Хагалаз

      Ранним утром в комнате было холодно, одеяло не защищало мерзлячку меня, ноги в шерстяных носках крайне не удобно царапались об такое же шерстяное одеяло. Чётко ощущается чьё-то присутствие, но в комнате никого не было. Укрываюсь одеялом до головы, наблюдая за темнотой за окном. До начала уроков было ещё два часа, вставать из тёплой постели не хотелось. Где-то на кухне шуршала ранняя пташка-мама, или же она только вернулась со смены. Совсем запуталась, с недавних пор мама отдала бразды правления закусочной нашей соседке, а сама головой окунулась в больничную суету. К тому же, подозреваю, что у матери намечается что-то с медбратом. Медсестра и медбрат, чем не хорошая пара?       После очередного осмотра доктором Калленом, я ясно осознала одну вещь — меня не снимали на рентген. Действительно, меня приняли сразу же, никакого предварительного осмотра травматологом, рентгена. Мама и сама недоумевала, но доктор Кален сказал ей, что распознал вывих сразу же. Конечно, кто бы ставил под сомнение такую ангельскую внешность, ясный ум и проницательный голос? Я.       О травме меня оповестил не доктор, а Эммет. Было ли это нормальным, что семнадцатилетний подросток может на ходу распознавать травмы? Доктор Каллен ведёт индивидуальные уроки своим детям?       Думая о маминых словах я приходила к выводу, что с ума сошла либо я, либо моя мать. Она утверждала, что бабушка умерла в 1990-м, хотя я помню её в шестилетнем возрасте.       Забивая себе голову очередными мыслями, я зарабатывала себе ещё одну головную боль. А ещё Эдвард смотрел на меня устрашающе, небось, вспомнил о своей машине. Мы с ним, казалось, договорились, что он не винит меня, а я не рассказываю шерифу о его вождении без прав. Да и с того момента прошло два месяца.       Спросить Эммета о беспокоящих меня вопросах я не решалась, как и не решалась излишне дышать в сторону Элис. Пугалась я её больше, чем до найденной фотографии.       В комнате по прежнему ощущалось чьё-то присутствие, но этот кто-то уже был ближе. Оглядываюсь назад и сердце тут же уходит в пятки, отскакиваю, мгновенно сажусь подальше, окружение словно замерло, меня оглушает собственный пульс. Человек напротив смотрел незнакомыми, но в то же время жутко знакомыми глазами. Те же тонкие губы, хмурые брови, впалые щеки и четкие скулы — точно персонаж Тима Бёртона. Тонкие пальцы с длинными ногтями проводят по моей щеке, а я не могу сделать ни вздоха, с замиранием оглядывая строгое лицо надо мной.       Пальцы опускаются с лица на плечи, проводят по руке и останавливаются на запястье. Ровные, длинные ногти чертят что-то на нём, царапают до крови, придерживая другой рукой за локоть.       — Бабушка? — сиплый голос не отвлекает женщину, — моложе, чем я помнила, — от своего дела. На руке чётко вырисовывается руна. Хагалаз.       Тёмные глаза вдруг резко вскидываются, смотрят в мои долго и прямо. Прожигают, будто перебирают каждую мою кость, мысль, сущность. Напоминают, что нет во мне везения, не принесу никому счастья. Проходят секунды, минуты, час, и в конце — я наконец просыпаюсь.

