Хагалаз

      Добро пожаловать в кафе «У Харриса»! В нашем заведении найдётся всё для сытной трапезы и хорошего настроения. Сладкоежки утонут в пирожных и пирогах, любители фастфуда получат идеальные бургеры и картошку, а фанаты напитков смогут выбирать между дымящимся кофе, обжигающим чаем или ледяной газировкой. А так же ненавязчивая музыка, уютная атмосфера и тёплые улыбки к вашим услугам. Наши двери всегда открыты для жителей Форкса: согреем в холодную зиму и подарим прохладу в жаркое лето.       Так гласила реклама, написанная моим отцом двадцать лет назад. Мы с мамой иногда спорим, стоит ли её обновить, но всё равно приходим к одному выводу — менять не хочется. Она звучная, почти родная, и уже давно стала частью истории нашего кафе. Люди узнают её, словно старую песню, и, возможно, именно поэтому она всё ещё украшает рекламные колонки местной газеты.       За эти годы «У Харриса» стало не просто закусочной, а местом для встреч и праздников. У нас отмечают дни рождения, устраивают корпоративы, собираются семьями на праздники. Школьники, сбросив рюкзаки после уроков, занимают столики у окна и шумно смеются, а мы, по правде сказать, только рады. Их визиты заметно пополняют кассу, а значит, и настроение у мамы.       По понедельникам, средам и пятницам моя очередь дежурить у кассы. Я же убираю после закрытия, иногда выхожу в зал, если народу слишком много. В остальные дни меня подменяет Тайлер. Он буквально выпросил себе смены, с такой трагичностью в голосе, будто от этого зависела его жизнь. Теперь гордо размахивает фартуком, как знаменем. Обещал, что как только получит права, займётся доставкой. Мы с мамой смеёмся, что через год «У Харриса» сделает первый шаг на новый уровень — своя доставка, да ещё и быстрая, ведь городок у нас маленький. Пока же, если и приходится что-то развозить, то это я отвожу заказы в больницу. Там нас уже знают в лицо.       Я не выходила на смену недели две. Тайлер умудрился отпроситься от учёбы и добровольно взял на себя сверхурочные, так что всё это время я отдыхала. Сегодня же пришлось вновь влиться в коллектив, сменяя Мейсона — его дневная смена как раз совпала с моими уроками.       Правда, ситуация сегодня складывалась не из лучших. Обычно у нас четыре официанта — по два на каждую смену, и этого хватает за глаза, ведь в Форксе народ редко устраивает очереди в кафе. Но как назло, Анна попросила отгул, Тайлер уже был загружен под завязку и выйти не мог, а Мейсон уходил. В итоге я осталась одна. Кассир и официант в одном лице — звучит гордо, но на деле больше похоже на катастрофу. Я уже представляла, как буду разрываться между залом и кассой, и мелькнула мысль: может, объявить день самообслуживания? Поставить табличку «берёте сами, потом спасибо скажете» и наблюдать за хаосом?       — Удачного дня, Мэй! — пожелала я, застёгивая на груди красную жилетку и натягивая фирменную кепку. Форма у нас простая, но яркая, ни с чем не спутаешь. И пусть у нас официально кафе, я упрямо называю его закусочной. Слишком уж громко звучит слово «кафе» для маленького помещения, где подают бургеры, пироги и кофе. К тому же, мы работаем с самого утра, и наши завтраки куда больше напоминают традиционную закусочную, чем пафосное кафе, которое открывает двери только к полудню.       — Уволюсь, Харрис! — проворчал Мейсон, снимая фартук. Он терпеть не мог своё прозвище, считая его девчачьим, и я неизменно этим пользовалась. На самом деле его звали Мейсон Маршалл, выпускник, которому в этом году сдавать экзамены. Он еле справлялся с учёбой, но и покидать наше заведение не хотел. Иногда я заставала его с тетрадками за кассой или в уголке во время перерыва. Парень мог ворчать сколько угодно, но его тянуло к этому месту не меньше, чем меня.       