Часть 4 Прибытие
17 июня 2023 г., 17:18
Повсюду, куда бы ни упал ее взгляд, лежали тела гоблинов и бандитов. Воздух был пропитан запахами гари и крови, которые жгли горло и вызывали спазм. Кровь, пепел и смерть. Она шла мимо искореженных тел, под ногами хлюпала то ли весенняя грязь, то ли кровь, она страшилась посмотреть. Ее глаза беспрестанно кого-то искали. И вот взгляд выцепил клочок посеревшей от пепла мантии. Себастиан. Вместо груди у него было одно сплошное кровавое месиво, такое бывает, когда ударишь бомбардой прямо в грудь. К горлу подступил спазм, а внутренности скрутило. Она лихорадочно заметалась ищя других.
Шаг, ещё шаг, а дальше бледная рука, торчащая из под мертвого гоблина. Депульсо! И вот молочно зеленые немигающие глаза смотрят ей в душу. Тонкие черты лица застыли в немом укоре: «Это все из-за тебя!»
И она закричала страшным протяжным криком.
Глава 4. Прибытие Лондон, 1 сентября 1980 На противоположной стороне Чаринг-Кросс-Роуд стоял экипаж с эмблемой Хогвартса. К изумлению девушки, экипаж не был запряжен и стоял пустым, хотя кучер сидел со скучающим выражением лица на своем месте. Чемоданы были уже погружены, и девушка переминалась с ноги на ногу, ожидая профессора. Она вертела в руках запасную палочку, которую он одолжил ей. По странному стечению обстоятельств они так и не посетили лавку Олливандера за все лето. Профессор еще раз проверил, как закреплены на карете их многочисленные чемоданы. — Кажется, мы готовы отправляться. Жаль, конечно, что у нас с тобой было не так времени на отработку заклинаний. В том, чтобы отправиться в Хогвартс вместе с профессором были свои преимущества: например, вместо того, чтобы трястись 8 часов в поезде, можно было воспользоваться преподавательской привилегией и добраться немного быстрее на зачарованной карете. — Надо сказать, впервые вижу, чтобы кто-то настолько быстро осваивал чужую палочку. — профессор подмигнул. — Представляю, на что ты будешь способна, когда купишь свою собственную. Рейвен искренне поблагодарила профессора в том числе за то, что он провел все летние месяцы упорно обучая ее магии. В это время с легким хлопком на улице материализовался невысокий мужчина в бежевом пальто и очках, его черные волосы были обильно смазаны маслом и зачесаны назад. Судя по приветствию, с которым он обратился к Элеазару, они давно и неплохо знакомы. Профессор был искренне рад встрече с давним приятелем и, судя по всему, планировал эту встречу заранее. Обменявшись парой приветственных слов и шуток о перемещениях в пространстве, они заговорили на полтона ниже. Судя по всему, что-то искренне тревожило мужчину. К немалому изумлению Рейвен, оказалось, что этот странный, тревожно оглядывающийся по сторонам мужчина присоединится к ним к путешествию в Хогвартс, но, скрывая свое удивление и любопытство, Рейвен, притворившись, что от ее мнения что-то зависит, любезно заверила странного приятеля профессора, что она не против его компании. Мужчина на мгновение перестал улыбаться, на лице мелькнула тревога и страх, он огляделся по сторонам, словно выискивая кого-то, а затем торопливо нырнул следом за ними в карету. Тревога этого незнакомца медленно передавалась и девушке. Она пыталась успокоить себя, что этот странный суетливый мужчина может тревожиться по каким-то своим, не связанным с ними причинам, и лично у нее поводов для переживаний нет, однако внутренний голос твердил, что меньше всего на свете она хотела быть втянутой в чужие проблемы. Карета взмыла и девушка прильнула к окну, с восторгом глядя, как уменьшаются под ними дома, а карета на бешеной скорости несется в облака. Она отчаянно хотела увидеть, какие невидимые существа могут поднять карету в воздух, но так и не смогла разглядеть в пустых поводьях хотя бы намек на живое существо. Мужчина в магловском цилиндре проводил взмывшую в воздух карету и исчез с небольшим хлопком с Чаринг-Кросс-Роуд. Какое-то время они летели, обмениваясь светскими фразами. Джордж, так звали мужчину, искренне интересовался, как так вышло, что