Часть 10. Запретная секция.
30 июля 2023 г., 14:48
Двор трансфигурации она покидала под перешептывания других студентов: Рейвен Джонс, звезда школы, идет на свидание с Уизли, да еще и практически сама предложила ему это. Мстительный голос внутри Джонс подсказывал, что еще несколько недель это событие будет главной сенсацией школы, заставляя Оминиса и Себастиана кривиться от раздражения и обиды
Глава 10. Запретная секция. Хогвартс, 6 сентября 1890 Утро субботы Рейвен встречала с радостным предвкушением. Несмотря на свою огромную любовь к учебе, эта неделя со всеми ее приключениями и дополнительными занятиями ее истощила. Хотелось не вылезать из-под одеяла как минимум до обеда. В комнате царила подозрительная тишина. Джонс выглянула из-под полога и с удивлением обнаружила, что все девушки еще спят. Песок в часах едва прошел отметку 6 часов. Рейвен застонала и снова спряталась за пологом. Вот же проклятие, даже в выходной не может заставить себя поспать дольше обычного. Она зарылась в подушки и плотно смежила веки, но сон как назло не шел. Вместо этого в голове завертелась карусель мыслей. Ей грезилась запретная секция, она умирала от нетерпения туда попасть: интересно, что за книги там хранятся, хотелось хоть одним глазком взглянуть на эти таинственные фолианты. Перед глазами мельтешили образы: Ранрока и Руквуда; тянущего ее по темной дороге от Хогвартса Себастиана, который подозрительно так и не попросил ее рассказать о случившемся в Хогсмиде; слепого мальчишки, подставившего лицо еще теплому сентябрьскому солнцу. От последнего воспоминания губы сами собой растянулись в улыбке. Девушка фыркнула, утыкаясь носом в подушку: ну что за глупости, ей Богу, с каких это пор она стала улыбаться при мысли о мальчишках? В Натфилде она такого за собой не замечала. Но в Натфилде не было ни Селлоу с его взглядами, от которых горели щеки, ни аристократичного Гонта с вкрадчивым мягким голосом, который хотелось слушать часами. Всё! Невозможно, если она так и будет лежать предаваясь глупым мыслям, то станет совсем как Шарлотта. Джонс села, резким движением распахивая полог кровати.***
Уединение гостиной ранним субботним утром, чай с травам и тепло камина отгоняли успевшие заползти под кости липкие щупальца кошмаров. Как опрометчиво с его стороны было полагать, что вчерашний приятный вечер сможет хоть ненадолго избавить его от душевных терзаний, и ему не понадобится зелье сна без сновидений. Воспоминание о тепле девичьей ладони в его руке действовало умиротворяюще ровно до середины ночи, а потом снова пришли они — вязкие, липкие, опутывающую душу животным ужасом кошмары, наполненные движениями смутных силуэтов, голосом отца, от которого стыла кровь, и он буквально костенел в постели, не имея возможности ни закричать, ни вырваться из своего безумия, и… крики, такие пронзительные и полные боли... Он метался в агонии, запертый в ловушке своего разума, не в силах вырваться почти до рассвета, и только час назад каким-то чудом он выплыл из кошмара, обнаружив себя скрюченным на абсолютно мокрых от пота простынях. Когда он заваривал в гостиной чай, руки тряслись так отчаянно, что он дважды расплескал кипяток, едва не ошпарив себе ноги. И только спустя полчаса и две выпитые кружки травяного чая он мог спокойно дышать. В отдалении послышались шаги, сил доставать палочку не было. Он наклонил голову, силясь разобрать, откуда доносился звук. Судя по направлению и стуку каблуков, кто-то выходил из девичьих спален. Шаги застыли позади дивана, на котором он сидел, на секунду воцарилась тишина, а еще спустя мгновение сидение промялось под чьим-то весом. Гонт слегка повернул голову в сторону гостя, так не вовремя прервавшего его уединение. — Тоже не спится? — тихий девичий голос разнесся в тишине гостиной неожиданно громко. Оминис расслабился, узнавая в незваной гостье странную новенькую. — Как видишь, — он качнул кружку с остатками чая. Девушка сделала шумный вдох. — Ромашка и зверобой? Оминис кивнул: — Как ты догадалась? Не заметил на травологии у тебя тяги к растениям. Девушка хмыкнула и поерзала. — Большую часть свободного времени летом я проводила в полях, а ромашкой меня отпаивала гувернантка, когда я не могла справиться с эмоциями. Так что запахи полевых трав я узнаю легко. Оминис ожидал чего угодно: что на следующий день после прогулки у озера и рассказа о его семье она перестанет с ним общаться, начнет игнорировать его присутствие или будет разговаривать, как и многие, отстраненно и подчеркнуто вежливо, храня дистанцию, что никак не преодолеть. Но вот она тут, говорит так открыто, снова делится тем, что он сам даже под угрозой смерти едва ли рассказал бы малознакомому человеку. И снова сидит рядом, так что можно протянуть руку и коснуться ее пальцев, интересно, если он сейчас снова сожмет ее миниатюрную ладошку, ему станет легче, как было вчера? Он тряхнул головой, отгоняя странные мысли. — Приснился неприятный сон, — нехотя выдавил он из себя, чувствуя, что нужно заполнить звенящую тишину словами. — Если хочешь, можешь рассказать? — от участия в ее голосе внутри все заныло: два единственных человека, способных так же теплотой согреть ему душу, ушли из его жизни. Он внезапно ощутил себя одиноким выброшенным в дождь на промозглую улицу псом, отчаянно ищущим тепла и заботы, вот только обременять кого-то своими терзаниями он совсем не хотел. — Давай просто о чем-нибудь поговорим? — предложил он и поморщился от того, как отчаянно прозвучал его голос.***
