Любовь моя, печаль моя

       Шесть лет спустя       Словно из какой-то далёкой прошлой жизни, немного чужеродно смотрится свиток в руках омеги, беспокойно смотрящего на герб и печать императорской семьи. Сердце тревожно заходится, когда перед Чимином почтительно склоняется столичный посыльный, лично в руки передавая письмо, которое оказывается приглашением на свадьбу.       Старший принц Хосок-ичи женится на омеге рода Ким, сыне одного из самых древних фамилий в Нихоне. На грандиозный праздник приглашены феодалы и дворяне со всех концов страны, в их числе и молодой господин Коноэ.       Чимин теряется на мгновенье, невидящим взглядом перечитывая приглашение несколько раз. Он так давно не выезжал за пределы Исэ, так давно не находился в кругу многочисленных гостей и подзабыл дворцовый церемониал, что внезапное приглашение немного пугает. Отказать он не может — только тяжёлая болезнь или смерть избавит его от визита в столицу.       Он проводит в тревожном сомнении несколько дней, и никакие дела и занятия не могут отвлечь его от мыслей, что не стоит покидать дом. Что стоит только перейти черту владений и его спокойной, размеренной, устоявшейся жизни придёт конец.       Через неделю мысли уже не столь тревожны, а глаза нет-нет да задерживаются на отражение в зеркале по утрам. Нет, омега нисколько не подурнел, он всё так же невероятно красив и молод — Чимин отметил свою тридцатую осень. Он знает, как на него смотрят альфы, как заглядываются на его стан, замирают перед голосом и восхищаются нравом. Но не это волнует омегу — он привык к преклонению. В глубине души Чимин знает причину и признаёт её — ему придётся выйти из траура, придётся сменить чёрное одеяние, а значит, признать то, что он свободный омега.       Долгие годы весны идут чередой, а Чимин в давно минувшем живёт. Если ночь в сердце, тучи в душе, дождь в глазах — нет мечты в жизни. И как бы ни была прекрасна весна — она печальна для одного омеги. Тот, чьё сердце глухо и слепо, не ищет страстей, забывая, что она сама найдёт тебя. И скрываться от неё всё равно что убегать от судьбы, как дым от пламени свечи. Сомнения никак не растворятся в круге мыслей, и всё же решение принято — Чимин отдаёт приказ готовиться к поездке в столицу.       Когда перед ним раскладывают сундуки с одеждой, омега видит сплошной чёрный цвет. Лишь недавно Чимин позволил себе яркую вышивку, роспись по шёлку и немного украшений. Он проводит ладонью по гладкой ткани, чувствуя уверенность и спокойствие — эта поездка не изменит его жизни, как не изменит и его душевной гармонии.

*

      Обоз тянется по уже знакомому пути которую неделю. Запряжённые волами телеги доверху наполнены сундуками и котомками, домашней утварью и мебелью. Свадебные гуляния продлятся не одну неделю, и потому богатый вдовец желает провести их в комфорте и спокойствии, не толкаясь в тесноте с остальными в императорском дворце. Чимину построили отдельный флигель в пределах дворца, но в стороне от шумного внутреннего двора.       Середина весны — прекрасное время года для такого красивого праздника, как свадьба. И день, назначенный на ханами, обещает быть незабываемым для всех. Чимин признаёт, что всё же скучал по дивным Внутренним садам, по золотым карпам в императорских прудах и неспешным прогулкам на мощённых дорожках. Но чем ближе императорский дворец, тем унылее становится пейзаж. Омега приходит в изумление, когда не видит чудесных серебряных ив, когда-то пышно прорастающих у дворцового рва, лишь несколько старых, почти голых деревьев с редкой кроной. — Императору пришлось продать драгоценные деревья, — печально сообщает дворцовый слуга, встречающий свиту у ворот, когда Чимин интересуется, что случилось с серебряными ивами. — Продал? — озадаченно спрашивает Чимин, хоть и не ждёт ответа. Он знает о плачевном финансовом состоянии императорской династии и о том, что дела с каждым годом становятся только хуже. Потому как сам император — его должник. И, кажется, император Чон задолжал не только Чимину — до него дошли слухи, что брак старшего принца с наследником одной из богатейших семей в стране устроен по выгодным экономическим соображениям.       Добрый император не стал угнетать свой народ, повышая налоги, а попытался уменьшить расходы. Но, видимо, предстоящие свадебные торжества довели до крайностей, раз драгоценные деревья пошли под топор. Так в невесёлых мыслях омега въезжает в ворота дворца, сидя в богато разукрашенной повозке.       Свита Чимина сразу привлекает внимание своей пышностью и многочисленностью, и каждый встречный не только смотрит с распахнутыми глазами, но и зовёт других поглазеть на лакированную и блестящую на солнце повозку, на череду запряжённых телег, вереницы слуг и охранников, на ряды коней и мулов с гружёнными боками.       Чимин глядит через окошко в повозке, видя сгорбленные в поклоне спины и чуть постаревший сад. Когда-то давно он здесь всё же был счастлив рядом со своим дорогим мужем: грустил и смеялся, уставал от важных дел и длинных нудных церемоний. Он помнит, как изумлялся свободным нравам и как приходил в негодование от открытых ухаживаний. Особенно от одного настырного мальчишки…       Сердце омеги в тот же миг бьётся гулко, и давно подзабытая теплота разлилась в нём. Как он мог забыть юного принца? Этого упрямого и смелого воздыхателя? Каким он стал теперь, этот милый и трогательный мальчик с карими глазами и взглядом, как у оленёнка? О, сколько мгновений пережито: и тревожных, и весёлых, а порой и откровенно невыносимых из-за этого мальчишки. Верно посмеются они, вспоминая далёкие дни во дворце, когда Чимин снова встретит младшего принца. И случится это совсем скоро, ибо Чимин после тщательной подготовки, спешит во флигель императорской четы поприветствовать и выразить свою радость в связи с ожидающейся свадьбой.

