Часть 9. Прогулка у озера
23 июля 2023 г., 17:58
Тишина затягивалась, и, понимая, что Гонт не будет ей отвечать, она вопросительно подняла брови, глядя на помрачневшее лицо Себастиана.
— У маглов есть охота на оленей и прочую живность, когда они ради забавы убивают их и вешают на стены их головы — издалека начал свое объяснение Себастиан.- — А у семейки Гонтов в качестве развлечения охота на маглов.
— Да, только головы на стены никто не вешает, — издал хриплый безрадостный смешок Гонт. — Иначе на стенах давно бы закончилось место…
Глава 9 Прогулка у озера Хогвартс, 5 сентября 1890 В день после двойной победы в дуэлях, Рейвен так и не нашла сил и времени посетить профессора Гекат для дополнительного занятия. Хотя профессор Фиг и поставил ей приоритетной задачей поднатореть в защите от темных искусств, но занятия с профессором Ронаном и огромный список зелий, выданный профессором Шарпом вкупе с плотным расписанием занятий в четверг, в которое была включена и астрономия, не оставили девушке никакого свободного времени. Что ее действительно радовало в эти дни, так это то, что Лестрейндж и его шайка не проявляли к ней никакого интереса, она даже не помнила, видела ли она этих гаденышей в общей комнате. Это было похоже на затишье перед бурей, но по крайней мере теперь Джонс была уверена, что она вполне может постоять за себя, главное — снова не растеряться и вовремя схватиться за палочку. Самым странным было то, что после победы в дуэлях слухи о ней поползли с новой силой и за вечер четверга и пятничное утро к ней то и дело обращались студенты с какими-то просьбами, порой откровенно странными: вроде разгадать загадку картины с мотыльком или помочь разыскать младшекурснице ее плюй-камни. И все бы ничего, только отказать им язык не поворачивался (не хотелось прослыть особой заносчивой, какой запросто могли ее окрестить, подумав, что после пары дуэлей и тролля она задрала нос от гордости), а найти время в плотном графике было крайне проблематично. Сегодня было пятничное утро, освобожденное от первого занятия из-за поздней лекции по астрономии. Воспользовавшись свободной минутой, Рейвен пыталась подвести хоть какой-то итог событиям последних пять дней. Пожалуй, из всех встреченных ей ребят она могла искренне довериться разве что двоим: Селлоу и Натсай. Двое — это не так много, как ей бы хотелось, но это был уже неплохой старт. Она погрызла перо и открыла записную книжку, которую приобрела в Писарро. На желтом листе Рейвен выписала список дел, которые она планировала завершить к концу выходных. Помимо домашней работы и посещения профессоров Гекаты и Фига там числился поход в запретную секцию и прогулка в Хогсмид (здесь стоял вопрос, стоит ли снова рисковать, отправляясь в деревню, но забрать заказ у портного было жизненно необходимо, она и так была должна Имельде), а еще все же стоило раздобыть щупальце гигантской тентакулы и найти плюй камни, о которых просили ее студенты. На следующей странице выросло два столбца имен. Напротив некоторых она ставила отметки. Фамилии ее соседок и Гонта она подчеркнула наряду с фамилией Руквуд, Лестрейндж и Ранрок. Жизненно важно было раздобыть о них больше информации. Относительно соседок все было просто — чтобы сосуществовать с ними в одном замкнутом пространстве ей надо было быть способной поддержать разговор, потому что сейчас она лишь молча прислушивалась к их болтовне. Она перелистнула страницу и выписала несколько вещей, всплывающих чаще всего в разговорах девушек: квиддич, полеты, русалки, права магических созданий, магическая мода и… Селлоу. Она закатила глаза: то, как часто Селеста упоминала имя Себастиан в разговоре и одолевала Джонс с вопросами, как так вышло, что она в первые же дни сблизилась с Селлоу, неимоверно действовало на нервы наряду с презрительно поджатыми губами блондинки, когда Джонс отказывалась рассказывать, что происходит между ней и однокурсником. Она задумалась: пожалуй, с Рейс из всех трех девушек было проще всего, несмотря на ее заносчивость, она открыто шла на контакт с Джонс.***
