Робот-Леонов

      Когда идиот Нечаев выдернул Харитона из перчатки, должно было быть обидно.       Должно было.       Но…       Захарову уже тогда следовало задуматься, что привычного чувства досады не возникло. Ну, не вышло, так не вышло. По аналогии с новыми научными открытиями, которые, став полимером, Харитон совершал, мысленного удовольствия, как и досады, он больше не испытывал. Ну, решена очередная задача, ну, настроил он Восход, но этого видимо теперь мало существу чистой мысли, чтобы получать привычное наслаждение.       Первые несколько месяцев "притупление" интеллектуального удовлетворения и досады от проделанной работы Захаров спускал на стресс от пережитой смерти, а затем пришел к выводу, что решаемые задачи недостаточно сложны. Сеченов вроде пытался навести Харитона на идею дальнейшего изучения эксперимента Олдса и Милнера, но это исследование Захарова не привлекало никак.       Что ж, чисто интеллектуально Нечаев Харитона разочаровал. Оказался чуть умнее, чем предполагалось, прочитал в Академии Последствий несколько больше, чем надо было, и смог сложить два и два. Хорошо хоть не остался в услужении, а то бы пришлось ещё и его обходить, воплощая "план Б. "       Все "планы" Захарова сводились к попаданию в Массив, но не так, как это предлагал Дима. Становиться частью общего информационного потока? Это мелко. Харитон желал стать Альфа-коннектором.       На дорогу с кондора Зинаиды Муравьевой до Икара Захаров потратил около суток. Когда ты "полимерная сопля," то крайне ограничен в передвижении. Особенно, если везде снуют агенты Аргентума. Ещё практически два дня ушло на поиск разных воланов в бесполезных попытках подключения к сети Предприятия.       Изнутри, с точки зрения информационных потоков, объединение компьютеров представляло собой паутину. Если бы Коллектив придумали американцы, они бы играли с каким-нибудь словом вроде web или net. Харитон переключался с волана на волан, пытаясь понять систему уложения подключений, пока не догадался двигаться не горизонтально – по одному ряду, а своего рода вертикально – между рядами. Оказывается, все воланы, к которым он подключался, входили в объединение типа зонтик, охватывающего не маленькую зону, а огромный объект, и регулирующее взаимодействие не только роботов, но и системы поддержки жизнеобеспечения Предприятия. Этой интересной информацией он как ХРАЗ не владел потому что?.. Ладно. Хорошо, что Петров не догадался испортить алгоритмы очистных сооружений, а то всё Предприятие в муках скончалось бы от холеры. Или можно было бы вентиляционные системы заполнить нейропаралитическим газом…       ----------------------------------       Разыскав в "спицах" Икаровского зонтика Штаб-квартиру КБ Предприятия, Харитон достаточно быстро приключается к кабинету директора.       Какая прелесть! Дима и его честность – всё видно, всё слышно. Как он вообще стал и министром, и директором? Сеченов, кстати, сидит один. Где же Екатерина? Сеть услужливо отвечает, что объект ТЕР-А2/ЛП покинул территорию предприятия четыре часа, тридцать одну минуту и сорок шесть секунд назад.       "Причина?" – запрашивает Харитон.       Сеть отправляет к видеоархиву. Недавняя запись показывает, как Сеченов, запустив Коллектив, отдал Правой ключ от коннектора и отпустил своих телохранительниц "составить компанию Нечаеву." Старый сентиментальный дурак. Ему, академику Сеченову, показалось, что Левая как-то не так отреагировала на уход майора. Собственно, это Харитону только на пользу. Одним препятствием в двух лицах меньше. А то, что ключ от Альфа-коннектора у них… Не мог Дима сделать один ключ. Не такой же он дурак, что бы запустив Коллектив, отказаться от доступа к нему. Вот только где искать?       Можно было бы начать с банального обыска. Дима безумно рассеян, когда дело касается первых прототипов. Исходная полимерная перчатка до сих пор лежит “потерянная” в ящике стола. Скорее всего, директор Предприятия иногда её ищет.       Харитон помнит, как накануне защиты докторской диссертации Сеченов перерыл весь свой тогдашний кабинет, спальню, личный автомобиль и даже кухню и мусопровод в поисках прототипа пчелы для своего нейрополимера. "Искали пожарные, искала милиция" в лице лаборантки Стеллочки и личной помощницы Ирочки, а Захаров сидел с обозначенным прототипом потому что: "Хорь, ты же знаешь, я опять потеряю."       Потерял… И даже позвонить не догадался, пока Харитон его, опаздывающего на защиту, сам не разыскал.       Это воспоминание раньше вызывало у Захарова улыбку и чувство самодовольства. Были моменты, когда Дима не мог сам решить проблему без него, и в прошлом Харитон их очень любил. Хорошо, что сейчас нет.       