Через тернии к звёздам

Что мне за роль выдала боль с головой? Нет мне мечты встать у черты роковой. И никогда я не просил, я так жил Болью своей, ролью своей я не дорожил.

      Дом Душновых встретил двух молодых людей непривычной ему отчуждённостью. Окна тонули в вечернем мраке: видимо, Апполинария ещё не вернулась с работы. - Вообще я так и не понял, что от нас требуется, - с заметной тяжестью выдохнул Побрацкий, по привычке дёргаясь, как только за спиной захлопнулась с тяжелым грохотом калитка, - Точнее, я понял, что нам надо искать, но где и как? - Многие вещи Олиного отца после развода остались здесь, - Антон по-хозяйски взошёл на порожки дома и зажег лампу над входной дверью, - Не поместились ли они или же он намеренно не захотел их забирать – дело десятое. Но вполне возможно осталось что-то, что могло использоваться против Олежи. Улики. - Но тебе не кажется, что оставлять их в подвале, который в любой момент могут посетить и осмотреть, слишком рискованно? Я бы даже сказал глупо, - скептично хмыкнул Дима, наблюдая за тем, как Антон, отыскав в кармане пальто связку ключей, теперь склонился над замочной скважиной полупрогнившей двери подполья, - Ты сам говорил, что Олин батя далеко не дурак. - Разумеется, это было бы очень странно. Поэтому мы и послали на "разведку" Олю, - преспокойно отвечал на вопросы нетерпеливого товарища юрист, вздыхая и принимаясь за новый ключ из толстой связки, - Ну и где же он, чёрт побери?       Наконец, в замочном проёме раздался щелчок. Звёздочкин легонько толкнул дверцу и посмотрел вниз на простирающуюся под ногами тягучую темноту. - В конце концов, он мог легко заказать киллера и остаться не при делах. Заплатил денег, и дело с концом. Но, если Михаил решил сделать это моими руками, значит, он хотел избавиться и от меня тоже. Правда, я пока не понимаю, когда и как я успел ему насолить, тем не менее раз уж он пошёл таким тернистым путём, у этого наверняка есть предпосылки. Не будет же обычный человек ни с того ни с сего обращаться к тёмным силам? - Хочешь сказать, он и до этого связывался с духами? – уставился на союзника Шашлык. - Не исключено. Поверь, Дмитрий, люди куда более просты и ленивы, им не придёт в голову связываться с загробным миром из-за какой-нибудь ерунды. Человеческая жизнь – пустяк, и забрать её ничего не стоит. Из двух зол всегда выбирают меньшее; в нашем случае – это убить самостоятельно. Либо нанять киллера, что будет безопаснее, но и, соответственно, дороже. Да и сам бы ты решился заключить сделку с кем-то из мира иного?       Побрацкий поёжился, представляя, как перед ним вырастает что-то тёмное, огромное, с ужаснейшей мордой и копытами и с лукавой ухмылкой протягивает свою когтистую лапу. - И я бы не решился, - сделал вывод по его затянувшемуся молчанию Антон, - Связываться с неизвестностью никто в своём уме не станет. Люди боятся чужого, и никто не хочет нести ответственность за это. Остаётся лишь два варианта: либо здесь действительно замешано что-то потустороннее, что вполне вероятно, раз ты лично видел Олежу, - шатен по-особенному выделил имя любимого, однако эта деталь, кажется, проскользнула мимо внимания Побрацкого, - Либо же Михаил в самом деле не стал заморачиваться, и просто я вас намеренно сбиваю с верного пути. - Зачем тебе это? Ты не мог напиздеть, - отрезал Дима, цыкнув, как только на экране смартфона высветились несчастные пять процентов зарядки, но фонарик всё же включил и неуверенно пошёл вниз по разбитым подвальным ступеням, - Тебя же что-то связывает с этим призрачным засранцем? Да и не признался бы ты так легко. Так что завались и направь своё дедуктивное мышление на поиски.       