Beyond The Boundaries

      Сыро. Холодно и мокро. Пауль не любит такую погоду, а ещё больше — находиться в такую погоду на улице. Но что поделать… Важное дело вынуждает под покровом ночи пробираться через высокие заросли камышей в надежде найти тот самый дом, хозяин которого из-за нелюдимости возвёл его за три километра от деревни.       Пауль чихает и шмыгает носом, оттягивая очередную ветку от своего влажного лица, а затем, будто в прострации останавливается и смотрит вдаль. Огонёк.       Он нашёл их.       Да, именно их, ведь в доме на отшибе живёт не только бывший доктор, в котором вся деревня души не чает, а также его племянник, но Ландерсу о нём мало что известно. — …Да плевать мне, плевать! Достань его из-под земли, но мне нужна эта рукопись! — кричит охрипший голос подсознания. — Он не мог далеко уйти, наверняка у своего докторишки прячется. Думает… Думает, я забыл! А я, — громкий удар кулаком о деревянную столешницу, — я нихуя не забыл!       …Пауль крепко жмурится и, глубоко вдыхая, направляется в сторону неприметного одноэтажного домишки. Ботинки сырые, поношенная куртка не лучше, зато своей привычке «не брать с собой зонт, ведь всегда на машине» он не изменяет. Машины вот только теперь нет. По крайней мере, пока он не найдёт эту ёбаную рукопись, за что его старый знакомый готов кому угодно глотку перегрызть. И повезло же самому Паулю перейти ему дорогу пару лет назад…       Ландерс быстро сокращает расстояние до деревянной двери, а потому вскоре уже громко стучит в окно, тая надежду, что жильцы ещё не успели заснуть. В том, что ему откроют, он не сомневается — доктор Лоренц очень добропорядочный человек: хоть и нелюдим, с радостью бросается на выручку блуждающим путникам. И это герр Ридель ему рассказал.       Пауль ёжится. Если он не принесёт Оливеру рукопись через неделю, о спокойной жизни можно будет забыть. И, похоже, далеко не на пару месяцев.       Спустя пару минут Ландерс слышит торопливые шаги, а также едва различимое ворчание. Щелчок, и в дверном проёме появляется морщинистое лицо мужчины. Первое, что бросается в глаза – чёрные очки в круглой оправе, что красноречиво сидят на его носу.       Доктор Лоренц собственной персоной. Ну что ж, вперёд. — Здравствуйте... — робко тянет Пауль, прикидываясь озябшим парнишкой, чисто случайно наткнувшимся на неприметный домик в лесной глуши. — Боже правый, да вы весь промокли! — вместо приветствия доктор обеспокоенно прижимает руку ко рту, а уже в следующее мгновение хватает Пауля за рукав сырой куртки и тянет в дом за собой. В тепло. Так может, Пауль и не прикидывается?       В доме тепло. В доме, как ни странно, уютно и вкусно пахнет. Пахнет разными травами, но даже с заложенным носом Ландерс может распознать запах мяты. — ...Он помешан на травах, — хрипит всё тот же голос. — А также на красивых женщинах, — усмехается. — Должно тебе помочь... — ...Вы небось в деревню путь держали, да заблудились? — спрашивает Кристиан, заботливо помогая гостю избавиться от сырой одежды. Когда же Пауль стыдливо отводит взгляд, доктор вскидывает руки: — Где мои манеры? Кристиан Лоренц, — протягивает тёплую сухую ладонь, и Ландерс неуверенно обхватывает её своей тощей и холодной. — Хайко Хирше.       Сейчас лучше не подставляться.       Доктор одобрительно улыбается, но в ту же секунду подмечает ледяные руки своего гостя и кричит уже на всю прихожую: — Цвен, ставь чайник! У нас гость.       Любопытным взглядом Пауль изучает скромный интерьер жилища, попутно подмечая едва заметные детали, которые могут пригодиться ему в будущем. Он более чем уверен, что незадачливый писатель скрывается здесь. Просто ему не повезло чуть больше, чем Ландерсу, и теперь он вынужден до конца своих дней жить в страхе перед неизвестностью. Ландерсу искренне жаль писателя. Но ничего поделать с этим он не может и уже вскоре удобно устраивается в зелёном кресле, едва заметно приподнимает уголки рта, нагло пересказывая Лоренцу выдуманную за четверть минуты историю. — ...Все мои вещи... Но я смог сбежать.       «Правда, ненадолго», — думает Пауль, когда в плохо освещаемую гостиную проскальзывает чья-то тень. Цвен грациозно приземляет на стол серебряный поднос с двумя чашками горячего чая, но даже не смотрит в сторону нежданного гостя, и Ландерс понимает почему.       Он точно здесь.       Осталось только его найти.       Думай, думай, думай. — Мой отец был таким же кретином, — делится Кристиан, выпуская плотную струю дыма прямо в потолок. Он по-доброму смотрит на Пауля и, кажется, совсем не подозревает о возможном обмане. Ландерс готов поклясться, что ляпни он про шестой палец на ноге, Кристиан лишь понимающе ухмыльнётся и крикнет Цвену захватить пачку злакового печенья, припасённую на такие случаи. — Спасибо, что приютили меня. — Не стоит, Пауль, не стоит. Однажды один человек сделал добро для меня и сказал, что бы я при любой возможности делал так же.        Пауль крепко жмурит глаза и отхлёбывает горячий чай. Озноб давно прошёл, но, чувствуется, он точно сляжет с температурой. — Того, что ты ищешь, здесь нет, — звучит вкрадчивый шёпот прямо над ухом.       Пауль умеет скрывать эмоции. Учился. Долго. А потому в следующую же секунду невозмутимо оборачивается себе за плечо и встречается взглядом с Цвеном. Цвен думает, что напугал нежданного гостя. Думает, застал его врасплох. Но Хайко Хирше лишь снисходительно приподнимает уголок рта и кивает: — Иди спать, Цвен. Уже поздно.

