавиться с этой малышкой прежде, чем мы отдадим ее Руквуду? — ответом ему был лишь смех обоих напарников. — У тебя такая прелестная мордашка, надеюсь, все остальное такое же… Люблю молоденьких, — он мерзко осклабился. Девушка рванулась, пытаясь отползти прочь — Ну, же крошка, не упрямься, а то будет больно… Он схватил ее за ногу и подтащил, девушка отчаянно закричала, извернулась, сдирая кожу с ладоней, отчаянно стараясь дотянуться до волшебной палочки.

Глава 3. Новая жизнь Графство Суррей, июнь 1890 года       События последних дней казались девушке чем-то нереальным. Она часто думала о том, что магическая буря была вызвана ее силами, и, сидя в комнате, отбросив чтение любимых книг, пыталась нащупать внутри себя те самые потоки энергии, которые она ощущала на холме и когда профессор Фиг рассказывал ей о магии, но каждый раз, стоило ей ухватить это ощущение, оно стремительно ускользало. От невозможности дотянуться до собственных сил история о магии казалась выдумкой ее собственного пораженного лихорадкой мозга. Может быть, никакой профессор не приходил к ним в поместье и не обещал забрать ее в Лондон, возможно, когда она лежала в беспамятстве, помимо непроглядной тьмы, сгустившейся в ее сознании, и непонятного шепота ей снился сон о том, что она была ведьмой, и все эти молнии, сгоревшее дерево и слезы родителей тоже были частью этого сна? Но нет, одного взгляда на осунувшееся лицо отца хватало, чтобы понять — все это правда, ей действительно придется уехать. Мать, давно смирившись с фактом, что все ее дочери покидают поместье, выходя замуж, и разлетаются по стране как семена луговой травы, внешне, казалось, не проявляла такой сильной тревоги. Ее больше расстраивал тот факт, что из-за отъезда дочери придется врать соседям, что девочка отправляется учиться на другой конец страны в особую школу, что помолвка с Фрэнклином откладывается, а, возможно, отменяется совсем…       «Матушка», — девушка тяжело вздохнула, — «Вы так отчаянно переживаете о будущем, которое придумали своим дочерям, что забываете о том, чего они хотели бы…»       Сколько Рейвен себя помнила, она всегда была отцовской радостью, утешением его старости, как часто он сам говорил, последняя и оттого самая горячо любимая дочь, которой он позволял делать все, что той вздумается несмотря на протесты матери. Как тяжело было осознавать, что придется покинуть это имение и не увидеть до самого Рождества любящего взгляда отца.

