Часть 5
10 июля 2023 г., 06:04
Несмотря на то, как всё выглядело со стороны, Кэйа всё же заботился о брате, только в своеобразной и неподражаемой манере. Ему пришлось изменить подход после того, как Дилюк вернулся в Мондштадт, и старые модели поведения перестали работать. Они помирились, но не вернулись к прежним отношениям. Четыре года в разлуке после травмирующих событий изменили их обоих так, что им пришлось узнавать друг друга вновь. Искать те части, которые остались неизменными, и открывать новые, порой в результате ссоры или драки, когда их характеры сталкивались. Они оба словно говорили на разных языках без перевода, и дела бы их шли плохо, если бы Аделинда не вмешалась.
Они оба должны были признать, что именно Аделинда с знакомым невозмутимым спокойствием усадила их перед собой и заставила говорить, выступая переводчиком с бесконечным терпением.
Так что да, Кэйа заботился о Дилюке. Поэтому, когда Рассвет прилетела, швырнув в лицо сверток пергамента, Кэйа с привычной лёгкостью увернулся от снаряда и сердито глянул на птицу. Соколица прищурила яркие глаза с знакомым выражением надменности, странно смотревшимся на её морде.
— Я знаю, что ты меня ненавидишь, но это уже смешно, — проворчал Кэйа и подобрал с земли свиток. Рассвет фыркнула и тут же взлетела, чуть не ударив его крылом по макушке. — Эй!
Но той уже не было.
— Несносная птица... Что тут у нас? Аделинда?
Стоило только увидеть аккуратный летящий почерк главной горничной семьи Рагнвиндр, как сердце забилось чуть быстрее от волнения. Писала она в редких и крайних случаях, только тогда, когда считала это важным. Аделинда, как и Дилюк, предпочитала тратить своё время точно для дела: она не была склонной к пустым разговорам. А её письмо, очень краткое, оставило кислый привкус во рту Кэйи.
"Вам нужно вернуться домой, сэр Кэйа".
Это было зловеще.***
Кэйа прибыл на винокурню в рекордно короткие сроки, как только завершил патруль. Так как Предвестник очень любезно зачищал окружающую территорию, проблем не было никаких. Кажется, Ущелье Дадаупа давно не было настолько пустынным. После стука, Кэйе не пришлось так долго ждать. Практически сразу дверь распахнулась, и Хилли встретила его с самым ошеломлённым выражением лица, какое он у неё видел. Одна из главных сплетниц на "Рассвете" выглядела так, словно была готова разорваться. Хилли улыбнулась натянутым тусклым выражением и быстро отошла в сторону. — Господин Кэйа! Вы пришли быстро! — воскликнула она, когда капитан кавалерии прошёл в дом. Горничная, к его удивлению, выглянула на площадь перед домом, как заправский шпион, огляделась и быстро закрыла дверь на замки. — Когда письмо присылает Аделинда, было бы просто глупо не прийти. Особенно такое срочное. Что случилось? — он сглотнул, стараясь не показывать панику. — Я не получил ничего конкретного. — Господин Кэйа. О-о-о... Кэйа обернулся, тщательно стараясь скрыть любую нервозность, когда услышал этот тон, но знал, что у него ничего не получилось. Пройдут годы, но фирменный взгляд дознавателя, который был у Аделинды, всегда будет работать на него. Трудно что-то утаить от этой женщины. Ему было интересно, в чём на этот раз он провинился, поэтому Кэйа поспешно осмотрелся. Аделинда совершенно спокойно стояла возле дивана, сложив руки поверх передника, с прямой спиной и ровной осанкой. У неё была привычная скромная причёска, идеальная униформа, но взгляд, которым она одарила его, заставил подсознательно выпрямиться, поправить волосы и меховую накидку. Кэйе казалось, что Аделинда видела его душу и все секреты. И чем дольше взгляд задерживался на нём, тем больше ему хотелось переступить с ноги на ногу. — Ого, не думал, что увижу сэра Кэйю с таким видом. К бесконечному удивлению капитана кавалерии, знакомый ему бард Венти сидел на кресле, развалившись и закинув ноги на подлокотник. Он крутил в руках яблоко, которое уже успел начать есть и с большим интересом разглядывал его. Правда, привычного огонька задора у него тоже не виднелось на лице, отчего выглядел тот как-то странно. Хилли встала рядом