В среду в их спальне Имельда странным взглядом пробежалась по двум скромным сверткам с одеждой, которые распаковывала Рейвен. У портного из Хогсмида попросту не было готовых приличных сорочек ее размера, и пришлось взять простую белую рубашку, больше походящую на одежду крестьян, работавших на полях Натфилда, только бы не ходить несколько дней в одном и том же. Расценив, что Рейс смотрит на ее одежду как на плебейскую, Джонс, высоко вздернув подбородок, посмотрела в глаза соседки. Имельда хмыкнула: — Негусто у тебя с одеждой. Полагаю, все уничтожено драконом? Вопрос был очевиден, как и ответ. — Не понимаю, почему ты не купила что-то приличное в Хогсмиде? — подала голос собирающаяся на занятия Селеста. — В «Шапке невидимке» не было отшитой одежды подходящей мне по размеру, мистер Хилл обещал, что все будет готово к выходным, так что выбирать не пришлось, — Рейвен пожала плечами, надеясь не выдать свою досаду. Селеста состроила привычную презрительную гримасу: — Я лучше бы ходила в одной блузке всю неделю, чем в этом! — Безусловно, тебе следует тщательнее выбирать вещи с твоей то внешностью, — голубые глаза встретились со штормовым небом, словно скрестились шпаги, высекая искры. Комната замерла в оглушающей тишине. Нерида и Имельда переглянулись, ожидая, что последует за стычкой девушек. Внутри все кипело от едва сдерживаемого гнева, Селеста была совсем как Шарлотта — такая же невыносимая и высокомерная, непрошибаемая в своей убеждённости, что только внешность и положение имеют значение. Воздух накалился до состояния, когда ещё чуть-чуть и взлетят палочки, кончики пальцев закололо от ощущения всколыхнувшейся силы. То ли что-то промелькнуло в ее глазах, то ли Селеста просто сдалась, но она, фыркнув, вернулась к укладыванию магией своих кудрей. Никто больше не проронил ни слова. Напряженная до пределов тишина в комнате нарушалась лишь шорохами собиравшихся девушек и потрескиванием очага. Вздохнув от облегчения, что на этом сцена окончена, Джонс начала укладывать волосы в незатейливую мальвинку. Сзади послышались шаги, и на ее кровать что-то упало. Джонс обернулась и удивлённо моргнула, обнаружив на кровати шелковую белую сорочку. — Если понравится, можешь не возвращать, я все равно хотела заказать на выходных новую, — Рейс усмехнулась, увидев недоумение Рейвен: — А в этом, — она кивнула на рубашку Джонс, — и правда лучше не появляться. — Спасибо, — горячо поблагодарила девушка, почему-то поступок Имельды казался ей проявлением расположения, а не насмешкой, как в случае с Селестой.***
В обед профессор Гекат прислала ей сообщение, что будет ждать ее в 15:00 в своем кабинете. Она встретила девушку похвалой, что та достаточно неплохо справилась с дуэлями. Значит, зрение девушку не подвело и она действительно видела профессора в часовой башне. Похвала профессора приятным бальзамом разлилась по жилам. Если уж Гекат так высоко оценила ее способности, это значит, что она чего-то да стоит. Пожилая преподавательница выкатила магией манекен и сотворила несколько жаровен. Сегодня Рейвен предстояло изучить огненное заклинание. До сегодняшнего момента с огненными заклинаниями девушка дела не имела, т.к. в кабинете профессора на Чаринг-Кросс-Роуд буквально каждый фут было завален пергаментами и книгами, которые могли легко загореться от любой искры. После изучения достаточно простой формулы Инфламаре, благодаря которой можно было поджечь любой предмет, Геката настояла на изучении более сложного Инсендио. Вот только в отличие от точечного Инфламаре, более похожего на чириканье спичкой, Инсендио выпускало поток огня. Рейвен сосредоточилась на тлеющей жаровне, представляя, как из ее палочки летит огненный поток, взмах, росчерк движения в воздухе, а потом… Из ее палочки вырвался огненный поток, очерчивая вокруг нее пылающий круг, она успела лишь услышать, как рядом языки пламени с характерным звуком разбились о щит профессора. Джонс зажала рот рукой и отшатнулась в ужасе, что могла навредить женщине, языки пламени тут же потухли. Пожилая профессор похлопала в ладоши, приподняв серую от седины бровь. — Недурно, мисс, многие годами учатся использовать Инсендио таким образом, как вы. До сего момента ваш талант к заклинаниям меня приятно удивлял. Но, увы, сейчас нам нужно контролируемое пламя. Будьте внимательны с огненными заклинаниями. В свое время я навещала немало своих коллег в больнице Святого Мунго и знаю, что