Для многих работа в кафе кажется обременительной: стоять на ногах весь день, улыбаться даже самым вредным клиентам, таскать подносы и считать сдачу. Но мне наоборот это нравилось. Стоять за кассой, управлять процессом, слышать звон колокольчика над дверью и приветствовать каждого, кто входит. Благодаря работе здесь я знаю почти всех жителей Форкса по именам и привычкам. Кто-то всегда заказывает один и тот же кофе, кто-то приходит за пирогом к каждой годовщине свадьбы, кто-то берёт «как обычно» и не называет заказ, а я уже знаю, что это бургер без огурцов.       Может, именно поэтому я и не рвусь в большой город, где ты растворяешься в толпе. Здесь у меня есть своё уютное место, знакомые лица и стабильный доход. Не жизнь, а сахар. И пусть иногда мне приходится быть официантом, кассиром и уборщицей одновременно, всё равно я люблю это кафе.       «У Харриса» я видела свою будущую работу, а если уж совсем разгуляться в мечтах, то максимум открыть ещё одну точку в Порт-Анджелесе. Городок там побольше, чем наш Форкс, аж семнадцать тысяч жителей, значит и прибыли в разы больше. Великие планы на жизнь у меня были довольно скромные, но реализуемые. Это добавляло им процентов пятьдесят успеха и безопасности, не люблю риски.       К слову о рисках, кто бы мог знать, что коммуницировать с Калленами чревато последствиями. Ты либо станешь местной знаменитостью, либо изгоем. Роль для меня ещё не определена, но ни то, ни другое меня не привлекает. Нельзя ли просто запереться в бункере, пока шторм не пройдёт?              — Что у тебя с Эмметом? — спросила вчера Лорен, пока в три секунды решала за меня всю литературу. Удивительная способность, кстати: учить программу на класс старше, да ещё и за других отвечать.       Оказывается, по школе уже гуляют потрясающие слухи. Мы с Эмметом якобы сходили на свидание, он провожал меня до дома и даже поцеловал. На балу, если верить болтушкам, мы заперлись в женском туалете и вышли оттуда рука об руку. А вишенкой на торте стали загадочные следы на моей шее — по мнению очевидцев, это страстные поцелуи. В жизни не додумалась бы, что синяки можно спутать с любовными отметинами. Но да, у меня теперь официально «любовная драма».       И вот моя жизнь, которая и без того казалась яркой как неон, стала ещё интереснее и насыщеннее. Я только хотела бы смотреть на это всё как зритель с попкорном, а не быть в главной роли сомнительного фильма категории «Б».       Что смешнее всего, источник всех этих сплетен отмалчивается и делает вид, что не при делах, смотрит на меня глазами святой невинности. Не бойся врагов, говорила я себе, бойся друзей. Потому что именно они знают, куда воткнуть нож поточнее. Возможно, чем больше доверяешь человеку, тем вкуснее для него предательство?       — Добро пожаловать в кафе «У Харриса»! — дежурной улыбкой отвечаю громко открывшейся двери и прохладному воздуху, пересчитывая дневную кассу. Ноябрь брал погоду под свой холодный контроль, одаривая нас дождливым месяцем. Мы ждали снег, но Форкс пока не хочет нас радовать. — Что желаете заказать? — приподнимаю голову и удивлённо моргаю Элис. Девушка ослепительно улыбалась, большими глазами оглядывая помещение.       — Привет, Перси! — звонкий голос перебивает тихую музыку. Должна признать, он был приятнее, чем завывание певца на записи, хотя минуту назад мне казалось, что песня ничего. — У меня заказ из больницы.       — Заказ из больницы? — слегка нахмуриваюсь, поднимая бровь.       — Персонал решил заказать еду на ночную смену, а я сказала твоей маме, что приду к тебе. Талия просила передать, — она протягивает лист с заказом, тараторя так, будто слова у неё вылетают сами собой. Слегка смущаюсь её такой непринужденной манере обращаться к маме       — Спасибо, — пробегаю взглядом по аккуратному почерку. «Доставить к ночи, после закрытия», — написано мамой. Недоуменно хмурю брови и перечитываю ещё раз. — Вот только у меня нет прав и машины.       — Правда? — удивлённо восклицает мини-Каллен, приподнимая брови так, будто это самый важный вопрос во вселенной. — Я могу подвезти тебя, если не против.       Задумчиво окидываю коротышку взглядом, взвешивая за и против. В последние две недели она уже трижды поблагодарила меня за приглашение, четырежды заглядывала к кабинету нашего клуба, приветственно обнимала на переменах. В двух словах — сама дружелюбность и энергия. Мне льстило, что меня причислили к друзьям, но одновременно было жутко неловко. Такая любезность Элис неизбежно вызывала шёпот за спиной. Слухи быстро разлетелись: «Персефона Харрис встречается с Эмметом Калленом, Розали Хейл давится от ревности, а её брат-близнец смотрит на неё волком».       Джаспер действительно пялился страшновато, но его взгляд был одинаково прицелён на всех, а не только на меня. Сначала все удивлялись, что он учится на класс младше, а потом появилась история о болезни, из-за которой он якобы пропустил год. Мы просто проглотили это объяснение, никто не стал копаться в правде, а слухи так и ходили, усиливая драму вокруг Калленов.       — Буду благодарна, если тебя это не затруднит. Ты ехала ко мне, что бы…? — отвлекаюсь на вошедшего клиента, заученно отвечаю на вопросы. Передаю заказ поварихе, миссис Джонс. Её дочь работает в школе медсестрой, а сама миссис Джонс трудится у нас уже лет пять. Ранее здесь работал мистер Хэммонд, муж той же медсестры, но ему предложили работу в Порт-Анджелесе, поэтому Джонс решила устроиться к нам. Наш семейный бизнес неожиданно стал тесно переплетаться с другими семьями, и это создаёт какой-то странный уют.       — Мне стало скучно, — отвечает Каллен, удобно устроившись у барной стойки. — Решила навестить тебя. Слышала, после уроков ты будешь на смене у себя в кафе.       Она единственная из Калленов выглядела ровно на свой возраст — пятнадцать лет. Даже Эдвард кажется старше. Остальных я вряд ли назвала бы подростками, Эммет уж точно нет.       — Это… очень мило, — неловко улыбаюсь. Больше посетителей нет, по понедельникам к нам приходит мало кто. Вечером с шести до девяти будет нашествие клиентов на ужин, а в десять мы закрываемся. — До конца смены есть ещё время. Уверена, что подождёшь? Могу и на такси поехать.       — Нет-нет, всё в порядке, — Элис активно машет руками, браслеты звенят так, что почти заглушают шум кафе. Её можно смело назвать самой стильной жительницей Форкса. Ни разу не видела, чтобы она носила одну и ту же вещь дважды. — Я хотела пригласить тебя на выходных в Сиэтл.       Я замираю. Что отвечать в таких случаях? С одной стороны, отказывать было бы невежливо. С другой, совершенно не хочется после школы общаться с кем-то ещё. В пределах школы я могу выплескивать энергию направо и налево, а за её стенами превращаюсь в овощ, который слегка подсох. К тому же Каллены — это персонажи городских слухов и баек, и становиться частью этого потока удовольствия точно не добавляет.       — Только девочки, ты, я и Розали, — уточняет Элис. Мгновение ловлю себя на мысли, что это скорее минус, чем плюс. Боюсь, что не смогу.       - Извини, — тихо отвечаю. Возможно, я бы и согласилась, если бы это было просто кино или шоппинг, без присутствия Розали. Её пассивная враждебность словно ощутимая туманная пелена, каждый взгляд заставляет невольно содрогаться. Даже приветствие с Эмметом требует от меня храбрости и определённой дозы бесстрашия. — Учёба и работа забирают всё моё время.       — Жаль, — поникший вид Элис тут же навевает чувство вины. Хочется извиниться и тут же согласиться на её предложение, но здравый рассудок сильнее. Я лишь пожимаю плечами.       — Не хочешь чего-нибудь поесть? Или выпить? Я могу сварить довольно вкусный кофе, хоть сама его и не люблю.       — Не стоит, я не голодна, — грусть мини-Каллен тут же рассеивается, и она вновь разбрасывает улыбки и энергию, словно солнечные зайчики.       — Тогда чай или кофе? Погода холодная, они помогут согреться, — предлагаю меню напитков. — Позволь загладить свой отказ за счёт заведения, иначе я сегодня не усну. Буду молить о прощении всю ночь во сне и весь следующий день, — возможно, я слишком настойчива, и людей это слегка напрягает. Вспоминаю, как совсем недавно точно так же просила прощения у Эдварда и умоляла загладить вину. Эти события в итоге привели к знакомству с Элис, а наш сегодняшний разговор — лишь последствия моих действий.       Каллены присутствуют в моей жизни больше, чем сами жители города. Постороннее общение Эммета почти полностью ограничивалось мной, тогда как Элис легко общалась со своими одноклассниками, с моим клубом и даже с Логаном и Лорен, не забывая разбрасывать приветствия направо и налево.       Напрягали ли они меня? Очень. В первую очередь потому, что я врезалась в их машину и ударила Эммета. Представляю, как он пересказывает своим друзьям историю: «Представляете, Перси пыталась убить меня канделябром». Наверное, он даже улыбается в этот момент, вспоминая, как я перепугалась после того, как сама же увидела своё отражение в зеркале.       На приветственные кивки Эдварда, чаще всего с большой порцией насмешки, я предпочитала не отвечать. Кажется, он прекрасно понимал моё смущение и именно поэтому не переставал здороваться. Эммет же с некоторых пор предпочитал сидеть рядом со мной на тех уроках, где не было Розали. Таких уроков было немного: тригонометрия, литература и биология. Возможно, мой удар действительно повредил ему мозг?              — Тогда я буду кофе. И я вовсе не обижаюсь, мы всё равно съездим вместе в Сиэтл, — её уверенности можно было позавидовать. Заученными движениями готовлю Каллен кофе, придумывая в голове план по отпугиванию одного семейства. — Кажется, я не смогу тебя подвезти к больнице. Но я уже написала Эммету, он в пути, — от неожиданности проливаю кофе на руку и громко шиплю, обматерив всё существующее и несуществующее на свете. Сейчас Элис показалась мне очень коварной злодейкой, строящаяся мне козни.       — Не стоит, я вызову такси, — проговариваю, заваривая новый ей кофе.       — Но он уже приехал, будет неловко отсылать его обратно, — пропевает злодейка, махая рукой вошедшему Эммету. В школе я его по возможности избегала, поскольку он не переставал шутить о канделябрах. На совместных уроках отмалчивалась, а после распространившихся слухов стало ещё хуже. — Эммет, привет! — аккуратно приседаю за стойкой, сжимая в руках кофе. Шаги Эммета, противовес его габаритам, были бесшумными.       — Элис, — в басистом голосе Каллена отчетливо слышится улыбка. Задерживаю дыхание, успокаивая колотившееся сердце. Глупо ли прятаться за барной стойкой? Определённо. Но шибким умом я не славлюсь, поэтому мне простительно, как и простительно избегать источник моих очередных проблем. — А где Перси? — вижу нагибающуюся над собой фигуру и подскакиваю, громко стукаясь головой об стойку.       — Привет, Эммет! Как дела? — неловко поправляю волосы, стараясь выглядеть невозмутимо.       — Ты от меня пряталась?       — С чего бы мне от тебя прятаться? Уронила крышку от стаканчика, — фыркаю и закрываю стаканчик крышкой. Эммет лишь насмешливо хмыкает и треплет свои волосы. — Элис сказала, что ты отвезешь меня в больницу.       — Бить не будешь? — Эммет облокачивается о стену и щурит глаза. Под закатным солнцем казалось, что стена прогибается под его весом, не удивлюсь, если он оставит вмятину за собой.       — Очень смешно. Такими темпами ты точно словишь от меня подзатыльник, — Каллены смеются, сливаясь в странную какофонию: звуки грома и звон колоколов. Словно предвещают что-то страшное, честное слово.       Элис на скоро прощается с нами, оставляя меня с ещё горячим кофе. Переглядываюсь с Эмметом и слегка раздраженно вздыхаю.       — Этот кофе стоил мне обожжённой руки и битой головы, — недовольно и тихо бубню я с полной уверенностью, что меня никто не слышит, и даже икаю от неожиданности, когда Эммет отвечает мне.       — Выпей сама, — Каллен садится на то же место, что недавно облюбовала Элис.       — Я не люблю кофе, — морщу нос и ставлю стаканчик в сторону. Горячий кофе отчего-то жалко выливать, а остывший уже нет.       — Тогда выпью я, раз уж этот кофе приготовлен твоими слезами, потом и кровью, — говорит Каллен после раздумий, тепло мне улыбаясь.       Вскоре закусочная наполнилась посетителями. Эммет в это время вальяжно сидел за столиком и пил кофе. Медленно, как будто участвовал в соревновании «самый неторопливый глоток штата Вашингтон». Сегодня дежурила только я, поэтому одной справляться было довольно трудно. Миссис Джонс со своей помощницей удивительно быстро и точно справлялись со своей работой, не обращая внимания на наплыв заказов, пока я задыхалась, словно от забега.       Эммет пару раз предлагал свою помощь, поэтому настойчивого парня я наставила работать на кассе. Со своей задачей он справлялся на ура, попутно работая заменой телевизора клиентам. Забавно наблюдать, как посетители внимательно рассматривают его, промахиваясь вилкой мимо рта. А Эммет? Ему хоть бы хны. Будто он родился, чтобы продавать людям чизбургеры.       Ученики старшей школы, заглянувшие перекусить, то и дело переводили взгляд с меня на него. Некоторые улыбались слишком уж сладко, даже подмигивали. Я чувствовала, как кровь закипает, и уже мысленно решала, что проще всего запереть Каллена на кухне. Пусть сидит там с кастрюлями и пугает тараканов своим видом. Людям-то зачем аппетит портить?       Слухами мир полнится, а Форкс и подавно. Мне уже стоит морально подготовиться к новой волне сплетен, в которой я и Эммет якобы устроили целую серию свиданий прямо в моём кафе. Возможно, мы целовались, возможно, ссорились, возможно, пили по чашке кофе и флиртовали, демонстрируя весь спектр подростковых страстей. Всё зависит от фантазии, которая у местной молодежи порой бьёт все рекорды.       Вниманием я никогда не была обделена. В городе меня знали довольно хорошо. Сначала за мою феноменальную удачу, о которой, кажется, знали даже соседи по соседнему округу. Потом за школьные успехи и всякие мелкие героические поступки, которые подростки любят раздувать до уровня городских легенд. Моё имя даже успело стать нарицательным, и это приносило радость разве что моему эго, но не терпению.       После смены я загрузила все заказы в термо-рюкзаки. Держала баланс, словно жонглируя пиццей и кофе одновременно. Убралась в помещении, закрыла кассу и дождалась, пока повара закончат свои последние приготовления, чтобы запереть кафе. Ощущение того, что день закончился, было почти как победа в марафоне, только без медали.       