Obsession

      Хенджин вернулся ближе к ночи, но для Феликса это не стало неожиданностью. Вампир предупредил его еще днем, поэтому, проснувшись вечером, Феликс был более чем готов ждать его. И теперь они вместе валялись на диване, обнимаясь и краем глаза поглядывая за повтором какого-то шоу по телевизору. Феликс играл с волосами Хенджина, заплетая и расплетая косички, накручивая пряди на пальцы. Он слегка нервничал, потому что одна его часть безумно хотела поднять серьезную тему, над которой он размышлял половину дня, а другая была категорически против и надеялась на спокойный, умиротворенный вечер.       — За кого бы ты голосовал? — решил-таки нарушить тишину Ли.       — М? — Хенджин, видимо, тоже пребывал в прострации, потому что среагировал не сразу. Что-то явно случилось, но до сих пор он не сказал об этом ни слова.       — За какого танцора ты бы голосовал? — повторил Феликс, кивая в сторону телевизора.       — За того, кто в маске. Мне нравится его артистичность, — Хенджин поднял голову, приглядываясь к нему, — а еще у вас схожая комплекция. Хотя, тот, что на втором месте, тоже неплох.       — Ага, — Феликс кивнул и прижался к его плечу, — я бы тоже выбрал кого-нибудь из них.       На этом в комнате снова повисло молчание, только теперь оно было переполнено какой-то странной недосказанностью и давило с новой силой. Так, что Феликс почувствовал, будто еще чуть-чуть, и либо слова польются из него сами собой, либо он захлебнется ими.       — Хенджин~а, могу я кое-что спросить? — все же не выдержал он.       — Конечно, — Хенджин не обернулся, но ослабил хватку вокруг его талии на случай, если парень захочет выбраться.       Феликс закусил губу и еще раз прикинул, нормально ли это будет звучать. Пока Хенджина не было, он успел несколько раз прокрутить возможные варианты диалога, но претворять в жизнь даже самый удачный из них все равно было волнительно.       В итоге Феликс набрал в грудь побольше воздуха, приподнялся, нахмурился и выпалил:       — Ты бы обратил меня, если бы я попросил?       — Нет.       Хенджин ответил ровно и уверенно, а его голос даже не поменялся в тоне, но Феликс все равно пораженно замер.       — Нет?       Хенджин перевел на него взгляд и прищурился.       — Это запрещено. Ты должен быть на грани смерти, чтобы я мог сделать это официально.       — А если не официально? — осторожно продолжил Феликс.       — Тогда тебе придется скрываться, иначе меня убьют охотники.       Оу. Феликс не знал. И, наверное, по его лицу все стало понятно, потому что Хенджин фыркнул и покачал головой.       — Зачем тебе это?       — Интересно стало, вот и все, — показательно отмахнулся Ли.       Не говорить же Хенджину, что сегодня он успел осознать главную проблему в их отношениях, которая была настолько явной, а он, почему-то, до сих пор не думал об этом.       И звучало это как-то слишком уж серьезно. Да, они признались друг другу в любви, ночевали вместе, волновались друг за друга, когда происходил всякий пиздец, но почему-то никогда не заглядывали дальше.       Если Феликс на полном серьезе принимал их счастливое совместное будущее как факт, то как это видел Хенджин? Просто спокойно жил с мыслью, что рано или поздно они расстанутся?       Ли не знал, а спрашивать сейчас было как-то стремно. Мол, мы вместе всего два месяца, но что ты планируешь делать дальше, ведь ты — бессмертный вампир, а я человек, которому осталось жить лет семьдесят при лучшем раскладе, и, неужели, нам этого хватит?       Он ощутил себя идиотом. Говорить об этом было слишком преждевременно. Может, через полгода они поймут, что им не по пути. Или разойдутся после выпуска из вуза. Или Хенджин поймет, что с вампирами ему нравится больше, чем с людьми и уйдет раньше?       — Ликс? О чем ты думаешь?       Феликс про себя чертыхнулся — автонастройка опять включила на его лице субтитры?       — Я…       — Не говори, что ни о чем, — Хенджин тут же пресек его попытку отмазаться, — ты задержал дыхание, а твое сердце слишком быстро бьется.       Феликс отвел взгляд.       — Я не хочу говорить.       — Это связано с нами? — продолжал Хенджин. — С твоим вопросом, да? Если так, то лучше скажи, мы все обсудим и…       — И что? — не выдержал Феликс. — Ты сказал, что это запрещено, разве есть смысл говорить дальше?       Глаза Хенджина опасно блеснули, и он легким движением руки развернул лицо Феликса к себе.       — Спрошу еще раз: зачем тебе это? Ты же видишь, как тяжело быть вампиром, видишь, что я еле справляюсь, хочешь так же?       — Нет. Но, Хенджин, тебе правда нормально, что я, ну, человек?       Хенджин нахмурился, а потом отодвинулся и посмотрел на него так, будто Феликс ляпнул что-то из разряда: если Земля круглая, то почему мы в Австралии до сих пор с нее не упали?       — Ты сейчас серьезно?       — Да. Именно. Я серьезно. Потому что я решил подумать наперед и…       — Надумал какой-то херни, уж извини.       — В каком месте это херня? — Феликс фыркнул. — Я просто хочу, чтобы мы были равны, окей?       — А чем мы не равны сейчас? Ты чувствуешь себя ущемленным? Я заставляю тебя что-то делать, в чем-то тебя ограничиваю или управляю тобой?       — Вот теперь я хочу спросить, серьезно ли ты. Хенджин, мы не равны, — он подчеркнул последнее слово, — ты — вампир. Ты сильнее, быстрее, у тебя куча всяких способностей: слух, регенерация, зрение и так далее. А я — человек, о котором ты постоянно печешься. Ликс, тебе не холодно, когда мы лежим рядом? Ликс, ты устал? Ликс, я не перегнул?       — Так, а в чем проблема, что я хочу заботиться о тебе?       — В том, что я не хочу только брать. Я хочу отдавать тебе в той же мере, но это просто невозможно!       — Да почему?! Я редко использую свои способности с тобой!       Они оба почти сорвались на крик, и Феликсу пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не начать орать матом, как он привык делать во время редких ссор с Джисоном или Донхеком. Потому что с Хенджином он просто не мог позволить себе подобное.       Однако даже это не изменило тот факт, что его понесло точно скоростной поезд, остановить который больше не представлялось возможным.       — Да потому что…       Феликс кинулся подбирать слова. В голове крутились и возмущения, и требования, и обиды на такую категоричность, но язык не поворачивался высказать хоть что-то.       Он понимал, к чему начал этот диалог. Хотел просто быть с Хенджином. Хотел просто быть уверенным в завтрашнем дне. Хотел видеть уверенность и серьезность намерений и со стороны Хенджина. Но не понимал, как сказать обо всем этом мягко.       Впрочем, Хенджин без особых усилий считал все эти мысли и на невербальное предложение ответил с холодным скепсисом:       — Ты сам-то уверен, что тебе все это надо?       — Я… — и тут Феликс окончательно растерялся.       — Ну вот тебе и ответ. И тут проблема не в том, что я не хочу обращать тебя, потому что это испортит твою жизнь, а ты должен оставаться человеком, чтобы потом встретить другого человека и тусить с ним в доме престарелых, когда вам будет по восемьдесят. Нихера. Есть закон — это во-первых. Во-вторых, я блять, должен буду убить тебя своими руками, а это, согласись, такой себе опыт. И в-третьих, как ты можешь гарантировать, что… — пауза в речи Хенджина была совсем короткой, но этого хватило, чтобы Феликс загорелся яростью, когда понял, к чему он ведет. — …Что захочешь быть со мной в будущем? Пройдет десять лет, двадцать, не боишься, что устанешь?       — А, может, это ты боишься? Тэен опять дал тебе совет, да?       — Не переводи стрелки! — возмутился Хенджин.       После его слов в комнате на некоторое время воцарилась тишина. Феликс сжал пальцы и снова отвернулся. Негодование мешало ему сосредоточиться, и он боялся, что в пылу гнева ляпнет что-то не то, а потому изо всех сил пытался успокоиться. Хенджин рядом замер точно статуя, и напряжение, исходившее от него, отравляло атмосферу еще сильнее.       — Хотя бы скажи мне срок, — проглотив ком обиды, тихо произнес Феликс, — допустим, мы вместе четыре года и ты меня обращаешь, чтобы дальше жить нормально. Мы уедем туда, где никто не знает о нас, придумаем легенду.       — Зачем тебе какие-то сроки? Зачем вообще становиться вампиром, если нам хорошо и так?       Феликс набрал в легкие воздуха и шумно выдохнул. Он уже пожалел, что умел думать и провел за этим занятием полдня.       — Ладно, я понял тебя, — устало произнес он, — уже поздно, давай закроем тему.       Хенджин молча кивнул. Феликс поджал губы и упал на кровать, поворачиваясь к нему спиной. Он хотел сказать, что не обиделся, но это было бы ложью, потому что горечь после разговора осталась и продолжала раздражать его.       — Спокойной ночи, — хрипло прошептал он, не зная, чего сейчас хочет.       — Спокойной ночи, — холодно ответил Хенджин.

***

      На улице уже вовсю светило солнце. Чан сидел в кафе у окна и щурился, пытаясь вглядеться в экран ноутбука, где у него были ответы к экзамену.       Утром в общежитие заявился Феликс и, судя по выражению его лица, Чану предстояло поучаствовать в очередном опросе про что-то гипотетическое, так что он без лишних церемоний собрал вещи и отправился прочь — все ради того, чтобы нормально позаниматься. Но, видимо, не судьба. Потому что не прошло и двадцати минут, как к его столику подошла девушка. Она не была похожа на официантку, поэтому он со вздохом убрал руки с клавиатуры и в ожидании уставился на нее.       — Бан Чан? — Чан нахмурился и настороженно кивнул. — Меня зовут Жизель, мы с Чонином из одного клана.       Девушка улыбнулась, но ее глаз эта улыбка не достигла. Ее движения казались резкими и напряженными, она уселась напротив и манерно откинула назад пряди волос, а Чан подавил в себе желание закатить глаза. Он успел тысячу раз пожалеть, что тогда пошел в аптеку. Если бы не тот вечер, в его жизни не было бы вампиров и охотников, лишних сожалений и тревог.       — Я хотела поговорить с тобой о Чонине, — прямо выдала вампирша, — прежде чем ты скажешь хоть что-то, хочу уточнить: права отказа у тебя нет. Это важно.       — Хорошо, — нехотя отозвался он, — но у тебя есть максимум полчаса.       — Мне столько не понадобится, — глаза Жизель слегка потемнели, после чего она придвинулась ближе и тихо произнесла, — ты и правда похож на него.       — На кого?       — На старшего брата Чонина. Твои повадки, тембр голоса, мысли… Только черты лица немного крупнее — в остальном даже у меня ты невольно ассоциируешься с ним.       Чан поежился. Странно слышать подобное сравнение, но он сразу понял, к чему Жизель ведет.       — Брат Чонина тоже вампир?       Подошедший к ним официант принес Жизель чашку кофе, и она медленными круговыми движениями начала перемешивать его, но к губам в итоге так и не поднесла. Только дождалась, когда их снова оставят наедине, и отодвинула в сторону.       — Нет. Он умер почти сразу, как господин Ким похитил их. Это было в девяносто девятом году в Киото, когда они семьей приехали туда на выходные. У господина Кима был отель, откуда он мог незаметно забирать людей.       — Чтобы питаться? — Чан поморщился.       — Не только. Нашему господину, скажем так, часто бывает скучно, поэтому он всегда ищет себе развлечений. Два молодых парня сразу привлекли его внимание, он увел их гипнозом, а потом… — Жизель опустила глаза. — Чонин оказался выносливее своего брата, стойко выдерживал все пытки и своим поведением веселил господина Кима, поэтому его и обратили. Ты же знаешь, у вампиров хорошая регенерация — так Чонин мог быть в сознании куда дольше.       — Стоп.       То, каким ровным тоном она говорила об этом, заставило его сердце сжаться. Он был слишком эмпатичным человеком, так что ему требовалась минута, чтобы обдумать эту информацию.       В голове сразу всплыли слова Чонина, сказанные наутро после того, как Чан спас его.       “Что угодно, только не обратно!»       Каково это, возвращаться к человеку, убившему твоего брата и жестоко пытавшего тебя самого?       — Ты сам сказал, что времени у меня не много, — произнесла Жизель, — сейчас охотники допрашивают его, но он ничего не скажет им, потому что это приказ. Я говорю тебе, чтобы потом ты мог передать мои слова им.       — Я не общаюсь с…       — Не нужно этого, — отрезала она, — я следила за Чонином и его новым окружением, поэтому знаю, что ты близок с Ли Минхо. Передай ему, что Чонин не виновен, пусть они повесят его наказание на господина Кима.       — Зачем тебе это?       С губ Жизель сорвалась злая усмешка.       — Чан, Чонин двадцать лет терпел его выходки, но остальные вампиры клана мучаются куда дольше. Я хочу свободы, и даже если это будет означать войну, мне все равно. Господин Ким приказал мне покинуть город и вернуться в клан, а это кафе было по пути на выезд, так что, считай, я воспользовалась последним шансом.       Она поднялась и, сохраняя гордую осанку, сделала легкий поклон на прощание, но Чан успел перехватить ее руку.       — Прости, — он тут же смутился, однако разжимать пальцы не стал. Жизель не была хрупкой девушкой — захочет, легко выберется, — как ему удалось сбежать?       — Господин Ким уезжал в соседний город на собрание японских кланов, в это время его бдительность ослабла, да и за двадцать лет он перестал воспринимать Чонина как полноценного заложника и позволял ему все большее.       — И Чонин ни разу не пытался отомстить ему?       — Как? Вам, людям, никогда не понять этого. Вы всегда можете уйти — от враждебно настроенной семьи или от грубого начальства, даже если это будет во вред вам. У вампиров так не получится, мы можем думать, о чем захотим, но физически пойти против приказа верховного почти невозможно.       — Поэтому Чонин так хотел услышать мой голос? Он говорил, что это помогает ему сопротивляться.       — Скорее всего. Я уже сказала — твое сходство с его братом поразительно, может, поэтому он так реагирует на тебя.       — Если так, — Чан усмехнулся, — то, наверное, ему одновременно было и легко, и тяжело слушать меня.       — Сомневаюсь.       — Почему?       — Сынмин заблокировал его память. Ни Чонин, ни я, ни кто бы-то еще в нашем клане не помнит своих жизней до становления вампирами. Так что он понятия не имеет, что у него когда-то был брат, — Жизель нахмурилась и перевела взгляд на часы в углу кафе, — мне пора идти, я и так задержалась. Но, напоследок, Чан, запомни, моя жизнь и жизнь Чонина в твоих руках.       Чан неотрывно следил за ее фигурой. Как Жизель изящно добралась до дверей, как еще раз обернулась на него, как перешагнула порог и как исчезла, стоило ей оказаться на открытом воздухе.       Он перевел взгляд на потухший экран ноутбука и со вздохом нажал на пробел.