На завтрак они с Готом пришли одни из самых первых. Завтракали молча, с этим мальчишкой было удивительно легко и разговаривать и молчать, несмотря на его некоторую отстраненность от остальных студентов. Вскоре к ним присоединился растрепанный и зевающий Себастиан, и комфортной тишине пришел конец. — Ненавижу ранее утро, — пробормотал он, залпом осушая кубок тыквенного сока. — Так спал бы, — пожал плечами Гонт, лениво гоняя вилкой по тарелке остатки мясного пирога. — Ты вчера и так слишком поздно явился. Джонс, прищуриваясь, пыталась понять, о чем идет речь. Неужели Селлоу учинил одну из проделок, о которых не без гордости рассказывал, когда они ходили в Хогсмид. — Я не виноват, что зачитался допоздна в библиотеке, — пробормотал Селлоу с набитым омлетом ртом. Джонс хмыкнула, Себастиан был слишком похож на обычного деревенского парнишку, потому что, стоило ему дорваться до еды, как он тут же забывал о манерах. — Опять пробрался в запретную секцию? — Да тихо ты, — шикнул шатен. — Не хватает, чтобы кто-то об этом услышал. Гонт на это лишь закатил глаза. От дальнейшего перепирательства их спас шорох пергамента и приземлившийся в тарелку девушки бумажный журавлик. — Ну-ка, кто это тебе пишет записки? — хохотнул Селлоу, проворно выуживая из овсянки бумажную птичку. — Себастиан, — досадливо одернул его Оминис. Но друга было уже не остановить, он проворно развернул пергамент и продекламировал: — «Не могли бы встретиться в Нижнем Хагсфилде завтра в два? С нетерпением буду ждать встречи. Натсай». Фи, как скучно! — он вернул пергамент девушке. — Это, как минимум, невежливо — читать чужую почту, — опять подал голос Оминис. — Все в порядке, — отмахнулась Рейвен, следом за овсянкой кладя себе на тарелку кусок шарлотки. Не хватало, чтоб из-за нее мальчишки начали спорить. Хотя про себя она вздохнула с облегчением: с таким же успехом это могла быть записка от профессора Фига, и тогда ее тайны стали бы достоянием всего большого зала. — Действительно. А я уж подумал это приглашение в Хогсмид от какого-нибудь неудачника вроде Амита, — фыркнул Селлоу, но вот глаза сверкнули отнюдь не весело. — Как видишь, к счастью, это не так, — хмыкнула девушка, поспешно доедая яблочный пирог. Селлоу присвистнул: — И как только в тебя влезает каждое утро по такому здоровому куску пирога? — Люблю шарлотку, а мама´ запрещала есть много выпечки, — и, совсем как простолюдинка, с блаженством облизала пальцы, испачканные липким яблочным соком. — Наверстываю упущенное. Селлоу хмыкнул. Как было прекрасно завтракать вот так неспеша, перекидываясь с мальчишками пустой болтавней. И только Джонс довольно вздохнула, как взгляд выхватил идущего к выходу после завтрака профессора Фига. А это значило, что сейчас был лучший момент, чтобы перехватить наставника и уговорить его спуститься в запретную секцию. Она подхватила мантию, извиняюще глядя на мальчишек: — Еще увидимся, я вспомнила, что мне нужно срочно зайти к профессору Фигу. — Но сегодня суббота! — возмутился Себастиан. — А как же… Стой! Ты идешь сегодня в Хогсмид? — вслед ей прокричал Селлоу. Но спешащая девушка уже не услышала его слов. — Я так понимаю, ты решил причислить себя к тем, кого пару минут назад назвал неудачниками? — едко отметил Гонт. Селлоу отшвырнул вилку и хмуро глянул на невозмутимое лицо друга.***
— Профессор! Профессор, постойте! — она нагнала его у лестницы. Для пожилого джентльмена профессор Фиг передвигался очень уж прытко. — Ох, дитя, прости, совсем тебя не заметил. Как прошла неделя в Хогвартсе? — мужчина подстроился под шаг девушки. — Приемлемо, профессор, — все действительно было неплохо за исключением Лестрейнджа, но профессору знать об этом не стоило: еще начнет за нее беспокоиться, а в его возрасте переживания вредны. — Завела несколько друзей. — Ох, я видел. Мистер Селлоу и молодой Лорд Гонт. Талантливые юноши, — глаза профессора лукаво блеснули. — Еще Натсай Онай. — Она замечательная молодая леди, — Элеазар хмыкнул, — сама недавно влилась в коллектив, так что не удивлен, что она взяла тебя под свою опеку. Ведя неспешную беседу о пустяках, они будто нарочно не упоминали причину, по которой девушка так стремилась нагнать профессора. Признаться, ей очень сильно не хватало таких теплых бесед с пожилым наставником. Дверь в уютный пропахший книжной пылью кабинет затворилась. — Профессор Гекат