***

      — Красиво, — Лорен внимательно осматривает каждую деталь моего платья, тщательно подобранного ей самой. Темно-зелёное, легкое, довольно короткое и с открытым плечом специально для моей повязки. Другое плечо полностью прикрыто рукавом, с небольшим блестящим кружевом.       — Не красиво, а восхитительно, — заключает подруга и хлопает в ладоши. Синее платье оттеняло её голубые глаза, волосы аккуратно уложены на бок и заколоты заколкой. Лорен специально выбирала платье, выгодно подчеркивающий её длинные и стройные ноги. Ради этого чуда мы потратили целых два дня в Сиэтле, ездить несколько дней подряд в такую даль было проблематично.       Подруга заставила своего кузена пойти со мной на бал, а меня заставила пойти с ним. Логан битый час ждал в гостиной и каждую десятую минуту недовольно звал нас. Со мной он, от чего-то, не разговаривал, и я не представляла, как проведу с ним весь вечер.       — Так значит, Тайлер? — протягиваю, укладывая руку на её плече. Новость об её отношениях с Тайлером поставила меня в шок. И ведь я даже не знала, что они близко общаются. Как и не знала, что Логан ступает на тёмную дорожку. Складывалось чувство, что мы отдаляемся друг от друга.       — Так значит, Эммет? — зеркалит подруга, складывая руки на груди. — Что-то он не спешил приглашать тебя на бал.       — Он идёт с Розали, — недовольно съеживаюсь, старательно пытаясь это скрыть. Но Меллори была проницательна, с видом понимающей тётушки посмотрев на меня сочувствующим взглядом. — Что?       — Тебя променяли на блондинку, — сухо говорит она, опираясь об свой туалетный столик и вытирая размазавшуюся помаду.       Раздраженно цокаю и закатываю глаза. Собрать свои волосы одной рукой не получилось, да и в принципе собраться на праздник, поэтому подруга добросердечно предложила свою помощь. Её изящной рукой волосы были убраны на затылок, неряшливыми прядями спадая по спине и лицу. Лорен говорит, что причёски из девяностых мне безумно идут.       — Ты сама-то блондинка, — подруга мне лишь усмехается, продолжая мять в руке салфетку.       — О чём я и говорю, мы блондинки — хитрый народ, — выгибает бровь, морщит нос и вздыхает. — Слушай, а мы ведь с Розалиной похожи. Может твой Эмморт влюблён в меня и пытается сблизиться со мной через тебя? — бросает в мою сторону бумажный самолётик. Оригами врезается прямо в плечо и падает на согнутый локоть.       — Розали и Эммет, — весело поправляю Лорен, бросая самолетик ей обратно. — Снова уводишь у меня парня? — в младших классах мне нравился мальчик, что был младше на год. Логан смеялся надо мной, однако после успокаивал, когда выяснилось, что объект моего обожания был влюблен в Лорен. Проплакав на груди у заботливого друга, я дня два не разговаривала с блондинкой.       — Это было лишь раз, ты увела у меня больше, — почти обиженно надувается, всё же приподнимая уголок губ.       — Нам было по двенадцать, Лори, и это были всего лишь валентинки, — оригами летит в мою сторону, но пролетает мимо и приземляется в аккурат прямо в руки злому Логану. Парень стоял в дверном проёме и сжимал зубы.       — Я вас жду внизу, а вы в самолётики играете?!       Логан в последнее время хандрил и срывался, мы с Лорен списывали это на подростковый бунт. Мэллори-старший избегал и меня, и свою кузину, вот только блондинистую фурию долго избегать не получилось.       Несмотря на натянутую атмосферу между нами, Логан заботливо открывает мне дверь машины и так же закрывает. Лорен на это закатывает глаза и самостоятельно открывает себе дверцу. Друг хоть и был тем ещё балбесом, но исправно отвозил нас с подругой в школу. Последнюю школьную неделю он ночевал в доме Лорен, навевая на меня беспокойные мысли.       

