My youth is yours

      Последниий день смены близится, а единственный проект в этом году — поставить небольшую сценку — идёт туго. Их собирают вожатые, когда погода более-менее нормальная, там ребята работают в группах и обсуждают планы и идеи, касательно того, как будет выглядеть их постановка. Чимину этот проект до лампочки, он в нём участия не принимает, только иногда приходит на собрание своей группы и молча там сидит, но это в лучшем случае. Чаще всего он там просто не появляется. Кажется, никто и не замечает его отсутствия, все заняты делом.       Тэхён с Чонгуком же наоборот заинтересованы в этом проекте. Чонгук что-то чиркает у себя в планшете, лёжа на кровати. Тэхён на полу сидит по-турецки и записывает в тетрадку всевозможные диалоги для сценария. Чимин тоже здесь, он пришёл в комнату к друзьям просто потому, что ему нечем больше заняться. Парень залипает в телефон, листая галерею и очищая память от всяких разных бесполезных картинок, вроде сфотографированного домашнего задания, прошлогоднего ещё. Интернет здесь не ловит, ничего лучше Пак придумать не может. Игр у него нет, он не фанатеет от них, а считает такое занятие лишь пустой тратой времени и зрения.       — Чимин, слушай, а ты не мог бы, пожалуйста, сходить за моими наушниками. Я оставил их кое-где… — произносит Чонгук, вдруг оторвавшись от своего планшета.       — Где? — спрашивает Чимин, подняв взгляд от телефона.       — Они у Юнги в комнате, — абсолютно спокойно отвечает Чон и бровью не пошевельнув. — Я у него утром в гостях был. — Он снова глядит в свой планшетный компьютер. Такой невозмутимый, будто не сказал светловолосому пойти к его бывшему только что.       — Ты обалдел? — эмоционально произносит Пак. — У Юнги? Ты действительно думаешь, что я пойду к нему забирать твои наушники? — Он искренне не понимает, как так вообще можно. Нет, дело как раз не в том, что ему тяжело сходить. Вопрос куда надо пойти.       — Ну да, а что здесь такого? — темноволосый снова смотрит на него. — У вас же всё кончено. Чувств нет, так чего ты боишься?       — Что?! — возмущается Чимин. — Я боюсь? Да я ничего не боюсь! Просто меня бесит твоя ленивая задница!       — Но-но-но! Я работаю над заданием, подбираю музыку для спектакля! Тэхён тоже пишет сценарий, а безработный из нас здесь только ты! Сходи к Юнги, я ему уже позвонил и предупредил его. Слушай, это дело всего пяти секунд. Просто заберешь и вернешься сюда, — Чонгук улыбается, кладя руку на сердце: — Пожалуйста, Чимин. Я буду твоим должником.       Пак фыркает, поднимаясь с пола. Он поджимает губы, направляясь к выходу, а после скрывается за дверью где-то снаружи. Чимин идёт по лестнице, тяжко вздыхая, а потом вспоминая слова своего друга о том, что это всё будет очень быстро. Ему не хочется видеться с Мином лишний раз, особенно после того, что произошло вчера, парень постарается вообще на него не смотреть.       Когда Чимин стоит у нужной двери, то стучится три раза и закатывает глаза. Подумать только, он самолично отправился в любовное гнездышко бывшего с его парнем. Пак думает, что Чон будет должен ему очень много за этот простой поход.       Когда дверь открывается, Чимин видит перед собой Юнги. Тот стоит, оперевшись на косяк двери. Пак молча протягивает раскрытую ладонь, чтобы ему положили туда наушники.       — Привет, — Мин хватается за эту ладонь своей рукой, пожимая её, и светловолосый резко вырывает свою руку.       — Придурок! Совсем обнаглел?! — кричит Чимин. — Давай сюда наушники!       — Ох, а вот это сложновато будет… Их сначала найти надо, — говорит Мин, нагло моргая и смотря прямо в глаза.       — Ты издеваешься надо мной? — зло отвечает Пак. — Это смешно по-твоему? Чонгук сказал, что позвонил тебе и что ты обо всем знаешь.       — Да, он позвонил, но я тогда курил, а потом забыл о том, что он просил их найти. Проходи, — Юнги заходит в комнату, оставляя дверь открытой, чтобы Чимин смог зайти. Только Пак не сдвинулся с места. — Подожди здесь, я пока поищу наушники, — повторяет Мин и светловолосый, закатив глаза, всё же заходит и захлопывает дверь.       