***

      Паулю не спится на новом месте. Он смотрит в потолок, едва различая мелкие трещины, и прислушивается к малейшему шороху. Но всё тихо. Дом будто замер. Странное чувство.       Пауль глубоко вдыхает и приподнимается на диване. Плед, который так заботливо оставил ему Кристиан, греет, но от этого мурашки, бегущие по коже с того самого момента, как ему сказали принести рукопись любой ценой, не прекращаются. Паулю стыдно.       Пауль бы, не раздумывая, сбежал и не стал заниматься воровством, — о возможном убийстве он и не помышляет — да вот только Оливер достанет его из-под земли. И церемониться в этот раз уж точно... Не будет.       Пауль медленно встаёт и подходит к окну, которое плотно занавешено старой потрёпанной шторой. Он решается одёрнуть ткань в сторону и видит: дождь не прекращается. Взглядом зацепляется за фоторамку на пыльном подоконнике. Вот так удача. Вроде именно так ему Ридель и описывал Линдеманна — крупный и седой. С ледяным взглядом. Только на Пауля сейчас со снимка взирает совсем не седой мужчина. Линдеманн на фотографии с натуральным тёмным цветом волос, а глаза искрятся от переполняющего их обладателя счастья. Рядом стоит Цвен. Ещё совсем мальчишка.       Пауль ухмыляется и чувствует что-то холодное возле своей шеи. В голове мелькает отчаянная мысль о любимой собаке, за которой сейчас присматривает его друг Кристоф. Нож холодный, и нож для мяса. Как раз для его крепкой шеи, внутри которой бесконечное множество всевозможных капилляров и сосудов. Судорожно вздыхает и дёргается, тем самым ощущая спиной тёплое тело. — Чтоб через три минуты тебя здесь не было, — всё так же вкрадчиво шепчет Цвен, будто приходя в неимоверный восторг. Он, он смог напугать бандита, забравшегося в их неприметный домишко! Он выпроводит его и спасёт шкуры всех троих! Запугает этого «Хайко», чтобы того и след простыл.       Но у «Хайко» свои планы.       Пользуясь временной заминкой самодовольного парня, он перехватывает острое лезвие и разворачивается, наставляя нож уже на самого Цвена. Во взгляде парнишки испуг. Не ожидал. Не подготовлен. — Я не хочу тебя ранить, — шепчет Пауль, отчаянно ища поддержки в изумрудных глазах Цвена. — Я не хочу никого здесь ранить. Мне нужна лишь рукопись. Отдайте её, и все останутся живы.       Цвен морщится. Цвен хмурит брови. Цвен рычит. — Неужели ты не понял с первого раза, кретин? — в сердцах кричит он, не беспокоясь о мирно сопящем наверху докторе. — Нет её здесь, нет! — Не ври! — наступает Пауль. — Не покрывай его, или в следующий раз приду уже не я, и живыми выйти не получится!       Цвен боится. Пауль понимает это по приоткрытому рту и судорожному облизыванию пересохших губ. Ландерс давно убрал лезвие подальше, но всё ещё держит его в руках. На всякий случай. — Послушай, Цвен... — Её здесь нет, — понижает голос парень и обессиленно обхватывает голову руками. Отходит на пару шагов и крепко жмурит глаза.       Дождь барабанит по оконному отливу. Кристиана вопли не разбудили. Но это не точно. — Где она? — смягчается Ландерс и примирительно выставляет свободную ладонь вперёд. Цвен качает головой и рукой указывает на незажённый камин.       Пауля простреливает. Всё. Это конец.       Живым не выйти.       Как... Как он посмел её сжечь?!       Пауль сжимает челюсти, чувствует, как кровь в венах закипает. Удобнее обхватывает нож и со всего размаху втыкает его в деревянный подоконник. — Чёрт... Чёрт! Чёрт! Чёрт!       Цвен по-прежнему боится. Он устремляет свой взор на ночного гостя и ждёт его дальнейших действий.       Голова Пауля очистилась от каких-либо мыслей. Он труп. И не только он.

Это конец.