***

      В комнате, наполненной ярким утренним светом, Рейвен складывала свои вещи, пытаясь оставаться сосредоточенной. Она складывала в чемоданы свои одежду, книги и небольшие вещи, которые приносили комфорт в ее обычной жизни.       Сердце разрывалось от мыслей о расставании с этим домом, в котором прошло все ее детство, она любила здесь все, каждую деталь: чулан под лестницей, в котором хранили инвентарь слуги и в котором она пряталась играя в прятки с Шарлоттой. Она любила конюшню и своего пони, которого подарил ей на двенадцатилетие ее брат. Она вспоминала, как носилась босиком по полям каждое лето, собирая дикие ягоды.                   Девушка подошла к окну и взглянула на бесконечные просторы полей. В Лондоне уже так не побегаешь. В Лондоне черный дым заводов и котельных, грохот колес о брусчатку и множество людей.       Она смахнула навернувшиеся слезы. «Вот еще, что за вздор! — сердито одернула она себя. — Всю жизнь мечтала увидеть мир, быть свободной, изучать науки, путешествовать, а в итоге плачу, что приходится уехать на год из поместья. Нужно думать о новых перспективах».       Платья для приемов и вечеринок, перчатки, шляпки и прочие украшения по совету профессора Фиг девушка решила оставить в имении, в чемодан легли более практичные вещи. Удивительно, как мало дорогих сердцу вещей можно было взять в новую жизнь… Шарлотта так перевезла все, даже туалетный столик с зеркалом прихватила, после замужества.       Через некоторое время Рейвен спустилась вниз, где ожидали ее родители и профессор Фиг. Она обнаружила их в гостиной, где они собрались для прощания. Леди Джонс с трудом подавила слезы и подошла к дочери, крепко ее обнимая.        — Рейвен, моя девочка, я никогда не могла представить себе, что наша семья столкнется с таким испытанием. Но я верю, что ты сможешь преодолеть все трудности. Будь сильной и знай, что мы всегда будем тебя поддерживать, — она отстранилась, сжимая руками плечи дочери. — Пожалуйста, пиши нам. Девушка торопливо кивнула, целуя мать в щеку.       — Папа', — она протянула к отцу руку.       Сэр Джонс заключил дочь в крепкие объятия.       — Мы будем ждать тебя здесь, всегда.       Отстранившись, мужчина вложил в руку дочери чек и заговорщически приложил палец к губам, одними глазами указывая в сторону матери. Она взглянула на сумму в чеке — неудивительно, что он не хотел, чтобы леди Джонс узнала о вопиюще неприличной сумме, которую выписал ей отец «на расходы».       — Моя дорогая, я так не хочу, чтобы ты уезжала, — прошептала леди Джонс на прощание.       — Я обещаю, мама. Я буду осторожной и буду держаться рядом с профессором Фигом. Все будет хорошо.       Профессор Фиг кивнул на прощание родителям девушки и прошел во двор, где их ожидал простой дорожный экипаж.       Карета, тихо скользящая по подъездной дороге, наполнила воздух звуками шуршания колес и легким скрипом ее деревянного каркаса. Рейвен, сидя рядом с профессором Фигом, смотрела в окно, наблюдая, как ее родной дом и семья медленно исчезают из виду.       — Это новое начало, Рейвен, — сказал профессор Фиг тихим утешающим голосом. — Не волнуйся, я буду рядом.       Рейвен кивнула, собираясь с силами, как бы она не храбрилась но волнение никак ее не покидало.       — Спасибо, профессор.       Карета продолжала движение по дороге, а Рейвен и профессор Фиг смотрели в окно, наблюдая, как пейзаж меняется. Вокруг них простирались уютные английские холмы, живописные деревни и узкие дорожки.       Спустя какое-то время Рейвен спросила профессора Фига, сколько времени потребуется на путь до Лондона, на что он ответил с улыбкой:       — Дорога займет примерно 3 часа, дитя. Это довольно длительное путешествие для нас, волшебников. Вы знаете, юная мисс, мы владеем другими способами перемещения, которые значительно быстрее и удобнее.       Заметив в глазах девушки неподдельный интерес, пожилой мужчина продолжил:       — Например, одним из таких способов является трансгрессия — магическое перемещение из одного места в другое с помощью заклинаний. Это позволяет нам мгновенно попадать в нужное место, преодолевая расстояния в считанные секунды. — Он улыбнулся и добавил. — Также существует летучий порох — волшебное вещество, которое позволяет нам быстро перемещаться через камины...       Рейвен слушала восхищенно и заинтересованно, жадно вслушиваясь в каждое слово профессора.