Юнги встаёт напротив него, между ними расстояние метра полтора. Пак не понимает, что происходит и почему этот парень не ищет наушники, поэтому спрашивает:       — Ну и?       Мин облизывается, а после молча идёт к двери. Чимин не понимает, что тот делает, а поэтому оборачивается, чтобы посмотреть. Пак с ужасом осознает, что Юнги закрывает их на ключ изнутри, когда слышит характерный звук.       — Ты что делаешь? — непонимающе произносит светловолосый. — Ты нахрена закрыл нас здесь?!       — Видишь ли, Чимин-и, ты бы со мной отказался нормально разговаривать, если бы мы были не в замкнутом пространстве. Хотя, даже если бы мы и были в другой комнате, ты бы снова сбежал, как делаешь это всегда. У меня не оставалось выбора, кроме как запереть нас здесь для того, чтобы поговорить.       — Я не собираюсь с тобой ни о чем разговаривать! — кричит Пак. — Отдай ключ сюда!       — Какой ключ? Этот? — Юнги показывает его Чимину, а потом подходит к окну, открывает его и выкидывает железку, отбрасывая подальше. — Прости.       Мин выглядит таким наглым, потому что ему совершенно не жаль. Пак накрывает лицо ладонями и обширно выдыхает, находясь в полном замешательстве, а еще просто ужасно злясь. Он прибьёт Чонгука, даже несмотря на то, что Тэхён этому не обрадуется и наверняка перестанет с ним разговаривать. До Чимина доходит, что это могло быть подстроено, его злость становится просто неконтролируемой, но всё, что он может, — просто тяжело дышать. Он как бык, а его красная тряпка стоит перед ним и зовут её Мин Юнги.       — Давай так, — выдыхает Пак, стараясь успокоиться. — Я знаю, что ключа всегда два. Ты живёшь не один, поэтому позвони своему парню и попроси его прийти.       — Не хочу, — Мин отрицательно мотает головой.       — Тогда чего ты хочешь?       — Поговорить, — кивает Юнги. — Ты ведь всегда убегаешь или не выслушиваешь до конца. Поверь мне, это — крайняя мера. Я так больше не могу.       — Что? — усмехается Чимин. — Ты не можешь?       — Не могу! — фыркает темноволосый. — Ты не даешь мне высказаться и объясниться. Просто избегаешь всё время!       — Потому что у меня нет ничего, что я хотел бы тебе сказать, — отвечает Чимин. — И поэтому слушать тебя я тоже не стану. Всё закончилось, просто смирись.       — Хорошо, я смирюсь, но только если ты мне докажешь, что больше совсем-совсем ничего ко мне не чувствуешь.       — Как? — Пак дерзко поднимает брови.       — Я тебя поцелую, — Юнги улыбается. Он такой наглый, что Чимин непроизвольно руку сжимает в кулак. Он ещё никогда не дрался по-настоящему, но ведь всё бывает впервые.       — Я не хочу, — отвечает парень. — Ты уже пытался вчера, а я понял: ничего не чувствую.       — Почему тогда ответил?       — Не-а, тебе показалось.       — Не показалось, — мотает головой Мин. — Я такое не стал бы придумывать. Ну ничего, можно ещё раз попробовать и точно выяснить. В этот раз ведь тоже ответишь!       Юнги надвигается как ураган, а Чимин вытягивает руки вперёд, не позволяя ему подойти ближе.       — Я не хочу! — кричит Пак. — Ты меня раздражаешь, я не буду с тобой целоваться по доброй воле! Открой дверь! Мы поговорили.       — Хорошо, целоваться не будем. Тогда посмотри мне в глаза и скажи: «Мин Юнги, я тебя не люблю».       Чимин кусает язык со всей силы, но до крови не прокусывает, потому что делает это осознанно. Он просто пытается отвлечься и переключить внимание.       — Открой дверь, иначе я её тобой же и вышибу, — хриплым голосом говорит Пак.       — Нет, не открою пока не скажешь.       — Ты не можешь держать меня здесь вечно. Скоро этот твой придёт и выпустит меня, так что твой план такой же идиотский как и ты сам, — ядовито произносит светловолосый, смотря на бывшего.       — Его имя Ичон и он больше не придёт.       — Мне абсолютно по барабану, как его там зовут, — усмехается Чимин и переводит взгляд с Мина обратно на дверь. — И почему же это он не придёт? Ах, да, вы же расстались… И разъехались, значит, тоже? Ну прости, не подумал об этом.       — Вообще-то мы не расстались, — отрицательно мотает головой парень. — Он меня бросил.       