обуздать огонь не просто. Не хотелось бы, чтобы итогом нашего занятия была загоревшаяся мантия. Держите чувства под контролем: в основе любой магии лежат ваши эмоции, мисс. А теперь зажгите жаровню. Джонс вздохнула: все эти разговоры о эмоциях и контроле наоборот лишь вызывали в ее душе вихрь чувств. Как можно было взять под узду радость, когда хочется смеяться до слез, или грусть, которая окутывает душу словно цепями? А сейчас в Хогвартсе она испытывает так много эмоций сразу: и раздражение, и грусть, и азарт, что обуздать бушующий вихрь в ее душе было такой же непростой задачей как укротить дикого мустанга. Она прикрыла глаза, пытаясь отстраниться от окружающего мира и собственных мыслей, бешено бьющееся сердце постепенно замедлилось, и она взмахнула палочкой. Девушка представила, как из палочки вылетает не вольный, бушующий поток огня, а небольшой всполох. Жаровня вспыхнула, и угли задорно затрещали. — Очень хорошо, — кивнула пожилая ведьма, одаривая девушку скупой улыбкой. За этим последовала тренировка еще с одной жаровней и, наконец, с манекеном. Рейвен поморщилась, не решаясь послать поток пламени в деревянный манекен: ей казалось абсолютно неправильным применять поджигающее заклинание к людям. Словно прочитав ее мысли, профессор подошла к девушке, ее голос немного смягчился, потеряв те властные нотки, которые слышались в нем и в начале занятия, и во время уроков ЗОТИ. — Иногда это заклинание полезно против нежити или инферналов, как их еще называют. Они боятся огня, потому что только огонь может уничтожить нежить. Профессор Фиг рассказывал вам про инферналов? — Вкратце, профессор, — девушка кивнула. — Что ж, тогда вы знаете. Что эти отвратительные порождения магии выглядят как люди. Ужасающие, полуразлагающиеся мертвецы, поднятые темной магией, готовые разорвать любого, кто их не контролирует, да даже собственного создателя, если его воля дрогнет хоть на секунду. А теперь представьте, что вы встретили инфернала, — пожилая женщина кивнула в сторону манекена. — Хотите ли вы спастись от него? Девушка сжала губы и нахмурилась. Представить разлагающийся труп вместо манекена было несложно, хоть она и не видела никогда мертвецов. Класс в ее воображении превратился в темный непролазный лес. Сердце учащенно забилось, подгоняемое собственным воображением. Из палочки вырвался мощный поток магии, словно предугадывая ее намерение, за секунду до того, как она произнесла заклинание. На похвалу пожилой преподавательницы Рейвен ответила сдержанной, но счастливой улыбкой.***
Сегодня помимо всего прочего у Оминиса было назначено дополнительное занятие у профессора Гекаты. К сожалению или счастью, быть слепым означало, что многие вещи приходится изучать отдельно от других студентов. Небольшой перерыв между занятиями он решил провести в гостиной, листая массивную книгу под названием «Древние руны от простого к сложному», задаваясь вопросом, оценит ли Гекат иронию, если он опоздает на ее урок, увлекшись изучением другого предмета. Придя на несколько минут раньше назначенного времени, юноша однако обнаружил, что из приоткрытой двери доносятся голоса. Подслушивать чужие разговоры он считал делом ниже своего достоинства, но голос, который отвечал профессору не мог принадлежать никому иному кроме как их новой однокурснице. Он не мог отрицать, что все от ее внезапного появления, до деталей того, КАК она прибыла в Хогвартс и почему ее силы пробудились так поздно, очень интриговали его, вызывая совсем забытое чувство детского любопытства. Понимая, что поступает по меньшей мере неправильно, рискуя навлечь на себе гнев профессора Гекаты, если она застанет его подслушивающим, он все же остался рядом со входом, привалившись спиной к стене. — Признаюсь, впечатляюще, очень впечатляюще мисс Джонс. Не могу не отдать должного своему коллеге, Элеазар постарался с вашим обучением. Но все же ваших навыков и знаний хватит пока на удовлетворительно на СОВ, что в вашей ситуации уже неплохо. Однако, мисс, я вижу в вас гораздо больший потенциал, — женщина усмехнулась. — Благодарю, профессор, я была бы признательна любой вашей помощи, — безукоризненная вежливость, за которой Оминис так и не смог разгадать эмоций. — Думаю, вы можете начать с