Погреб был пропитан сыростью. Шашлык нисколько бы не удивился, если бы случайно заметил жирнющую крысу в дальнем углу. Это место давно не посещалось, и, несмотря на то, что у Оли, что у её матери были ключи, дающие им полный доступ к этому помещению в любое время суток, обе, видимо, напрочь забыли о его существовании или же по какой-то причине намеренно не решались спуститься и навести здесь порядок. «Аккумулятора надолго не хватит, надо действовать оперативно, в темпе вальса», - с этой мыслью Побрацкий подпёр телефон стоявшей на каком-то прогнившем деревянном ящике банкой с засоленными огурцами и кинулся к куче барахла, которая не могла не бросаться в глаза из-за своих внушающих габаритов. Антон спустился за Димой и, последовав его примеру, взялся за кучку чуть поменьше в противоположной стороне. - Я так и не понял, что именно искать нужно? – звонкий Димкин голос глухо ударился о холодные стены погреба и вызвал раздражённый вздох Звёздочкина. - Всё, что привлечёт твоё внимание и может быть каким-либо образом связано с потусторонним. Ну, сориентируешься.       Побрацкий фыркнул. «Ну да, конечно сориентируюсь, я же ищейка, которая щас тщательно занюхнёт и на верный след выведет, да?!» - недовольный таким неопределённым ответом, он принялся разгребать наваленные друг на друга коробки, в которых покоились трупы старых игрушек, перевязанные стопки книг и кухонная утварь. Видимо, потому хозяйки и не спускались сюда, ведь выбрасывать такое огромное количество вещей рука не поднимется (или же просто не поднимет весь этот хлам), и заходить сюда было бы равноценно очередному уколу совести за своё бездействие. А так гниют себе и гниют в картонных гробиках.       Дима скукожился и, зажмурившись, громко чихнул, отчего пыль, всё это время покоившаяся на соседней коробке, взмыла в воздух небольшим облаком. - Будь здоров, Дмитрий! – послышался за спиной пробуждающий негодование голос, - Советую не дышать всей этой гадостью – так, гляди, и астматиком можно стать. - Да ты, блядь, мистер «очевидность»! – лопнул как вздувшаяся мозоль шатен, - Ты ж со мной поделился респиратором! Или сраной маской, в конце концов! - Дмитрий, ну не начинай… - Антон устало закатил глаза, но нашего Остапа понесло: - Конечно, я не буду дышать этой хуйнёй! Я умею жопой воздух фильтровать как растения свой фотосинтез, сука! Ты же мне именно это предложил только что сделать, да?! - Перестань паясничать, - Димино настроение цепной реакцией стремительно передавалось и магистранту, - И возьмись уже за работу. - А ты не говори под руку, - процедил Дима, отворачиваясь от объекта раздражения и делая глубокий вдох в попытке вернуть самообладание. И почему в присутствии этого старшекурсника с ним постоянно происходит подобное? Никому никогда в жизни не удавалось пошатнуть стойкое терпение и выдержку Побрацкого, и только Антон умудрился вызывать у него шквал всех негативных эмоций на этой планете. Стал козлом отпущения, так сказать. Ведь нет на планете такого человека, который мог бы раздражать одним своим существованием! Но такую редкостную падлу, как Звёздочкин, и за человека считать нереально. В нём бесило абсолютно всё, начиная дорогостоящим пиджаком Gucci и заканчивая тупорылой улыбкой на губах, которые каждый с раз с аристократическим высокомерием произносили его имя. Уже тогда, на посвяте, Димка понял, что никогда не подружится с таким типом, как Антон Эдуардович. А сейчас его причастность к преступлению лишь подлила масла в огонь; невидимый барьер напускной снисходительности снесло к чертям, и теперь юноша мог демонстрировать своё истинное отношение во всей красе.       