Beyond The Boundaries

— …Исключено. Я работаю один и только один. Либо я, либо без меня.       По ту сторону телефона послышался тяжёлый вздох, а затем — продолжительное молчание. Рихард терпеливо ждал вердикта своего давнего знакомого из Франции, устремив взгляд на проносившиеся мимо его чёрного автомобиля машины. Было солнечно, но постепенно вечерело; воздух становился прохладным. Внезапно по ту сторону телефона что-то неприятно зашуршало, и вскоре бодрый голос ровно и чётко проговорил: — Алло, Рихард? Это Антонио. Прошу, помоги нам. Без тебя мы точно не справимся.       Круспе закатил глаза. Чёрт. Конечно. Француз прекрасно знал, что не сможет уговорить Рихарда на совместную работу с каким-то другим художником, а потому всё в свои руки взял его знакомый из Италии, который имел на черноволосого определённое влияние. Блять. — Я не работаю с кем-то… — …Это очень важно.       Рихард молчал, теребив свободной рукой молнию на тёмно-серой куртке. Мимо снова проехала машина: на этот раз огромный белый фургон с названием какой-то известной компании. Закусил губу. Круспе понимал, что просто не сможет отказать старому знакомому, так как он очень много для него сделал. Блять. — Сейчас буду.       …Добрался быстро, — адрес знал — шумно хлопнул дверцей автомобиля и буквально влетел в здание, едва не сбив с ног замешкавшуюся девушку. Мимолётно пробормотав извинения, провёл рукой по чёрным прядям волос и направился к стеклянному лифту, нервно нажав на кнопку «6». Именно на шестом этаже находился офис, одну из стен которого художника так слёзно просили разрисовать. Не сказать, что рисование на стенах было его профилем, но кое-какой опыт в этом деле у него был, а потому отмахнуться права не имел. Круспе задумчиво рассматривал сновавших туда-сюда людей сквозь стеклянную дверцу лифта и отчего-то задерживал взгляд на особо коротких юбках некоторых девушек — это, вообще, считалось приличным?       Тряхнул головой и уже вскоре размашистым шагом топал к нужной белоснежной двери. Едва переступив порог, Рихард был крепко сжат в объятиях любвеобильного француза: — О, mon cher! Как я рад! — Жозе, оставь его, задушишь, — темноволосый итальянец средних лет мягко усмехнулся и приветственно улыбнулся. — Кофе? — Круспе отрицательно мотнул головой, отметив про себя, что в офисе пока находились всего лишь француз и итальянец. Его вынужденный коллега не присутствовал. — Тогда сразу к делу. Видишь ли, costoso, парнишка набросал нам неплохой эскиз, но он совершенно теряется в цветовой гамме.       Рихард понимающе кивнул, опустившись на чёрный кожаный стул возле открытого окна. Рядом на рабочем столе лежал тот самый эскиз, про который говорил Антонио, а чуть поодаль — помятая бумажка с непонятными каракулями, которая, вероятно, содержала в себе расчёт расхода краски на десять квадратных метров. Хмыкнул. Значит, «парнишка» действительно что-то понимал в деятельности художника. Выходило, Рихарду нужно было лишь определиться с цветами. — Получается, — протянул он, откинув голову назад, — он перенесёт свой «шедевр» на стену, а мне его разукрашивать?       Жозе мельком взглянул на Антонио и поджал губы. Он неуверенно поправил манжет своей белой рубашки, скрытой под фраком цвета фуксии, и направился к стоявшему в углу кулеру с водой, наполнив жидкостью пластиковый стаканчик.       Рихард окинул взглядом пока ещё белую стену: ничего примечательного. Уже подготовлена — начинай работу хоть прямо сейчас. Антонио осторожно придвинул ему эскиз будущего рисунка и выжидательно вскинул бровь.       Эскиз представлял собой огромное яблоко, внутри которого были прорисованы совершенно несуразные предметы: деревянное колесо от тележки или же велосипеда, какие-то палки, ткань, пластиковая помятая бутылка. Рихард поднял недоумённый взгляд на итальянца, красноречиво изогнув губы. — Что это за чертовщина? — Это, mio amico, не «чертовщина», а современный арт. Парнишка смог самовыразиться с помощью этого рисунка, а это не каждому дано в наше время. — И что мне… Нужно просто сказать вам, что яблоко… Допустим, будет красным? — всё ещё неверяще хмурившись, Круспе переводил взгляд с итальянца на француза и обратно.       