Хагалаз

      Чувствовать себя бессмысленной было самым ужасным чувством на свете. Я ощущала себя песком. Сухим, раздражающим, да и в принципе неприятным.       Проблема с выпускным решилась без моего участия. Выпускники сами справились, в некотором роде это было правильно. Но я чувствовала себя жутко, ужасно, кошмарно бесполезной, когда Мэйсон, работающий официантом у нас, сообщил, что они сами устроят себе выпускной. Без нашего клуба, без меня. А у меня самой появилась куча свободного времени, я не знала куда себя деть. Мне нечего делать. Это было очень странным и неприятным осознанием. После уроков я просто возвращалась домой. Хотя нет. Я знала куда себя деть. Во всём Форксе было единственное место, где меня принимали с распростертыми объятиями. «У Харриса».       Форкс, да и весь штат Вашингтон, наслаждался солнечными днями. Но больше всех солнце облюбовали Каллены, которых днём искать было бессмысленно. Погода была на их стороне, школа уже почти позабыла как выглядела звёздная пятёрка. Лорен светилась от счастья, порхала по школе и радовалась, что несносного Эммета нет в поле видимости.       На Каллена я затаила небольшую обиду. С наступления жары мы уже четыре раза выбирались в резервацию и на пляж. И все четыре раза Эммет отказывал как мне, так и другим. Розали никто даже не отважился пригласить. Разве так сложно пересилить себя и отправиться с нами на пляж?       Таить обиды на Эммета я могла сколько угодно, на радость Лорен, но стоит ему появиться на пороге моего дома с широкой улыбкой на устах, как все обиды рассеивались словно ветром. Перед собой я видела лишь солнечные глаза.       Вместо солнечных глаз на меня смотрели глубокие леса Форкса. Царила неловкая тишина, в заведении не было никого, кроме персонала, Лорен и Джеймса Брауна, который сидел напротив меня.       — В общем, спасибо, что прикрывала меня, — он неловко чешет голову и быстро-быстро моргает. — Хотя знаешь, глупая ситуация. Не понимаю, чего ты так убиваешься.       — Я и сама не понимаю.       — Да уж, — Джеймс нервно стучит пальцами по барной стойке, а под стойкой нервно дергается моя нога. Успокойся. — Но проблема решена, поэтому отдыхай!       — Ага, так и поступлю, — вновь возникает напряженная тишина. Браун ежесекундно поглядывает на Мэйсона, который в спешке снимал с себя форму. Собирался он долго, обрекая меня и Джеймса на неуклюжее подобие диалога. — Вы неплохо справляетесь с выпускным.       — Чего там, — Джеймс потряхивает головой и шутливо улыбается. — Переплюнули ваш клуб?       — Не спеши с выводами, Браун, — смешок выходит слегка хрипловатым, за день смены, на который я потратила свой выходной, я наговорилась на неделю вперёд. — Но вы в ударе. Чувствую себя бесполезной.       — Ты не бесполезна, Сифи, — неожиданно серьезно и твёрдо произносит парень. Зелёные глаза странно сверкают, напоминая мне о таком же зеленоглазом человеке.       — Спасибо, — улыбка выходит кривой. От того, что он сказал я не перестала чувствовать себя бесполезной.       Наконец Мэйсон заканчивает возиться с формой, цепляет друга за локоть и спешно ковыляет к выходу. В последнее время он устаёт сильнее, чем обычно, ведь на носу выпускной и скорое поступление в колледж. Джеймс коротко прощается и вновь выдавливает на лице скупую улыбку. А может он был вполне искренним, чёрт его поймёшь.       Сифи.       Сколько неожиданного порыва было в одном простом обращении. С Джеймсом я познакомилась в средней школе, он был старше на год. В то время ты считался крутым, если имел в друзьях старших ребят. Я была на седьмом небе, когда Браун впервые заговорил со мной, хвасталась Лорен, что мной заинтересовался взрослый мальчик. Какая разница, что в основном он общался со мной на ланче и ел мою еду?       