***

Лондон, июнь 1890 года.       Лондон встретил их хмурыми дождевыми облаками, затянувшими небо, серостью домов, тут и там снующими экипажами и людьми, спешащими по делам. Девушка никогда не любила суету и гомон городов. Что ж, следующие месяцы она предполагала провести изучая магию, читая книги и лишь изредка наведываясь в парк для прогулки.       Экипаж остановился у типичного для этой части города здания — старинная кирпичная фасадная стена с узкими окнами и изящными элементами архитектуры, и несколько лавок на первом этаже. Подойдя к стене между лавками, профессор Фиг, озираясь по сторонам, стукнул волшебной палочкой по стене и к изумлению девушки прямо перед ними из ниоткуда возникла синяя украшенная кованными элементами дверь. Профессор Фиг уверенно отворил ее, приглашая девушку войти, с таким видом, будто ничего особенного не произошло вовсе.       Квартира профессора встретила их пылью, витающей в воздухе, и затхлым запахом, будто тут не жили несколько месяцев. Стены прихожей были украшены покрытыми пылью картинами в тяжелых рамах. С удивлением девушка обнаружила, что сюжеты картин не статичные: люди движутся, деревья шевелятся под воображаемыми порывами ветра. Это открытие привело девушку просто в неописуемый восторг.       — Добро пожаловать, Рейвен, — сказал профессор Фиг, разжигая камин в гостиной. — Это ваш новый дом в Лондоне. Я надеюсь, что тебе здесь понравится. Прости за состояние квартиры. Я жил здесь с моей покойной женой, Мириам, и месяц после ее смерти я жил в Хогвартсе и не посещал это место. Я хотел бы предложить тебе занять ее комнату.       Рейвен взглянула вокруг, заметив легкую грусть в глазах профессора Фига. Она понимала, что этот дом хранит много воспоминаний для него.       — Спасибо, профессор Фиг, — ответила она, улыбаясь ему. — Я буду благодарна за любое место, где я могу разместиться.       Профессор Фиг провел Рейвен к комнате, которая принадлежала его покойной жене. Дверь скрипнула, когда он открыл ее, раскрывая просторную и уютную комнату с большим окном, позволяющим свету проникать внутрь.       Рейвен медленно вошла в комнату. Вдоль стены тянулись книжные полки, набитые магическими томами, и маленький письменный стол, на котором лежали некоторые старые записи и декоративные безделушки: перья и свитки бумаги, выцветшие от времени, были разбросаны даже по подоконнику. Казалось, что хозяйка квартиры просто вышла в пекарню на углу за свежими круассанами и вот-вот вернется, и только слой пыли на вещах шептал, что этого никогда не произойдет.       — Я тебя оставлю, юная мисс. Располагайся, можешь занять свободный шкаф Мириам. Наши чемоданы ждут в коридоре.       Он сделал несколько движений волшебной палочкой, и разбросанные на столе и подоконнике вещи пришли в движение, поднимая в воздух облака пыли, от которых хотелось чихать, но Рейвен с восторгом подошла ближе, наблюдая как перья сами собой складываются в специальные подставки, свитки скручиваются в аккуратные рулончики, листы бумаги складываются в стопки, а разбросанные безделушки левитируют на свои места на палках. Еще один взмах волшебной палочки, и пыль с подоконника стола и полок исчезает.       — Если юная мисс не возражает, то я хотел бы предложить нам прогуляться по Косой Аллее. Конечно, как только ты отдохнешь с дороги. Там множество магических магазинчиков, и ты сможешь проникнуться атмосферой нашего мира.       Девушка кивнула, оставаясь в комнате в одиночестве. Она присела на край кровати, пытаясь унять биение взволнованного сердца. Что ж, ей придется привыкнуть и приспособиться к новой жизни.