освоения списка этих заклинаний, — послышался шорох пергамента. — Начните с первых двух, как только освоите их, приходите на отработку в класс, заодно обсудим их применение. Схемы движения палочки я набросала на обороте. В ответ послышалось тихое бормотание благодарности. — Не стоит. Мы заинтересованы, чтобы все наши студенты могли сдать экзамены. Оминис хмыкнул: от профессора Гекаты это была действительно невероятная щедрость, чтобы она сама лично составила список заклинаний, да еще и схемы набросала. Уж кто-кто, а она помимо практики также любила задавать творческие задания для студентов, которые приводили к тому, что они корпели в библиотеке часами, ища или придумывая самостоятельно различные нетрадиционные способы использования заклинаний. Себастиан точно не поверит ему, если он расскажет о неслыханной щедрости профессора по ЗОТИ. Его слух слишком поздно уловил звук приближающихся шагов. Он вздрогнул и отпрянул от двери ровно в тот момент, когда готовую выйти из кабинета девушку окликнула профессор: — Рейвен, подумайте над карьерой невыразимца или мракоборца… Но дальше юноша уже не слушал: оттолкнувшись от стены, он постарался как можно быстрее и бесшумнее отойти от кабинета, не вызывая подозрений у преподавателя и девушки. Слова диалога профессора и студентки, разлетавшиеся теперь уже по коридору, заглушали его собственное гулко бьющееся сердце. Как только голоса в коридоре затихли, Гонт выскользнул из своего укрытия за колонной и поспешил к классу. Даже несмотря на то, что профессор была занята другим студентом, заставлять ее ждать Оминису не хотелось. Едва не врезавшись в спешащего куда-то третьекурсника, юноша проскользнул в кабинет. — Мистер Гонт, — обернулась к нему женщина. — Мне стоило предупредить вас, что сегодняшнее занятие не состоится. Но я думаю, как и большинство студентов, вы будете этому лишь рады. Что бы ни говорила профессор Геката, но где-то в глубине души его все же кольнуло разочарование. Ему нравились дополнительные занятия по многим предметам, пожалуй, за исключением зельеварения. Но, скрыв свое разочарование за вежливой улыбкой, он поблагодарил пожилую преподавательницу. — Проведите это время на свежем воздухе мистер Гонт, вы всегда слишком бледны, — бросила ему вслед женщина. Книга по рунам по-прежнему лежала в его сумке, а возвращаться в библиотеку не хотелось, может быть, и стоило последовать совету преподавательницы отправиться в школьный двор и почитать там. Когда он приблизился к школьным воротам, его палочка уловила знакомую фигуру, покидающую школу прямо перед ним, и его любопытство тут же взяло верх: — Подожди, — позвал он, ускорив шаг, нагоняя однокурсницу через несколько мгновений. — Рейвен, не так ли? Могу я спросить, куда ты идешь? — он пытался, чтобы его тон звучал дружелюбно и не спугнул девушку. — Привет, Оминис, рада снова тебя видеть, — вздох. — Я хотела немного пройтись после дополнительных занятий с Гекатой. Мне нужен свежий воздух. Голос девушки и правда звучал устало: он слышал, каким звонким он бывает, когда она общается в перерывах с Онай или смеется над шутками профессора Ронена или Себастиана, сейчас же ему казалось, что он поблек, лишившись всех красок. Дополнительные уроки, должно быть, для нее были более утомительными, чем он думал. — Хочешь, составлю компанию? — спросил он, сам удивляясь своей смелости. С чего он вообще взял, что после уроков и дополнительного занятия она вообще захочет провести время с кем-то вместо отдыха в тишине подальше от замка. Но вместо этого, к его удивлению, девушка согласилась и замедлила шаг, так что сейчас это больше походило на прогулку нежели на ее стремительный побег из замка. — Как прошло дополнительное занятие? Я слышал, Геката упоминала, что ты пытаешься наверстать упущенное в некоторых предметах для экзаменов. — Ты слышал наш диалог с Гекатой? — казалось по ее голосу, она была искренне удивлена, хотя не нужно было быть прорицателем, чтобы предположить, что она явно должна наверстать много упущенного за 4 года материала. — Неспециально, — признался он, глядя куда-то вдаль пустым взглядом, пока они шли бок о бок. — Как тебе Хогвартс? — спросил он, пытаясь сменить тему. — Надеюсь, ты не жалеешь о решении шляпы отправить тебя