научила меня новому защитному заклинанию, — не без гордости произнесла девушка, ожидая реакции наставника. Ей отчаянно хотелось, чтобы он ей гордился, и не терпелось наконец-то отправиться в запретную секцию. От едва скрываемого нетерпения она даже начала покачиваться на каблуках. — Я уже знаю, — мужчина тепло улыбнулся. — Профессор сказала, что ты вполне освоилась с новой палочкой. Тебе нужно много упражняться, чтобы отточить навыки, — но, несмотря на казавшиеся строгими слова преподавателя, Рейвен не без улыбки отметила, как блестели серые глаза профессора, когда он упомянул о ее успехах. Заметив нетерпение девушки, Элеазар Фиг с усмешкой покачал головой: — Полагаю, нам не стоит больше откладывать посещение библиотеки… Дверь громыхнула, бесцеремонно распахнутая незваным гостем. На пороге стоял не кто иной, как Финеас Найджелус Блэк, все такой же самодовольный в неизменном изумрудном камзоле, он раздувался от собственного величия, становясь похожим на зеленую жабу. От такого сравнения девушка едва ли не прыснула. — Фиг, у меня есть для вас поручение. Идемте, — ни капли уважения и манер, Джонс ни на секунду не сомневалась, какой факультет закончил в свое время директор. Профессор Фиг пытался возразить, ссылаясь на занятость со студенткой, но Найджелус был слишком глух к словам окружающих людей, не различая их за собственным кваканьем. — Ваши занятия подождут столько, сколько я скажу. Как и ваши ученики. Мне казалось, после стольких проблем, которые вы с Озриком мне доставили, вы будете рады загладить свою вину. Жду у себя в кабинете через 5 минут, — и ушел так же стремительно, как и ворвался. Все это значило только одно — поход в библиотеку снова откладывался, и девушка мысленно застонала от разочарования. Она была полностью согласна со словами наставника, что директор был просто невыносим. Черт бы его побрал. Она понуро вышла из кабинета вместе с Элеазаром Фигом, который поспешил на встречу с «сиятельным» директором, про себя же Джонс наградила его парочкой еще более мерзких прозвищ. Хотя профессор и обещал найти ее после того, как он выполнит поручение директора, она с досадой плелась по коридорам замка. Память услужливо подкинула ей хвастовство Себастиана о том, как часто он проникал в запретную секцию, например, не давеча, как вчера… Она просияла. Ну конечно, вот, кто знает как туда попасть. Зря она, дурочка, тянула, могла бы сразу попросить об этом Селлоу. Селлоу она нашла в атриуме, опять увлеченно читающим какой-то потрепанный фолиант. — А вот и ты, — он оглянулся по сторонам и понизил голос. — Помнится, ты обещала рассказать, что произошло в «Трех метлах», — он выжидающе приподнял бровь. — Руквуд обычно не удостаивает простых учеников своим вниманием. В чем было дело? Девушка воровато заозиралась и закусила губу, прикидывая, как много она может рассказать Себастиану. С одной стороны, она обещала хранить тайну наставнику и врала даже замдиректора, а с другой стороны, Селлоу сражался с ней в Хогсмиде, спас от Руквуда, и сейчас ей нужна была его помощь — это, как минимум, заслуживало честности с ее стороны. Она вздохнула. Рассказ был немного скомканным и без подробностей о древней магии, только сухие факты про портал, стычку с Ранроком в хранилище банка и наконец карту, ведущую в запретную секцию. Про омут памяти с воспоминаниями хранителей она тоже умолчала: не настолько она пока была близка с этим кучерявым парнем. Селлоу был ни много ни мало впечатлен ее рассказом. Широкие брови парня, казалось, жили своей жизнью, то взлетая от изумления, то хмурясь, когда он обдумывал детали ее истории. — Себастиан, профессор настаивал, чтобы об этом не узнала ни одна живая душа. Я и так сказала тебе слишком много, — взмолилась девушка под конец. — Я понял, — юноша серьезно кивнул, в очередной раз нахмурившись. — Я никому ничего не скажу. — Спасибо, — она замялась, теребя край мантии. — Ты говорил, что тебе «хватило ума не попадаться» в запретной секции… Парень хмыкнул, и самодовольная усмешка расчертила его веснушчатое лицо: без ее дальнейших объяснений он и так понял, что она от него хотела. — Встретимся в 11 у входа в библиотеку. И никому ни слова, особенно Оминису. Она кивнула и благодарно улыбнулась. А за улыбающимся фасадом все внутри скрутило в тугой комок от нахлынувшей тревоги. От мысли пробраться в библиотеку, еще и после отбоя, брести по темным коридорам, патрулируемыми преподавателями и старостами, стало не по себе. Глупое сердце встрепенулось и раненой птицей заметалось в грудной клетке, норовя выскочить наружу. Идти одной в Хогсмид было до ужаса страшно. В голову не пришло ничего иного, кроме как затянуть волосы в тугой узел и спрятать лицо в тени капюшона мантии. Маскировка была так себе, и любой, кто как следует приглядится в скрытое тенью от капюшона лицо, узнал бы ее. Оставалось надеяться, что шайка Руквуда не торчит в Хогсмиде круглосуточно. Она шла по дороге, опасливо