Рейвен впервые поступила в Хогвартс в пятнадцать. — Вам так повезло, мисс, профессор Фиг — не только выдающийся педагог, но и на редкость умелый волшебник, — Элеазар смущенно отмахнулся от слов друга, хотя девушка была склонна разделить мнения Джорджа относительно наставника. — Мистер Озрик склонен к лести, моя девочка. Возможно, это одна из причин, по которой он занял высокий пост в Министерстве, — пикировал Элеазар Фиг и оба мужчины засмеялись. Они обменялись еще несколькими дежурными фразами, прежде чем Джордж вынул газету и передал ее профессору. Вот и истинная причина, по которой Джордж прибыл к ним этим утром. Рейвен особо не вслушивалась в разговор мужчин: какие-то гоблины, преступники, таинственные угрозы и прочие малоприятные вещи всегда занимали мысли мужчин, поэтому девушка просто разглядывала простирающуюся под каретой молочную дымку облаков. Ее внимание привлекла какая-то смутная тень, мелькнувшая в этой пелене. Слух девушки резанула фраза, брошенная Джорджем, о супруге профессора Фига. Судя по тревожным лицам мужчин, девушка подумала, что скоропостижная смерть Мириам вполне могла быть связана с тем малоприятным гоблином из газеты, о котором они говорили. Она все же прислушалась к разговору, отвлекаясь от мыслей о том, что за тень виделась ей облаках. Джордж извлек из–под пальто небольшой футляр. И Рейвен мгновенно пронзила странная энергия, словно магнит притягивающая ее к странному предмету в руках мужчины. — Последнее письмо от Мириам, ни записки, ни письма не было, могу лишь предположить… — Что ей нужно было поскорее отправить это тебе, — профессор Фиг забрал футляр из рук Джорджа. — Видимо, опасалась, что это попадет в руки Ранрока… Футляр запечатан сильным заклятием, я так и не смог его открыть… Рейвен как зачарованная разглядывала светящийся символ на футляре, пока профессор вертел его в руках, восхищаясь тонкой гоблинской работой. Когда же она обмолвилась об этом, мужчины удивлённо заявили, что они не видят никакого свечения. Стоило руке девушки коснуться футляра, как серебристое свечение вспыхнуло для нее ослепительно яркой вспышкой, раздался щелчок и футляр раскрылся, являя трем изумленным пассажирам замысловатый ключ. — Мерлинова борода! — прошептал Джордж. Девушка чувствовала необъяснимое притяжение к этому предмету, такое сильное, чтобы было невозможно противостоять, она ощущала себя рыбой на удочке, которую тянули берегу. Но, прежде чем рука Рейвен успела коснуться ключа, что-то на огромной на бешеной скорости врезалось в карету, ломая доски. Секунда — и задняя часть кареты под оглушительный крик Джорджа с треском отломилась, разлетаясь на щепки под силой, с которой сжал челюсти огромный черный дракон в ошейнике, от которого исходило похожее с футляром свечение. Рейвен вскрикнула, хватаясь за сиденье, чтобы не вылететь из разрушенной кареты, которую крутило и подбрасывало в воздухе. А затем случилось то, от чего внутренности девушки сжало от дикого панического ужаса: безобразная драконья голова повернулась в их с профессором сторону. Тварь взмахнула огромными крыльями, открыла пасть и… Профессор рывком дернул ее вниз, выпрыгивая из кареты. Она закричала, ее перевернуло в воздухе так, что краем глаза она заметила, как карета исчезает в чудовищном драконьем пламени вместе с шестеркой запряженных в нее странных существ. Профессор одной рукой схватил ее за запястье, другой — выпавший вместе с ними из кареты ключ. Рывок, от которого закружилась голова и в ушах зашумело. Чтобы ее не стошнило, она закрыла глаза. Смерть от падения с высоты выше птичьего полета в пятнадцать лет, когда перед тобой раскрываются новые перспективы свободной и увлекательной жизни, как иронично… Но вместо того, чтобы разбиться или, по крайней мере, почувствовать невыносимую боль от того, как ее кости разом ломаются от падения на землю она комом повалилась на острые камни, сдирая с ладоней тонкую кожу. Открыв глаза, она обнаружила, что лежит в какой-то мрачной пещере, а вдалеке слышится шум разбивающихся о камни волн.