с Мокой. Обе косились на Венти и при этом явно пытались не делать этого. У них ничего не получалось. Что же такого сделал бард, что заслужил столь странное внимание от девушек? — Не думал, что однажды увижу тебя тут, Венти, — не остался в долгу Кэйа. — Так в честь чего столь странная встреча? — Господин Кэйа, — начала Аделинда, вновь привлекая к себе внимание капитана кавалерии, — напомните мне пожалуйста, может быть моя информация устарела. Исполняющая обязанности магистра Ордо Фавониуса приказала Вам следовать за Одиннадцатым Предвестником? Вмиг все худшие сценарии пронеслись у него перед глазами. Неужели Дилюк всё-таки грохнул Тарталью? Нужен ли Кэйа тут для прикрытия Дилюка? В то, что Тарталья добрался до сводного брата, он не верил. Тогда они не сидели бы тут и в такой компании. Но что же произошло? Очевидно, эти двое встретились. И где сам хозяин дома? — Да, — спокойно ответил Кэйа, привалившись к столбу, — я действительно сопровождал Тарталью, когда был свободен от дел. Иногда за ним приглядывали другие рыцари, но большую часть времени это я следил за ним. Твоя информация абсолютно верна, Аделинда. Главная горничная кивнула. — Итак, Вы проводили с ним время. Скажите, господин Кэйа, выражал ли Предвестник особый интерес к господину Дилюку? О, Барбатос, дайте сил. — Трудно не заинтересоваться человеком, столь явно ненавидящем Фатуи... — Не юлите, — перебила Аделинда. Кэйа сглотнул. — Да, он заинтересовался. Дилюк смог привлечь его внимание своей неосторожной вылазкой за рядовыми Фатуи на Драконьем Хребте. — И что вы сделали, что бы отвлечь его? Тишина. Аделинда продолжила. — Позвольте предположить, господин Кэйа. Вы можете подтвердить мою теорию, а можете не делать этого. Так вот, когда Предвестник проявил интерес к господину Дилюку, вы решили, что это очень забавная ситуация и умыли от неё руки. Вы догадывались или точно знали, что исполняющая обязанности магистра Ордо Фавониуса лично просила его не привлекать внимание Предвестника. Вы знали, что господин Дилюк точно согласился и пообещал не делать этого. Вы также знаете, как не любит господин Дилюк нарушенных обещаний и преданного доверия. Вы знаете это лучше всех, — Аделинда была неумолима и резала, словно ножом мягкое масло. — И всё же, вы решили испытать терпение господина Дилюка и позволить им неизбежно столкнуться, когда буквально все старались не допустить этого. Вы создали хаос и наслаждались им. Я в чём-то ошиблась? И она подняла бровь. На какое-то мгновение в доме не было слышно ничего, кроме звенящей тишины. В давящей, тяжёлой атмосфере никто не двигался. Хилли и Моко боялись вдохнуть лишний раз, а Венти уставился на главную горничную с восхищённым лицом. Сам Кэйа немного умирал внутри, зная, что все видели это. Его разум крутился по спирали сомнений и теорий. От сумбура эмоций тело казалось каким-то особенно лёгким, и если бы не поддержка колонны, то Кэйа давно бы осел на ослабевших ногах. Когда Аделинда была недовольна, она никогда не кричала, а оставалась собранной и хладнокровной, но всегда могла донести своё неудовольствие словами. Каким-то образом, она возвела этот навык в ранг искусства. Никто не пересекал путь Аделинды. Прошло несколько минут давящей тишины, прежде чем Кэйа нашёл в себе силы заставить рот двигаться. — Я не буду отрицать, что ты права, Аделинда. Ты действительно хорошо меня знаешь. Это правда, что я знал об интересе Тартальи к Дилюку и что этот интерес ненормальный. Не буду отрицать, я получал удовольствие, наблюдая за всем этим, я ждал, когда они неизбежно столкнутся. Однако у тебя не вся информация. Он замялся, и Аделинда наклонила голову, без слов прося продолжить. — Я не знаю, что произошло, но могу только догадываться. Однако, Аделинда, ты должна помнить, что я тоже забочусь о Дилюке. И забота о нём для меня стоит выше всего остального. Венти повернул голову так резко, что его шея могла бы и хрустнуть. Его глаза, словно два огненных шара, впились в Кэйю так, как тот никогда не ожидал увидеть. Невольно он засомневался, а правда ли это Венти, ведь