Что за бред? Если «парнишка» придумал нарисовать весь этот… Современный арт, то пусть сам и занимается им… Шумно вздохнул и поднялся с кресла, подойдя к открытому окну.       Не курить.       Нельзя.       Чёрт.       Француз, до этого размеренно потягивавший прохладную воду, позволил себе приблизиться к художнику и склонить голову набок: — Он привнёс библейские сюжеты. Яблоко Эдема, mon ami. — С различным мусором внутри?.. От меня-то что вам нужно? — Рихард уже буквально не мог вразумить, для какой цели он вообще находился в этом просторном офисе.       Антонио еле слышно вздохнул и, переглянувшись с Жозе, скрылся в дверном проёме. Спустя несколько секунд послышался звук перекатывания резиновых колёс по напольной плитке, а уже вскоре в поле зрения показалась блондинистая макушка. Парень застенчиво отвёл взгляд в сторону, самостоятельно перекатив колёса инвалидного кресла-коляски, но Антонио всё равно заботливо помог ему преодолеть порог.       Рихард оторопел.       Так вот почему…       Вот почему — он.       «Парнишка» оказался инвалидом и просто физически не мог перенести свой оригинальный эскиз на белоснежную стену офиса.       Рихард опомнился и прочистил горло: — Рихард Круспе.       Парень оторвал взгляд от напольной плитки и устремил взор ясных серых глаз на черноволосого.       «Блять. Почему такие красивые люди вынуждены так страдать…» — Хайко, — парень протянул ему раскрытую ладонь, старательно попытавшись не дать задраться растянутому рукаву серой водолазки. Черноволосый уверенно ответил на рукопожатие, отметив холодные руки блондина. — Mes amis, — француз хлопотливо отставил от белоснежной стены второй стул, тем самым открыв доступ к рабочему пространству. — Думаю, вас надо оставить наедине. Мы с Антонио скоро вернёмся.       Круспе кивнул и задумчиво проследил за уходившими мужчинами, бережно взяв в руки эскиз с яблоком. Он перевёл взгляд на блондина и подметил огромные синяки под глазами. Не к добру это. Вновь ясные серые глаза Хайко встретились с его собственными; Рихард, достойно выдержав его взгляд, прочистил горло и решил первым пойти на контакт: — Почему именно яблоко? — Потому, — непринуждённо пожал плечами парень, отвернувшись в сторону.       «Не горит желанием разговаривать. Если буду давить, вообще закроется».       Круспе засунул руку в карман куртки и вытащил из него мятный леденец — всегда носил парочку таких с собой. Протянул угощение Хайко, но блондин отрицательно мотнул головой. Рихард закатил глаза. Развернул фантик, закинул конфету в рот. Приставил эскиз рядом со стеной и задумчиво вытянул губы. В принципе, перебросить его на стену займёт совсем немного времени. В одиночку, скорее всего, будет гораздо проще, а потому надо уже сейчас обговорить все важные моменты, если таковые имеются, да спровадить замкнутого парнишку читать книжки. Почему-то Круспе на сто процентов был уверен, что Хайко — отчаянный книжный червь. — Не так.       Рихард невольно вздрогнул от такого недовольного тона и обернулся на парня через плечо: — Что? — Переверни его. — У тебя гусеница с потолка свисать должна, что ли? — Рихард неуверенно покосился на него, но эскиз перевернул. Увидев на лице Хайко одобрительную ухмылку, поспешил продолжить: — Ещё какие пожелания будут, Ваше Превосходительство?       Ухмылка сошла с лица Хайко; блондин вмиг нахмурился и поджал губы.       «Черт, да что с тобой не так». — Только одно.       Круспе внимательно посмотрел на парня. Ведь Хайко был всего на два года младше него, казалось Рихарду. Только ему не повезло не жить полноценной и насыщенной жизнью, какой жил черноволосый. Надо было стиснуть зубы и проявить уважение. — Я буду рядом. — На недоумевавший вид Круспе Хайко поспешил продолжить: — Буду наблюдать за тем, как ты работаешь.