***
Северная Шотландия, 1 сентября 1980. Все тело болело от приземления на твердые камни. Рябиновый отвар, который дал ей профессор, постепенно уменьшал боль, а ссадины, к облегчению девушки, затянулись уже через пару секунд. Говорят, мысли материальны — она боялась, что они будут втянуты в подозрительную авантюру Джорджа и Мириам, и в конечном итоге Джордж был мертв, а они с профессором находились в непонятном месте, перенесенные сюда порталом в виде ключа. И кто только, спрашивается, просил ее прикасаться к этому футляру, хотя, если бы не портключ, они закончили бы свою жизнь так же, как и Джордж. Она проследовала за профессором к входу из пещеры. Они оказалось на скалистом побережье, вдоль которого была вырезана узкая тропа, под которой разбивались мощные волны, оставляя после себя фонтаны брызг. Извилистая тропа вела к руинам, которые походили на выбеленные солнцем и солью кости, примостившиеся на одиноком утесе. Мост был разрушен то ли вследствие бушевавшей стихии, то ли от времени. От ветра перехватывало дыхание, а от соленых брызг, что доносил ветер, щипало глаза. Судя по предположению профессора, они находились где-то на северном побережье Шотландии. Всю дорогу до руин профессор встревоженно строил догадки о том, что Мириам и Джордж погибли явно из-за того, к чему должен был привести этот ключ. Из рассказа профессора она поняла, что Мирам занималась исследованием забытой силы, называемой древней магией, доступной лишь некоторым волшебникам прошлого, с помощью которой был возведен Хогвартс и некоторые другие значимые для волшебников места, но секреты этой силы были утрачены, а кровные линии волшебников, обладающих этим даром давно прервались или выродились. — Сэр, зачем вообще ваша супруга искала следы древней магии? — Мириам хотела выяснить, как настолько могущественная сила могла просто исчезнуть. Она считала, что, если сможет отыскать ее следы или волшебников, способных ее контролировать, то ее можно будет использовать во благо. Без труда восстановив мост и добравшись до развалин, Рейвен с восторгом обнаружила, как сильно очертания некогда величественного здания было похоже на католический собор. Все же у магов и маглов было гораздо больше общего, чем они это признавали. Осмотр руин не занял много времени. Кроме фрески и статуи пожилого волшебника в главном зале они ничего не нашли. Но что-то внутри снова встрепенулось и, откликаясь на странный зов, девушка забрела в развалины другой комнаты, где на стене мерцал такой же странный символ, как и на футляре с портключом. При ее приближении по стене пробежала серебристая дымка, преображая каменную кладку в подобие куска хрусталя, за которым ее взору открылись очертания комнаты со знакомыми стенами из золотого мрамора. Подоспевший к этому времени профессор снова не видел ни символа, ни свечения, и это казалось девушке невероятно странным. Ее сердце отбивало в груди бешеный ритм от предчувствия, что она оказалась втянута во что-то очень нехорошее, настолько нехорошее, что это стало уже причиной гибели как минимум двух людей. Она протянула руку, касаясь странной стены. На секунду мир померк, и они с профессором обнаружили себя в приватной комнате хранилища Гринготс. Разбуженный за стойкой гоблин был так же удивлен их внезапному появлению, как и они сами. Портключ Мириам оказался еще и ключом от таинственного хранилища. Гоблин проводил их к странной и выглядящей очень сомнительно в плане безопасности механической тележке. — Не высовывайте руки и ноги, — посмеивался гоблин, — если не хотите их потерять. Металлические рельсы круто уходили вниз. Девушка вцепилась в сидение, едва не вскрикнув на крутом вираже. Кому вообще придет на ум идея высовываться, когда даже удержаться на месте от страха уже стоит неимоверных сил. Они проносились мимо огромных пещер и каменных колонн, виляя на пересечениях с другими рельсами, то круто уходили вправо, то ныряли вниз, погружаясь все глубже и глубже в недра пещер под банком. Гоблин, которого нисколько не напрягали все эти головокружительные виражи и пике вещал, о том, что ячейка номер 12 была забронирована больше четырех сотен лет