*

      Зеркало показывает ему, сколь прекрасен его наряд дзюнихитоэ — кимоно из двенадцати слоёв самого дорогого шёлка всех оттенков чёрного, начиная от глубокого серого до угольного. И все двенадцать слоёв одеяния так красиво переплетаются друг с другом, эффектно выглядывая из длинных, доходящих до щиколоток рукавов, что никто не может отвести взгляда. Шелковистые длинные волосы свободно струятся по спине, несколько прядей скреплены на затылке золотым гребнем с круглым чёрным агатом.       Путь к императорскому флигелю близок, но затягивается из-за многочисленных встреч и приветствий — старые знакомые кланяются перед омегой с улыбкой, у кого искренней, у кого натянутой, выражая радость встречи после долгих лет. Чимин видит и новые лица, совсем молодые альфы и омеги почтительно приветствуют его, и слышит приглушённый шёпот за спиной, стоит только ему отойти на несколько шагов.       Императорская чета Чон восседает на троне, нисколько не постарев за эти годы, всё так же преисполненные добродушием. Рядом с ними стоит юный омега в нежном одеянии небесного цвета с яркой искренней улыбкой на красивом лице. Его длинные до середины спины волосы струятся волнами, чуть завиваясь у висков. Глаза глубоко янтарного цвета, опушённые чёрными ресницами, сияют неподдельной радостью. Омега очень красив.       Позади родителей стоит старший принц — Чимин сразу узнаёт в высоком стройном альфе Хосока. Его черты стали острее и мужественнее, но глаза всё так же сияют озорством. Омега подмечает взгляд, которым принц смотрит на юного омегу — полный счастья и восхищения, тут же сердцем угадывая влюблённость. Возможно ли, что этот прелестный омега — будущий супруг принца? Если да, то, видимо, брак заключается не только из-за выгодных условий.       Его догадки оказываются верны. В этом Чимин убеждается, едва предстаёт перед императором и его семьёй, которая тут же оставляет все разговоры, ошеломлённо смотря на склоняющегося перед ними омегу. Чимин не успевает и слова вымолвить, как тот красивый юный омега обращается к нему с громким вскриком. — Это же вы?! Боги! Я не смог бы спутать вас ни с кем, даже если бы захотел! — Тэхён-и, ну что же ты, дитя моё? Разве так приветствуют дорогого гостя? — мягко журит юношу император-омега. — Ваше величество, моё почтение. Рад видеть вас в добром здравии. — Добро пожаловать, Чимин-сама. И мы рады видеть вас во дворце, — тепло приветствует омегу сам император. — Мои поздравления с предстоящей свадьбой. Боги благословили этот день. — Благодарим от всего сердца, Чимин-сама, — вновь обращается император-омега. — Жаль, что с нами больше нет благородного князя Коноэ. Пусть дух его возрадуется в садах Амиды.       Чимин благодарит коротко и хочет было отойти, поклонившись, как его окликает старший принц. — Вы не знакомы с моим будущим супругом, Чимин-сама. Позвольте мне это исправить, — Хосок коротко кивает омеге, и Чимину приходится задержаться у трона, хоть позади него стоят немало дворян в ожидании. — Тэхён-и мой возлюбленный жених давно мечтает познакомиться с вами. — Давно? — в лёгком изумлении спрашивает Чимин. — Тэхён-и прибыл во дворец ещё пять лет назад, — улыбается император-омега, гладя длинные волосы юноши. — Он практически вырос здесь вместе с нашими сыновьями. — Моё почтение, омега Коноэ, — смущённо улыбается Тэхён. — Простите мне мой несдержанный порыв, но я так давно знаю о вас, что, кажется, всю жизнь. — И вам моё почтение, омега Ким. Всё же позвольте откланяться. Благодарю за тёплый приём. — Ваше одеяние, — любопытствует император-омега, вновь удерживая Чимина у трона. — Вы… всё ещё носите траур по покойному мужу? — Да, Ваше величество. В моей душе до сих пор боль утраты, и память о покойном муже со мной навсегда.       Более Чимин не задерживается перед императорской семьёй — поклонившись, чуть пятится назад, уходя за спины ожидавших царедворцев.