Пак язвительно растягивает губы, а после резко начинает смеяться.       — Так тебе и надо, придурок! — говорит он. — Даже этот парень понял, что ты за человек такой.       — Я просто сказал ему, что люблю тебя, — Юнги пожимает плечами. — Не хочу врать ему, он мне не чужой.       — Мм, понятно, — кивает светловолосый и опускает взгляд в пол.       — Чимин, ты не услышал… Я люблю тебя, — повторяет Мин.       — Мне всё равно, — Пак поднимает глаза и смотрит прямо на Юнги. — Можешь любить, кого хочешь, можешь трахать, кого хочешь. У меня бровь не дёрнется, понял? Мне плевать на тебя.       — Да? Значит ты и раньше не был против моих с Ичоном отношений?       — Нет, — Чимин растягивает губы. — И мне абсолютно всё равно, как его зовут.       — Всё равно? А мне нет… — Мин прищуривается, наблюдая за реакцией светловолосого. — Я произносил его имя так часто. Вот на этой кровати, — показывает взглядом Юнги на место, где спит. — Каждый вечер, — Мин широко и дерзко раскрывает глаза. — Утром тоже, иногда днём.       Чимин кусает щёки изнутри, сужает глаза, испепеляя своего бывшего взглядом, и скрещивает руки на груди.       — Ревнуешь? — самодовольно спрашивает Мин. — Не отвечай. Вижу, что ревнуешь.       — Да трахай ты кого хочешь, мне абсолютно насрать, говорю же! — кричит Пак взбешённо.       — Что-то не видно, что тебе на это насрать, — усмехается Юнги. — Ты покраснел от злости.       — Конечно, это ведь ты меня раздражаешь!       — Хм, — ухмыляется Мин, отводя взгляд, — а раньше нравился, ведь нравился же?       — Нет, — выплёвывает Пак.       — А ты когда врёшь, у тебя уши тоже краснеют.       — Замолчи…       — Мы ведь держались за руки, даже целовались. Помнишь, в последний день лагеря? Ты сам поцеловал меня.       — Открой эту чёртову дверь! — кричит Чимин, подбегая к ней и нервно подёргивая ручку на себя.       — Нет, — отрицательно мотает головой Мин. — Не буду делать это из принципа. Сначала ты выслушаешь меня…       — Открой! Иначе я буду кричать.       — Кричи, — ухмыляется Юнги. Он подходит к большой кровати, состоящей из двух маленьких, усаживается на неё. Берёт динамик JBL с прикроватной тумбочки, не сводя глаз с Чимина, и врубает музыку на всю.       — Что за цирк ты здесь устраиваешь? — сквозь зубы произносит Чимин.       — Я сказал, чего хочу. Я хочу, чтобы ты, наконец, услышал, что с самого начала наши отношения нужны были только мне, а ты играл со мной и тебе было всё равно! Ты придумывал себя всякие вещи, будто искал повода порвать со мной! Наконец, когда настал последний день лагеря, тебе, наверное, легче стало, да? — кричит Мин, надвигаясь с каждым словом. Чимин широко раскрывает глаза, смотря испуганно и задом шагая к стене. — Ведь можно было оправдать своё нежелание со мной встречаться окончанием смены.       — Что ты несёшь, чёрт возьми! — криком отвечает Пак. — По-твоему, я не уделял тебе внимания и не показывал чувств? Думаешь, легко вдруг понять, что тебе нравятся парни и тут же начать встречаться с человеком, который тебя полностью изменил? Думаешь, легко было поверить, что ты правда любишь меня, если раньше я вообще не задумывался об этом слове как о чём-то реально существующем? Откуда я мог знать всё это в долбанные шестнадцать лет и совсем не имея опыта?       — Не мог поверить? А разве я не говорил, блять, как сильно ты мне нравишься?       — Говорил, а потом пропал на год! — зло выплёвывает Чимин. — И что? Я оказался прав! Я не нужен был тебе! Ты забыл про меня, а ещё нашёл себе другого!       — Нет, это ты мне не писал! — сквозь зубы отвечает Юнги, находясь в сантиметрах от него. — Я ждал каждый чёртов вечер!       — Ты тоже ничего мне не написал, так что не прикидывайся, будто плохой из нас — я!       — А я не говорю, что ты плохой! Просто спрашиваю, почему ты продолжаешь скрывать свои чувства, если один раз мы уже через это проходили?! Потому что сам не знаешь, что чувствуешь, да?       — Я не могу находиться с тобой в одной комнате! Мне хочется прибить тебя!       — Так ударь! Ударь, легче станет! Скажи всё, что чувствуешь! Скажи, что так и не смог за весь этот год!       Пак стискивает челюсти до скрипа.       — Ненавижу! Ненавижу тебя, придурок! — кричит Чимин в истерике, изо всех сил отталкивая Юнги от себя. Мин лишь смеётся на всё это.       — Почему, Чимин-а? — шёпотом выдыхает темноволосый прямо в лицо.       — Потому что ты не попытался связаться со мной всё это время и завёл себе парня. Формально мы так и не расстались, но тебе было очевидно плевать на это!       — Мы больше не встречаемся. Давай снова сойдемся и всё будет как раньше! Просто скажи мне, что чувствуешь!       — Не дождёшься!       — Ну тогда я сам это узнаю.       Юнги вдруг целует его и сразу с невероятным напором, сжимая чужой подбородок большим пальцем. Сначала светловолосый вовсю сопротивляется и вырывается, но поняв, что это бесполезно, он просто перестаёт шевелиться. Его бывший воспринимает это как разрешение продолжить и тут Чимин словно окончательно сдаётся, после чего отвечает, громко выдыхая и стараясь успеть за каждым движением бывшего. Юнги отстраняется, смотрит прямо в глаза, а после поднимает футболку Пака за края и стягивает её через голову, загнанно дыша и отбрасывая ненужную одежду в сторону. Мин снова набрасывается на него в поцелуе, припирая к стене всем собой. Чимин крепко хватает его за шею с задней стороны, надавливает большим и указательным пальцами на мышцы. Мин, не отрываясь, перемещается на шею, ведя по щеке Пака, пока оставляет мокрый след от своих губ и языка. Светловолосый начинает ускоренно дышать, когда его кожу засасывают и больно кусают. Чимину дыхания не хватает, чтобы успокоиться от нахлынувших разом чувств. Он так сильно злится на Юнги, что хочет избить его, но всё же так сильно не желает, чтобы тот прекращал.       Мин подталкивает его к кровати, Чимин спиной ударяется о жёсткий матрас, но почему-то всё это уходит куда-то на второй план, потому что желание Пака накрывает просто дикое. Как будто все эмоции, копившиеся в нём целый год, разом свалились ему на голову. Он себя почти не контролирует, отдаётся порыву страсти и хочет хотя бы в этот момент не думать ни о чем, только наслаждаться процессом. И эти ощущения новые, в разы сильнее самоудовлетворения, которым парень естественно злоупотреблял в одиночестве. Только там, под одеялом у себя в комнате, нет никаких прелюдий, просто рука на члене, желание скорее получить удовольствие, кончив, и расслабиться. Сейчас Чимин предвкушает то, что ему пока неизвестно, но то, что кажется чем-то молниеносным. Хочется испытать это впервые в жизни.       Юнги опытный, видно сразу, и хватит его на дольше, чем Пака, но светловолосый сейчас настолько расплывается по кровати, чем-то похожий на любимого всеми детьми водяного лизуна, что не чувствует ни своего тела, ни мыслей, которые только и показывают ему, как здорово, наверное, Мин будет выглядеть над ним. Какая-либо неуверенность и стыд просто исчезают. Весь он сейчас — оголённый нерв, к нему притрагивайся хоть как и хоть где — он сойдёт с ума. Юнги это видит, а потому касается, слыша стоны под собой, которые Пак не контролирует. Проводит по груди, животу, ощутимо его каждое касание и Мин, будто настоящий маньяк, давит ладонью во всех местах. Немного озабоченный, много — возбужденный, он получает кайф, видя у своего бывшего красные пятна на коже, потому что это его следы, ни чьи-то, и вряд ли кто-то ещё сможет оказаться к Чимину настолько же близко. Вряд ли кто-то услышит его, почувствует так, как Юнги.       Мин проводит туда-сюда в районе низа живота и видит, как это место покрывается мурашками. Потому что член совсем рядом и он стоит так сильно, что оттягивает одежду светловолосого. Пак хватает его за руку своей и суёт себе под белье, накрывая возбужденный, мокрый уже от смазки, орган. Юнги тоже течёт, его боксеры выжать можно, но парень прекрасно помнит, что Чимин девственник. Как бы его самого не трясло от желания, надо парня под ним растянуть.       Юнги проводит по головке большим пальцем, чувствует, что член светловолосого слушается его и ищет прикосновений. Он без него не может и, как змейка, впадает в состояние полной покорности от своего укротителя, играющего на дудке. Чимин толкается сам, потирается о миновы пальцы и Мин едва в обморок не валится от резко подскочившей температуры собственного тела и жара, поднявшегося к щекам.       — Если будешь так делать, я кончу прямо в трусы, — предупреждает Юнги.       — А разве не ты хвастался, как часто трахаешься? — на выдохе произносит Пак, отвечая.       Мин с ним перепираться не хочет, поэтому закрывает рот светловолосого поцелуем. Дышат оба шумно, пока целуются, Юнги оттопыривает средний палец и медленно ведёт им по колечку мышц прямо к анусу. Чимин в поцелуй стонет, темноволосый сгребает его всего к себе незанятой рукой и ложится на него впритык. Укладывает ногу Пака себе то ли на спину, то ли на поясницу и держит на весу. Второй рукой растягивает дальше, средним пальцем внутрь погрузившись почти целиком. Пак об него передом потирается, вторую ногу сгибает в колене и отводит в сторону, чтобы быть ещё более открытым.       Губы разлепляются с пошлым, мокрым чмоком. Чимин отворачивает голову, его щёки горят точно так же как и у Юнги, светловолосый дышит загнанно.       — Можно побыстрее, — выстанывает Пак нетерпеливо.       — Можно, но я не буду. Надо тебя растянуть, вредина. Я тоже держусь кое-как… — отвечает ему Мин.       Второй и третий палец входят туго, но Чимин терпит, впервые за долгое время всё же согласившись послушать своего бывшего. Он понимает: так надо, без этого никак. Юнги же старается побыстрее, начиная обливаться потом от усердной работы рукой.       — Всё… — выдыхает он горячо. — Вроде, растянут. Ну так я вхожу?       — Да входи ты, блять, уже скорее, — светловолосый всю простынь под собой скомкал в ожидании.       Мин встаёт с Пака, быстро стягивает с себя бельё и штаны, одним движением избавляется от футболки. Чимин смотрит на него лёжа, подрагивающими руками расстёгивает джинсы, а после спускает те вместе с бельём. Юнги помогет ему, тянет штанины вниз, пока одежда не оказывается у него в руках. Он кидает всё это на пол, не глядя. После быстренько возвращается к парню, снова ложится на него, ноги Чимина ставит себе на поясницу, руки кладёт на уровне светловолосой головы, подставляет член к анусу блондина и медленно входит.       Буквально на несколько секунд Мин замечает дикий страх в глазах напротив. Пак замирает и широко вытаращивает глаза, смотря на него.       — Больно? — разочарованно спрашивает Юнги.       — Немного… — выдыхает Чимин.       — Наверное, я не очень хорошо тебя растянул. Ты скажешь мне остановиться, если будет очень больно? — темноволосый смотрит в глаза и Пак вынужденно кивает.       Юнги старается входить как можно осторожнее, сжимая зубы. Пот уже стекает у него по вискам, потому что он все свои силы тратит на то, чтобы снова не сделать больно. Чимин ногами притягивает его ближе к себе, водит глазами по его лицу и Мин тоже смотрит на Пака. Темноволосый полностью вошел.       — Двигайся, — выдыхает Чимин. Юнги кивает, медленно растягивая губы.       Мин толкается на пробу, а затем отстраняется. Он входит, каждый раз задерживая дыхание, и выходит на выдохе. То же самое делает и Чимин. Они оба словно повторяют дыхание друг друга или просто дышат одним и тем же образом — друг другом. Эти повторения становятся приятнее с каждым разом, вот светловолосый уже запрокидывает голову назад, выставляя шею на показ. Юнги же припадает к ней губами, облизывая и ставя засосы везде, где может. Мин наращивает амплитуду, а толчки старается делать резкими и чёткими.       — Юнги… Юнги, — стонет он шёпотом, хватая воздух ртом в перерывах между именем темноволосого. Чимин задыхается, подаваясь ему навстречу и стукаясь о твёрдые бедра Мина своими собственными, влажными от пота. Его голова так сильно кружится, а воздух вокруг горячий и сухой, что губы обжигает. Юнги толкается в него, постанывая хрипло, и с каждым разом звук этот всё громче.       Мин разводит две половинки руками, чтобы глубже проникнуть. Чимин не может открыть своих глаз, потому что ему так крышесносно. Внутри ощущается необходимое трение и от него хочется дышать чаще и громче, хочется, чтобы поскорее пришёл пик, но и чтобы это продлилось как можно дольше.       — Юнги, это вожатые! Открой дверь! Музыка орёт на весь лагерь! — слышится снаружи.       Юнги и Чимин переглядываются, улыбаясь друг другу. Мин продолжает толкаться, и Пак вдруг кривится в выражении лица и широко отрывает рот.       — Чёрт, что это, — загнанно произносит светловолосый.       — Приятно? — ухмыляется Юнги, припадая к щекам парня и кожи касаясь губами то в одном месте, то в другом, словно пытаясь съесть Чимина, но не позволяя себе такого.       — Очень… — скулит Пак.       — Это простата, я нашёл её, и правда приятно, я знаю, — темноволосый продолжает толкаться, выдыхая сквозь зубы, потому что он тоже уже близок.       — Ичон показал? — язвит Чимин, но парень над ним начинает входить глубже, и он вздрагивает от того, насколько это приятно. — Юнги, ах, Юнги, — стонет светловолосый, закатывая глаза от наслаждения. Он оставляет длинные красные полосы от ногтей на широкой спине Мина, раскрывая пальцы.       Упоминание бывшего парня Юнги номер два, собственно говоря, его бывшим номер один и, как Мину хочется надеяться, будущим и просто парнем номер один без «бывшего», становится неприятно темноволосому. Юнги не понимает, почему он должен сейчас говорить об Ичоне, занимаясь сексом с Чимином. Парень ускоряется, забывая о желании причинять как можно меньше боли. Кажется, Пак не против, потому что его стоны уже настолько сильно заполняют комнату, что едва не перекрикивают музыку. Они оба просто с цепей стрываются, полукрича и хватая друг друга крепко и не слишком приятно. Только боль на грани удовольствия иногда возбуждает ещё сильнее, в этом парни очень похожи, потому что уже через пару минут таких манипуляций друг с другом они кончают. Их трясёт со страшной силой, сперма буквально выстреливает, Мин успевает выйти из светловолосого, прежде чем излиться в оргазме и со сладкой негой во всём теле.       — Чёрт возьми… — восхищённо произносит кто-то из них, а может быть и оба в раз.       Они оба лежат на спинах, восстанавливая дыхание. Чимин облизывается, его руки расположены на часто вздымающейся груди. Юнги сглатывает, а после на ощупь находит стоящую рядом с кроватью бутылку воды. Он открывает крышку пальцами одной руки, а потом слегка приподнимает голову, жадно глотая прохладную водичку. Молча парень передаёт её Паку, перед этим набрав себе немного жидкости в рот и оттянув ей щёки. Светловолосый тоже приподнимается, пьёт, глотая воду очень быстро. После вытирает рот тыльной стороной руки, а бутылку кидает на пол. Она уже пустая.       Темноволосый смотрит на него, ничего не говоря. Потом вздыхает, кусает губы и отводит взгляд. Есть кое-что, что, по мнению Мина, парень рядом с ним должен знать.       — Сегодня утром я проснулся в кровати с Ичоном, — произносит Юнги, глядя на Чимина. Пак хмурится, словно не понимая, что ему хотят сказать. — Мы переспали, но это было по пьяни. Просто хочу, чтобы ты это знал…       — Он тебе нравится? — вдруг спрашивает светловолосый. — Хотя конечно нравится, по-другому ты бы не стал с ним встречаться.       — Нравился раньше, но когда я приехал сюда, меня опять накрыло… Я понял, что чувства к тебе так и не прошли. Понимаешь, — Мин сглатывает. — Я злился на тебя, обвинял в нашем расставании, всё хорошее ушло на задний план и я перестал чувствовать любовь, но это не значит, что её не было где-то там, внутри…       — Я тоже обвинял тебя, — отвечает Чимин. — Мне было ужасно обидно и я всё время ждал от тебя хоть чего-то… Но навязываться не хотел.       — Идиоты, правда же? Мы оба… Я думаю, в этом и есть наша главная проблема — не договаривать и делать ложные выводы. Давай не будем так больше?       — А как будем? Ты думаешь, это всё, что было между нами только что, что-то значит? — спрашивает Пак.       — Для меня — да. А для тебя?       Чимин присаживается на кровати, смотря в окно. У него на душе больше нет камня, обиды и претензии высказаны, стало намного легче. Ведь очевидно, ему до сих пор нравится Юнги.       — Наверное… — выдыхает светловолосый.       — Тогда давай попробуем ещё раз? — в который раз предлагает Мин и в этот раз Пак кивает, улыбаясь.