на Слизерин? — Хогвартс — удивительное место, но я до сих пор плохо ориентируюсь в замке. О факультете я могу лишь сказать то, что ощущаю, будто меня отправили в яму со змеями, — она усмехнулась. — К тому же нужно привыкнуть, что отныне я делю спальню с другими девушками и моему уединению пришел конец. — Я уверен, вскоре ты сможешь назвать Хогвартс домом, — сказал парень, кивая на ее ответ: он на своей шкуре успел узнать, как трудно привыкать к новому месту и как сложно приспособиться к факультету, так что ее сравнение подземелий с ямой со змеями его нисколько не удивили, лишь позабавило то, как схожи были их мысли. Его голова слегка наклонилась к ней, а незрячие глаза скользнули по девушке. — У тебя уже появились друзья? — спросил он. — Кто твои соседки? Девушка грустно вздохнула: — Имельда Рейс и Нерида Робертс, а еще Селеста, никак не запомню ее фамилию, — девушка страдальчески вздохнула. Оминис внезапно осознал, что впервые после близнецов Селлоу кто-то так открыто с ним разговаривает. — К сожалению, мне не удалось пока подружиться с девочками, с ними очень сложно найти общий язык… Хотя они вроде бы неплохие, ну за исключением Селесты, она бывает просто невыносимой, — девушка фыркнула, но Оминис различал в ее голосе сквозившую грусть. — Но я подружилась с Натсай из Гриффиндора. Ему показалось, что за этой грустью в ее голосе скрывалось что-то еще помимо того, что она не ладила с соседками. Ему вспомнился его первый год в Хогвартсе… Что ж, наверное, быть маглорожденной на Слизерине было так же плохо, как быть слепым в этом серпентарии… Повинуясь внезапному порыву утешить ее, он нежно положил руку ей на плечо, слегка сжав его на мгновение. — Мне жаль это слышать, — сказал он искренне. — Ты пыталась найти что-то общее хотя бы с Имельдой и Неридой? Или они просто не хотят с тобой разговаривать? — спросил он, убирая руку. — Хорошо, что ты подружилась с гриффиндоркой, но все же… — он сочувственно кивнул. — Я не могу поддерживать разговор о вещах, которые интересны девушкам, — вздохнула Рейвен. — Я мало что знаю о русалках, я не умею летать на метле, ничего не знаю о квиддиче, а им не интересны магловские книги, а бесконечные разговоры Селесты о Себастиане меня утомляют… Проще победить в дуэльном клубе, чем поддержать с ними диалог. Парень усмехнулся. О зацикленности Имельды на квиддиче всем было давно известно, как, впрочем, о некоторых причудах Робертс. А вот упоминание девушкой Селлоу странно кольнуло в груди. О Селлоу говорили часто и лестно, девчонки так неприкрыто щебетали по коридорам, расхваливая друга на все лады, о нем же самом шепталась только с подозрением, он буквально ощущал на себе с детства мерзкие липкие взгляды или осуждения, или жалости. — Тот факт, что ты маглорожденная, делает твой опыт в волшебном мире таким отличным от того, что испытали мы все. Многое из того, что мы считаем само собой разумеющимся, совершенно чуждо для тебя. Сейчас это может показаться препятствием, но это делает тебя еще более уникальной, — сказал он улыбаясь. Он даже не догадывался, как был прав, озвучивая сейчас ее мысли о том, что волшебники, с рождения воспитываясь в мире магии, принимали магию как должное, она была частью их повседневной рутины, но для нее все это было настоящим чудом. — У тебя есть друзья, кроме Себастьяна? — настал ее черед задавать неловкие вопросы. Он издал короткий смешок. — Туше. Честно говоря, помимо близнецов Селлоу я вряд ли могу назвать кого-то другом, — признается он, все еще улыбаясь. Девочка рядом грустно вздохнула. Неужели эта странная новая ученица сожалела, что у него нет друзей? Это было так странно и неожиданно… — Большую часть времени с детства я был предоставлен сам себе, так что меня не тяготит одиночество, — будто оправдываясь, продолжил парень. — К тому же я слишком сильно отличаюсь от окружающих. — Почему ты думаешь, что ты отличаешься от других студентов? Из-за слепоты? — девушк охнула и напряженно замолчала. Оминис хмыкнул: иногда манеры казались ему искусной маской, призванной скрывать истинные мысли и человеческую натуру, и то, с какой непосредственностью эта девушка задавала неудобные вопросы, наплевав на правила приличия, казалось ему очаровательным. Он задумчиво