Эммет, удивительно галантный, открыл мне дверь своего внедорожника, такого же огромного, как и он сам.       — Да вы джентльмен, мистер Каллен, — не удержалась от шутки, пристегивая ремень. — Или хотя бы так кажется на публике.       — Всё для вас, мисс Харрис, — подмигнул он, и машина с ревом ожила под нами. Каллен мягко вырулил на дорогу. До больницы недалеко, всего минут десять. - Кофе был вкусный.       — По твоему лицу и не скажешь, — хмыкнула я, откидывая голову назад. Усталость после тяжелого дня давила на веки, и я почти сразу задремала, ощущая, как ритм мотора и легкая качка автомобиля убаюкивают лучше любого снотворного.       Эммет же, похоже, наслаждался своей ролью водителя и галантного спутника. Он шутил тихо, как будто боялся разбудить мою сонливость, но его подмигивания и смешные комментарии о дорожном движении умудрялись всё равно разбудить улыбку на моём лице. В такие моменты становилось понятно, что слухи могут говорить что угодно, но настоящие мелочи, которые никто не видит, создают куда больше воспоминаний, чем любые сплетни.       Дорога проходит в тишине, неловкой и слегка напряженной. Неловко было только мне, я ловила себя на мысли о будущих байках, которые обязательно придумают обо мне. Каллен же сидел напротив спокойно, подпевал тихо песне на радио, словно мы просто ехали за продуктами, а не устраивали эпизод для городских сплетен.       Уже во второй раз я ехала с Эмметом в одной машине и уже во второй раз ощущала это ужасное, почти физическое смущение. Похоже, покоя мне не видать, пока Каллены рядом. Но я не могла не признать: он сегодня очень выручил меня, и за это я была ему благодарна.       Наблюдать за ним у кассы было странно и немного забавно. Эммет доброжелательно улыбался каждому посетителю, ловко сканируя заказы. Он выглядел почти идеально за барной стойкой: брутальный, но аккуратный, такой бармен-кассир из подростковых фантазий. На мгновение мне захотелось предложить ему остаться и устроиться к нам на работу, но тут же смирилась с мыслью, что богатым детям подработка вряд ли нужна.       Больничный персонал встретил нас радостными, почти сияющими улыбками. Я нутром чувствовала их предвкушение: переглядывания, тихие смешки, облизывание губ, будто они заранее смаковали вкусный ужин. Мама когда-то по секрету сказала, что в больнице предпочитают заказывать еду или приносить с собой, а не мучиться пресной столовкой. Бедным пациентам, конечно, доставались только эти самые невкусные блюда       — Мам, мы пришли, — мама за ресепшеном поднимает голову и приветливо улыбается.       — Мы это..?       — Я и Эммет. Эммет, это моя мама. Мама, это Эммет — сын доктора Каллена и мой одноклассник, — Эммет кивает, крепко держа в руках рюкзаки с едой.       — Приятно познакомиться, миссис Харрис, — он улыбается маме в ответ, ничуть не смущенный новым неожиданным знакомством.       — Эммет теперь работает у нас с кассиром, — мама удивлённо приподнимает бровь. — Шучу, просто помогает мне доставить еду, ведь коварные люди забрали у меня машину и права. Даже шериф не бывает так жесток.       — Коварные люди? Юная леди, это воспитательный процесс, — позади слышится смешок — Эммет старательно держит серьёзное лицо. — И мне очень приятно, Эммет. Можете оставить рюкзаки здесь, сами разберут.       Мама знает почти всех моих одноклассников досконально — их привычки, привычки родителей, медицинские карты раскрывают почти все секреты. Сегодня же она впервые знакомилась с Эмметом, а новеньких она ещё не успела изучить. Она упоминала, что Эдвард, Элис и Розали часто навещают своего отца, приносят еду на ночную смену. Эммет же с Джаспером посещают больницу редко, и это делало его появление ещё более необычным.       