***

      По личным обстоятельствам Рихард смог приступить к переносу рисунка лишь через пару дней. Хайко оставил выбор цветовой гаммы на него, а потому в офис Круспе ввалился с несколькими банками дорогущей краски для стен. Несмотря на высокую стоимость, акриловая краска экономно расходовалась. Для художественной росписи настенных покрытий хватало одной большой банки белого цвета да трёх-четырёх банок малой ёмкости с колерами разных оттенков, чтобы получить широкий спектр цветовой гаммы. Кисти были сложены в неизменную наплечную чёрную сумку. На этот раз в офисе был лишь блондин. Осторожно опустив банки с краской на столешницу рабочего стола, Рихард скинул куртку и закатал рукава. — Опаздываешь, — ненавязчиво заметил Хайко, отложив на колени электронную книгу. Рихард хмыкнул: в который раз оказался прав. — И тебе привет.       …Как и обещал, Хайко лишь молчаливо наблюдал за рабочим процессом, не горев желанием отвлекать увлечённого художника. Цветными карандашами с мягким грифелем Круспе бережно переносил рисунок на стену, а неудачные наброски стирал большим ластиком. После рисования крупных элементов перед детализацией художник отходил в сторону и оценивал картину, дефекты исправлял.       Блондин совершенно не напрягал Рихарда; Круспе, можно сказать, временами забывал, что не один находился в хорошо проветриваемом помещении. Пару раз он бормотал замечания по поводу оформления эскиза себе под нос, но не с целью обидеть Хайко, лишь вставить свои «пять копеек». — Я специалист по художественному оформлению, — обиженно замечал Хайко, кутавшись в тёплый свитер. — Имею художественное образование. Занимаюсь обновлением дизайнов и украшением интерьеров. Занимался… — он в который раз отводил взгляд в сторону и едва слышно шмыгал носом. Рихард качал головой, вновь поднося кисточку с краской к импровизированному холсту. — Это… Навсегда?       А Хайко молчал. Молчал так долго, что Круспе ничего не оставалось, кроме как понимающе кивать да продолжать свою работу.

***

      Неделя, во время которой Круспе отсутствовал в городе, пролетела быстро. Работа над рисунком была почти полностью завершена, и сегодня оставалось лишь покрыть его прозрачным акриловым лаком. В здании было сравнительно мало народа, а потому путь до офиса Рихард скрасил бодрым постукиванием длинными пальцами по синей пачке сигарет в кармане штанов. Да, он снова не смог бросить курить.       Едва переступив порог, Рихард заметил пропажу своего «коллеги» — в офисе задумчиво, закинув ногу на ногу, сидел в кожаном кресле Жозе Дюбуа. Круспе вопросительно изогнул бровь, на что француз добродушно усмехнулся. Слишком наигранно. Не к добру это. — Рихард! С возвращением, — мужчина поднялся с насиженного места и приблизился к художнику, забрав у него купленный баллон с лаком. — Постарался на славу, — жестом указал на красовавшееся на стене огромное красное яблоко. — Спасибо. — В этом не только моя заслуга… — Bien sûr bien sûr. Оставлю тебя: проголодался.       Рихард кивнул и, на автомате закатав рукава, приблизился к рисунку. Бегло оглядел его: акрил по высыхании стал гораздо тусклее, но благодаря лаку это недоразумение сейчас будет исправлено. — О-па.       В самом углу яблока кто-то осмелился высветлить участок фрукта белой краской, из-за чего теперь создавалось впечатление, что яблоко было откушено. Фрагмент был выполнен профессионально, а потому сомнений его авторство не вызывало — Хайко не выдержал и решил принести частичку себя в работу. Похвально.       …Управился с нанесением лака на стену Рихард быстро. К тому времени, как он, отойдя к противоположной стене, довольно разглядывал получившийся результат, герр Дюбуа вернулся в офис с контейнером свежих круассанов под мышкой. Он поражённо застыл на месте и восхищённо приложил ладонь ко рту: — Сomme c'est incroyable! Рихард, я премного благодарен тебе. Можешь рассчитывать на меня во что бы то ни стало. — Это был опыт, — отмахнулся Круспе, опустив баллон с лаком на столешницу. Немного подумав, он прочистил горло и добавил: — А Хайко сейчас где?       Француз тут же отвёл взгляд в сторону и нервно закусил губу. Рихард напрягся. Жозе он читал как открытую книгу, и сейчас, судя по странному поведению мужчины, было видно, что с блондином что-то приключилось. — Герр Дюбуа?.. — Не знаю, Рихард. Я честно не знаю, где он. Антонио познакомился с ним пару недель назад, но контактами они не обменялись, — мужчина тяжело вздохнул и прямо посмотрел на Круспе. — В пятницу он дорисовал эскиз и попрощался с нами, оставив всё на тебя.       И Рихард кивнул. Всё было предельно ясно: Хайко выполнил свою работу и красиво исчез из его жизни, ничего при этом не пообещав.