Обыскать кабинет ли, лабораторию ли, квартиру ли, на худой конец дачу Харитон может, но в данном состоянии мобильностью не располагает. Сеть, неправильно декодировав его рассуждение, предлагает ему загрузиться в пчелу.       Пчела, конечно, робот мобильный и много где летающий, но вот с функциями поиска она не справится.       Сеть рассуждает, что Харитону нужны манипуляторы, и предлагает в качестве “сосуда” лаборанта ВОВ-А6. Уж больно услужлива эта сеть… С чего бы?       Зерно истины в её предложении есть. Вот только становиться лаборантом, значит быть на побегушках у сети. Харитону нужно тело без подключения к Коллективу. Что-то вроде Терешковой, только более ловкое как балерина, и сильное, как ВОВчик…       "Модели ТЕР и ЛНВ не являются частью Коллектива и не могут использоваться моими модулями."       Ах, вот оно что, сеть считает его своим модулем, словно он компьютер, а не живой интеллект…       "Внимание. Ошибка. Модуль выполняет ошибочные умозаключения. Определить назначение модуля. Стереть. Копировать исходную ОС."       Идиотка. Харитон экстренно отключается от сети.       Значит ему нужен робот Леонов без искусственного интеллекта. Захаров видел их в театре во время выступлений. Разработанные, как и Терешковы, в качестве гидов и информационных помощников, Леоновы оказались не у дел в связи со своей несколько пугающей внешностью и были полностью вытеснены Терешковыми. Вторую жизнь роботы-экскурсоводы "мужского пола" получили лишь в театре, где наряду с балеринами вызывали как культурный, так и сексуальный интерес.       Был бы Захаров человеком, его бы сейчас передёрнуло.       Делали Леоновых, как и Терешковых, здесь на Челомее в КБ Механики и динамики. Если Харитон постарается, то за сутки туда доберётся…              Загружаться в тело робота в пустой лаборатории интересно. Захаров конечно никогда до этого ничего подобного не испытывал, но и этот первый опыт ему видится весьма необычным. Леонов имеет три уровня искусственного интеллекта, и только один из них Харитону позволяют отключить. В операционной системе он называется пользовательским. Ни аппаратный, ни программный уровни не поддаются воздействию Захарова и требуют не только пароль, но и специфический комплекс знаний. Изучив документацию, Харитон понимает только, что принцип закрытой архитектуры существует. Что это? Зачем это? Какое это имеет отношение? Нужно это? Захаров не в курсе.       Трудностей с управлением телом робота-Леонова у Харитона, как оказывается, хватает и без двух уровней искусственного интеллекта. Программный и аппаратный интерфейсы ИИ услужливо подсказывают, как управлять ими, но постоянно занимаются улучшением системы, отключают то одну часть тела, то другую, обновляют их драйверы(странное слово), включают заново и снова начинают выдавать инструкции.       С обновлением конечностей и стандартной моторикой он заканчивает примерно за три-четыре часа. Харитон, увлечённый сначала попытками встать, потом пройтись, потом взять какой-то предмет и не сломать его, особо не засекает время. Последними связанными с конечностями обновлениями становятся драйверы многофункционального полимера. Захаров приходит в восторг от возможности стать выше, удлинить палец или сделать, как у близняшек, длинные когти. Ощущения восторга, кстати, Харитон не замечает, увлёкшись изучением нового тела. Система продолжает незаметно для пользователя обновляться, отключать модули, перенастраивать их и снова включать.              Освоившись с новым телом, Харитон логично предполагает первой обыскать дачу Сеченова – пустую и, значит, готовую принять все его ошибки, но глубокая ночь и отсутствие кого-либо из людей в КБ Челомея пробуждают азарт, который Захаров давно не испытывал.       Управляемые сетью роботы снуют туда-сюда и наводят порядок: смывают кровь со стен, убирают мусор, сортируют разбросанные бумаги. На Захарова они в основном не реагируют.        – Дорогой собрат, – выглядывает из-за угла на этаже конференц-зала Терешкова и вцепляется ему в руку. – Вы здесь единственный с подходящей модификацией! Не соблаговолите за труд удлинить свои конечности и вправить вон тот светильник, – робот-помощник указывает на потолок, где и правда не до конца вправлена лампа.       Харитон хочет ей ответить, что не до неё сейчас, но не обнаруживает голосового модуля. Программный интерфейс ИИ услужливо подсказывает, что Леоновым ввиду ненадобности его давно перестали устанавливать. И даже злобно не посмотришь, так как вместо лица пластина из полимерного сплава.       Вспомнив, что хорошо бы не вызывать подозрений, Захаров всё-таки выполняет просьбу.       – Ой спасибо, дорогой собрат! А то все ремонтный силы, работающие на высоте с этого дня брошены на землю!       Кивнув, Харитон направляется по своим делам, слушая в спину восхваляющие его благодарности. Давно он не слышал подобных слов. Последние полгода Дима благодарил его совсем не так, как до смерти. Вроде бы.       Ближе к последнему этажу азарт в полимерной субстанции, наполняющей систему Захарова, разгорается с новой силой. Обретённые способности обжигают воображение, неисследованные перспективы будоражат сознание. Впрочем, надо сначала отключить ромашки в кабинете Директора. Как хорошо, что полимерные способности, прокаченные Нечаевым, всё ещё при Харитоне.       Димин кабинет, как и раньше, абсолютно не интересен ни дизайном, ни содержанием. Эмоциональный подъём сменяется апатией.       Подождите. Эмоциональный подъём? Откуда.       Программный интерфейс ИИ услужливо сообщает, что нервная система робота-Леонова ещё не до конца настроена и возможна нестабильная работа. Что за ерунда? Какая нервная система у робота? Что там настраивать? Харитон не персонаж балета, не надо ему больше ничего настраивать!       “Стальные” пальцы сминают бумагу, которую Захаров держит в этот момент в руке. Уйти без следов не получится. Потрёпанный продукт целлюлозной промышленности исписан Сеченовским почерком. Было бы у Харитона лицо, он бы ухмыльнулся содержанию. Коллектив за четыре дня работы не показывает и десятой доли планируемой динамики. Чужие мозги за пределами Предприятия практически не обрабатывают подаваемую информацию как надо, постоянно отвлекаются и вычленяют лишнее. Какой парадокс, какая прелесть, обожаемое человечество разочаровало Диму.       Программный интерфейс вновь выдаёт сообщение об обновлении, и Харитон, отбрасывая его, хочет совершить ещё более опасную авантюру. Он решается получить информацию и о ключе, и о провале Коллектива напрямую от Сеченова.              Квартира у Димы всё такая же пустая и полу обжитая. И по-прежнему ни одного робота в виде прислуги. Хотя… Последние лет десять-двадцать с уборкой и стиркой раз в неделю прекрасно справлялась общедомовая Терешкова, а посуду Сеченов мог и сам за собой помыть.       В кухне обнаруживается пустая бутылка коньяка и рюмка из тех, что они с Димой когда-то купили ещё в Москве. Коньячных “бокалов,” как они их любили называть, сначала было шесть, но к сегодняшнему дню остался лишь один. Интересно.       Сеченов спит пьяным сном. Давно он так не забывался. Несколько же всё идёт не по его плану? Неужели из-за того, что какие-то там пакеты не доходят, и происходит обмен не той информацией? Неужто они что-то не учли?       Нет. Сейчас Харитону до этого дела нет.       Хотя… его однокурсница с психфака разнесла, помнится, идею Коллектива как суперкомпьютера в пух и прах ещё пятнадцать лет назад. Эти психиатры вечно делают вид, что знают о мозге больше нейробиологов.       Нет. Сейчас не об этом надо думать. Харитону нужен массив. Необходимо заставить Сеченова вызвать Альфа-коннектор. Если Дима полимеризировался, то можно попробовать взять под контроль Восход. Если нет, то Захаров готов провести полимеризацию здесь и сейчас. Рабочий имплант у Сеченова в столе, а в качестве инструментов прекрасно подойдут ныне универсальные руки-полимеры.       Харитон замирает, изучая свои изменяющиеся пальцы. Интересно, Диме нравится эта модель роботов? Близняшки балерины абсолютно точно доставляют Сеченову если не сексуальное, то эстетическое удовольствие. Харитон знает, как смотрит Дима, когда его что-то привлекает. Захаров никого никогда не привлекал. Нет, конечно его окружение пыталось пригреться в свете научных открытий и должностных привилегий, но чтобы быть с Харитоном ради самого Харитона, так могла только мама и, возможно, в далёком прошлом Дима.       Захаров отбрасывает старые, поднявшиеся из глубин комплексы. Он теперь просто информация. Его не должно ничего волновать. С откуда-то взявшимися эмоциями он разберётся, когда покинет это тело. Зафиксировав кистью правой руки горло Димы, Харитон садится Сеченову на бёдра и прикасается к виску. Если там есть имплант, то Захаров его почувствует и сможет заложить "правильные" мысли.       В ответ на посланный информационный запрос об инициализации, Захаров получает от импланта ответ. Только это не Восход. Ему отвечает Прорыв. Но Прорыв же – вакцина. Значит тогда, в сорок втором, Харитону не показалось, и он действительно перепутал в вводимом Сеченову полимерном препарате несколько цепочек… Откуда это чувство досады? Ерунда какая-то. Когда его план настроить Нечаева против Димы провалился, этого не было, а тут из-за давней небольшой ошибки такое горькое послевкусие?       