На обратной дороге к машине я еле плелась по тротуару, уставшая и утомлённая после всего дня, а Эммет шёл рядом, излучая бодрость и силу. Так и хочется спросить: Что ты употребляешь?       — Тебя беспокоят слухи? — спросил Каллен, уставший от гнетущей тишины и долгого молчания. Мне же, наоборот, нравилось просто сидеть, почти растворяясь в полусонном состоянии, слушать рёв мотора и тихо думать о своём.       — С чего ты взял? — спросила я, стараясь не выдать волнения.       — Ты избегаешь меня с их появлением. Мне даже обидно, — он продолжал улыбаться, будто хотел смягчить серьёзность своих слов. Слегка пожимает плечами и повернул голову ко мне. — Не избегай меня.       — Почему тебя это так волнует? — буркнула я, скрестив руки на груди. Школьный психолог говорил, что это защитная реакция психики: стараешься уберечь себя от некомфортного разговора. Мне эта защита была сейчас жизненно необходима.       — Ты забавная, с тобой интересно, — усмехнулся он, даже не глядя на дорогу. — Ты мне нравишься.       Я чуть не подавилась воздухом от неожиданности. Нравлюсь Эммету Каллену? Джессика бы точно захлебнулась собственной слюной, клянусь. После всех слухов о нём с Розали, о нас с ним — именно этого я не ожидала услышать. Я была готова к банальным словам вроде «давай не будем давать повод для слухов». А повода и вовсе не было. Меня с громилой связывали лишь совместные уроки, неловкие разговоры в машине и на уроках, его побитое лицо и бесконечные извинения.       Но теперь всё выглядело иначе. Слова застряли у меня в горле, а сердце почему-то стукнуло чаще. Было смешно и тревожно одновременно.       — У меня нет друзей в Форксе, как ты заметила. Мне бы хотелось дружить с тобой, — невозмутимо сказал Эммет. И, к моему удивлению, внутри стало немного теплее, спокойнее.       Он фыркнул, заметив моё замешательство, а я попыталась скрыть, как краснею.       — Да ты мастер двусмысленных слов. Вот так с ходу предлагаешь дружбу? — я нервно рассмеялась, сжимая рукава куртки, будто они могли меня защитить.       — Могу подбросить записку с предложением в твой шкафчик, — добавил он, и я не удержалась от смеха. Напряжение постепенно спадало. В конце концов, что со мной? Почему рядом с ним мне так тревожно и зажато? Он два метра ростом и метр в ширину, проводит время в тренажерном зале, а может, и вовсе имеет собственный. Два метра в шестнадцать лет…— Знаешь, есть такая поговорка: Не можешь победить толпу — возглавь её.       — Предлагаешь возглавить сплетни? — тихо проговорила я, замечая тёмную крышу своего дома, уже готовая выскочить из машины.       — Они довольно занимательные, — Эммет вновь пожимает плечами и останавливается у моего дома. В душу коварно пробралось чувство дежавю. — До встречи?       — За работу кассиром и шофёром платить не буду, — Эммет громогласно смеётся, и улыбка сама расползается по моему лицу. — Избегать тоже не буду. До завтра, Каллен.       Долго провожаю взглядом исчезающую машину. Сердце отбивало чечетку, кровь стучала в голове. Эммет Каллен, тебя в последнее время слишком много в моей жизни.       И, конечно, я тут же начала придумывать внутренние инструкции для себя: «Не смей краснеть. Не смей думать о нём больше трёх секунд подряд. Не смей придумывать сценарии, в которых он тайно влюблён. Не смей…» И тут же посмеялась самой себе. Гм, «не смей» работало ровно до того момента, как его машина исчезла за углом. Теперь всё, что оставалось, это сидеть и тихо прокручивать в голове, как мне повезло, что Эммет Каллен внезапно решил дружить именно со мной. И что, кажется, я к этому готова. Чуть-чуть. Может.