он совсем не похож на себя самого. — Ты знаешь больше моего, чем Дилюк занимался все эти годы назад, когда ушёл. И ты знаешь, каким он вернулся. Он сказал, что потерял свой горячий интерес к Фатуи, что он, хм, удовлетворён, но мы оба знаем, что это не так. Он врёт сам себе. Ты знаешь, какое у него увлечение. Ты знаешь, как тщательно Дилюк следит за любой деятельностью Фатуи, и ты не оправдываешь это простой заботой о городе и пренебрежением рыцарями. Дилюк без задней мысли пошёл убивать Фатуи, как только узнал, что они есть на Драконьем Хребте, где им быть не положено. И даже Кли взял с собой. Кли — ребёнок, но Дилюк поставил Фатуи выше благополучия ребёнка. Кэйа сделал паузу, прикрыв глаза на секунду. Он до сих пор не мог поверить, что Дилюк действительно сделал это. Да, Рагнвиндр был хорош и мог позаботиться о безопасности Кли. Да и сама маленькая девочка была не тем, кого стоит недооценивать. Но Кэйа слишком хорошо знал, что никогда нельзя быть уверенным во всём полностью. Всегда есть несчастный случай, человеческий фактор. Дилюк силён, Кли сильна, а солдаты Фатуи, расположенные на Хребте, не были Предвестниками. И всё же действия даже самого слабого человека могли привести к гибели сильного. — И я знаю, что никогда раньше он не делал ничего, что могло бы подвергнуть ребёнка опасности. Помнится когда-то я предложил... И Дилюк так взъелся на меня, что я поверил, будто вместо мозгов у меня ветряные астры, — капитан встретил взгляд Аделинды и не смотрел больше ни на кого. — И вот Дилюк тянет ребёнка в опасную ситуацию добровольно? Ему не нужно было идти за этими Фатуи. Сир Альбедо просил не об этом. И всё же мы оба знаем, чем это окончилось. Да, Кли в безопасности, но суть в том, что Дилюк готов подвергнуть опасности любого, даже ребёнка, в погоне за Фатуи. — Он говорит, что прекратил, что завязал, что он перестал преследовать и безжалостно убивать их, но это не так. Он врёт сам себе. Эти цепи, — Кэйа сжал руку в кулак так, что скрипнула кожа перчатки, — они до сих пор держат его. И Дилюк будет продолжать жить прошлым до тех пор, пока не избавится от них окончательно. — Я использовал Тарталью, подтолкнул к осознанию его интереса к моему сводному брату и сделал всё, чтобы они в итоге столкнулись вместе. Я раздразнил самого Предвестника, я подготовил нужные мысли для Дилюка, потому что знал, что он будет думать об этом. Так что мне осталось только ждать, когда они встретятся и подерутся. Когда бы Дилюк убил Предвестника, это стало бы завершением для него. Его жажда мести была бы удовлетворена, и он бы успокоился. — Вас не волновали последствия для Мондштадта, сэр Кэйа? — спросил Венти в наступившей тишине. Его голос не был ни осуждающим, ни разочарованным. — В какое положение поставило бы нас убийство Предвестника? У вас был план и на этот случай? — Нет тела, нет дела, — пожал плечами Кэйа, — общеизвестно, насколько кровожаден Тарталья, и как он любит драки. Никого бы не удивило, если бы он столкнулся с, скажем, Андриусом и потерпел бы поражение. Все знают, что Волчий Лорд не оставляет даже тела от незадачливых гостей, бросивших ему вызов. — Вы планировали подставить Андриуса. Кэйа склонил голову на бок. — Это не сработало бы, — неуверенно сказала Аделинда. Она обернулась к Венти. — Началось бы расследование. Разве это всё ещё не делает Мондштадт виновником в смерти Предвестника? Венти медленно покачал головой. — Скорее всего получилось бы, — задумался он, — если бы остальные Предвестники или Фатуи настаивали бы на расследовании, рыцари бы развели руками... Потому что никто не любит Предвестников, никто бы не помог им или Тарталье... На самом деле, это очень хороший план. Рыцари не контролируют ни Андриуса, ни Двалина, вопрос можно было бы задать Анемо Архонту, а он, как известно, исчез. Нет ответственных, некого наказывать... Если бы Царица всё ещё требовала бы справедливости для её дипломата, у неё ничего бы не вышло. Кто осмелиться указывать, что делать Андриусу? Все знают, что в Вольфендом лучше не соваться, и я точно знаю, что Тарталья был