***

      Спустя пару часов Рейвен и профессор Фиг вышли из дома. Дверь за их спиной волшебным образом исчезла. Элеазар Фиг вел ее вдоль улицы крошечному невзрачному бару со странным названием «Дырявый Котел».       — Попасть в на Косую Аллею проще всего через задний двор «Дырявого котла», — пояснил профессор, открывая дверь и делая шаг внутрь темного и обшарпанного бара. Мимоходом он кивнул хмурому бармену и направился к двери в противоположном конце бара. — У этого места абсолютно замечательная и невероятная история: старейший бар магической Англии, служивший и укрытием от гоблинов во время восстания и проходом в магический Лондон…кх-кхм. Позже вам расскажу эту историю, мы уже пришли.       Мужчина коснулся волшебной палочкой кирпичной стены, что окружала задний дворик бара и, к изумлению не привыкшей еще волшебству девушки, кирпичная кладка разъехалась в стороны, открывая вид на узенькую, заполненную людьми улочку, вдоль которой тянулись разномастные здания с пестрыми витринами магазинов.       Рейвен с волнением и изумлением шла по Косой Аллее, восхищаясь разнообразием магических лавок. Вокруг нее разливался калейдоскоп ярких цветов, привлекательных вывесок и разнообразных товаров, и людей в странных и иногда даже причудливых одеждах — абсолютно новый для нее мир. В отличие от магловской моды на платья, корсеты и шляпы, маги отдавали предпочтение более практичным и комфортным нарядам. Мужчины предпочитали длинные плащи из мягких тканей, брюки и жилеты. Вместо традиционных английских шляп они часто носили шляпы с широкими полями, украшенные перьями, символами и разноцветными лентами.       Женщины также отличались. Они предпочитали платья и сарафаны, выполненные из легких и свободных тканей, которые позволяли им свободно передвигаться. Вместо корсетов они использовали пояса и поясные сумки, чтобы иметь возможность хранить свои магические предметы всегда под рукой.       Некоторые маги носили длинные, просторные плащи с капюшонами, выполненные из тканей с яркими магическими узорами. Другие маги предпочитали более классический стиль, приближенный к моде маглов: их мантии походили на более замысловатые вариации магловских камзолов и плащей. В своем повседневном магловском платье девушка ощущала себя странной чужестранкой в этом пестром мире.       Профессор Фиг вел Рейвен по улице, останавливаясь перед каждым магазином, где можно было приобрести вещи для учебы в Хогвартсе. В одном можно было купить школьную форму, в другом удобную обувь, а там можно было приобрести котлы и горелки. Здесь была и лавка, продающая метлы. «Интересно, для чего они», — подумала девушка, проходя мимо. За ней следовал магазин магических шутих. Лавка была наполнена загадочными устройствами, пузырящимися напитками и игрушками.       Следующая лавка была аптекой. Полки витрин были уставлены стеклянными баночками с необычными травами и растениями. На вывеске читались слова «Аптека Зелистры Спорутс». Профессор Фиг и Рейвен вошли в магическую аптеку, где витрины были наполнены разнообразными флакончиками, растениями и таинственными ингредиентами для зелий. Ароматы трав и специй наполнили воздух, создавая ощущение волшебства.       Профессор Фиг внимательно осматривал каждую полку, собирая нужные ингредиенты для зелий, которым он планировал обучить девушку до поступления в Хогвартс.       Рейвен, в свою очередь, окинула взглядом всю аптеку. Ее взгляд упал на флаконы с мерцающими зельями и баночки с непонятными веществами. Она разглядывала каждый предмет, чувствуя, как внутри нее пробуждаются интерес и желание узнать больше о магии и искусстве зелий. Однако помимо безобидных сушеных трав вроде лаванды она заметила совсем необычные: корни мандрагоры, паутину ведьм и архангельский корень. Здесь были и более странные вещи вроде жабьих глаз и языков, причудливых рогов, пучков шерсти и даже толченые кости. Рейвен поморщилась, увидев надпись «Сопли тролля» на баночке. Зельеварение, кажется, вряд ли станет ее любимым предметом. По крайней мере, созерцая все эти малоприятные вещи, ее брезгливость никак не хотела отступать.       Они зашли в книжный магазин, где профессор набрал увесистую стопку книг. Рейвен успела заметить лишь несколько названий «Чары. Ступень для начинающих», «Основы трансфигурации», «Сборник базовых зелий». Оплатив покупки, он сложил книги под недоверчивым взглядом девушки в свой потертый саквояж. Девушке стало любопытно, как в эту небольшую сумку смогло уместиться столько книг, наверное, и здесь не обошлось без помощи магии.       Казалось, что все покупки уже были сделаны, когда Рейвен осенила внезапная мысль.       — Профессор, вы ведь покупали мне ингредиенты и книги на собственные деньги?       — Не волнуйся дитя, с началом учебного года все расходы на твое обучение мне компенсируют в Хогвартсе, — легкая улыбка тронула его лицо. — К тому же, у вас нет денег на такие покупки.       Рейвен закусила губу. Она не знала, возможно ли обменять магические деньги на магловский чек, но стоило попробовать. Порывшись в ридикюле она извлекла подаренный отцом чек.       — Этого точно должно хватить, чтобы покрыть расходы на сегодняшние покупки, профессор. Только я не знаю, возможно ли произвести здесь обмен.       Глаза профессора расширились, когда он прочел сумму, которую выписал своей любимой дочери сэр Ричард Джонс.       — Я не помню, по какому курсу обменивают фунты на галеоны, но уверен, мисс, вы вполне сможете оплатить свои расходы на ближайшие пару лет, — лукаво улыбнулся профессор, рукой указывая ей в сторону величественного белого здания.       Рейвен и Элеазар Фиг переступили порог волшебного банка Гринготтс, и девушка ощутила, как восторг захватывает ее сердце. Пространство было величественным и изысканным. Стены из золотого мрамора украшались высокими колоннами, а сводчатый потолок удивительной красоты создавал ощущение, что они находятся в соборе.       Рейвен переводила взгляд с одного декоративного элемента на другой, обращая внимание на каждую мелочь. Кристальные люстры отражали свет, создавая игру бликов по всему залу. Латунные лампы, которые свисали с позолоченных кронштейнов, излучали теплое и приглушенное свечение. Длинные стойки из темного дерева тянулись по всему главному залу банка.       Но самым удивительным для Рейвен были сами гоблины. Она наблюдала за ними, когда они работали: одни были заняты с весами, взвешивая драгоценные камни посетителей, другие считали что-то на массивных счетах, третьи пересчитывали деньги с невероятной точностью и скоростью.       По дороге к банку профессор Фиг кратко рассказал ей о том, кто работает в банке, и о том, что гоблины — это необычные создания, умелые в финансовых делах, ювелирном искусстве, ковке и создании артефактов, и важно обращаться к ним с уважением и осторожностью. Но одно дело было слышать рассказ профессора, а другое — увидеть все своими глазами.       Рейвен была поражена уникальной внешностью гоблинов, их замысловатыми ушами, острыми чертами лица и блестящими черными глазами.       Профессор Фиг подошел к одному из гоблинов и вежливо объяснил, что они хотели открыть счет для Рейвен и обменять магловский чек на галеоны. Гоблин пристально изучил чек, удостоверился в его подлинности и сделал несколько записей в огромный фолиант. Скрипучим голосом он уточнил у профессора, какую сумму они желают оставить в банке, а какую взять с собой, отсчитал нужное количество монет и вручил мешочек профессору. Затем другой гоблин принес им маленький ключик от ячейки в банке и вложил его в тонкую девичью ладонь. Ощущение, что теперь у нее есть свой счет в банке, пусть и в новом для нее магическом мире, что у нее есть деньги, хоть и не ей заработанные, но принадлежащие не отцу, не матери, не потенциальному мужу, а только ей, окрыляли ее пьянящей свободой. Будто в одночасье ей вручили не просто ключ от банковской ячейки, а ключ от собственной жизни.