***

      Рихард сидел в кожаном кресле и задумчиво вглядывался в неестественно зелёное глянцевое приглашение. Приглашение на выставку арт-объектов самых известных художников Берлина. Круспе фыркнул, отбросив бумажку в сторону и нервно щёлкнув зажигалкой. Раскурив сигарету, он поднялся и медленно подошёл к огромному зеркалу во весь рост.       Постарел. Чертовски постарел. Последние двадцать лет давались тяжело, а редкие моменты счастья приходилось буквально выдёргивать из когтистых лап судьбы.       Пришлось даже завязать с деятельностью художника, а потому на кой чёрт эти придурки прислали ему пригласительное? Позлить?       Устало вздохнул. Потёр лицо ладонью, сделав очередную затяжку.       Да похер. Сходит — от него не убудет, да ещё и бесплатно накачается алкоголем.       …В музее, где была размещена выставка арт-объектов, уже в самом начале было неприлично огромное количество людей. Мужчины, женщины, молодые, старые — и ведь все действительно пришли поддержать лучших художников Берлина, большинству из которых, сказать честно, это было совершенно по барабану.       Рихард вздохнул, направившись к шведскому столу в середине просторного зала. Отчего-то он смотрел лишь на свои начищенные до блеска чёрные ботинки, опасавшись взглядом пересечься со знакомыми мордами. Арт-объекты аккуратной шеренгой расположились по всему периметру зала, а потому не увидеть их мог разве что слепой. Рихард хмыкнул. Сцапав с алюминиевого подноса высокий фужер с шампанским, Круспе свободной рукой одёрнул чёрный фрак и гордо вскинул голову. Напрасно он опасался: никому не было дела до показавшего себя художника, что творил и создавал шедевры, по сей день украшавшие многие интерьеры, более двадцати лет назад.       Сморщился и сделал щедрый глоток алкоголя. Противно и сладко. Гадость.       У разных арт-объектов толпились, как ни странно, разные люди, которые внимательно слушали повествовавших о своих творениях гордых художников. Чёрт, да Рихард был лично знаком с каждым из них, вот только совершенно не помнил некоторые имена — память исправно подводила. Поизучав взглядом полноватого старика с длинной седой бородой, Рихард посмотрел на его коллегу. Высокий и тощий — и его он помнил. А помнили ли они его?..       Тряхнул головой и направился в совершенно противоположный угол. Людей там было значительно больше, а потому подойдёт, сольётся с толпой да прикончит мерзкое шампанское и свалит с выставки под шумок — арт-объект был расположен рядом с выходом.       Рихард опёрся на столешницу высокого стола и сделал вид, что внимательно слушал активно жестикулировавшего брюнета со странной стрижкой. Ошибочно он сначала принял его за мальчишку. Вблизи стало понятно, что мужчина был его ровесником: глубокие морщины покрывали его сиявшее лицо. Круспе поморщился — время никого не бережёт.       Чисто из вежливости Рихард кинул мимолетный взгляд на представленный арт-объект.       Что?..       Готов был поклясться, где-то он такое несуразное яблоко с торчавшим из него деревянным колесом от телеги уже видел. Но где? Почему оно было таким знакомым?       Сделав очередной глоток шампанского, Круспе вознамерился напрячь все свои извилины, лишь бы вспомнить.       Какая-то упоротая реклама? Нет.       Упаковка какого-то продукта? Да снова нет.       Чей-то рисунок? Ближе.       Рисунок. Рисунок, рисунок, рисунок.       Эскиз.       Рихард просиял, вскинув голову и встретившись взглядом с чистыми серыми глазами. Мужчина отчего-то прищурился, склонив голову набок: — …Не закончен. В своё время над эскизом пришлось хорошенько потрудиться. По личным обстоятельствам мне тогда нужно было вернуться к семье. Восстанавливал «Яблоко» по заботливо присланной мне фотографии знакомого… — мужчина разорвал зрительный контакт и поправил наручные часы.       И этот слегка нервный жест Рихард уже где-то видел. Незаметно наклонился к стоявшей рядом брюнетке на высоченных шпильках и обворожительно сверкнул белоснежными зубами: — Милая леди, кто вещает? — Герр Ландерс, — весело проговорила девушка, не оторвав взгляда от повествовавшего. Круспе это задело. Неужели он стал настолько непривлекательным и старым, что не заслуживал даже короткой улыбки, обращённой в свой адрес?..       Герр Ландерс. Понятно. Понятно, что ничего не понятно — имя не на слуху. Чёрт.       Ещё немного поизучав мужчину, Рихард оставил это занятие и чисто из вежливости пробежался взглядом по остальным представленным работам. А ведь он мог бы…       Тряхнул головой.       Не мог бы.