озираясь. Ее сердце замирало от каждого шороха и резкого звука, за каждым деревом мерещился то гоблин, то разбойник. И пейзаж, окружающий Хогвартс, уже не казался таким умиротворяющим и прекрасным. Надо было позвать с собой Селлоу или Натсай, или хотя бы Оминиса, хотя какой прок в слепом мальчишке, если на них нападет Руквуд или тролль. Но компания человека, не пытающегося ее убить, позволила бы ей чувствовать себя не такой одинокой и уязвимой. Она судорожно вздохнула и крепче сжала в липкой от пота ладони палочку, та словно живая откликнулась, и знакомое тепло пробежало по руке. Что ж, она надеялась, что хотя бы волшебная палочка действительно оправдает свою уникальность, о которой пел дифирамбы Олливандер. Дойдя до первых строений, девушка спряталась за стену дома, прислонившись к серому камню спиной. Поправив капюшон, она с замиранием сердца выглянула из укрытия, силясь разглядеть, не мелькнут ли где-нибудь в толпе приметные цилиндры и свирепые рожи. Но нет, на удивление на улицах было не так оживленно: несколько групп студентов, пара малышей, играющих у магазина «Круголетка», и горожане. Никого, напоминающего гоблинов и бандитов, замечено не было. Она облегченно вздохнула, но терять бдительность было нельзя. Девушка выскользнула из-за стены и торопливо пошла в сторону магазина «Зельев мистера Пеппина», от которого вела дорога к лавкам с магическими ингредиентами. Рядом с дверью зельевара висело объявление, что в нижний Хагсвилд нужно доставить заказ. Что ж, Джонс как раз направлялась завтра на встречу с Натсай, могла бы помочь продавцу за пару звонких монет, хоть пока она в деньгах и не нуждалась, но рассчитывать, что на отцовские средства можно жить вечно, было глупо. Обсудив с мистером Пеппином детали сделки и вознаграждение, они остановились на том, что каждые выходные Джонс будет доставлять зелья в близлежащие деревушки, пусть и за скромное вознаграждение, но это были ее первые лично ей заработанные деньги. И, несмотря на статус своей семьи, Рейвен не находила ничего предосудительного в том, чтобы самой зарабатывать на свои нужды и не зависеть от мужей и отцов. Довольно хмыкнув, она уже увереннее и без опаски двинулась к магазинчику с ингредиентами. Внушительный список зелий от профессора Шарпа требовал такой же огромный перечень магических ингредиентов. В этот раз помощь в зачаровании пакетов с покупками ей не потребовалась. Вчера после прогулки Рейвен потратила почти полтора часа добиваясь, чтобы чары на предметы накладывались правильно и они не только висели в воздухе, но и следовали за ней. И только после того, как коробка провисела дольше часа, следуя за ней из одного конца комнаты в другой, она была удовлетворена результатом. Магазин портного встретил ее ароматами кексов и чая. Увидев девушку, мистер … расплыться в счастливой улыбке: еще бы, обогатился заказом сразу на сотню галлеонов. Портной выложил перед ней готовые одежды, и Джонс довольно кивнула. Все выглядело более чем прекрасно, особенно мягкие сорочки: одни были отделаны кружевом, другие — декоративными завязками и рукавами фонариками, другие были из шелка. Но больше всего она восхитилась комплекту с бриджами и корсажной блузки из темно-синего бархата, ну какая же это была красота! Она провела по бархату пальцами — если Селеста увидит ее в этом, то умрет от зависти. — Мисс, я взял на себя смелость отшить для вас костюм на манер мужского, коль вам пришлись по душе бриджи. Смотрите, — мужчина извлек зеленый клетчатый пиджак с игривыми фонариками на рукавах и серые сшитые на манер мужских, зауженные к низу брюки. — Что скажете? В заказе этого не было, но я подумал, что для такой сильной и решительной мисс брюки будут очень удобным предметом гардероба. Девушка удивленно моргнула и восторженно кивнула портному. Матушку хватил бы удар, если бы она увидела ее покупки. Джонс ехидно усмехнулась забирая пакеты. И пусть! Чем меньше она будет похожа на матушку и сестер, тем лучше, может быть, к лету, когда она вернется полностью изменившейся в своих почти мужских костюмах, Лоретта Джонс и думать забудет о замужестве с Френклином! Уже перед уходом она заметила несколько лент и шнурков на прилавке портного. Одна из них, черная с серебристой вышивкой в виде звезд, напоминающая ночное небо, очень приглянулась Джонс. Для отреза простой ленты цена была просто заоблачной, но, закусив губу, Рейвен попросила упаковать ее в подарочную бумагу, очень уж хотелось отплатить Имельде за ее доброту. — Мисс, — окликнул ее у дверей портной, — забыл сказать, вышивка ленты светится в темноте! Если не считать порядком похудевшего кошелька, поход в Хогсмид оказался на редкость удачным и обошелся без единого приключения. Уже в спальне Джонс пересчитала все свертки и с облегчением обнаружила, что ни один не потерялся по дороге. Она довольно заулыбалась: первое самостоятельно выученное заклинание и такой успех — мелочь, а