В двенадцать лет он назвал меня Сифи, позвал на свидание, на моё тринадцатое день рождения впервые поцеловал меня, в четырнадцать лет мы начали встречаться, а в середине прошлого лета расстались.       — Кто-то пользуется отсутствием Калленов, — Меллори довольно облизывает губы и подмигивает мне. Снимаю с себя жилет и кепку, с сожалением отмечая грязные от пота волосы. Тёплый Форкс этим мне и не нравился — волосы приходилось мыть каждый день.              — Не неси чушь, — распускаю туго собранные волосы, облегченно массируя кожу головы.       — Если сравнивать с твоим ненаглядным, Брауну я ставлю четыре звезды, — Лорен скрещивает руки на груди, отворачиваясь к окнам. Солнце уже давно село, напоминая мне о конце моей смены.       — Оцениваем по пяти бальной шкале? — подруга согласно кивает, брезгливо морщась от вкуса кофе. Лорен так же не любила кофе, как не любила чай. Блондинка предпочитала исключительно воду, изредка балуя себя напитками. — Тайлеру я ставлю три звезды.       — Это ещё почему? — возмущается Меллори.       — Недобросовестно выполняет свою работу — смотри как отвлекается на тебя, — фыркаю я, кивая в сторону навострившего уши Тайлера. Парень смущенно краснеет и спотыкается, подруга закатывает глаза.       — Тогда Каллену я ставлю ноль, — победно заключает подруга, оскалив губы в недоброй улыбке. Поражаюсь её нелюбви к Калленам. Её буквально передёргивает рядом с ними, Лорен будто подбирается и готовится к атаке. — Джеймс намного лучше.              Маму слегка напрягает, что Эммет приходит ко мне исключительно после захода солнца. Она подозрительно щурит глаза и просит предохраняться, топя меня в моём же смущении. Я надеялась видеться с ним и в школе, а не только в своей комнате под покровом ночи. Однако, Эммет продолжает игнорировать школу, а школа продолжает игнорировать отсутствие Калленов. Деньги — страшная сила.              Лорен бросает напряженный взгляд на мои запястья, которые я перестала обматывать или скрывать. На месте заживления старых рун появились две другие, которые достаточно сильно напрягали мою подругу. Она считала это очень странным и страшным, но отчего-то продолжала верить мне.       — Я просто чувствую от них что-то странное, — отвечала она мне, передёргивая плечами.       В свободное время теперь я окружаю себя бабушкиными книгами и читаю трактовки рун, пытаясь разобраться в её записях. Мэри больше не появлялась, а я впервые за всё время ждала её очередного прихода, чтобы получить ответы на свои вопросы. Я будто охотилась за воздухом, бабушка была везде и нигде одновременно.       Никогда не верила в мистику, хоть и росла в довольно помешанной семье. Но с некоторых пор пересмотрела свои взгляды насчёт призраков, духов, не упокоенных душ. И даже впервые в жизни зашла в церковь вместе с Лорен. Подруга помогала мне рыться в старом хламе и пыталась вникнуть в суть рун, но она и мистика были так же далеки, как Север и Юг. Даже мне вся эта чепуха была не понятна, а ведь я всю жизнь жила среди неё. Время ускользало сквозь пальцы, нервы мои истончались, а к ответам я так и не приблизилась.       — Вспомнишь солнце, — вздыхает Лорен, сжимая зубы. Длинные ногти неприятно громко царапают барный столик, пробуждая мурашки по всему телу.       — Рад видеть, дамы, — Эммет небрежно улыбнулся, целуя меня в висок. Сколь тихо он зашёл в кафе, что мы даже не заметили его? Рука его вальяжно легла мне на талию и притянула ближе.       — Жаль, что мы — нет, — Меллори цокает языком и показательно отходит от нас подальше. Тайлер в спешке заканчивает свою смену, чтобы успеть сходить в кино со своей девушкой. Лорен в кои-то веки сжалилась над парнем и над парой вновь сияло солнце.       