Шашлык проигнорировал недовольно фыркающего мужчину, который подобно напарнику пытался скрыть бурлящее недовольство за маской равнодушия. Фисташковые глаза, наконец, привыкли к темноте, и их взгляд приковался к одиноко стоявшему за громоздким плюшевым зайцем коробку́. Сам он был небольшого размера, но в глаза особенно бросалась жёлтая лента, дважды обмотанная вокруг его картонных стенок. - Олин батя ментом раньше работал? – вслух задал вопрос Побрацкий, присев на корточки напротив объекта интереса. Черным печатным шрифтом как в американских фильмах выводилось «Danger. The Police Line. Do not Cross». - Нет, с чего ты взял? - А где он тогда баррикадную ленту достал? – Дима не удосужился оторвать взгляда, лишь протянул назад руку, - Ну же, дай сюда.       Антон без лишних вопросов вложил в чужую ладонь связку Олиных ключей, наблюдая, как острые прорези лихо рвут яркую полоску и проклеенную скотчем крышку. Шашлык открыл запечатанный короб и с жадным интересом заглянул внутрь. - Ну-у, - смущённо протянул он, - Здесь много всякий всячины, но не думаю, что мы найдём что-то существенное. - Доставай уже, - утомлённо выдохнул Звёздочкин, - Надо узнать наверняка.       Димкина рука просунулась в коробку и выудила оттуда какой-то небольшой сосуд, подвешенный на золотой цепочке. - Сначала полицейская лента, теперь кадило. Может, он просто любит эксперименты в ролевых играх? - Во-первых, не кадило, а лампадка, - поправил юрист, - А во-вторых, не наглей и следи за словами. Что там ещё есть?       Недовольно пробурчав, Дима продолжил вытаскивать содержимое ящичка: среди прочего попались такие интересные предметы, как странная книга на латинском, чертёж со строением черепа и потрепанный тонкий буклет, который оказался…Олежиным дипломом. - Я же, - Шашлык покрутил документ в руках, разглядывая под разными углами как мартышка, которой впервые дали подержать гранату, - Я ведь не долблюсь в глаза, да? - Если и долбишься, то я, походу, тоже, - мышцы на лице Антона напряглись, - Олежа выпал из окна прямо перед церемонией. - В том-то и дело! – парни озадаченно посмотрели друг на друга. Где-то в углу комнаты тихо скреблись мыши, а наверху изредка раздавался гул проезжающих мимо участка автомобилей. То, что находилось у них сейчас на руках, являлось чем-то из области фантастики, невозможным, особенно в нынешние обстоятельства. И осознание этого пробирало до костей. Дима сглотнул горький ком и опустил глаза на обложку диплома цвета красного вина. - А возможно ли подобное с юридической точки зрения? – тихо, боясь своим голосом усугубить и без того гнетущую атмосферу, одними губами спросил Побрацкий, - Мог ли кто-то из родственников получить за него диплом? - Это исключено, - отрезал магистрант, - Если выпускник не имеет возможности самостоятельно забрать документ об окончании ВУЗ-а, он может оформить нотариальную доверенность на лицо, которое может сделать это за него. В этом случае доверенное лицо просто предъявляет удостоверение личности и ту самую доверенность на получение диплома за другого человека. Но опять же, всё должно быть закреплено документами. Это был инцидент, - Антон продолжал мусолить суровым взглядом красную обложку, - По крайней мере, для самого Олежи, поэтому ясное дело, он не успел ничего составить. Соответственно, сейчас этот диплом должен находиться не здесь, а на кафедре.       Слова Звёздочкина словно ножом резанули время, заставив его замедлиться, а то и вовсе застыть. А всё из-за злосчастного аттестата на руках парней, являвшегося объектом их ледяного внимания: чем дальше они продвигались, тем больше вопросов появлялось у них на пути. Телефон издал слабую вибрацию, оповещая о выключении. Внезапно потух фонарик, и подвальное помещение вместе с документом и студентами кануло во тьме.