предупрежден. Венти вновь посмотрел на капитана, прижав палец к губе в глубоком раздумье и расчёте. Почему-то Хилли и Моко бросили на барда напуганные взгляды. — Я поражён, сэр Кэйа. Искренне поражён. Спустя столько лет всё ещё есть, что может меня настолько удивить, — не ясно сказал он. — Господину Дилюку очень повезло, что Вы его брат. Хотя непонятно, будет ли он рад вашим действиям. — Я не удивлён, что Кэйа додумался до такого плана, — раздался усталый голос Дилюка, — я сразу знал, что он запустил свои пальцы в эту ситуацию, хотя даже такого не ожидал. Аделинда тут же бросилась на верх лестницы и подставила плечо, чтобы Дилюк мог опереться на него. Кэйа внимательно посмотрел на сводного брата, оценивая его внешний вид. Волосы Дилюка были влажными и мелко вились в кольца, а кожа была очень румяной. Он был в тёплом халате и домашних тапочках с кроликами — старый подарок Джинн. Его раны были обработаны, а на щеке остался пластырь. С халатом трудно было оценить повреждения, но Дилюк предпочитал одну сторону и не отказался от помощи Аделинды в том, чтобы не опираться полностью на ногу. Он выглядел очень усталым и даже не язвил. — Господин Дилюк, вы должны были позвать хоть кого-то, чтобы помочь, ваша нога не должна напрягаться! — тут же отчитала мужчину главная горничная. — Я чувствую себя гораздо лучше, нет нужды в таком беспокойстве. Он сел в кресло. Хили тут же метнулась на кухню и принесла всем сок на подносе. Венти взял бокал без вопросов, и Кэйа наконец-то сел сам. — Мы всё равно будем беспокоиться, — отрезала Аделинда. Моко подложила подушку под голову Дилюку и принялась с заботой расчёсывать ещё влажные волосы. Протеста не было. Кэйа поднял бровь. — Так что же случилось? — наконец-то спросил капитан кавалерии. — Я так понимаю, вы подрались, но никто не мёртв? — Я предотвратил взрыв в центре Старого Мондштадта, — после того как стало ясно, что Дилюк не собирался отвечать, а просто сидел с закрытыми глазами, встрял Венти. Он неуверенно улыбнулся и глянул на Дилюка. Тот, словно почувствовав взгляд, кивнул чему-то. — Мне повезло, я вмешался вовремя. До этого я всё наблюдал, ожидая, когда надо будет вмешаться, так что я видел как они... Ах... Как Тарталья узнал, что именно господин Дилюк путешествовал по Снежной в поисках лагерей Фатуи. И как Тарталья был... Ох, я скажу как есть, простите мой язык, милые дамы. Бой с господином Дилюком возбудил Одиннадцатого до состояния эрекции, и он решил поцеловать его без разрешения. Кэйа выронил пустой бокал из ослабевших пальцев. Ему показалось, что он ослышался. Или же Венти решил пошутить. Это же Венти, их озорной бард, он шутить горазд! Но нет, взгляд Венти был всё тем же пугающим, холодным, острым, серьёзным. Может ущерб от взрывов Кли рядом с ним повлияли на его уши? Или это возраст стал добираться, вот и слышится всякое? — Прошу прощения? Мне кажется, мне что-то странное послышалось. Будто бы Тарталья поцеловал Дилюка. И навязался? Но Венти только кивнул в подтверждении. — Врёшь. — Я хотел бы соврать, — признался бард, — но я видел всё это собственными глазами. Тогда Дилюк вырвался и упал в воду. Тарталья заявил, что всё равно получит то, что хочет и бросил огромного Гидро нарвала. Мастер Дилюк ответил своим собственным фирменным ходом. Добавление энергии Бедны и Электро энергии от Предвестника привели к слишком опасной реакции стихий в таком старом и ветхом месте как старый Мондштадт, так что я поспешил вмешаться. Он вновь замолчал, а Кэйа машинально поднял бокал и поставил на столик. Капитан оглянулся на горничных и обнаружил, что Моко всё ещё занималась волосами, а Хили сжимала кулаки на груди в тревоге. Аделинда стояла рядом и была безмятежна так же, как и когда она собиралась идти выразить своё глубокое недовольство кому-то. Кэйа дал этим мыслям осесть в голове. Попытался представить как Тарталья решил совершить что-то настолько идиотское, глупое, безумное, неуважительное... Серьёзно, кто так поступает? В драке? Когда совершенно ясно видно, что Дилюк не пылает ответными чувствами? Что он