*

      Церемониал длится недолго, избавляя омегу от долгого стояния в зале торжественных приёмов. Потому уже в сумерках сгущающего вечера Чимин покидает дворец в сопровождении небольшой свиты. Несколько юных омег из прислуги впервые видят императорский дворец и Внутренние сады. Их восхищённые взгляды, разбегающиеся в стороны, и Чимин умиляется их почти детскому восторгу, приказывая завернуть к прудам, прогуляться по мощёным дорожкам, продлевая прогулку. Он сам рассказывает им о дивных уголках сада, порой смеясь над своими воспоминаниями, пребывая в прекрасном расположении духа. — Вижу, дворец вам всё так же по сердцу, — неожиданно звучит со стороны, и Чимин оборачивается, видя незнакомого омегу в дорогом расшитом кимоно.       Сумрак скрывает его лицо, но когда тот подходит ближе в сопровождении слуг с зажжёнными фонарями, Чимин видит, как необычайно красив незнакомый омега. Его утончённые черты лица совершенны: пухлые алые губы, тонкий прямой нос, большие томные глаза цвета ореха. Всё это вместе с высоким ростом и широкими плечами делают омегу эффектным, незабываемым. — Моё имя Сокджин-огё, — бесцеремонно представляется омега, становясь ближе. — А вы, я так полагаю, омега Коноэ Чимин-сама.       Чимин понимает, что перед ним старший смотритель покоев императора-омеги. Видимо, Сокджин-огё назначен на эту почётную должность после их с мужем отъезда из дворца.       Цепкий наглый взгляд незнакомого омеги быстро проходится по лицу и облику Чимина, изучающе задерживаясь на одежде и украшении. Будь Чимин моложе, непременно вспыхнул бы от такой дерзости, но сейчас удостаивает того спокойным, чуть равнодушным взглядом. — Вы верно угадали, я именно тот, кого вы назвали. Но прошу простить меня, не могу припомнить вас. — Вряд ли вы могли знать обо мне, — расплывается в высокомерной улыбке Сокджин. — Я появился во дворце, когда моего мужа назначили Главным министром.       В тот же миг перед глазами Чимина предстаёт скуластое лицо чиновника Ким Намджуна — нового Главного министра, и вспоминаются его дерзкие ухаживания и пылкие признания. Видимо, и супруг ему под стать попался — наглый и невоспитанный. — Припоминаю вашего мужа, — с улыбкой тянет Чимин, смотря прямо в лицо Сокджину. — Господи, министр так часто попадался на омежьей стороне дворца, что его чуть было не спутали с евнухом. Так забавно было. Надеюсь, теперь господин Главный министр не путает дорогу?       Красивое лицо Сокджина кривится от неприязни, но тут же снова расплывается в наглой улыбке. — Благодарю за заботу, мой муж чувствует себя лучше, чем кто-либо в этом дворце.       Чимин более не говорит ни слова, с едва заметным поклоном уходит, покидая сад. Эта странная встреча не вывела омегу из душевного равновесия, таких бестактных людей он много повидал. Только то, что почти все во дворце знают о нём, возможно, даже то, чего Чимин и сам не знает о себе, заставляет его задуматься, с чем это может быть связано. Но логичное объяснение находится быстро — его богатство и знатность делают его имя таким громким, что находится у всех на слуху.