замолчал, поджимая губы, раздумывая над ее вопросом, пока они шли по мосту. Через несколько секунд на его лице появляется легкая полуулыбка. — Конечно, это одна из причин, — тихо проговорил он. — Я не могу отрицать того, что так или иначе из-за моей слепоты люди иначе воспринимают меня, как будто я… сломанный. Но дело скорее в другом… — пауза, их молчание прерывалось лишь тихим шелестом листвы под их ногами. — Когда я рос, я просто… я воспринимал этот мир не как все остальные, понимаешь? — его голос сейчас звучал немного мягче. — Я чувствовал себя не так, как все. Палочка вспыхнула, выхватывая, как странно дернулись плечи девушки. — То же самое и со мной… — голос был тихим и печальным. — Сложно объяснить, я с детства чувствовала себя другой… Мои взгляды на мир, мои желания, стремления так сильно отличались от того, чего хотели мои сестры и моя собственная мать… И вот я в Хогварте, но и здесь… — она запнулась, будто впервые признаваясь кому-то в тяготевших ее мыслях, от этого Оминису отчаянно захотелось ее утешить. — Здесь я тоже белая ворона: маглорожденная на факультете чистокровных, с магией проснувшейся так поздно. Словно мне нет места ни среди своей семьи, ни среди магов… — Это может быть тяжело, чувствовать, что ты никуда не вписываешься, — его голос был тихим, он бы сам многое отдал, лишь бы тогда 4 года назад кто-нибудь сказал ему такие слова, но, увы, в отличие от Рейвен он был слишком закрытым даже с близнецами. — Каждый заслуживает место, где он будет чувствовать себя как дома. Надеюсь, мы оба найдем такое место… — он замолчал, силясь во всполохах палочки разглядеть в ее фигуре намеки на мысли и чувства, терзавшие девушку, а потом снова повернулся к дороге перед ними. — Как бы то ни было, я рад, что ты здесь. Они стояли на холме возле домика лесничего. Он не знал, как выглядит замок, лес и озеро, но здесь было хорошо. В мягких прохладных порывах ветра чувствовалась свобода, тепло послеобеденного солнца отгоняло тягостное чувство, которое дарили давящие стены замка. Все тревоги остались за спиной. — Хочешь спуститься к озеру? — голос девушки вернул его в реальность. Он кивнул и, улыбаясь, подошел к ней, предлагая девушке руку: — С удовольствием. Он был почти уверен, что она откажется, но она все же приняла его руку, взяв его под локоть, как того требовали светские манеры, отвесив сперва перед ним шутливый реверанс, который так вовремя выхватил всполох палочки. Он издал короткий смешок. — Каково это — полагаться на руку человека, который не видит спуска? Не боишься, что мы вместе скатимся к озеру переломав себе шеи? Но она лишь рассмеялась, и от ее смеха стало очень легко и беззаботно. Хотя, судя по тому, что ее каблуки то и дело соскальзывали на мелких камушках при спуске, его локоть все же пришелся ей кстати, и его губы тронула легкая улыбка. — Извини мне мое любопытство… — осторожно начала она. — Я в замешательстве с самого первого дня, потому что ты всегда выглядишь так уверенно: читаешь книги, пишешь лекции, гуляешь… — Осторожно, камень, — он прервал ее, утягивая в сторону в тот момент, как она почти запнулась о валун. И кто из них двоих незрячий? — Нет нужды извиняться, — он пожал плечами. — Я бы солгал, если бы сказал тебе, что твое замешательство по этому поводу не льстит мне. Я рад слышать, что моя слепота не так очевидна. Стоило им подойти к берегу, как рука Рейвен соскользнула с его предплечья, оставляя на сгибе локтя странный холод. Палочка вспыхнула, выхватывая как девушка подошла к берегу, и набегающие волны коснулись кончиков ее туфель. На звук его шагов девушка обернулась. Вот бы узнать, какие сейчас эмоции были написаны на ее лице… — И все же, как ты все это делаешь? — вернулась девушка к терзавшему ее вопросу. Он тихо рассмеялся. Его часто спрашивали из праздного любопытства, будто он диковинная зверушка, но в том, как она вела себя, как говорила, он без труда читал, что ей было интересно узнать… его. — Магия. Я использую комбинацию чар, чтобы помочь себе. Моя палочка помогает мне ориентироваться, она посылает импульсы магии и я их «вижу». Не различаю свет, цвета, детали, но вижу форму объектов. Я признаю, что были некоторые трудности, когда я был ребенком, но я научился приспосабливаться. После