назад и такое могли себе позволить лишь очень состоятельные волшебники. Вдоволь нахлебавшись воды из водопада «гибель воров», мокрая и дрожащая девушка начинала тихонько злиться. Встретившийся им патрульный гоблин, на первый взгляд, был совсем не примечательным, но то же самое чувство, которое привело ее к порталу в Гринготс, сейчас приковало ее внимание к обручу на его предплечье, по которому расходились знакомые красные всполохи, такие же, как… на ошейнике того дракона. «Во что же нас втянула Мириам, черт бы ее побрал?» — пронеслось у нее в голове. Она наклонилась к профессору и зашептала ему о своей догадке. Когда тележка наконец остановилась перед тяжелой декорированной дверью с множеством распорок, она выбралась из нее, прислонилась к одной из массивных колонн и подождала, пока у нее перестанут дрожать колени. Гоблин вставил ключ, раздался щелчок, и многочисленные механизмы пришли в движение. Профессор вошел первым, следом за ним, опасаясь того, что может скрываться в недрах древнего сейфа, зашла девушка. — Инструкция предписывает мне впустить владельцев ключа в сейф, а затем, — гоблин посмотрел на них как-то странно, — закрыть дверь. Тяжелая металлическая дверь сейфа захлопнулась прямо перед профессором, отрезая их от остального мира. — Что же мы будем делать, профессор? — она уже не скрывала ни своего страха, ни раздражения. Но вместо того, чтобы поддаваться охватившей девушку панике, профессор лишь решил использовать всю эту ситуацию, как очередной урок для нее, научив новым чарам. Проявляющие чары показали опять тот же таинственный символ и светящийся силуэт двери. В следующей комнате их встретила кромешная темнота — против своей воли она потянулась, цепляясь пальцами, за мантию профессора. Неизвестно, сколько они так блуждали, как слепые котята, в слабом круге света от их палочек, пока не нашли очередной источник серебристого свечения. Древняя магия, загадки со светом и статуей — от всего этого голова шла кругом. Когда статуя выпрямилась, зал заискрился словно в лунном свете, а из каждой ниши огромного зала на них надвигалось множество мраморных статуй с мечами наперевес. Когда профессор уговаривал ее поехать в Хогвартс, он говорил, что ее ждет увлекательное приключение, но, видимо, у них были разные представления о том, что можно считать увлекательным. В какой-то момент, заметив ,как лихо орудует палочкой пожилой наставник, она испытала чувство восторга и легкий укол зависти: чтобы добиться такого же мастерства, ей нужно было очень много тренироваться. Он левитировал и откидывал статуи, разбивая их о колонны. Ее же чары Протего были слишком слабыми, и битва с каменными статуями закончилась относительно быстро и без увечий только благодаря профессору. Плечо, в которое прилетело несколько мраморных осколков, болело. Когда пыль от битвы улеглась, посреди зала выросла мерцающая готическая арка, в проеме которой угадывались очертания еще одного зала. В этот раз девушка шагнула в свод арки первой, спеша поскорее выбраться из этого странного места. Бронза, золото и зеленый мрамор утопали в странной дымке. Огромный зал под сводчатым куполом освещался магическими лампами, а посреди зала в золотом круге стояла белая мраморная чаша. В форме таких чаш зажиточные аристократы украшали сады в своих имениях, отец называл их фонтанчиками для птиц. Над мраморным фонтаном висел мерцающий серебристый сосуд. Стоило девушке коснуться его, как позади послышался скрип дверных петель. Вздрогнув, она едва не выронила странный флакон. В дверном проеме стоял не менее удивленный, чем она сама, профессор. Красота и таинственность зала, в который она попала сквозь арку, настолько поглотили ее, что она даже не побеспокоилась, пошел ли за ней следом пожилой профессор. Она протянула ему флакон, вкратце рассказав, как попала в это странное помещение, и нашла чашу, похожую на магловский птичий фонтанчик. На что профессор лишь посмеялся, назвав мраморную чашу омутом памяти. Легко поддев крышку на флаконе, он вылил серебристую жидкость, похожую на расплавленное серебро, прямо в чашу. А затем погрузил лицо в воду. Растерянно моргнув, девушка