***

      Непьющие люди стали потихоньку покидать выставку примерно через час; пьющие же, в числе которых находился черноволосый, держались до победного. Хорошо, что бюджет позволял вызвать себе такси по окончании вечера.       Его кто-то даже узнал. Кто-то демонстративно отвернул от Круспе недовольную морду, а кто-то — добродушно похлопал по плечу и поинтересовался, как у него дела. Всё плохо, ребят. Но это неважно.       Герр Ландерс скрылся из зала вместе с непьющими людьми, а потому встретить его спустя два часа на мягком диванчике с миниатюрной чашкой кофе и аристократически оттопыренным мизинчиком для Рихарда было огромным удивлением. — Почему именно яблоко?       Мужчина весело усмехнулся, пододвинувшись к краю и позволив Круспе опуститься на диван рядом с собой. Его дорогущие ботинки так и приковывали к себе взгляд черноволосого. Заметив это, брюнет нарочито понизил голос и вкрадчиво протянул: — Потому.       И тут в голове Рихарда что-то щёлкнуло.       Эти яблоко, манера речи, голос… Да не может быть.       Тот самый художник, имя которого со временем просто стёрлось из памяти? Но… Сидевший перед ним мужчина никак не мог быть тем самым зажатым парнишкой. Не хватало весьма важной детали. Кресла.       Герр Ландерс определённо не являлся инвалидом. Но как тогда объяснить такие совпадения?! — Почему ваш арт-объект не закончен? — Рихард вопросительно изогнул бровь и сложил руки на груди. Мужчина непринуждённо пожал плечами и сделал очередной глоток ароматного кофе. — Как я упоминал, мне пришлось покинуть моего доброго коллегу, оставив все финальные штрихи на его гордые плечи, — при этих словах он ненадолго задержал взгляд на плечах Круспе. Потом, собравшись с силами, вскинул голову: — Внимательно слушать — не ваш конёк, верно?       Рихард фыркнул и встал с диванчика, одёрнув фрак. Ещё какой-то «известный художник Берлина» позволит себе делать ему замечания. Он приблизился к яблоку и задумчиво почесал затылок. — Не знал, что незаконченные работы могут выставлять в музеях. — А кто сказал, что я не собираюсь его закончить? Я, может, этой выставкой и искал своего давнего коллегу.       Рихард застыл на месте. Чёрт, всё-таки?.. — Что скажете, герр Круспе? — Хайко вальяжно подошёл к нему, встав в аккурат за его широкой спиной. — Я совершенно теряюсь в цветовой гамме.       Рихард ухмыльнулся и задумчиво вытянул губы: — Яблоко… Допустим, будет красным?