стольких лет во тьме ты будешь удивлена тем, как сильно обостряются другие чувства, — сказал он, пытаясь казаться беззаботным. — Извини, моему любопытству нет предела… — она коснулась его плеча. Он не вздрогнул, хотя на секунду все внутри замерло. — Никогда не бойся задавать вопросы, — он тепло улыбнулся. — Люди могут попытаться заставить тебя думать, что это грубо, но нет ничего плохого в том, чтобы желать узнать больше. Заметив, что девушка направилась в сторону большого валуна, он последовал за ней, наслаждаясь хрустом гальки под ногами и шумом набегающих волн. И когда девушка забралась с ногами на камень, Оминис, позволив себе легкую беззаботную улыбку, сел на камень позади нее, откидываясь на локтях и подставляя бледное лицо солнцу. Нагретый за день камень приятно окутывал теплом, отгоняя сырость замка, казалось, въевшуюся в тело за эти дни. В глубине его души шевельнулась благодарность Гекате, что подала идею прогуляться: кто бы знал, что остаток дня сложится так приятно. — Итак, у тебя есть еще какие-то вопросы обо мне, которые ты хотела бы задать? — тихим вкрадчивым голосом спросил Оминис. Ему и правда очень было любопытно, что о нем думала эта странная девушка. Девушка задумалась на секунду: — До меня доходили слухи… о твоей семье, как о темных волшебниках… Он громко вздохнул, затем мрачно кивнул в ответ. Ну конечно, это был вопрос времени, когда ей кто-нибудь напоет на ушко о его семейке, еще и предложит держаться как можно дальше. Досада разливалась по венам жгучим, как от огневики, огнем. — К сожалению, слухи в основном правдивы. Моя семья имеет очень давнюю связь с темной магией. Не буду лгать, если скажу тебе, что почти все в моей семье имеют особый интерес к темным искусствам, и они совершали и совершают вещи, которые могут привидеться разве что в кошмарах. Я один из немногих, кто не разделяет их любви к этому виду магии. Он заметил, как неестественно напрягалась ее спина, как сжали подол юбки руки. Он ожидал, что она сейчас соберется и уйдет или скажет что-нибудь колкое, обидное. — Я рада, что ты не разделяешь «увлечения» своей семьи. Нужно иметь силу воли, чтобы противостоять близким, — ее голос был тихим и робким, но он облегченно выдохнул. — Это сложно, — он дернул подбородком. — Моя семья могущественная. И за этим могуществом стоит не только темная магия, но и фамилия. Идти против своей семьи и их мрачного наследия… вдвойне тяжело. Трудно не поддаться влиянию, но я стараюсь изо всех сил. В моей семье вряд ли кто-то простит мое неповиновение, — говорит он тихо. — Неужели твои родители не понимают твоего… — Мои мать и отец менее всего способны понять кого-либо, — перебил он резко и тут же мысленно обругал себя за грубость. — Мои родители оба темные волшебники, которые верят в мир, где сильные правят слабыми в жестокой иерархии. Меня пытались так воспитывать тоже. Это то, что мне показывали всю мою жизнь: жестокость правит миром, подчиняет, ломает, наказывает. Теми, кто боится, проще манипулировать и управлять. Открытое несогласие — это больше, чем неповиновение. Это угроза всему их мировоззрению и их образу жизни… А затем произошло самое неожиданное из того, что могло с ним случиться: девушка повернулась к нему и коснулась его руки. Он нечасто позволял к себе прикасаться: ни Себастиану, ни Анне. Порыв же малознакомой девушки был для него неожиданным. Однако руку он не убрал, позволяя себе необыкновенную вольность переплести пальцы с этой странной девчонкой. Тепло ее ладони обжигало не хуже Инсендио, только вот от заклинания не бегут мириады мурашек по коже от запястья и до самого позвоночника, заставляя сердце забыть свой ритм. Это было почти невыносимо, будто одним движением она хоть на короткое мгновение, но заткнула в груди невыносимую кровоточащую рану. Он сглотнул, пытаясь привести растерянные мысли в порядок и хоть как-то продолжить разговор, лишь бы отвлечься от этого нового для него ощущения…***