вдохнула как можно больше воздуха и, задержав дыхание, погрузилась в воду. Но вместо воды ее встретила странная пелена: ее будто уносило в завихрениях, но не водой, а потоками воздуха. И через секунду она, пошатнувшись, обнаружила себя все в том же зале рядом с профессором, но только здесь были еще два мужчины, в одном из которых она безошибочно узнала колдуна со статуи в руинах, куда их забросил порт ключ. Мужчины легкими движениями палочек творили какую-то невероятную магию, возводя колонны и декоративные ниши. Девушка зачарованно глядела на настоящее чудо, которое разыгрывалось прямо перед ней. Сердце ее билось от восторга, а на лице против воли появилась широкая улыбка. — Это воспоминание, — тихо посмеиваясь, шепнул ей на ухо профессор. Когда мужчины закончили колдовать, они заговорили. Из их диалога стало понятно, что именно они создали и спрятали порт-ключ и это хранилище специально, чтобы люди, не обладающие даром видеть древнюю магию, не смогли найти это место. Они спорили о достаточности мер защиты. Это место и путь, о котором они говорили, были созданы, чтобы спрятать что-то, какую-то великую силу, а нашедший это хранилище должен был оказаться достойным знания, которое они прятали. А затем седоволосый достал серебристую нить воспоминаний и спрятал ее в тот самый сосуд. Их выкинуло из воспоминаний рывком. Девушка отпрянула от омута памяти, задыхаясь то ли от увиденного, то ли от воды. — Так вот, что вы видите, то самое серебристое сияние… — на лице пожилого преподавателя отразилось понимание. — Поразительно! — Я вижу… древнюю магию? — вытирая лицо рукавом, спросила девушка — Следы древней магии, если быть точнее. Магии, в существовании которой Мириам была так уверена, но не смогла…— внезапно лицо профессора приобрело обеспокоенное выражение. — Мириам и Джордж погибли, желая отыскать знания, столетия остававшиеся тайной. И именно ты сможешь пролить свет на причину их гибели… — Но профессор, — возразила девушка, в панике отшатнувшись. Она не хотела иметь дела ни с какими тайнами и загадками, таинственными смертями и драконами, сжигающими кареты прямо в воздухе. Однако договорить она не успела: за дверьми, через которые вошел профессор, послышались голоса… гоблинов. Кто-то приближался, и то, что они слышали с профессором, лишь разжигало внутри девушки тревогу. Двери распахнулись, являя им отвратительного лысого гоблина — Ранрок, тот самый гоблин, о котором говорили Джордж и профессор в карете. Гоблин страстно желал заполучить то, что было спрятано в хранилище. На возражение работника банка, который доставил сюда профессора и Рейвен, Ранрок оскалился. Одним движением он взметнул тощее тельце гоблина в воздух и с силой впечатал его в пол с отвратительным хрустом ломающихся костей. Девушка зажала рот рукой, внутренности скрутило спазмом. Профессор вскинул палочку, завязалась битва. Их с пожилым преподавателем откинуло взрывной волной в противоположный конец зала. Что-то в хранилище изменилось, пол завибрировал, чаша расплавилась, мрамор на полу пошел рябью, словно становясь вязкой жидкостью, откуда медленно поднялся, являя себя собравшимся в хранилище гоблинам, монструозный страж. Завязалась битва теперь уже между стражем и гоблинами. Пришедшая в себя девушка обнаружила, что декоративная ниша за их спиной превратилась в очередной портал. Под крошащийся камень колонн и грохот заклинаний они с профессором вылетели из арки, комом повалившись на мягкую траву на опушке леса. — Кажется, создатели хранилища хотели, чтобы кто-то с твоими способностями мог оказаться в этом месте, — он махнул в сторону указателя рядом с дорогой, к которой они вышли. «Хогвартс» — стрелка указателя указывала прямо вперед. Судя по сумеркам, опустившимся на лес, окружавший замок, они едва успевали на церемонию распределения. «Вот и доехала с комфортом в преподавательской карете», — с досадой подумала девушка, плетясь за профессором по подъездной замка, пытаясь на ходу отряхнуть пыль со своей мантии, чтобы не предстать перед всеми студентами в виде похуже, чем у попрошайки из Уайтчепела.***