***

      — Так не честно! — карты отлетают в сторону, здоровая рука нервно дергает одеяло, а оппонент напротив нахально хмыкает. — Признавайся, жульничаешь? — указательный палец опасливо приближается к его лицу, но тут же попадает в плен большой, прохладной ладони.       — Я сама честность, ведьмочка, — Эммет задорно ухмыляется. Недолго раздумывая, макси-Каллен официально закрепил за мной и мамой статус ведьм. Даже показательно сменил моё имя у себя в телефоне.       Отбираю свою конечность обратно и подтягиваю колени к груди. В разгар танцев Каллен вдруг предложил отвезти меня домой, а я согласилась, больше не имея сил терпеть понурого Логана. Я завалилась в постель не снимая платья, подтянув под себя все подушки и укрыв ноги одеялом.       — Не может человек выигрывать пять раз подряд!       — Кто-то утверждал, что он хороший игрок, — тасует в руках карты, наглядно вращая ими между пальцев. Показучник!       — Я и была, пока не сыграла с тобой, — фыркаю и откидываюсь на спинку кровати.       Вполне ожидаемой была реакция матери на завалившуюся в дом меня и грацией кошки ступающего за мной Эммета. Но картина была ей привычной, поэтому она лишь махнула рукой, предложила нам чая и ушла спать. Время было раннее для неё — девять вечера, но мы с громилой лишь пожали плечами.              Идея нагрянуть ко мне домой была спонтанной. Посреди танцпола меня подхватил Эммет и весело заголосил в ухо, что в пунш смешали алкоголь. Подобное было ожидаемо, но моя подростковая натура не сдержалась и выпило пару стаканов, заглушая трезвый голос мозга попсой, мятной жвачкой и ворчливым фырком: Не лезь, дядь, куда не просят, дай повеселиться! Несколько раз едва не навернулась на каблуках, хотя это была моя природная неудача, а не действие спиртного. Оно, к слову, почти не ударило в голову, разве что чуть-чуть. Разница между моим пьяным настроением и настроением моего партнера была значительной — Логан едва-ли не плакал от горя. Как он в таком состоянии домой собирался?       Мне было весело и даже очень, пока я не вспомнила о своём сне и знатно перепугалась. Учитывая мои ссоры и вражду с госпожой Удачей, этой самой жёлтой дамой могла оказаться моя бабушка. Подумаешь, лишила внучку своего благословения, не любила её. Да и отца моего не сильно жаловала, как подсказывают мне воспоминания. Не факт, правда, память часто подводит меня, как оказалось.       В итоге Эммет предложил подвезти меня, а я пригласила его зайти со мной.       Мою комнату парень изучал с детским любопытством, отсканировал каждую пылинку на столе и трещинку на стене, протестил мою кровать на мягкость, повалялся на ней и вынес вердикт: комната у меня милая.       — Я сменю одежду, подождёшь? — жду согласного кивка и подскакиваю с места, захватив с собой сменную одежду. Я может и пожалею о приглашении парня в свою комнату, но ныть об этом буду завтра.       Зеркало ванной комнаты отражало мои красные щеки, пойми теперь от чего. Либо из-за Эммета, либо из-за пунша. Вытираю подтекшую тушь, стираю размазанную помаду. Память подло подкидывает воспоминания о Хэллоуинском бале и призыве Кровавой Мэри. Сердце трусливо уходит в пятки, а я спешно покидаю ванную.       Эммет насмешливо смотрит на громко хлопающую дверью меня, удобно откинувшись на спинку кровати.       — Удобно? — поспешила спросить я, натягивая повязку посильнее. Заживать будет ещё недели три, оставляя меня почти на месяц почти-инвалидом.       — Очень, — присаживаюсь рядом и укрываю ноги одеялом, стыдливо пряча пижамные штаны с щенками. Правда, думаю, что Эммет успел всё разглядеть. — Как тебе бал?       — Организован на ура, — Элис очень постаралась, заменяя меня в мой период привыкания к безрукому месяцу. Единственный плюс моей травмы: мистер Молина сжалился и поставил мне твердую А, а мистер Коуп всё же согласился поднять мне баллы. С+ по истории не так уж плохо, учитывая злопамятность местных. — Твоя сестра отбирает моё место.       — Элис неугомонная, — проговаривает Эммет, поворачивая голову в мою сторону. Пристально осматривает мою фигуру, задерживается на вырезе майки, заставляя меня вспыхнуть сильнее. — Это что, подкова? — цепляет пальцами кулон и приближает к себе, а следом и меня. — Серьёзно?       — Подарок на моё тринадцатилетие, — тихо бормочу, утягивая кулон обратно.       — Символично. Когда у тебя день рождения?       — Тринадцатого февраля, — Каллен подавляет смех и отворачивается от меня, но плечи его предательски продолжают дрожать. — Я родилась в пятницу, — улыбаюсь, подливая масла в огонь.       — Может ещё и в полнолуние? — тычет мне в бок, всё ещё посмеиваясь.       — Ну знаешь, не каждому везёт родиться в пятницу тринадцатого.       — Точно ведьма! — уворачивается от летящей в него подушки и подхватывает мою руку. Брови его моментально взмывают ввысь, Каллен осторожно гладит запястье и впивается в меня напряженным взглядом.       Охренеть.       Это действительно было охренеть. Подтверждало всё моё безумие.       Охренеть.       Запястье украшала царапина, четко напоминающая собой руну. Хагалаз. Чёртова руна Хагалаз.       — Мне кажется, что вы перегибаете с рунами, — твёрдо произносит Эммет, отпуская мою руку. Настоящее безумие. С каких пор на мне эта гадость? Как я вообще не заметила её?       Все мои сны были вовсе не снами?       Судорожно сжимаю ладонь, дыхание сбивается, не могу нормально вдохнуть воздух. Отбираю руку, дважды за этот вечер, и поднимаю на Эммета испуганные глаза. Вытираю слёзы и удивлённо икаю.       — Я не знаю откуда это, — брюнет недоумённо хмурит брови. Тишина затягивается, она кажется мне жуткой и гнетущей. Эммет продолжает смотреть на меня, а я на свою руку.       Кто-то нацарапал на мне руну. Этот кто-то пробрался в мою комнату. Бабушка вновь мерещится мне. Или это была вовсе не бабушка?       Спрятанную в шкафу фотографию вдруг захотелось сжечь. Вместе с ней и все вещи бабушки, всё до последней ниточки. Ведь так же избавляются от призраков? Неважно, когда умерла моя бабушка, в мои три года или позже. Она умерла и у неё есть могила.       Фотография, не совпадающая дата смерти, Элис и кошмары - я и вправду схожу с ума.       Тишину разрушает внезапно зазвонивший телефон Эммета, от чего я подскакиваю с места. Парень усаживает меня обратно, придерживая за здоровое плечо и поднимает трубку. Хмурится, тихо, но жестко что-то проговаривает собеседнику, однако голова моя забита накаляющимся страхом. Прохладная ладонь отрезвляюще подглаживает плечо, бурлящая кровь выветривает из организма последние капли алкоголя, голова наконец включается.              Кто-то, чёрт возьми, пробрался в мою комнату и нацарапал на мне руну.       Или это нацарапала я сама? Это ж каким талантом нужно обладать, чтобы так чётко нарисовать руну во сне?       — Мне нужно домой, — парень слегка потряхивает моё плечо, вырывая меня из глубоких мыслей. Уходит домой.       А если сегодня этот кто-то вновь проберётся? Но просить Эммета остаться я не могу.       Киваю Каллену и провожаю до двери, чувствуя на себе его тяжелый взгляд. Безумие утягивает меня всё дальше в глубины, сковывая собственными страхами и кошмарами.       На следующий день просыпаюсь с новой руной, вновь завороженная и с жутким страхом. Тёмные глаза смотрели на меня сегодня дольше. Намного дольше.