…

      Всё прекрасное встречается редко. Стоит признаться, дорогие читатели, что утверждение, на котором закончилась предыдущая глава, является слегка расплывчатым и даже отчасти клишированным. Несомненно, у каждого своё понимание этого прекрасного, но именно от него, человека, и зависит то, насколько часто будет попадаться в его жизни это незабвенное прекрасное. Думаю, со мной многие согласятся, ведь стоит только распахнуть потухшие глаза и поверить во что-то хорошее, как чудеса начнут появляться там, где мы и представить себе не могли. Стоит лишь осмотреться, как сердце начнут греть распахнутое настежь безоблачное небо, цветущая во дворе старенькая вишня или свернувшийся клубочком на шерстяном пледе пушистый кот. Жаль, что работа и повседневные дела порой завязывают нам глаза плотным платком усталости, и ежедневные чудеса на какое-то время перестают приносить нам радость. Но они по-прежнему есть и, может быть, сейчас вызывают у кого-то беспричинную улыбку.       Однако есть и такой сорт людей, который отвергает прекрасное своим неверием и скупостью души. Михаил Душнов был одним из них. Трудно сказать, что повлияло на его мировоззрение, ведь вырос он в вполне благополучной семье, не был лишен достатка и заботы со стороны матери-учительницы и отца-ветерана. Тем не менее началось это всё как раз таки с детства. С тех самых юных и беззаботных годов, когда в сердце мальчика стал зарождаться необъяснимый страх, больше походивший на панику, за себя и своё нестабильное будущее. Никто не знает, что готовит новый день, - может, завтра его камАЗ какой-нибудь собьёт? Тогда несчастного Мишу больше никто и не вспомнит! А Миша безумно хотел, чтобы его помнили. Помнили, приветствовали и уважали.       С этапом взросления запросы Михаила так же росли. Если он хотел что-то, он добивался этого любой ценой, прибегая ко всем возможным ухищрениям. Так, в Мишины сети попала его будущая супруга, оставившая своего возлюбленного, актера из основного состава драматического театра Петербурга. Поля не находила логических объяснений своему поступку - просто влюбилась в человека, которого видела от силы несколько раз, так же резко, как подкрадывается к тревожному человеку очередной приступ. И в жизни Михаилу Душнову всегда удавалось быть в центре внимания, где бы он ни находился. Не сказать, что он был красавцем писаным или разносторонним собеседником, но исходила от этого мужчины странная аура, которая завораживала, пугала, но в то же время привлекала внимание. И её секрет разгадать было никому не под силу.       Трель дверного звонка рассеяла тишину. Что-то недовольно пробурчав, Душнов старший поднялся с кресла и поплёлся из гостиной. Однако пришедшая в гости дочка заставила сурового мужчину смягчиться и значительно подобреть. - Оля! Вот так сюрприз, - бизнесмен приобнял девушку, коснувшись широкими ладонями её костлявых плечиков, - Почему не сообщила, что придёшь? Ты же знаешь, как я не люблю внезапные визиты. - Извини, у меня телефон разрядился, - неловко улыбнулась Пурпурная, всё ещё топчась на пороге квартиры, - Впустишь? Я как раз немного подзаряжу его. - Да, конечно, - опомнившись, Душнов отошёл в сторону, позволив дочери пройти в прихожую, и, окинув внимательным взглядом лестничную клетку, закрыл за ней дверь. После развода с Апполинарией Михаил снял в центре небольшую уютную квартирку (благо средства позволяли) с видом на огромную дорогу, круглые сутки забитую гудящими машинами и нескончаемыми пробками. Оля никак не могла понять, как можно банально спать, когда под твоим окном без умолку бибикают, однако пытаться понять ее отца себе дороже. - Чай будешь? – поинтересовался отец, проходя в тесную, но уютно обустроенную кухоньку и на