ненавидит Фатуи? Или Тарталья не заботился об этом и стремился только к цели? О, вот теперь Кэйа почувствовал, как его замутило. Он послал этого безумца к сводному братцу. Он подтолкнул его ко всему этому. Кэйа надеялся, что в результате противостояния Дилюк убьёт Тарталью. Это в лучшем случае, в идеальном варианте. Это убийство успокоило бы его и наконец-то Рагнвиндр мог бы смотреть в будущее, а не в прошлое, и не жить, как калека. В удовлетворительном варианте драка успокоила бы его. Он бы понял, что так жить дальше нельзя, насколько бесполезно бороться с Фатуи, когда их члены так легко заменяются. Тогда Дилюк бы выместил бы свой гнев и расслабился. Тарталью можно было бы засадить за решётку за нападение на гражданского. А потом и депортировать. Тоже хороший вариант. Потом были комбинированные варианты, и Кэйа уже проработал их, составил планы для чрезвычайных ситуаций, на случай ЧП, для непредвиденных проблем. Он постарался предусмотреть всё. Даже маловероятный вариант развития романтических отношений. Если Дилюк крепко удариться головой о камни и воспылает любовью к Одиннадцатому. Но Кэйа просто не мог подумать, что тот поцелует. Когда Дилюк явно не хотел этого. О, теперь-то капитан кавалерии понимал состояние Аделинды. Она действительно мечтала придушить подушкой ночью Тарталью. Потому что о Дилюке заботились. Все горничные заботились о нём. Его любили не только как лучшего и самого понимающего работодателя, но и как хорошего и заботливого человека. Его уважали. И тут такое. Словно Тарталья прямо говорил:«Я беру то, что хочу». И ничьё мнение его не интересовало. И мнение Дилюка тем более. Хочу —целую. А хочу — делаю другие вещи. Только представив, что Тарталья решил бы навязаться больше, чем в простом поцелуе... Кэйа чувствовал, что ему становилось дурно от этой мысли. — Что же будет теперь? — подала голос Хили. — Что будет с господином Дилюком и с Предвестником? Последнее слово она выплюнула, её юное лицо скривилось в отвращении и презрении. — Со мной ничего не будет, — Дилюк распахнул глаза и твёрдо посмотрел на девушку, — я не сахарный, не растаю. Один поцелуй не убьёт меня. — Он навязался Вам, — подал голос Венти, — Вы не хотели этого поцелуя, и всё же он случился. Это не пустяк. Не врите, Вас стошнило. — Я знаю это. Может быть ты и прав, пройдет какое-то время, прежде чем я переживу эту мысль, обработаю её. Но я буду в порядке. Не сейчас, но буду. Кэйа всмотрелся в лицо Рагнвиндра и увидел ту же решимость, не напускную, неброскую, а тихую и мрачную. Дилюк был упрям, он не даст себе развалиться из-за чего-то подобного. — Хорошо, — Кэйа поднялся на ноги, хлопнув по подлокотнику. — Тогда я поговорю с Джинн. Надо выпроводить этого прочь из города. — Вы собираетесь рассказать, господин Кэйа? — спросила Аделинда. — Нет. Но я найду, что сказать ей. Не волнуйтесь. Он вышел, и главная горничная его проводила до двери. Напоследок она бросила только одно: — В следующий раз найдите более простой способ показать своё беспокойство, господин Кэйа. Тот мог только хмыкнуть в ответ. Впереди был тяжёлый разговор с Джинн.***
Итэр называл странное чувство в груди "Детектором Драмы". И когда он проснулся одним утром от того, что Паймон опять пускала слюни ему на рубашку, то обречённо уставился в потолок. День обещал быть очень насыщенным событиями. Они оба собрались позавтракать в Хорошем Охотнике. Паймон уже приплясывала от нетерпения, когда готовилась еда. Итэр, пока ел, всё нервно оглядывался по сторонам, опасаясь, что обещанная утром драма появится и прыгнет на него, втянув в суматоху. Но народ прибывал и убывал, солнце светило, на небе не было ни облачка, обстановка была спокойной. Всё было хорошо. Ровно до тех пор, пока, направляясь к Катерине за заданиями, они не столкнулись с самой странной парой в Мондштадте. — Это глупый бард и Чайлд? — удивилась Паймон. Итэр понял, что у него нет проблем с глазами. А его предчувствие, тот самый "Детектор Драмы", точной стрелкой компаса указал на парочку и сообщил о проблеме. Итэр вздохнул так, словно устал за