В сумерках Замок Хогвартс с его башнями, окнами и запредельно высокими стенами выглядел величественно и загадочно. Огни, мерцающие в окнах, и факелы на внешних стенах придавали замку своеобразную атмосферу: он казался огромным и живым существом. Рейвен на секунду замерла на дороге, ощутив знакомый зов древней магии: вся долина, если сосредоточиться и позволить себе уловить этот зов, сияла серебристыми отблесками, окутавшими замок и холмы словно паутиной. Когда они скользнули в массивные ворота замка, ее ноги двигались уже автоматически, сердце билось быстрее, а дыхание было неровным от волнения и изнеможения. Рейвен пыталась собраться с мыслями и восстановить свои силы перед важным моментом — церемонией распределения. Пока девушка озиралась по сторонам, разглядывая движущиеся доспехи, гербы и гобелены, украшавшие холл, профессор заглянул в большие дубовые двери в зал, из которого доносились десятки голосов и смех студентов. — Славно. Церемония распределения еще не завершилась, — он окинул критическим взглядом девушку в запылившемся, кое-где порванном дорожном плаще, выглядящую так, будто она скиталась по горам Шотландии по крайней мере месяц, и взмахнул палочкой. — Не то чтобы я сильно разбираюсь в моде, но, кажется, так будет уместнее. По коже девушки пробежали мурашки от магии, а ее одежда пришла в движение, меняясь прямо на ней. Плащ удлинился, превращаясь в учебную мантию, блузка стала белой, жилет и юбка стали походить на школьную форму, которую она купили перед поездкой и которая была уничтожена вместе со всеми вещами. «Вот черт!» — выругалась про себя девушка, понимая что у нее с собой из одежды не было ровным счетом ничего, кроме того, что было на ней одето. Прежде чем они зашли в Большой Зал, профессор заставил ее поклясться, что она никому и ни при каких обстоятельствах не расскажет о том, что им пришлось пережить. Из приоткрытых дверей Большого зала выскользнул мужчина в зеленом камзоле и с недовольной физиономией — директор Финеас Найджелус Блэк. Нескольких фраз и тона голоса, которым он обращался к Элеазару, было достаточно для девушки, чтобы окрестить директора самым мерзким мужчиной, которого она когда либо встречала. — Наконец-то вы соизволили снизойти до нашего общества, — подкрученные усы директора презрительно дернулись. «Напыщенный индюк», — проворчала про себя Рейвен. То, как профессор извиняющимся тоном разговаривал с Блэком ,нравилось девушке еще меньше. — «Да кем он себя возомнил, ведет себя, будто он Георг V» Весь вид этого мужчины так и кричал о том, что он не был рад появлению ни девушки, ни профессора. Но провести церемонию распределения ему все же пришлось. Большой зал встретил ее гомоном голосов и мягким светом сотен свечей, замерших в воздухе. Перед ней открылся самый красивый зал, который она когда-либо видела: высокие стены, витражные окна и колонны, украшенные таинственными рисунками и гербами, а по всей длине зала расставлены длинные столы. Что же до потолка, то от вида звездного неба над головой у нее перехватило дыхание. В воздухе витали ароматные запахи десятков различных блюд, звуки шороха плащей учеников смешивались с возбужденным журчанием голосов. Ученики и учительский состав заметили прибытие Рейвен, и взгляды всех обратились к ней. Она шагала вслед за директором по проходу к преподавательскому столу под аккомпанемент из удивленного шепота студентов. Сглотнув комок в горле, она почувствовала, как липкие щупальца страха сжимают ее сердце, когда она садилась на табурет лицом к сотням внимательно разглядывающих ее студентов. Приветливая рыжая женщина водрузила на ее голову древнюю, потрепанную и пахнущую пылью шляпу. Шляпа зашевелилась и девушка вздрогнула, цепляясь за край табурета так, что заныли пальцы. «О, надо же, ты постарше остальных, не так ли? — раздался скрипучий голос прямо в голове девушки, и весь остальной мир вдруг поблек. — Хм, любопытно. У тебя есть свои предпочтения и предубеждения… Некоторые ожидания. Какая сложная и интересная личность! Сколько решимости, силы воли и храбрости. Тебя не так-то легко испугать». Девушка усмехнулась, да, наверное, встретить дракона и злобного гоблина и не заплакать от ужаса можно было