***

      Все лето Рейвен провела вместе с профессором Фигом в его скромной квартире на Чаринг-Кросс-Роуд. Каждый день был наполнен уроками, увлекательными беседами и магическими открытиями.       К искреннему удивлению профессора молодая леди оказалась благодарным учеником, она жадно слушала его уроки, не гнушалась долгих тренировок и все свободное время проводила за книгами. Она была подобно плодородной почве, в которой посеянные семена знаний стремительно прорастали и множились.       Они проводили часы за зельеварением. Рейвен узнала о различных ингредиентах и их взаимодействии, о правильной последовательности действий и осторожности при работе с опасными веществами. Она узнавала, как правильно измельчать и смешивать ингредиенты, как поддерживать оптимальную температуру и время варки для достижения желаемого эффекта. Профессор Фиг демонстрировал каждый этап процесса и объяснял его значение. Они создавали зелья разных свойств и исследовали их эффекты. Рейвен с восхищением наблюдала, как простые ингредиенты превращались в мощные средства, способные лечить, защищать или изменять состояние. И постепенно ее брезгливость стала сменяться интересом к данному предмету.       Но обучение не ограничивалось только магическими предметами. Профессор Фиг вводил Рейвен в историю магии, рассказывал о великих колдунах и волшебниках прошлого, о том, как магия влияла на мир. Они обсуждали философию магии, ее предназначение и ответственность, которая лежит на плечах волшебника. А также профессор делился с ней знаниями, которые казались для людей выросших в семьях волшебников абсолютно естественными, а для детей маглов невероятными. Его забавляло в какой неописуемый восторг она приходила от простых бытовых заклинаний, вроде тех, которые позволяли заставить швабру вымыть пол или убрать пыль.       Помимо этого Рейвен погружалась в магическую литературу. Она читала книги о теории магии, о магических существах, о знаменитых волшебниках и их достижениях. Она впитывала информацию и с удивлением открывала новые миры, расширяя свои знания и представления о магическом мире.       Вечерами, когда закат скрывал Лондон под своим покровом, Рейвен и профессор Фиг проводили время в беседах. Рейвен рассказывала профессору о своей жизни в поместье Джонс, о своих мечтах и стремлениях. Профессор Фиг, в свою очередь, делился своими исследованиями и приключениями, рассказывал о своих учениках и о жизни с Мириам, о работах его жены.       По мере того как лето словно неуправляемая карета неслось вперед, Рейвен ощущала, как ее уверенность в магии и собственных силах росла. Она начала успешно выполнять заклинания, смело экспериментировать с зельями и вскоре смогла самостоятельно создавать некоторые простые магические эффекты. Лето было наполнено учебой, новыми открытиями и взаимным доверием между Рейвен и профессором Фигом. Они стали не только ученицей и наставником, но и друзьями.

