Плесень

Фотография Чонгука с чёрной лентой ещё висит в университете, когда Чимин выписывается из больницы и возвращается к учебе. Пак ждёт осуждающих взглядов в свою сторону, но все не обращают на него никакого внимания. Значит, об их отношениях с Чонгуком всё же не стало кому-либо известно. Кроме Чон Хосока, конечно же. Хосок сидит мрачнее тучи в углу столовой, когда Чимин берет поднос и становится в очередь. Пак старается не смотреть в его сторону, но бросает невольные взгляды в дальний угол. Разве Чон Хосок это не тот же Чон Чонгук, только помладше? Паку кажется, что он сходит с ума, ища хоть какие-нибудь намеки старшего брата в младшем. Когда его поднос повар щедро заполняет едой, Чимин теряет момент, как всё содержимое тарелок оказывается у него на рубашке. Мимо проходящий Хосок задевает его плечом и выходит из столовой. Я сожалею твоей утрате, — думает Чимин, смотря Чону вслед, — но я тоже потерял близкого для себя человека. Хосок злится, и это понятно. Не нужно было называть причины, чтобы понять почему. Пак Чимин буквально свел его брата в могилу. Сокджин, наблюдавший за всей картиной со стороны, подходит к Чимину и снисходительно улыбается. — Я куплю тебе новую рубашку, — говорит он, и Чимину вдруг кажется, что тот тоже сожалеет о том, что случилось с Чонгуком.

***

Когда заканчиваются пары, Чимин привычно плетётся к университетским воротам, с досадой думая о подработке, на которую идти совсем не хочется. Ему бы хотелось прирасти к кровати и никогда оттуда не вставать. — Можно ли это назвать тем, что происходит сейчас со мной? — звучит в голове голос Чонгука, который уснул вечным сном. — Прости, — впервые говорит Чимин, зная, что его извинения уже никому не нужны. Есть ли смысл извиняться перед покойниками? Мы наивно полагаем, что есть, облегчая себе этим жизнь. Ведь лучше же жить без груза на душе, да? — Ты разговариваешь сам с собой? — голос Хосока выводит Пака из мыслей. — А ты видишь здесь кого-то ещё? — Ты точно псих, — Хосок смачно сплёвывает под ноги Чимину и самодовольно улыбается, когда слюна прилетает на левый кроссовок. — Зря старался, как раз хотел выбросить эти кроссовки. Сокджин сегодня купит мне новые. Чимин не знает, зачем всё это говорит, но ему нравится наблюдать, как кривятся губы Хосока в оскале, как тот сжимает кулаки и играет желваками. Чон Хосок — цепной пёс, готовый сорваться с цепи в любой момент, если показать ему красную тряпку. — Что ж, тогда испортим их окончательно, — Хосок плюет ещё раз, попадая прямо в цель — на правый ботинок. — Чтоб добру не попадать. Чон ускоряет шаг, оставляя Чимина одного. Тот прикусывает нижнюю губу, с омерзением смотря на два плевка у себя на кроссовках. Он думает, что придётся хорошо поработать ртом, чтобы Сокджин купил ему новую пару.

***

Чимин чувствует рвотный позыв, но старается расслабить горло и вобрать толстый член Сокджина до конца. Тот рычит, вцепившись мертвой хваткой в чёрные волосы, и вбивается глубже резкими толчками. Чимин про себя думает, что Сокджину неплохо бы побриться, так как его лобковые волосы неприятно щекочут нос. А ещё у Чимина больше не встаёт, когда он делает Сокджину минет. Его больше не прёт от этой жестокости и доминирования над его телом. Сокджин кончает Чимину прямо на лицо, а затем бросает к его ногам пару смятых купюр. Шлюха, — проносится в голове того. Смотри, он тебя покупает, запачкав твоё лицо своей спермой, не заботясь о твоих чувствах. А ещё он тебе платит. Да, не за каждый раз, но всё же платит. — Купи, что ты там просил... кроссовки? — Сокджин забирается на кровать, оставляя Чимина на полу, униженно стирать чужое семя у себя с лица и собирать смятые купюры. Ким Сокджин красивый... И если бы его красоту не травила чёрная, как смоль, душа, Чимин бы обязательно его полюбил. А так, две чёрных души вместе это слишком много...

***

Хосок разглядывает новые кроссовки Чимина, когда они почти одновременно заходят в кампус. — Как отработал? Ртом или задницей? — не удерживается от едкого комментария Хосок, а Чимин хмыкает, понимая, что эти стычки его скоро доведут. — Догадайся... или хочешь наглядно покажу? — Чимин кидает на Чона многозначительный взгляд, замечая, что у того парфюм почти такой же как у брата. Чимин невольно теряется в этом аромате, вдыхая глубже. Совсем не почти. Это он и есть. Но Хосок раньше так не пах, видимо дошёл до личных вещей Чонгука. — Ты отвратителен, ты знаешь? — морщит лицо Хосок, словно только что съел целый лимон. — А твой брат так не считал... Хосоку плевать, что они находятся посреди университетского двора. Да и преподаватели давно закрыли глаза на выходки учеников, стараясь не вмешиваться. Чимину прилетает в челюсть, отчего он сразу ощущает вкус крови во рту. Он знает, что Чона лучше не выводить, но продолжает скалиться. — Не смей своим грязным ртом упоминать моего брата! Никогда! — Хосок хватает Чимина за плечи и хорошенько встряхивает. — Ты понял меня?! Чимин правда не хотел расклеиваться, не хотел давать слабину. Но почему в этом чертовом мире никто не видит, что он тоже страдает из-за смерти Чон Чонгука? Хосок продолжает его трясти в ожидании ответа, но Чимин его не слышит и не чувствует его крепких рук на своих плечах. — Эй, ты чего? — голос Хосока дрогнул, когда он увидел, как слезы скопились в уголках глаз Пака. Даже когда Хосок сломал тому два ребра, Чимин не плакал. И эти две скупые капли, стекающие по щеке старшего, завораживают Хосока и заставляют отступить. — Я... я... мне просто так не хватает его, — Чимин в открытую плачет, обнажая перед Хосоком свою израненную душу. Мимо проходят сотни зевак, все с любопытством наблюдают за ними. Им непонятно, почему вечно пофигистичный Чимин вдруг прижимает руки к лицу, а его плечи часто подрагивают. Хосок думает, что он слишком слабохарактерный, когда неловко прижимает к себе Чимина. Но сегодня ведь можно всем побыть слабыми, верно?