назвать храбростью. «О, Рейвен, у тебя такое многообещающее будущее. Жажда знаний и преданность твои верные спутники, но также я вижу в тебе хитрость и амбиции, присущие слизеринцам. Где же ты найдешь свое истинное призвание?» Она затаила дыхание, вслушиваясь в слова шляпы. Она помнила рассказы профессора о факультетах. И больше всего ей хотелось попасть на Гриффиндор или Когтевран. С ее страстью к обучению, любви к книгам она рассчитывала попасть именно туда. «Хм… однако… Я вижу еще и огромный магический потенциал, как странно, давно я не видела такой мощи…», — от слов шляпы все внутри замерло — «Думаю, что тебе лучше попробовать себя в...» — Слизерин! — скрипучий голос прокатился под сводами Большого зала. За крайним столом справа под зелеными стягами послышались редкие аплодисменты. Рейвен вздохнула — радушием ребята с ее факультета явно не страдали. Она перебирала крупицы информации о факультете, которые рассказывал ей профессор. Здесь учились представители чистокровных семейств, большинство из которых можно было отнести к аристократии магического мира. Они считали маглов отребьем, а маглорожденных недостойными. Вглядываясь в лица студентов с зелеными эмблемами, она думала о том, как она сможет прижиться здесь. Радость учеников после церемонии длилась недолго — ровно до того момента, когда директор Блэк заявил об отмене матчей по квиддичу из-за серьезной травмы одного из игроков в прошлом учебном году. От его манеры держаться у девушки сводило скулы, будто она объелась лимонами. А затем директор резко оборвал празднование, не дав в полной мере насладиться студентам пиршеством, вызывая волну недовольного гомона. Рейвен, которая не успела даже занять место за слизеринским столом, недовольно нахмурилась под аккомпанемент сердитого урчания живота — ела она последний раз еще утром… Тем же напыщенным и высокомерным тоном директор Блэк попросил, а если быть точнее, велел той самой рыжей преподавательнице, профессору Уизли и по совместительству его заместителю, отвести новенькую студентку в общежитие. По выражению лица женщины Рейвен поняла, что преподавательница в каком-то смысле разделяет мнение девушки о директоре, хоть и пыталась скрыть это за добродушной улыбкой. Миссис Уизли рассказывала ей о школе, пока они не спеша шли в сторону подземелий. Мягкая интонация и почти материнская забота, которой она окружила новую студентку, тронули сердце девушки. Ох, если все преподаватели в школе будут такими, как Элеазар Фиг и миссис Уизли. — Чтобы попасть в гостиную, вам нужно произнести пароль. «Стремление», — женщина махнула рукой в сторону ничем не примечательной стены, возле которой они остановились. Девушка скептически выгнула бровь, разглядывая сплошную каменную кладку. И как, черт побери, она должна будет найти вход в гостиную самостоятельно? — Стремление! — по каменной стене заскользила гигантская мраморная змея, и под изгибом ее туловища появилась дверь, украшенная замысловатыми орнаментами. Попрощавшись с профессором, девушка проскользнула в дверь. Не обращая внимания на изящные статуи, гобелены и журчание фонтана, стараясь избежать ненужных расспросов и внимания уставшая девушка поспешила к комнатам. «От входа в гостиную на противоположной стене первый коридор, комната номер два по правой стороне», — мысленно повторяла она напутствие профессора. Комната была просторной, рассчитанной на четырех студенток, выполненной в тех же изумрудно зеленых тонах. Резные деревянные кровати, каждая из которых была украшена тяжелым балдахином, стояли по кругу, здесь же были изящные столы для учебы и кресла. Что ж выглядело все вполне прилично для привыкшей к некоторому уровню комфорта Джонс. Рядом с кроватями уже лежали чемоданы, место пустовало только у той, что была ближе к выходу, из чего напрашивался вывод, что это было ее место. Соседки по комнате не спешили возвращаться, поэтому, раздевшись до комбинации, девушка, даже не умывшись, скользнула под теплое толстое одеяло и провалилась в сон. Завтра, как и обещала профессор, ее ждал очень сложный день, хотя ничто не могло сравниться с жутким гоблином и драконом, пытавшимися их убить.