приятно. Скрипнула дверь, впуская в спальню соседок: — Ты что, ограбила Хогсмид? — удивленно произнесла Имельда, рассматривая гору свертков на кровати Рейвен. — Нет, но такое ощущение, что Хогсмид ограбил меня, — прыснула девушка. — Я смотрю, ты наконец-то в хорошем настроении, — дернула бровью. — А то ходила хмурой, будто авгурей. Настроение после прогулки было и правда прекрасным, так что губы сами собой растягивались в широкую улыбку. — Ооо, — глаза Нериды упали на синий бархат, — какая красота! Джонс улыбнулась, а потом поспешно раскопала среди горы свертков маленькую бонбоньерку. — Это тебе, Имельда, — она вдруг стушевалась, не зная, как отреагирует девушка на ее подарок. — Я очень благодарна, что ты тогда выручила меня с сорочкой. Имельда удивленно приняла коробочку из рук девушки. Темные брови взлетели, когда в полумраке комнаты серебристые звездочки вспыхнули, будто настоящие. Нерида, выглядывающая из-за плеча подруги, ахнула. — Ты же знаешь, что вовсе не обязана была… — как-то тихо и совсем непохожим на себя голосом пробормотала Рейс. Реакция соседки была красноречивее любых ее слов, и Рейвен, довольная собой, просияла: — Хочешь, вплету ее тебе в волосы? — Я не заметила, чтобы ты пользовалась заклинаниями для укладки, — оправившись от удивления, в привычной насмешливой манере ответила Рейс. — Мне не нужна магия, чтобы плести косы, пошли, — и они с Неридой потащили Рейс к креслу. Волосы Имельды были густые и жесткие, будто отражение внутренней несгибаемости своей хозяйки, но спустя полчаса хвостик на голове Рейс сменил колосок, завершающийся мерцающим черным бантом. Девушка покрутилась у зеркала, и Джонс не без удовольствия заметила, как губы соседки сложились в легкую улыбку. Рейвен перевела взгляд на притихшую Нериду. На самом деле она купила небольшие подарки для всех, даже для мальчиков, за исключением разве что Селесты: вот уж, еще дарить подарки этой заносчивой выскочке. Второй соседке она протянула набор шоколадных конфет в форме ракушек — кажется, все, что связано с подводным миром, очень нравилось Робертс, — и по тому, каким довольным стало вытянутое лицо девочки Джонс, полагала, что она ни капли не ошиблась.***
За час до отбоя Джонс выскользнула из спальни в гостиную, так было проще ускользнуть на встречу с Себастианом, не попав под прицельные взгляды трех пар внимательных глаз. А еще очень хотелось отдохнуть от пустой болтовни Селесты, которая говорила о какой-то ерунде безостановочно, так что Рейвен возблагодарила Бога, что они имеют разные дополнительные предметы и встречались в будни незадолго до отхода ко сну. Если бы она виделась с Селестой хоть немного чаще, то придушила бы ее ночью подушкой или наложила проклятие немоты — интересно, такие проклятия вообще существуют? В гостиной было удивительно людно, но ни Селлоу, ни Гонта она среди присутствующих не заметила. Мерзкого крысеныша Лестрейнджа тоже видно не было. Стараясь не шуметь, она пробралась к креслам у окон, забившись в самый дальний угол, дабы не привлекать внимания. Отступившая было от прогулки по Хогсмиду тревога снова разыгралась. Руки подрагивали от волнения, да так, что не получалось перелистывать страницы Руководства с первого раза. Она вздохнула. Ну право, что это с ней, почему встреча с троллем вызывала в душе меньше тревоги, чем идея в одиночку отправиться в Хогсмид или пробраться ночью в библиотеку? Вот бы заглянуть в больничное крыло и попросить у медички успокоительные капли или, может быть, стоит попросить профессора Шарпа научить варить какое-нибудь такое зелье, чтобы на душе становилось спокойно и легко. Она снова вздохнула. Время тянулось как назло очень медленно, и час до отбоя казался ей просто бесконечностью. Но, наконец, часы пробили 10, и часть студентов потянулась в комнаты. Сердце отчаянно отбивало кадриль. От волнения приходилось читать текст на страницах руководства дважды, чтобы его смысл не ускользал от нее, как вода через решето. Наконец, каминные часы показали 40 минут одиннадцатого. Она встала и захлопнула руководство, и то уменьшилось до размеров не больше ладони, так что она легко засунула его в карман. Селлоу уже ждал ее, облокотившись о перила. Его скучающий взгляд скользнул по осторожно спускавшейся к нему девушке. — А вот и наша принцесса пожаловала. Будешь терять в полночь туфельку? — прошептал он достаточно громко, чтобы его услышала на нижних ступеньках девушка. — Читаешь магловские сказки? — усмехнулась Джонс. Свет факелов блеснул на шоколадного цвета радужках, зажигая в их глубинах дьявольские огни. Он поманил ее к себе, прижимая палец к своим губам. Рейвен замерла, выглядывая из-за плеча парня вниз, силясь разглядеть, что происходит в полумраке зала под ними. По Центральному залу прогуливался староста. Себастиан выругался: — Если этот выскочка нас заметит, то непременно побежит ябедничать Пергамм, так что будет лучше, если он нас не заметит. Ты знаешь