Лорен раздражал снобизм Калленов, то, как они небрежно относились к учёбе и школе, своим одноклассникам, да и ко всем окружающим. Её бесило то, что им всё сходит с рук. Подруга называла их зажравшимися каждый раз, когда видела, как они скидывают целый поднос еды в урну. На меня подобная сцена не сильно действовала, поскольку сама я нередко выкидывала остатки еды в забегаловке. Кормить ими бездомных животных было чревато последствиями — они стаями ютились около кафе. Но правда была на стороне Лорен — Каллены жутко расточительны.       — Надо же, ничего нового, — саркастично тянет Эммет. Ему нравились их перепалки с Лорен, даже если подруга этого не разделяла. С каждой брошенной фразой Меллори распалялась, а громила умело пользовался этим. Как оказалось, Эммет обладал исключительными качествами манипулятора и легко выводил людей на конфликты. Элис обмолвилась, что Эммет нередко подначивал братьев к драке подобным образом. — Ты подстриглась? — Каллен озадаченно осматривает мои волосы, которые теперь доставали до плеч, и меня с ног до головы. — Когда?       — Примерно в эту неделю, в твоё полное отсутствие, — сколько бы я не старалась сдержать голос, всё равно вышло немного обиженно.       — Я пришёл загладить свою вину, — Эммет раскаянно опускает голову.       — Тебе придётся постараться, — золотые глаза стреляют искрами, в них прыгало веселье с маленькой, совсем крошечной каплей вины. — Мистер Коуп передал тебе кучу домашки.       — Какой ужас, — громила картинно вздыхает. Лорен тихо шепчет «Так ему и надо» и продолжает всё также пилить Тайлера глазами. Бедный парень уже запыхался, но уже радостно снимал с себя форму.       Тайлер был словно щенок, верный, дружелюбный, шумный и очень активный. А ещё был немного самовлюблён. С Лорен они были будто бы из разных вселенных, но смотрелись на редкость правильно и гармонично. Тайлер буквально плавился от восхищения каждый раз, как видел Лорен. Возможно, это и зацепило её в нём. Он уже получил права и добросовестно выполнял своё обещание, работая у нас доставкой. К тому же, теперь на пляж нас подвозил его великолепный фургон. Сегодня он вновь доставлял еду в больницу, чем очень сильно облегчил мне жизнь. Мама хвалила его двухэтажной лестью, под которой он таял от гордости за самого себя и смотрелся ещё более напыщенно, чем обычно. С некоторых пор он решил отрастить усы и бороду, чтобы казаться взрослее. Невольно при разговоре с ним взгляд цеплялся только за его новые «атрибуты».       — Смотрится, как оперение птенца, — шепчет мне в ухо Эммет, тихо, но тем не менее басисто хохоча. Бью его локтем в бок, морщась от боли. Это сколько нужно заниматься, чтобы иметь железный торс? Неприятный зуд прошелся по всей руке, словно ударило током. — Ай! За что?       — Отстань от мальца, он взрослеет. Но да, пушок у него и вправду не очень, — потираю ушибленный локоть, тихо шикая на парня. — Тебя что, посплетничать потянуло?       — А с кем мне сплетничать, как не с тобой? — Эммет хмыкает, поглаживая мой пострадавший локоть. — Сильно больно?       — Нормально, — прохладные пальцы проводят от локтя к плечам и цепляют остриженные волосы. — Ты чего такой жесткий?       — Буду носить одежду помягче, — Каллен притягивает меня ещё ближе, увлекая в невесомый поцелуй. Большая ладонь зарывается в мои волосы, губы порхают на моём подбородке и губах, слегка цепляют нижнюю губу и медленно отстраняются. — Идём, поможешь с историей.       — Ты ведь в курсе, что я полный профан по истории? — Эммет тянет меня за собой, оставляя Лорен и Тайлера позади. За нами тихо хлопает дверь, отрезая нас от тёплого помещения. Несмотря на жаркие дни, вечерами было всё так же прохладно, а ночью иногда даже шёл дождь.       — Как и я, — усмехается парень, открывая мне дверь машины. В нём странным образом балансировали джентельмен и задорный мальчишка. — Не против погулять?              