***

      Хенджин стоял на балконе, безразличным взглядом смотрел на проходящих внизу людей и слушал тихие мерные гудки, доносившиеся из динамика телефона.       — Алло, — голос, раздавшийся на другом конце, показался ему каким-то нервным, но он не стал ничего спрашивать. Если Тэен ответил, значит, время у него было.       — Привет. Ты говорил, я могу спросить у тебя что угодно, это все еще актуально?       — Конечно. Что-то случилось?       — Я… — Хенджин закусил губу, не зная, с чего начать. — Ты когда-нибудь хотел обратить человека? — осторожно спросил он.       — Оу, Джинни, — протянул Тэен, — лучше сотри ему память.       — Я помню, ты предлагал это, но не могу. Тогда не смог, а сейчас и подавно. Просто… Мы поссорились с ним.       — Так ты хочешь совета в отношениях?       — Нет. Я спрашиваю тебя как вампира, прожившего больше сотни лет, потому что Феликс попросил меня обратить его.       — Ты же отказал ему? — настороженно уточнил Тэен.       — Само собой, я не хочу, чтобы меня казнили. Но я… Не знаю, Феликс сказал об этом, а потом мы поругались, и я всю ночь думал, представлял, как бы он выглядел будучи вампиром…       — Хенджин, — Тэен поспешил прервать его, — не надо, это не стоит того.       — Да в курсе я, — фыркнул Хенджин, — мы с ним не так долго знакомы, но чисто теоретически, в перспективе: есть ли хоть какие-нибудь лазейки?       — Нет.       И это уже был не Тэен. Резкий незнакомый голос вмешался в их диалог и своим твердым «нет» заставил Хенджина нахмуриться.       — Почему ты не сказал, что не один?       — Еще секунду назад я был один, — недовольно пояснил Тэен, — но это правда — лазеек нет.       — А разве… Подожди, я могу говорить или мне перезвонить позже?       Наличие третьего лишнего напрягало. Хенджин не знал, кто это, и не хотел продолжать при нем.       — Да говори, чего уж там, — отозвался тот самый третий лишний, — кого обращать собрался?       — Никого, — буркнул Хенджин.       — Ага, мы уже слышали, а в перспективе?       — Извините, если это прозвучит грубо, но я не знаю вас, поэтому мне некомфортно обсуждать с вами свою личную жизнь.       — Чон Юно — верховный четвертого клана Средней Азии, — представился голос, — так лучше?       «Нет», — промелькнуло в мыслях Хенджина, но он не осмелился сказать этого вслух. За последние два дня концентрация верховных в его жизни как-то резко повысилась.       — Готов поспорить, ты только напугал его, — фыркнул меж тем Тэен, — Хенджин~а, это глава моего клана, ты можешь доверять ему, но заранее предупреждаю: он безответственный и ему пле…       — Тихо, — перебил Юно. Тэен замолчал на полуслове, а у Хенджина от одного только голоса верховного язык прирос к нёбу. — Обращать людей без веской причины нельзя. Лазеек тоже нет, потому что даже если ты сымитируешь несчастный случай, это будет считаться убийством.       Но Хенджин и не думал о таком. Осознав, что приказ заткнуться был адресован не ему, он собрался с мыслями и ответил:       — Вы говорите, что лазеек нет, но мне интересно, как тогда верховные делают это? Тэен рассказывал, что вы можете обращать людей по своему желанию.       — Что за бред ты ему наплел? — Юно обратился к Тэену, и тот, ухватившись за возможность, тут же вернулся в разговор.       — А что, разве не так? Я — прямое тому доказательство! Вы наглые и манипулируете охотниками, делаете все, что вам вздумается и…       — Хватит. Я думал, скажешь что-то нормальное, а ты, видимо, еще не отошел. Не забывай, кто я. Я готов выслушать твои обиды, но использовать их в качестве аргументов не позволю.       Теперь уже Хенджин ощутил себя третьим лишним. Он притих, словно ребенок, подслушивающий срач родителей, и изо всех сил пытался уловить суть конфликта.       В его понимании это было так: Тэен нашел-таки своего верховного — этот верховный был его возлюбленным и обратил его в вампира — теперь Тэен дико зол, потому что Юно кинул и его, и свой клан еще семьдесят лет назад.       Все верно?       — Почему ты вообще отчитываешь меня? — возмущался меж тем Тэен. Хенджин же, утонув в своих мыслях, упустил часть их разговора, и теперь неловкость накрыла его с удвоенной силой. — Да, я могу быть предвзятым, но что из сказанного мной — бред, а? На минутку, ты держал меня под гипнозом, а это нарушение, за которое положена казнь!       — На минутку, — не менее язвительно вторил Юно, — что ты ответил мне, когда я дал тебе выбор? Вспомнил? Ну так давай, иди и жалуйся своим охотникам, как злой вампир обратил тебя.       — Да ты мне и шага в их сторону сделать не дашь!       — А ты это уже запланировал что ли?       — Простите, что прерываю, — не вытерпев, робко произнес Хенджин, — но вы уверены, что меня стоит посвящать в это?       Воцарилась тишина.       — Я все же спрошу еще раз, — куда увереннее продолжил он, — каким образом можно обратить человека, чтобы и он не был при смерти, и вампиру потом не пришлось бежать?       — Эээ, — протянул Тэен, — договориться с охотниками?       — Но это сложно, вряд ли кто-то захочет брать на себя такую ответственность, — продолжил Юно, — нужно быть с ними в хороших отношениях.       — Вообще-то, я знаю одного охотника, — Хенджин задумчиво возвел глаза к потолку и облокотился на окно, — у меня есть его номер.       — Ты про Минхо что ли? — Тэен усмехнулся. — Маловероятно, что он согласится, ему ни к чему портить репутацию.       — Так подожди, если Хенджину есть, что предложить, он может попробовать. Худшее, что случится — этот ваш Минхо ему откажет.       — Хенджин~а, тебе есть, что предложить?       Этот вопрос поставил его в тупик. Что такого он мог сделать для Минхо, чтобы тот согласился прикрыть его перед остальными? Сотрудничать с охотниками как Тэен? Но он не был знаком с другими кланами. Чонин тоже уже пойман, никаких проблем, кроме его верховного, больше не было. Стоп.       — Знаете Ким Сынмина? — тут же спросил Хенджин.       — Верховный юго-восточного? — уточнил Юно.       — Ага, — подтвердил Тэен, — его подчиненный кошмарил Сеул, поэтому ему пришлось приехать и разобраться. Я улетел очень вовремя.       «Действительно вовремя», — сердито подумал Хенджин.       — Он загипнотизировал Феликса и напал на нескольких охотников в их штабе. Так вот, если я помогу с ним, то они войдут в мое положение?       — Хенджин, ты… — Тэен собирался было отчитать его, но Юно разразился громким смехом и заглушил часть его слов.       — Боже, ребенок, что ты собрался делать с Кимом? — с издевкой произнес он. — Он дунет и тебя не станет.       — Но верховные же не бессмертны, как-то вас можно победить, — Хенджин дернул плечом, — если бы вы были неуязвимы, то никакие охотники вас бы не остановили.       — У нас есть слабости, но честно, даже один на один я бы не стал связываться с Ким Сынмином — он ненормальный. Знаешь, про таких, как он, говорят, дай черту волю — живьем проглотит.       — Я и не собираюсь связываться один на один, просто в случае чего помочь охотниками. Поэтому, если вы что-то знаете, расскажите, пожалуйста.       — Чисто теоретически, — спустя какое-то время заговорил Юно, — если ты нападешь неожиданно и заберешь часть его крови, он станет слабее.       — Подожди, если я сделаю это, то смогу отомстить тебе? — вмешался Тэен.       — Нет. Потому что как только ты решишься на это, я сразу пойму. И вырублю тебя. А потом скроюсь так, что ты точно больше никогда меня не найдешь.       Хенджин услышал, как Тэен хмыкнул, и закатил глаза. У него тут, вообще-то, проблема была.       — Почему теоретически? — спросил он.       — Потому что ты должен напасть так, чтобы он не успел среагировать. А потом выпить как можно больше его крови — уже сложно, да? — усмехнулся Юно. — А теперь главный прикол — в тебе кровь верховного, значит, ты принадлежишь ему. Он подчиняет тебя, забирает твою волю и вот ты уже идешь убивать охотников. И тебе будет все равно, пытаются ли они сопротивляться, стреляют ли в тебя, поверь мне, я знаю, о чем говорю. Приказ Кима будет для тебя нерушим. А если охотники замешкаются, то сначала вы вместе разберетесь с ними, а потом он разберется с тобой. Ну как тебе перспектива?       Хенджин закусил губу. Звучало — как самоубийство. Стоило ли рисковать так ради призрачного разрешения обратить кого-либо в вампира? В будущем это все равно могло пригодится ему, поэтому, немного подумав и кивнув самому себе, он неуверенно произнес:       — Я все равно попробую.       — Ради человека? Смешно. Найдешь себе ещё сотню таких.       — Я не хочу. Вот ты же обратил Тэена, разве жалеешь?       — Глупо сейчас переводить стрелки, — так же ровно ответил Юно, — но вот тебе совет от верховного, чьим именем ты прикрываешься, — на этих словах Хенджин с досадой прокрутил на своем пальце кольцо, — не лезь. То, что Ким убьет охотников и заберет своего вампира — не твоя забота. Хочешь жить долго и счастливо, не бери на себя чужие проблемы.       — Спасибо, учту.       — А поступишь все равно так, как уже решил.       — Именно.       — Твоя воля. Что делать — ты знаешь, но удачи желать не буду, все равно не поможет.       — Зато я пожелаю, — отозвался Тэен, и Хенджин не понял, говорил он это искренне или назло Юно, — не волнуйся, действуй спокойно и быстро, а еще не забудь составить план вместе с охотниками.       Хенджин выслушал их наставления с холодной решительностью. Они оба были правы — Минхо мог отказать ему, а в случае его согласия, Хенджин все равно не остался бы один.       Он поблагодарил их и сбросил звонок. Его взгляд по привычке скользнул на чат с Феликсом, но за сегодня там не прибавилось ни одного сообщения. Утром, во время ухода, Феликс сказал, что все понял и не обижается, но Хенджин понимал, что вчерашний разговор не прошел для них бесследно, и именно поэтому решился на звонок Тэену. Но кто же знал, что в результате он лично вызовется побеждать верховного…       Теперь оставалось надеяться, что Ким Сынмин тихо покинет Сеул, и все, что Хенджин сделает для этого — вызовет ему такси до аэропорта.