целый день, а было лишь раннее утро. — Чем это они занимаются? — Может пойдём по делам и сделаем вид, что мы их не видели? — безнадежно предложил Итэр. Но Паймон уже полетела вперёд и ничего не услышала. Оставалось только следовать за ней. Чем ближе подходил Итэр, тем больше разговора мог слышать. Венти стоял на несколько ступенек выше Чайлда и перекатывался с пятки на носок. Он сложил руки за спиной, игриво наклонил голову на бок и ярко улыбался, но от его весёлого тона шёл озноб. У Чайлда тоже была радостная улыбка, а руки немного подрагивали. Ему приходилось задирать голову, чтобы рассмотреть Венти лучше. Что бы не происходило, это не могло быть хорошим. Итэр практически видел тёмную ауру и молнии между ними. — Так что я настоятельно рекомендую увидеть Джинн, господин Предвестник, — мурлыкал Венти, — она уже была проинформирована о произошедшем вчера и жаждет разговора с Вами. К сожалению, Вы вчера не решили, что следует сообщить о драке ей, так что она не счастлива. О, а вот и друзья! Путешественник, Паймон! Как раз те, кого я хотел бы увидеть! — Паймон никогда не видела тебя таким, глупый бард, — заявила Паймон, подлетев ближе, — ты улыбаешься, но явно зол. — Что, правда? Эхе, как неловко! — улыбка Венти спала, все мышцы лица расслабились, потеряв веселье. Итэр невольно напрягся от того, насколько это было неестественно, а Паймон с писком отлетела. Такое лицо иногда можно увидеть у Сяо и, один единственный раз, у Чжун Ли. — Не хотел оставить ложное предположение. — Что происходит? — напряженно спросил Итэр. — Вы устраиваете сцену прямо посреди города. — Я хотел попросить Венти сразиться со мной, — признался Чайлд. Венти покачал головой. — И ты делаешь это после всего, что произошло вчера? — А что произошло вчера? — выпалила Паймон, но бард и дипломат словно не слышали её. — Что я могу поделать с собой? — Чайлд пожал плечами. — Мне скучно, а где Дилюк я не знаю. — Сделай только шаг в сторону дома Рагнвиндра, — вдруг мягко, нежно сказал Венти, отвернувшись от Итэра, отчего разглядеть лицо барда не было возможно, — и все договора с Царицей полетят в Бездну. Не думаю, что она поблагодарит тебя за это. Итэр застыл. Он чувствовал, как Паймон вцепилась в его шарф и едва слышно выдохнула. Чайлд распахнул глаза и уставился на барда. У Мондштадта и Снежной есть договора? Или только у Царицы и Барбатоса? И что такое произошло, что вывело серьёзную сторону Венти, когда даже ситуация с Двалином не сделала этого? Анемо Архонт бросил серьёзную угрозу и, похоже, был на многое готов ради... Господина Дилюка? У Итэра началась головная боль за висками. Он не удержался и прикрыл лицо рукой. Можно было догадаться, что произошло. Наверняка подрались и разозлили Венти. Или только Чайлд разозлил. — Ты удивительно защищаешь одну семью, когда спал до этого пятьсот лет, — медленно произнёс Чайлд, и его тусклые глаза вмиг стали мрачными, когда он изучал невозмутимого Венти. — Для Архонта, бросившего свою страну на долгие годы, сейчас твоя позиция стала совсем другой. Кто же Дилюк для тебя? Венти ничего не сказал. — Он знает? — тихо прошептала Паймон. Ничего удивительно. — Эй Венти, ты для чего-то нас ждал? — осмелился нарушить паузу Итэр. Венти оглянулся через плечо и моргнул. Он поднялся выше, положил руки на бока и улыбнулся. Вновь стал самым простым бардом. — Да, на самом деле. Не могли бы вы двое сопроводить господина Тарталью в кабинет Джинн? Он должен был быть там ещё вчера, но, похоже, был очень занят и не смог подойти. Не мог бы ты помочь? А не то нашего дипломата затянут очередные дела, а Джинн, бедняжка, так и будет ждать! Он хохотнул, но сарказм не заметил бы только глухой. Чайлд распрямился и фыркнул, сунув руки в карманы. — У меня тоже есть дела, Венти, — ответил он, — но сейчас я могу прийти. И Путешественник даже составит мне компанию! Пойдем же, товарищ! Не будем заставлять ждать. Он поравнялся с Итэром и пошёл вперёд, не оглядываясь. Итэр бросил последний взгляд на Венти и поспешил следом. Чайлд упорно отказывался говорить о том, что случилось, во время всего пути. Когда они подошли к штабу рыцарей, охрана без проблем их пропустила, хотя и бросила взгляд на Предвестника. Внутри кабинета их уже ждала Джинн за столом с серьёзным видом. Неподалеку стояла Лиза, и она сделала небольшой незаметный жест, предлагая Итэру и Паймон выйти. Оба не сопротивлялись. Подслушать тоже возможности не было. Переглянувшись, парочка дружно решила отправиться к Катерине. Во избежание.***