Они сидели на камне до заката, Рейвен любовалась лучами заходящего солнца, окрашивающими в багрянец даже черные воды озера вокруг замка. Юноша же, казалось, просто наслаждался вечером вытянувшись на камне. Они болтали время от времени, он искренне интересовался ее мнением об уроках, о тех летних месяцах что она прожила у профессора Элеазара. Его, казалось, искренне интересовало ее впечатление о магическом мире, и от этого она тараторила, перескакивая с одной истории на другую, а щеки горели румянцем, какой бывал только тогда, когда рассказывала о вещах искренне ее волновавших. Сумерки принесли прохладу и ощущение смутной тревоги. Замок и окрестности по-прежнему казались девушке мрачными и таящими множество опасностей, а с темнотой это чувство только усилилось. Словно улавливая ее изменившееся настроение, Гонт соскочил с камня, протягивая ей руку, чтобы помочь ей слезть. — Думаю, пора возвращаться, пока не прозвенел колокол. Иначе, если нас поймают старосты или завуч, у нас будут проблемы. Их шаги захрустели по гальке. — Могу я предложить тебе помощь? — спросил он, снова протягивая ей руку. Память некстати подкинула ей строки с описанием мистера Дарси. И нет, Оминис не был похож внешне на книжного героя, а вот его утонченность и галантность — да. — Сюда, — он свернул к тропинке круто уходящей вверх, которая уже скрывалась в сумерках от глаз, совсем не подозревая о девичьих размышлениях. — Я привык ходить в темноте, а тебе с этим потребуется помощь. До гостиной они добирались молча, погруженные каждый в свои мысли. Девочка думала о том, каково было расти в ужасной семье. И если от его рассказа ей до сих пор зябко, то каково же было ему жить в таких условиях, где вместо любви и поддержки лишь жестокость и арктический холод. Да, она ощущала себя непохожей на своих сестер и мать, но она выросла в любви и заботе. Но каково было жить среди людей жестоких, практикующих пытки, проклятия и Бог знает, что еще. И раз слухи были правдивы, и фамилия Гонтов была сравни синониму темным волшебникам, то опасения других студентов и предостережение Натсай, чтобы она старалась держаться подальше от Гонта были вполне объяснимыми. Вот только ведший ее за руку по темным коридорам мальчик совсем не казался ей похожим на темного волшебника, скорее наоборот на яблоко, которое оторвалось и укатилось как можно дальше от прогнившей яблони. Тонкий, прозрачный, он вызывал в ней столько… нет, не жалости, сожаления за его судьбу, что хотелось хотя бы на короткое мгновение дать ему поддержки и тепла, чтобы он знал, что в мире помимо жестокости и тьмы есть еще и нечто светлое, и она чуть сильнее сжала его длинные пальцы.***
Вернувшись значительно позже отбоя, Себастиан обнаружил друга в странно приподнятом настроении. Ни нотаций о том, что он рискует получить наказание и выволочку от декана, ни расспросов, где он пропадал до самой ночи… Наоборот, друг был странно довольным и расслабленным, что было совсем для него не характерно с момента, как Анна была проклята. Себастиан упал на кровать, ослабляя галстук. Яксли и Спроутс по-прежнему чем-то занимались в гостиной с еще несколькими шестикурсниками. — Ты чего такой довольный? Сияешь как новенький галеон, — Себастиан скосил глаза на друга, сидевшего с книгой на кровати в пижаме, но по-прежнему с безукоризненно уложенными волосами, а на губах (Мерлиновы панталоны!) играла широкая улыбка. — Мне нельзя улыбаться? — светлая бровь взлетела вверх, а молочно-зеленые глаза, оторвавшись от книги, скользнули в сторону кровати друга. — Хм, тебе для этого всегда нужен повод… — задумчиво протянул Себастиан. — Дай угадаю, кто-то наложил на тебя заклинание Ридикулус? — Себастиан, что за чушь ты несешь, Ридикулус можно наложить только на боггарта, — раздраженно фыркнул слепой мальчик. — Тогда, может быть… — Себастиан приподнялся на локтях, глядя лукавым взглядом на друга, который все еще делал вид, что читает. — Может быть, у тебя появилась девчонка? Точно, наверняка ты был на свидании… — Нет, не был, — отрезал блондин, а про себя поразился проницательности друга, хотя обычную дружескую прогулку с однокурсницей к свиданию крайне сложно было приравнять. — Нет, нет, нет, я прав! — Себастиан откровенно подтрунивал над другом. — Сегодня пятница, а значит ты был не на свидании, а на дополнительном занятии по ЗОТИ… Постой!!! Ты что влюбился в старую ведьму?! — комната взорвалась смехом парня. — Себастиан! — в воздух взмыла подушка, которая со скоростью пушечного снаряда врезалась в наглую веснушчатую морду.