***

      — Нам нужно на это кладбище именно сегодня? — раздраженно спрашивает Логан, пристёгивая ремень безопасности. Ехать мы решили на моей машине. Вечеринку в школе накрыл шериф Свон, а Логан, в наказание от родителей, лишился машины на три месяца. Правда, права у него всё ещё при себе, а я одолжила ему свою машину, заключая между нами безмолвное перемирие.       — Тебе нужна моя машина? — хлопаю рулю и ухмыляюсь, блондин закатывает глаза. — Поехали уже, великий мученик.       Окна в своей комнате я больше не открываю, приклеила на скотч в два слоя, хотя вряд ли это спасёт меня. Дверь на ночь теперь запираю на ключ, новых царапин пока что не видно. Пока что.       Говорить маме об этом не хочется, потому что я ещё не уверена в её ментальном здравии. Да и она находится в эйфории от любви и романтики, комнату её украшают различные букеты, а холодильник ломится от сладостей. Мама мечтательно смотрит мелодрамы, не давая мне включить свои документальные фильмы.       Мне же страшно было оставаться дома одной, поэтому тусовалась я в основном у Лорен, иногда наведывалась в кафе. Тайлер и другие смотрели на меня с явной завистью — мне мать запретила выходить на работу.       Логан был крайне недоволен тем, что ему приходиться ездить на кладбище в Рождество. Я не добрый Санта, но одолжить машину могла, поэтому он меня стойко терпел и даже принёс подарок.       — И что ты ищешь в этом кладбище? — громко хлопает дверью машины, на что я недовольно шиплю и бью его по руке. Заснеженные могилы смотрелись жутко.       — Проведать бабушку, — открываю калитку и опасливо вхожу, словно кто-то может схватить меня тут же. — Не хочешь проведать своих усопших?       — Иди ты, — толкает плечом, но всё же идёт в противоположную сторону от меня. Видимо, тоже к своим бабушкам и дедушкам.       Видеть каждый раз во сне свою страшную бабулю доставляло мне мало удовольствия, царапающие ногти же действительно доставляли боль. Я теряла границы между реальностью и сном, каждый раз просыпаясь утром от пристального взгляда и последующего шлейфа бабушкиных духов. А после вновь просыпалась, но уже по-настоящему, с новым подарком на запястье. Легкие царапины не заживали, но, кажется, обновлялись с каждым разом.       Могила бабушки была ухоженной, хотя мы наведывались сюда нечасто. Я — вообще никогда. Чаще я ходила к отцу, могила бабули находилась рядом, поэтому найти её было не трудно.       На каменной плите значилась дата: 07.06.1990.       Больше внимания, чем дата, привлекало имя бабушки. Как можно забыть имя собственной бабушки?       Мария Стенли.       Легенды о Кровавой Мэри берут своё начало из истории Англии. Мария Кровавая считается прототипом персонажа жутких историй, которыми пугают детей. Мария Английская пережила много выкидышей, после, говорят, сошла с ума, из-за чего существует поверье, что Кровавая Мэри крадёт детей. Её так же называют Адской Мэри, Мэри Джейн, Чёрной Агнес, Мадам Сварт. Мне больше нравится версия с Марией Стенли, она напоминает мне такого же злобного духа.       Безумие.