***

      В головном штабе охотников меж тем во всю кипела работа. Чанбин в очередной раз прикрыл глаза и попытался успокоиться. Они допрашивали Чонина уже больше десяти часов, но все, что им удалось вытащить из него — это фразу «вы пожалеете». Если так пойдет дальше, то Чанбин в своей злости переплюнет самого Минхо.       — Ты же понимаешь, что мы все равно казним тебя, — стажер, которым до этого занимался Ли, был похож на взъерошенного воробья и изо всех сил старался придать себе важный вид, но это только раздражало. Легко быть смелым, когда вампир перед тобой скован и накачен филлохиноном.       — Просто расскажи нам все, — продолжал стажер, но Чонин пропускал его слова мимо ушей, — мы можем договориться…       — Что ты несешь? — не выдержал Чанбин. — Ты только что сказал ему, что он в любом случае умрет, о каком договоре идет речь?       — Мистер Со, простите, — стажер поджал губы, — но как нам тогда разговорить его?       — Никак. Его верховный тут, значит, спросим уже у него. На сегодня с меня достаточно.       — Господин Ким? — Чонин поднял голову и приоткрыл глаза. Сейчас он уже не выглядел грозно и напоминал скорее уставшего измученного ребенка.       — Информация за информацию! — выпалил стажер, за что Чанбин мигом дал ему подзатыльник, а потом взял лист с ручкой и криво написал: «Его верховный напал на нас, если он узнает об этом, то будет надеяться на освобождение, нам такого не надо»       — О, — стажер понимающе кивнул и снова обратился к Чонину, — никаких тебе переговоров!       Чанбин потер переносицу. То, как Минхо справлялся с ним, было для него величайшей загадкой.       — Иди, дальше я сам.       Ничего не понимая, стажер отвесил быстрый поклон и поспешил удалиться. Чанбин же проводил его напряженным взглядом, а потом вернулся к Чонину.       — Ты хоть объясни, почему мы пожалеем, — спросил он, наклоняясь к нему, — разве тебе не хочется сказать пару слов на прощание?       — А смысл? — вяло отозвался Чонин. — Мне нечего сказать.       — Даже Чану?       Это был подлый прием, но Чанбину нужно было занести в протокол хотя бы строчку. Во взгляде Чонина тем временем мелькнула тьма.       — Он знает все, что ему нужно знать.       — Думаешь, он поступил с тобой несправедливо?       Чонин откинулся на спину и дернул руками. Послышался звон цепей. Чанбину даже показалось, что на этом он исчерпал лимит ответов, но спустя время вампир все-таки продолжил:       — Он поступил так, как посчитал правильным. Что ты в конце-концов хочешь от меня услышать? Я нарушил соглашение, убил людей, убил охотников, теперь вы казните меня, смысл давить еще больше? Хочешь, чтобы я рассказал, как именно убивал? Я могу дать тебе много подробностей, а если выпустишь меня, то еще и показать. Этого ты ждешь?       — Я хочу, чтобы ты назвал причину, — со всей твердостью произнес Чанбин, — ты систематически нарушал правила, знал, к чему это приведет, но все равно продолжал. У тебя должна быть серьезная мотивация.       — Отвали.       — Почему ты злишься? Не хочешь умирать?       Чонин хрипло засмеялся.       — А кто хочет? Я собирался бежать, но вы поймали меня.       — И тебя бы устроила жизнь в бегах?       — Конечно. Все лучше смерти.       — Допустим, — кивнул Чанбин, — но бежал ты не от нас, верно? Боялся бы охотников, не вел бы себя так опрометчиво.       — Оставь уже меня в покое.       Чанбин усмехнулся. Стоило ему спросить хоть что-то более менее интересное для следствия, как Чонин тут же давал заднюю. Но ничего. Ночь была долгая, шансов получить информацию достаточно.       Он потянулся было к заранее приготовленному настою валерианы, как вдруг за дверью послышался грохот. Чонин нахмурился и подтянул к себе колени, а Чанбин достал служебный телефон, чтобы узнать, кто посмел мешать ему, но в итоге даже не успел его разблокировать.       Дверь распахнулась. В проеме показалась чья-то тень, после чего раздался стон и стена допросной окрасилась яркими алыми брызгами. Кровь.       Спустя секунду изуродованное тело одного из охотников штаба с глухим стуком ввалилось внутрь. Чанбин на автомате сделал шаг назад, а Чонин вцепился в его бедро и с силой сжал, но времени на разборки с ним уже не было.       Перешагивая через труп, в допросную вошел мужчина, и Чанбин замер. Он видел его только раз — на записях с камер наблюдения несколькими часами ранее.       — Господин… — голос Чонина дрогнул. Он дернул Чанбина и, стоило охотнику перевести на него быстрый взгляд, прошептал: — Я передумал. Убей меня сейчас.