дезилюминационные чары? — прошептал Себастиан, горячее дыхание обожгло кожу под ее ухом, а по спине девушки побежали мурашки. Она кивнула, а к щекам прилила кровь. Они крались по лестнице, скрытые заклинанием, а ее собственное дыхание и стук сердца, казались девушке настолько непозволительно громкими, что одинокий староста, лениво сидящий у фонтана, непременно должен был это услышать. Они замерли у дверей, не решаясь скользнуть внутрь, но староста не двигался и, казалось, не собирался уходить. Потерявший терпение Селлоу что-то едва слышно пробормотал, на секунду вспыхнуло заклинание, и в дальнем конце зала возле теплиц упала тяжелая рама с картиной. Староста всполошился и метнулся туда, Селлоу же, проворно схватив девушку за руку, затащил ее в библиотеку, бесшумно затворяя за ними дверь. Сердце Джонс оборвалось: в библиотеке горели лампы… — Проклятие, библиотекарша еще здесь, — прошипел Селлоу, утягивая ее с собой за шкаф, загораживающий их от стойки библиотекаря. В этот момент их дезилюминационные чары пошли рябью, а потом и вовсе рассеялись. Она хмуро окинула прижавшегося спиной к книжным полкам Себастиана: — Ты говорил, что ее тут не будет! — если можно было кричать шепотом, то Джонс сейчас именно это и делала. Подумать только, он втянул ее в эту заварушку и она получит наказание в первую же неделю учебы! Как после этого смотреть в глаза наставника… — Я сказал «обычно» нет в это время. Чувствуешь разницу? — Селлоу начинал злиться. Девочка фыркнула и закатила глаза. — Все будет в порядке. Видишь ее стол? — они оба слегка выглянули из-за шкафа. — Ключ лежит в ящике стола. Итак, вот как мы поступим: я придумаю, как ее отвлечь, а ты достанешь ключ. Встретимся у входа в запретную секцию. Себастиан дернулся было уйти, но девушка удержала его за рукав. — Постой. Зачем нужен ключ? Разве мы не обойдемся заклинанием? Парень вдохнул и досадливо почесал затылок, лохматя и без того растрепанные волосы еще больше: — Раньше я так туда и попадал, но библиотекарь смекнула, что я знаю Алохомора, и наложила на замок защиту. Девочка закусила губу и опасливо глянула из-за шкафа на библиотекаря. — Я сказал, что проведу тебя, и слово свое сдержу. Поверь мне! — широкая ладонь сжала ее плечо. Конечно, ей хотелось верить, что все пойдет гладко и план Себастиана увенчается успехом, но глупое сердце стремительно уносилось в пляс, ведомое тревогой. Последовав примеру выскользнувшего из-за шкафа Себастиана, она тоже накинула на себя дезилюминационные чары и подкралась к библиотекарскому столу. В полумраке огромной библиотеки она не могла разглядеть, куда скрылся Селлоу. Где-то в глубине зала раздался грохот, на пол полетела пара ламп, а в воздух взметнулась дюжина пергаментных листов. Встрепенувшаяся библиотекарь пронеслась в сторону шума, даже не заметив скорчившуюся под чарами у стойки девушку всего в десятке сантиметров от нее. Сколько времени у нее было, Рейвен не знала. Она лихорадочно дергала ящики у стола: один, второй, третий, но под ворохом пергаментов не было и намека на ключ. До девушки доносились обрывки бормотания пожилой библиотекарши, а потом раздались приближающиеся шаги. Последний ящик как назло не поддавался, шаги звучали все ближе. Наконец она дернула, наугад запустив в приоткрывшуюся щель руку, с облегчением нащупала там холодный ребристый кусок металла — ключ! Она захлопнула ящик и выскочила, пригнувшись, из-за стойки как раз в тот момент, когда к столу с противоположной стороны подошла библиотекарь. В ушах стоял такой гул, что она сама не понимала, издает ли она хоть какой-то шум, но, судя по спокойному выражению лица Селлоу, когда она подлетела с уже мерцающими дезилюминационные чарами, за ней никто не гнался. Металлические ворота не скрипнули, когда они вдвоем заскочили внутрь запретной секции. На нижний уровень они спустились без приключений. Проходы здесь отделялись решетками, а многие книги были скованы цепями и имели замки, на некоторых книжных шкафах вместо дверей тоже стояли решетки. Повсюду вместе с книгами были расставлены странные артефакты и чучела, тут и там валялись птичьи черепа и странные коробочки, в которых что-то шевелилось. Проходя мимо одной из такой коробок, она краем глаза заметила, как оттуда показалась высохшая и почерневшая рука. Они встретили даже «испанскую деву». Во имя всего святого, что за ужасы тут хранились! По спине пробежал мороз: неожиданно стало понятно, почему запретная секция называлась запретной. Время от времени, пока она бродили среди стеллажей, Себастиан комментировал те или иные книги. Одни на его взгляд только выглядели полезными, вторые ускользали из рук, другие кусались, а третьи были написаны на непонятных языках. — Не вздумай! — одернул ее Селлоу, хватая запястье, когда она приблизилась к красиво инкрустированным фолиантам. — Если их открыть, они завопят на всю библиотеку и нас точно поймают! Складывалось ощущение, что Селлоу перечитал