ходу ставя чайник, хотя Оля ещё не дала точного ответа, - Или же ты голодная? - Нет, спасибо, пап, я перекусила после пар, - махнула ручкой сероглазка, подключая зарядное устройство в розетку у обеденного стола, - Я просто попью чай. - Ну, как скажешь, - пауза между членами когда-то целостной семьи затянулась уже до неприличия. Первый нарушить её решился Михаил. Вальяжно проведя пальцем по усам «Шеврон», мужчина поставил на стол вазочку с шоколадными конфетами и, усевшись напротив дочки, окинул её оценивающим взглядом, - Всё же я так жалею, что ты обстригла и покрасила свои волосы. У тебя были такие естественные и милые косы. А макияж? Почему ты так стыдишься своих веснушек? - Пап, не начинай, - понизила голос Оля, но, опомнившись, тяжело выдохнула и добавила уже более сдержанным тоном, - Пожалуйста. Я не хочу опять слышать наставления. Мне и Олежи хватило.       Стоило ей произнести имя покойного брата, как прежнее умиротворенное лицо хозяина вмиг переменилось. Голубые глаза потемнели словно тучи, а брови опустились и свелись над переносицей словно две половинки разводного моста. - Сколько раз можно повторять, что покойников просто так не упоминают? – Михаил всеми силами старался скрыть раздражение, но голос уже начинал подрагивать как у настоящего заики, - Ты проявляешь неуважение к своему собственному брату! А если вдруг и упоминаешь его, то добавляй следом «Царствие Небесное». - Я не такая суеверная как ты, извини, - без толики сожаления ответила Пурпурная, беря с пиалы небольшую конфетку в переливающейся синей обёртке, - У меня и в мыслях не было оскорбить память о нём, ты сам знаешь. - Знаю.       Оля задумчиво уставилась в затылок отвернувшегося к плите мужчины, попутно отправляя шоколадное лакомство в рот. Её главная задача состояла в попытке вывести отца на чистую воду и во время разговора выявить странные повадки в его поведении.       Но вдруг он просечёт? Тогда, несомненно, он будет пытаться всеми способами перевести тему, так что у Оли есть наипрекраснейшая мотивация руководить сегодняшними разговорами и не давать отцу вставить лишнего слова. Мобильник по-прежнему лежал на коленях. Указательный палец нажал на кнопку диктофона: запись началась. - Пап, - робко окликнула она отца. - Чего? - У меня тут мысль странная возникла. Не выслушаешь? - Валяй, что там у тебя? - Я же случайно упомянула Олежу, - Пурпурная не сводила пристального взора с напряженной отцовской спины, - И мне тут одна мысль закралась: как думаешь, что было бы, если бы мы его вдруг нашли живым и здоровым? Какая первая реакция у него бы была? - Нашла о чём поговорить, - фыркнул Михаил, закидывая в кружку пакетик черного чая, - Это невозможно. - Почему? Мы до сих пор не знаем, где его тело! Может, он и не умер вовсе! - Оля, прошёл чертов год, - сквозь зубы прошипел глава семейства, - Разве можно прожить год с многочисленными травмами и ушибами после падения? - Нет, - согласилась Пурпурная, - Но откуда ты знаешь, что у него серьезные травмы? - Ты мне на нервы действовать сюда пришла?! – Михаил зыркнул на дочь безумно разъярёнными глазами, и та лишь наивно захлопала ресницами. Отец очень легко заводился, но, к сожалению, очень тяжело и долго потом успокаивался, - Он из окна выпал! Думаешь, такое не оставит и царапинки?! - Но кому тогда понадобилось тело моего брата? Куда оно делось? – Душнова тоже старалась не сбавлять обороты, удивляясь тому, что их разговор в отличие от множества предыдущих раз всё ещё продолжался. Она уставилась в полыхающие яростью синие глаза в надежде услышать очередную выпаленную с агрессией фразу. Но ответом послужила громкая тишина. И тяжелый вздох, вырвавшийся из грудной клетки главы семейства. - Понятия не имею, Оль.