***

      Но не все шло так гладко, как могло бы показаться на первый взгляд. И первые недели в доме профессора казались полнейшим провалом. Огромный магический потенциал, о котором бесконечно говорил профессор, никак не желал проявляться. И первое в ее жизни заклинание не удавалось создать ни спустя день, ни спустя второй.       Ее лицо искривилось от раздражения, и она с силой сдула прядь черных, как смоль, растрепавшихся волос, которые падали на ее лоб.              — Почему все так сложно? — прошептала она с раздражением. Ее сердце колотилось от разочарования так быстро, что готово было вырваться из грудной клетки.             С каждой неудачной попыткой ее раздражение только нарастало. Она чувствовала, как волшебство ускользает от нее, словно играет с ней в кошки мышки.              Профессор Фиг, вздохнул: он знал, что разочарование и злость иногда являются естественной частью процесса обучения. Он приблизился к ней и положил руку на ее плечо, пытаясь успокоить ее.       — Рейвен, я понимаю, что это может быть трудно для тебя. Но помни, что магия — это искусство, требующее практики и настойчивости. Даже самые талантливые волшебники сталкиваются с трудностями...              — Я просто не понимаю! Почему ничего не получается? Я так стараюсь, а заклинания все равно не выходят! Это так обидно! — тряхнула она головой, отбрасывая волосы.              — Раздражение тебе только мешает, дитя. Давай попробуем снова, с чистым умом и спокойным сердцем, — сказал он тихо, пытаясь успокоить ее разбушевавшиеся эмоции.             — Я уже сто раз повторяла! Ничего не меняется! Зачем я вообще здесь? — тон ее голоса повышался с каждой фразой. — Может, я просто не способна на колдовство...             Профессор Фиг тяжело вздохнул: кажется, он понял причину, по которой девушка за несколько дней не смогла овладеть даже Люмусом.              — Ты всегда сомневаешься, что магия часть тебя, ты относишься к ней как к чему-то чужеродному, будто ты и магия — это две раздельные сущности. Магия часть тебя, как твои пальцы, как твои легкие, как кровь текущая по жилам или твое сердце, — профессор активно жестикулировал, бродя по комнате. — Если ты не можешь решить задачку, злишься ли ты на свой мозг, что он не способен на это, считаешь ли ты себя глупой? Нет! Ты думаешь, ищешь информацию. Когда в детстве твои ноги не слушались тебя, и ты падала, когда училась ходить, испытывала ли ты раздражение? Бросила ли ты попытки научиться ходить? А сейчас когда у тебя не получается сделать первый шаг ты злишься, что не можешь бежать. Прими это. Когда ты осознаешь, что магия не что-то чужеродное в твоём теле, то все станет гораздо легче. Когда ты хочешь взять предмет с полки, ты протягиваешь руку и берешь его, не думая о том, как пальца должны схватить его. Попробуй еще раз.              Синие глаза сверкнули от плохо скрываемого раздражения. Она вздохнула. Все же профессор в чем-то был прав. Она не думала о том как сгибать и разгибать ноги, когда она ходила, она просто сделала шаг. Отпустив контроль, она постаралась представить что ей нужен свет, как она взмахивает, и маленький огонек появляется на конце палочки. Она сделала короткий взмах не открывая глаз.              — Люмос!              Секунду в комнате царила тишина, которая взорвалась аплодисментами.       Девушка распахнула глаза: из конца палочки исходил ослепительно яркий свет, а стоявший рядом профессор хлопал в ладоши. Она засмеялась, чувствуя как слезы радости и облегчения подкатывают к глазам. Она справилась! Она смогла! Она действительно обладает силой.