половину книг здесь намеренно, будто что-то ища в запретной секции. Как говорил ей Оминис, никогда не стесняйся задавать вопросы, — что ж, настала очередь Селлоу приоткрыть завесу своих тайн. — Так что ты здесь ищешь в запретной секции, если так часто сюда наведываешься. Ищешь способ захватить мир? — она бросила на Селлоу хитрый взгляд из-под длинных темных ресниц. Себастиан вздохнул и, к разочарованию Джонс, проигнорировал кокетливый взгляд девчонки. — Я ищу лекарство для сестры Анны, чтобы она скорее вернулась в Хогвартс, — ответил он ей хмуро. О болезни сестры он говорил редко, и каждый раз Рейвен становилось неловко от того, как болезненно кривилось в эти моменты его лицо. За показным фасадом повесы и балагура прятался мальчишка, оставшийся один на один со своей болью и отчаянным желанием вылечить сестру. — Почему ты думаешь, что найдешь лекарство в запретной секции? Неужели у школьной медсестры нет ничего, что могло бы помочь Анне? — она искоса глянула на Селлоу, изучающего книги на стеллаже рядом с ней. — Мы обращались за помощью ко всем: от сестры Чиррей до целителей из больницы Святого Мунго, — он вздохнул, а затем почти беззаботно улыбнулся, обращаясь к ней. — Но я могу и сам во всем разобраться, не забивай этим свою голову, принцесса. Давай сосредоточимся сегодня на том, что ищешь ты! Она и сама не знала, что искала: знала лишь, что почувствует, когда объект ее поисков будет достаточно близко. Словно откликаясь на эти ее слова, в ушах зазвучал едва уловимый шепот, такой же, какой она слышала каждый раз, касаясь предметов, наделенных дверей магией. Она заозиралась, пытаясь уловить направление: зов шел откуда-то снизу. Селлоу подтвердил, что здесь есть спуск еще на один этаж ниже и, не теряя ни секунды, повел мимо рядов с книгами к двери, ведущей на лестницу вниз. Они оказались в темном помещении, которое давно уже использовалось как склад какого-то хлама: куча разбросанных старых доспех, глобусы, обветшалые книги, шкафы и Бог весть что еще. Раздался грохот, и из-за горы обрушившихся доспехов вылетел премерзкий полтергейст Пивз. Глумиться над студентами было его любимой забавой, и, сочинив дурацкий памфлет «Прохвостты-вонючки, вам светит взбучка!», он улетел, обещая сдать их преподавателям. Он голосил так громко и противно, что мадам Пергамм уже, должно быть, спешила на эти крики. Они с Селлоу зашли так далеко, она чувствовала, что они были почти у цели, и вот так поворачивать назад ей не хотелось. Словно прочитав отчаяние на ее лице, в Себастиане внезапно проснулся рыцарь, когда он решил перехватить Пивза или придумать оправдание для библиотекаря. — Себастиан, погоди! — девушка схватила его за рукав мантии. — Я могу тебе доверять? Ты не выдашь меня библиотекарю? — С чего бы мне это делать, принцесса? К тому же мне нравится, когда друзья у меня в долгу, — хмыкнул он в ответ. — Иди, не теряй время, — он подтолкнул ее к заваленному проходу, а сам побежал к выходу. Быть в долгу у кого бы то ни было Рейвен не нравилось, еще больше не нравилось то, что теперь Селлоу мог потребовать от нее все что угодно в уплату этого долга. Она хмуро прожгла взглядом спину убегающего парня, а затем, пробравшись через гору доспехов, пошла дальше в направлении уходящей в темноту винтовой лестницы. В зале этажом ниже стояла готическая арка, и вся скопившаяся внутри за эти дни магическая энергия откликнулась на зов. Взмах палочкой — и под аркой загорелся портал. Профессор Фиг опасался не напрасно, все же это была не книга, горько усмехнулась Рейвен. Что ее ждало в портале она не знала, но отступить назад означало встретиться с разгневанной библиотекаршей, и Джонс, взвесив, что из этого было хуже, шагнула в арку. Она попала в помещение с зеленым мраморным полом и огромными вратами, украшенными витиеватыми символами, все это было так до боли знакомо и напоминало…хранилище в Гринготс. Господи, только не это, магический банк находится в Лондоне, как она будет добираться оттуда до Хогвартса, если выберется живой? Внутри ее ждали бесконечные коридоры с загадками и двигающимися платформами: дерни там, толкни тут, запрыгни на одну платформу, потом на другую. Уставшее за день тело ломило от усилий, но то, что ждало ее впереди, мигом заставило забыть о боли. Ожившие мраморные статуи обступили ее со всех сторон, они были точно такие же, как те, от которых она отбивалась в банке вместе с профессором, только тут она была одна. Однако она не без удовольствия отметила, что благодаря тренировкам в дуэльном клубе ее щит стал значительно прочнее, надо бы сказать спасибо Люкану при встрече. С ног до головы покрытая мраморной пылью, она вышла в зал с омутом памяти и зависшим в воздухе над ним сияющим от древней магии фолиантом. Одно легкое прикосновение к книге, и из нее пролилась мерцающая серебристая жидкость — воспоминание, всплыли в памяти слова профессора. Она задержала дыхание и нырнула, погружаясь в