*

      В его личных покоях в отдельном флигеле всё готово для удобного проживания, и комнаты обставлены так, как было у него дома в Исэ. Это дарит успокоение, воодушевляет и радует.       Слуга вручает ему письмо, которое, как оказывается, от Юнги. Тот интересуется, всё ли благополучно у омеги, доволен ли поездкой, и заверяет, что готов прийти на помощь в любое время. Чимин улыбается, вспоминая альфу со шрамом, который оказался не столь страшен и опасен, а наоборот, невероятно приятен и добродушен. Омега решает написать ему ответ тут же, веля поставить на террасе столик для письма и принадлежности — весенний чуть прохладный вечер располагает для работы на воздухе. Воодушевившись, Чимин велит принести туда же и чай.       Слуги суетятся на террасе, зажигая фонари, поджигая благовонные палочки и маленький очаг в медной чаше. Сменив свой дорогой наряд на простое по крою, но не менее дорогое по качеству кимоно, освободив свои волосы от украшений и распустив их по плечам, Чимин выходит на террасу, вдыхая яркий цветочный воздух весеннего сада. И так красиво вокруг! В огоньках маленьких бумажных фонарей, в мелодичном стрекоте цикад и в свете тонкого месяца столько очарования, что невольно слёзы умиления набегают на глаза.       Любуясь красотой природы, Чимин сначала не слышит приглушённого топота. Но слышат слуги, настороженно озираясь по сторонам. Шум ближе и громче, и топот лошадиных копыт становится явственнее — кто-то мчится сквозь сад на всём скаку! Чимин различает в сгущающейся темноте силуэт всадника, жмущегося к холке коня, отчаянно скачущего во весь опор, минуя мосты и рощи.       Конь встаёт на дыбы, когда всадник тянет за повод, останавливаясь ровно перед террасой, полной обеспокоенных слуг и охранников. Чимин выходит вперёд, жестом руки останавливая слуг за спиной. Он смотрит на взмыленного коня, на глубоко и часто дышащего всадника, не понимая его намерений, но каким-то глубинным омежьим чувством угадывая, что тот не сделает ему плохого.       Всадник спешивается, стягивая шлем с головы, делая первый неровный шаг к омеге. Его широкие плечи, статная фигура, предплечья и колени закрыты доспехами, из-под которых струится шёлковое кимоно глубокого синего цвета, в темноте кажущееся чёрным. Ноги в высоких кожаных сапогах ступают медленно, немного несмело. Волосы, чуть повлажневшие от быстрой скачки, завиваются на кончиках, облепливая крепкую шею и высокие скулы. И весь его облик говорит о том, как он спешил сюда, словно не дожил бы до утра, если бы не успел.       Чимин смотрит, широко распахнув в изумлении глаза, всё тем же омежьим чутьём понимая, что знает этого альфу. Эти черты, эти волосы, эти глаза… Он знает их! Знает этот взгляд, словно у оленёнка. Чонгук!       Имя альфы, вспыхнувшее в сердце, обжигает пламенем, и Чимин задыхается, когда зовёт его по имени. — Чонгуки-хон!       Позади с шумом и ошеломлёнными вздохами слуги падают на колени, едва слышат имя младшего принца, и сам Чимин склоняется в глубоком поклоне, утопая в водопаде собственных волос.       Он слышит гулкие шаги альфы, ступающего всё ближе, и медленно выпрямляется, изумлённо смотря на высокого молодого альфу перед собой. Боги! Когда этот милый упрямый мальчик успел превратиться в такого… мужчину? Черты нисколько не изменились, всё так же выразительны и правильны. Всё те же волнистые волосы, чуть крупноватый нос и маленькая родинка под нижней губой… Всё тот же Чонгук, хоть теперь Чимин смотрит на него снизу вверх. Вот только этого взгляда карих глаз, сияющих ярче звёзд на небе, омега не знает. Это взгляд альфы — сильного, смелого, решительного. — Ваше высочество, рад видеть вас…       А дальше Чимин не договаривает, с тихим вскриком смотря, как падает перед ним на колени молодой альфа, выронив шлем, опустив голову и одним рывком обхватывая колени омеги. Чонгук утыкается лицом в его ноги с таким громким отчаянным выдохом, что дрожь проходит по телу омеги. Широкие горячие ладони альфы тянутся чуть выше, ревниво оглаживая бёдра и тем вырывая новый тихий вскрик с губ омеги. Чимин стоит в испуге, вскинув руки к груди, не смея шелохнуться, не замечая ещё более растерянных слуг вокруг. Но всё же зовёт альфу. — Чонгуки-хон, отпустите меня. Вам не стоит этого делать.       Чонгук медленно поднимает горящий взгляд, от которого Чимина вновь окатывает жаром и дрожью. И он чувствует… чувствует, как бьётся сердце альфы у его ног. Бьётся горячо и безумно. Так может биться только глубоко влюблённое сердце. И догадка эта так волнует омегу, что собственное сердце отвечает тем же ритмом. — Мне стоило сделать это в тот горький для меня день, когда ты покинул меня.       Хриплый тихий голос молодого альфы пускает мурашки по коже, и Чимин видит пламя в карих глазах… Пламя любви, раздуть которое — безумие, загасить — смерть!