Дилюк склонил голову над столом, просматривая документы о доставках, когда раздался стук в дверь. Он поднял голову и глянул на Аделинду. Та, поставив небольшую лейку на столик, направилась ко входу. Оставив дело в руках главной горничной дома, Дилюк вновь занялся работой и отстранился от внешнего мира. В себя он пришёл только, когда голос Аделинды приобрёл тот самый тон дознавателя. — А я повторяю в последний раз, — отрезала она. — Господин Дилюк занят работой. И никого не принимает. Дилюк прислушался, отложив перо. — Да ладно, мисс Аделинда, — раздался ноющий голос, который был очень узнаваем. — Я просто хочу поговорить! Клянусь, даже пальцем не притронусь к нему! И даже останусь в стороне. Вы можете быть там. Пришлось подняться. Мысль, что его дорогая Аделинда оставалась одна с Предвестником, заставила его активнее двигаться, несмотря на боль в ноге. Дилюк проигнорировал костыль, который ему оставила Барбара после лечения, и подошёл к двери. — Аделинда, — позвал он, бросив короткий взгляд на Предвестника. Тот словно засиял. — Всё в порядке. Мы можем поговорить. Аделинда бросила на него такой взгляд, словно была в шаге от выкручивания уха непослушному ребёнку. Она сжала губы в тонкую упрямую линию и отошла в сторону, круто повернувшись на каблуках и сложив руки на переднике. Весь её вид говорил, что она никогда не уйдёт и, в случае нужды, пустит в ход лейку — та стояла совсем рядом. — Итак, — неловко начал Тарталья. Он стоял на пороге и не заходил. Солнце играло в его оранжевых волосах и блестело на бордовой маске Фатуи. — Как дела? Дилюк скрестил руки на груди и уставился в ответ. Неловка тишина затянулась. Тарталья кашлянул. Его рука всё ещё не была вылечена до конца. Прошел всего день, так что легко можно было заметить бинт, выглядывающий из-под голубой рубашки. Серая куртка была просто накинута и не застегнута, а красного шарфа и вовсе не было. Тарталья почесал затылок до боли безобидным жестом и улыбнулся, но Дилюк, к своему шоку обнаружил, что не чувствовал знакомой ярости. Скорее было похоже на то, что его и без того невысокие мысли о Предвестниках упали ещё ниже. Ушла ярость, и её сменила брезгливость к ним. Особенно к Тарталье. Дилюк подумал об Иль Дотторе, попробовал представить, что столкнётся с ним на дороге. К нему его чувства были запутанными, но тоже не было пылающей злобы. В чём-то Кэйа был прав. Он устал. — Я хотел сказать, что не буду извинятся за вчерашнее, — слова Одиннадцатого вырвали Дилюка из новых осознаний, — думаю, магистр Джинн всё же обнажит свой меч, если узнает, что я пришел сюда. Но я не мог уйти и не поговорить. Так что... — он слабо усмехнулся. — Ты поверишь тому, что у меня была заготовлена речь, но как только я тебя увидел, вся она вылетела из головы? Тарталья сделал паузу и поднял взгляд тусклых глаз на Дилюка. Следующие его слова прозвучали без веселья. — Я не стану извинятся за свои действия тогда, так как я ни разу не сожалею о них. Ты привлекал меня, ты классно дрался, ты мог сразиться со мной так, что заставил меня использовать Глаз Порчи, будучи простым смертным человеком. Такого давно не было. Это захватывало дух. Кто-то, возможно, равный мне, а может быть и больше? Безумие! А потом оказалось, что ты тот самый Вор, так что в моих глазах у нас было только больше сходства. В тот момент, когда я понял это, я сделал то, что хотел сделать. Это был лучший поцелуй в моей жизни, — он вновь улыбнулся, коротко и быстро. — Но я не интересен тебе, ты не видишь того же, что и я. Ты не видишь нашей схожести. Это расстраивает. Дилюк сглотнул, неожиданно обнаружив сухое горло. Аделинда