водоворот чужих воспоминаний. Четверо волшебников смотрели с холма на выжженную палящим солнцем долину с деревней и высыхающими под солнцем полями пшеницы. Ни капли дождя за последние месяцы, все пересохло и истощилось так, что единственный в селе колодец уже почти не имел воды. Голод, жажда и смерть зависли над деревней. Один из волшебников, Рейвен сразу узнала в нем одного из создателей хранилища в Гринготс, Рэкхем, поднял в воздух палочку, и в выстрелившей в небо силе не было сомнения — это был поток древней магии. Сгустились тучи, и на деревню обрушился долгожданный ливень, напитанная силой древней магии вода возвращала пожелтевшим травам яркий изумрудный цвет. Трое спутников Рэкхема присоединились к нему, и теперь на полях расцветали цветы, а воздух наполнился запахом луговых трав и жизнью. Маленькая девочка, стоявшая возле колодца рядом с отцом и калекой братом, внимательно наблюдала за четверкой волшебников на холме и клубящимися серебристыми всполохами магии, которые, казалось, видеть могла только она одна. Воспоминание сменилось. Вот уже все те же четверо волшебников сидят в кабинете Хогвартса, а перед ними стоит миловидная барышня на вид не старше самой Рейвен. Из их разговора Джонс поняла, что все четверо взрослых магов были преподавателями Хогвартса. Стоявшую перед профессорами девушка звали Исидора Морганок. — Мы знаем, что вы отлично приспосабливаетесь к жизни в Хогвартсе, — заговорила единственная из четверки женщина. Исидора смущенно подтвердила слова женщины. — Приятно это слышать! Особенно в свете вашей необычной ситуации. Я говорю о поступлении сразу на пятый курс. Дыхание Рейвен силось, она подалась вперед, жадно ловя каждое слово. Вот оно! Вот он — ответ на ее вопрос, какого дьявола с ней происходит! — Кстати говоря, меня тоже зачислили на пятый курс, — Рэкхем поднялся со своего места. Сердце заколотилось: ее случай был не единственным, были другие такие же, как она. Исидора была той самой девочкой из умирающей деревни и то, что она видела, как Рэкхем использовал древнюю магию, говорило лишь об одном: она, как и профессор Рэкхем, были обладателями очень редкого дара. Они говорили о древней магии, сам профессор называл проявления этой силы шепотом или следами. Рейвен судорожно вздохнула: так вот, что за шепот она слышала в своей голове, когда проснулась ее магическая сила, и в момент, когда она сражалась с троллем, и много раз позже. Рэкхем поведал также, что Хогвартс, возведенный с помощью древней магии, является своего рода ее вместилищем, и это подтверждало теорию Мириам. Профессора обещали научить девушку, как овладеть этой силой, взяв с нее обещание никому не рассказывать об этом, так как столь могущественная сила в неправильных руках может причинить много вреда. Девушку выбросило из воспоминаний так резко, что она задохнулась, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Получалось, что если она пройдет обучение, то сможет управлять кипящей в ее крови магией. Она будет способна не только зажигать люмусом свет или поджигать камин, а создавать что-то настолько же впечатляющее как и Рэкхем. Вот только в отличие от Исидоры у нее не было учителя, способного передать ей знания. Значит, придется добывать эти знания самой. Она хмуро взглянула на омут памяти, у подножия которого валялась потерявшая магическое сияние книга. Уж не в ней ли хранятся тайны забытой силы? Девушка встала и подхватила фолиант. Она прошептала заклинание уменьшения, сунула его в тот же карман, в котором лежало Руководство, и поспешила к выходу из загадочного подземелья. Под аркой вспыхнул портал, и она снова оказалась в зале под библиотекой. Должно быть, она пробыла там всю ночь, но, выбравшись из запретной секции в читальный зал библиотеки, Рейвен с удивлением обнаружила Себастиана, стоявшего перед мадам Пергамм. Как же так, ей казалось, что она пробыла в подземельях вечность, а на самом деле прошло едва ли больше двадцати минут. Она прислушалась к разговору и не без удивления обнаружила, что, несмотря на угрозы и манипуляции библиотекарши, Селлоу стоял на своем, что в запретной секции он был один и никакой студентки с ним не было. — Ох, Себастиан, что же скажет ваш дядя? — Селлоу вздрогнул от слов библиотекарши, как от пощечины, но головы не опустил и все так же упрямо сверлил взглядом мадам Пергамм. Её затопила волна благодарности этому кучерявому парню, мужественно принявшему на себя наказание за них двоих, и в тот же момент стало невыносимо стыдно за ее последние слова, сказанные ему перед уходом. Он сделал для нее так много за последние дни, что она просто обязана была ответить ему тем же… Она обязательно попытается все исправить завтра. Когда шаги выходящих из библиотеки мадам Пергамм и Селлоу скрылись за дверью, она выждала еще пять минут и выскользнула в Центральный зал. Она летела по темным коридорам, ведущим в гостиную Слизерина, так быстро, как не бегала никогда.