Попробовав повлиять на Прорыв, Харитон не замечает, как Сеченов посыпается. И если и был в самом начале в глазах директора Предприятия страх, то сейчас его нет. Дима смотрит без интереса и с отрешённой обречённостью, хотя Захаров чувствует правой рукой, как несётся кровь по артериям.       Прорыв не поддаётся влиянию извне на запись, он только позволяет считывать. "Тоска, печаль, одиночество, потерял, подвёл, отпустил, провал." Харитон потерялся в отправляемой потоке. Информации слишком много. И это всё с одной стороны очень знакомо, а с другой стороны за полгода практически забыто. А ещё это "тело". Оно делает что-то, в чём как не_инженер, Захаров не разбирается.       "Много смертей. Сергей. Ржавое сердце. Отпустил Катю. Крах. Кровь. Убей!"       Харитон отнимает левую руку от виска, останавливая передачу информации. К нему приходит позднее осознание, выловленное из потока мыслей директора Предприятия. Напрасно он выбрал робота для театра. У ВОВчика нет такой сложной нейросистемы, а это тело, оно хоть и сильное, но создано для работы с эмоциями. Какой театр без эмоций? Программный искусственный интеллект, отвечающий за функционирование, продолжает автонастройку блока эмоций, и она Харитону не нравится.       Левая рука, ещё недавно получавшая цифровой поток от Сеченова по своей воле (по своей ли?) тянется к Димины надбровным дугам. А были ли они такими на ощупь полгода назад? А нос? Ну ей-Богу, он теперь не Волшебник, а Черномор.       Частью своего разума, Захаров пытается отправить запрос программному интерфейсу ИИ и выяснить, что сейчас обновляется.       “Привязанность,” – отвечает интерфейс.       "Что в очереди?"       “Любовь, ответственность, забота и ещё двадцать четыре чувства.”       "Прервать. Остановить. Откатить."       “Информация о характере была получена с полимерного носителя, обработана и загружается.”       Бесполезно. Надо просто получить у Сеченова необходимую информацию и уйти.       Можно предварительно свернуть ему шею.       Нет. Не можно.       Проклятье.       Захаров снова тянется к виску, предполагая, что в передаваемой информации просто найдет ключ от Альфа-коннектора. Прорыв в этот раз реагирует иначе. Он сам предлагает сценарий, по которому готов провести симуляцию взаимодействия не только на чтение, и если "в песочнице" всё пройдёт успешно, допустить до записи. Харитон соглашается и попадает в персональное Лимбо(?) Сеченова. Со всех сторон его окружают коридоры Дома Правительства с закрытыми массивными дверьми. Он оглядывается, и каждый раз коридоры меняются и удлиняются.       Среди дверей Захаров находит одно единственное маленькое окно, у которого спиной к подошедшему стоит Дима. Он что-то ищет за стеклом, но там непроглядная тьма, а Харитон смотрит в своё отражение и видит себя.       Человек… Почему он снова человек?       Словно в замедленной съёмке Дима поворачивается и трогает очки на лице Захарова. Сеченов одновременно удивлен, встревожен и напряжён. Он делает то, на что никогда в реальной жизни не намекал. Дима его, Харитона Захарова, целует отчаянно и самозабвенно, а затем разрывает контакт в реальной жизни, отнимая руку от своего виска.       – Значит это всё-таки ты… – выдыхает он, удерживая руку на уровне грудной клетки.       Захаров может вырваться из этой хватки, но пока потерян в попытках найти способ ответить.       – Закончи уже, наконец, то, ради чего ты здесь. Добей, – Дима говорит холодно, но артерии всё ещё гонят кровь с сумасшедшей скоростью.       Высвободив из ничего не значащей для Харитона хватки левую руку, он опять пробует обратиться к Прорыву, но тот снова заблокирован на запись, осталось только чтение. Чёртово тело так некстати завершило настройку подсистем, и Захаров снова ощущает себя собой прежним с чувствами, с эмоциями, значительно более сильным и с непонятной подзадачей внутри: "защищать." Это, наверное, программа всех роботов. Но ведь данное тело отключено от Коллектива…        Не имея возможности никак ответить, Харитон делает единственное, что ему приходит на ум. Он просто прижимает к себе Сеченова, сцепляя за его за спиной руки в железной хватке. Дима делает рваный выдох и медленно начинает расслабляться. Это хорошо. Харитон чуть позже вернётся к Прорыву. Ему есть что почитать в книге под названием Дмитрий Сергеевич Сеченов. Он узнает про обиды и чувство вины, про печали и радости, про утаёное ото всех и бережно хранимое в самой глубине души.       А пока Харитон потеряно понимает, он снова застрял в теле. Он снова очень странный человек, которого видит только Дима.