сместилась, склонив голову на бок, изучая профиль предвестника. — Я рад, что встретил тебя. Думаю, я влюбился в тебя ещё тогда в Снежной и рад, что с тобой всё в порядке. Мисс Лиза объяснила, что я сделал не так, но я всё равно не понимаю. Думаю, это культурные различия. Всё это для меня новый опыт, я не самый лучший в делах сердечных. Но я... не стану... Настаивать на ответных чувствах, — эти слова Тарталья практически выдавил из себя, с неохотой, с нежеланием, словно кто-то долго и упорно говорил с ним об этом и это было тем, что он должен сказать и действовать в соответствии, но ему не нравилось это. — Я вижу "нет", когда мне его не говорят. Твои действия кричат громче слов. Мисс Лиза и магистр Джинн сказали, что ты ненавидишь Фатуи. Не то чтобы я не знал этого, ха-ха! Но они сказали, что это слишком большие чувства для тебя. И то, через что ты не переступишь ни за что. Так что — нет. И я обещаю, что отныне не побеспокою тебя. Он сделал паузу и выпрямился, прокашлявшись. — Как я и обещал вчера, и сегодня магистру Джинн, никакого дипломатического инцидента не будет. У Фатуи и Снежной нет никаких претензий к Мондштадту. Я не сообщу о тебе Её Величеству и другим Предвестникам. Никому из Фатуи или Снежной. Можешь считать это моим предложением не мира, но нейтралитета. Ещё одна пауза. — Спасибо, что согласился выслушать, — Тарталья склонил голову и уже начал поворачиваться, когда Дилюк окликнул его. — Подожди, — одиннадцатый так и сделал. Он обернулся и удивлённо поднял брови. — Если бы ты извинился, я бы никогда не принял твои извинения. Ты мне не нравишься. Я презираю Фатуи с вашей лживостью и манипуляциями. И Джинн была права — ничто не заставит меня смотреть на вас лучше, чем как на тварей, не заслуживающих жизни без исключений. И я могу сказать, что ты точно не любил меня. Какие бы у тебя чувства ко мне не были, но это было что угодно, но не любовь. Скорее всего похоть, может быть некоторая форма одержимости. Я помню, как ты преследовал меня по всей Снежной, как собака кусок мяса. Так что нет, я не верю, что ты влюблен. И мне противно то, что ты решил поцеловать меня и сделал это, когда я явно не желал этого. Если уж ты не понял объяснения Лизы и Джинн, то я бессилен тут. Я не верю в твою честность, но у меня нет другого выбора кроме как оставить политику в руках Джинн. Дилюк позволил своим словам утонуть. Он вглядывался в тщательно вежливое выражение лица Предвестника. Трудно было определить его истинность. Задели ли его жёсткие слова? Ранили хоть немного? Что он теперь планировал? Насколько был правдив в своих заявлениях? Рагнвиндр вообще ничего не мог сказать. — Я только надеюсь, что ты уберёшься из региона и никогда не вернёшься. Мне противно видеть тебя. — Ну, — произнёс Тарталья после паузы со слабой улыбкой, — не могу сказать, что ждал чего-то другого от тебя. Тогда радуйся — я уплываю через два часа, корабль отходит из Тернового порта в полдень обратно в Снежную. Я уже сообщил Её Величеству об сокращении отпуска утром и получил разрешение на возвращение. Не могу обещать, что мы совсем не свидимся, но я уберусь с твоих глаз как можно быстрее. Они больше ничего не сказали, просто смотрели друг на друга. Дилюк в неловком ожидании, а Тарталья будто бы жадно впитывал то, как выглядел Рагнвиндр в тени дома. Не прощаясь и ничего не говоря, Предвестник развернулся и пошёл вниз. Дилюк следил за его фигурой до тех пор, пока он не скрылся среди виноградников, направляясь обратно к городу, а после потом решительно закрыл дверь. Затем мужчина вернулся за свой рабочий стол, с облегчением распрямив раненую ногу, и подтянул документы ближе. Но теперь Дилюк совсем не мог сосредоточится. — А знаете, — вдруг подала голос Аделинда, до этого молчавшая, — я думаю господин Кэйа всё-таки был прав. Она явно ждала какой-то колкости в ответ, может быть язвительного замечания, но Дилюк протяжно вздохнул и не стал отрицать очевидного. — Я тоже так думаю. Только ему не говори. Поражённое лицо главной горничной стоило этого тяжёлого признания, и Дилюк мягко улыбнулся.