Хоть Эммет и отсутствовал днями, а последнюю неделю и вовсе не был в городе, ночью он успевал и со своими уроками, и с моими. Но сегодня он видимо решил отложить уроки. Я задремала в машине, что неудивительно, а когда открыла глаза увидела, что машина неслась в неизвестном направлении.       — Ты что, убить меня решил? — вышло немного нервно, глаза ничего не видели за неприглядной тьмой.       — А ты что, боишься? — слегка насмешливо тянет Каллен, скосив на меня взгляд. Боялась ли я Эммета? Нет. Необъяснимый страх перед ним исчез уже давно, Эммет и страх для меня были антонимы.       — Нет, — неуверенно протянула я, оглядываясь по сторонам. Вот мы проехали вывеску «Добро пожаловать в Форкс» и свернули налево. — Но не находишь ли ты подозрительным, что мы едем неизвестно куда?       — Помнишь я говорил, что мы съездим на пляж? Хочу показать тебе пляж неподалеку, — даже в темноте его лицо искрилось теплом, рука легла на моё колено и успокаивающе погладила. — Я испугал тебя?       — Не то чтобы.       — Извини.       — И что, этот пляж находится не в Ла-Пуш? — Каллен приподнимает брови и кивает. — Хорошо.       — Тебе понравится, — уверил меня парень. Ему хотелось верить. Кажется, если Эммет Каллен вдруг скажет, что он — фея крестная, я без сомнений поверю ему. Ему удавалось звучать убедительно. Неудивительно, что преподаватели в школе столь легко проглатывали его ложь. Не смотря на внешность, Эммет выглядел сущим ангелом. Это было странно. С виду грозный и страшный, но стоит только присмотреться, как никого добрее Эммета в жизни не найдёшь.       Внедорожник Каллена остановился на освещенном луной песке. В нос ударил запах водорослей и соли. Пляж совершенно отличался от пляжа Ла-Пуш. Песок тут был светлее, камней меньше. Пространства было не шибко много, не было поваленных деревьев, на которые можно было бы усесться. Не было той атмосферы пляжа, к которому я привыкла.       Эммет помог мне выбраться из машины. Ветер растрепал волосы, которые из-за короткой длины теперь лезли в глаза, нос, рот и вообще во всё, во что только можно. Было прохладно. Мы брели у берега, решив не мочить ноги. Никогда не ездила на пляж ночью. Обычно мы выбирались ближе к вечеру, когда вода теплее и солнце пекло не так сильно. Всё же, Форкс не настолько дождливый город, чтобы вовсе позабыть о солнце. До августа было достаточно солнечно и жарко.       — Позвонишь маме и предупредишь? — Эммет неожиданно прервал тишину. Говорить почему-то не хотелось. Было очень спокойно, а тишина расслабляла.       — Думаю, не стоит. Она на ночной смене.       Мы сидим на прохладном песке, со стороны пляжа дул прохладный ветер, да и Эммет был далеко не тёплым. Может байки об их болезнях вовсе не ложь, Эммет никогда не был тёплым. Он был очень бледным. Возможно, у него низкий гемоглобин.       На солнце может у него всё же краснели щеки, лился пот. Вероятно, поэтому он не любит солнце — ему не нравилось потеть и краснеть.       — Бунтарство разыгралось? — громила фыркнул, придвинувшись ко мне ближе. Вскоре я уже прислонилась к его плечу и слышала его мирное дыханье.       Да, Эммету хотелось верить. Хотелось верить, что он не просто так пропадает, что не просто так прогуливает школу. Ведь несмотря на отсутствие в школе, он приходил ко мне почти ежедневно. Эммету хотелось верить, потому что он сдержал обещание и привёл меня на пляж. Это можно считать за свидание, я полагаю.       Полноценных свиданий у нас не было. Ни он, ни я не приглашали друг друга официально, но мы часто гуляли, ходили в кино. С Эмметом было очень… Просто. Напряжение и Эммет были несовместимы.       — И как тебе пляж? — мы с Эмметом любили говорить, говорить обо всём и ни о чём одновременно.       — Не так, как в Ла-Пуш.       — А как в Ла-Пуш?       — Шумно, людно и весело. Туристов там много, как и самих квиллетов, — ответила я. Голова парня повернулась ко мне и мы почти столкнулись носами. Дыхание слегка сперлось, а Эммет словно вовсе перестал дышать. Я улыбнулась, когда заметила легкий проблеск обиды в его глазах. — Но здесь мне тоже нравится. И песок тут не такой мерзкий.       — Мерзкий песок, — повторил Каллен. — Это как?       — Не знаю, как объяснить, — более сильный порыв ветра резко отбросил волосы назад, а поднявшийся песок попал в глаза и нос. Я громко чихнула и недовольно скривилась. — Вот как-то так.       — Тогда почему продолжаешь ездить?       — Мне нравится океан. Нравится играть в пляжный волейбол, нравится запах водорослей и соли. Единственное, что мне не нравится — песок. Может ты не знаешь, но в Ла-Пуш несколько пляжей. Мне нравится тот, где камней больше. Там, конечно, не посидишь, но я люблю просто гулять.       — Тогда мне поискать каменистый пляж? — Эммет слушал внимательно, словно запоминал все сказанные мною слова. Это мне и нравилось в нём — то, сколько внимания он уделял мне.       — Нет, мне тут нравится. Говорю же, песок не мерзкий, — Эммет растерянно оглядывает моё лицо. Он не улыбался, однако я почему-то видела улыбку на его лице, в глазах.       — Наверное, я когда-нибудь тоже научусь отличать песок.       — Тебе придётся долго учиться.       — Я довольно терпелив, — Эммет внезапно притягивает меня в более крепкие объятия, руки плотно смыкаются на талии, я словно прилипла к нему. — А учитель у меня что надо!       Пальцы перебирали кудрявые короткие волосы. Я понимаю, почему громила постоянно теребит их — они очень мягкие и приятные. Одна рука парня всё так же притягивала меня за талию, а другая лежала на ноге. Шум океана и порывы ветра схлопнулись и исчезли в поцелуе, в который Эммет настойчиво меня привлёк. Из запахов я чувствовала лишь парфюм парня, из звуков я слышала лишь наши сбившиеся дыхания.       Эммет был воплощением солнца, даже если сам не любил наше небесное светило. Он такой же пылающий, жгучий, яркий и страстный. В Форксе солнца было не много, я не устаю повторять это. Я люблю солнце, люблю жару, даже когда недовольно ворчу. Но я так же люблю дождливый Форкс. Возможно, Эммета не бывает в солнечные дни, потому что в пасмурные он сам заменяет солнце? Это предположение мне нравилось больше, я устала искать причины и копить в себе обиды. Ведь на самом деле я сама многое скрываю от него.       Верно, дело даже не в доверии. У меня много причин скрывать от него тайны, как и у него их должно быть не мало.       — Ты не бесполезная, — вдруг шепчет Каллен, уткнувшись носом мне в ключицу. Его словам я верила больше, чем словам Джеймса. Понятие не имею, как и где он услышал, о чём я говорю. То ли Лорен успела проболтаться, то ли сам слышал. — У тебя, кстати, веснушки появились, — неожиданно радостно шепнул он. Тишину пляжа нарушил мой смех. — Их ещё ведь называют поцелуем солнца.       Верно, поцелуй солнца. Эммет словно читал мои мысли, или я была легко читаемой книгой. Рядом с ним даже песок, забившийся в обувь, не раздражал меня.

***

      Когда внезапная депрессия спала с меня, я осознала, что вовсе не бесполезна. За свои слова стало стыдно и неловко, особенно перед Эмметом, который был свидетелем подобной глупости.       Солнце, к слову, вновь взяло отгул. Теперь в школе были Каллены в полном составе, озаряя школьные коридоры своей непревзойденностью. Без них было как-то пусто, а теперь ученики вновь оживились.              Элис Каллен вдруг загорелась идеей собрать по школе деньги на благотворительность. Её идею приняли положительно, и нам тут же поручили устроить сбор до начала летних каникул. Популярность нашего клуба вновь взросла, а мне теперь было чем занятся.                     Была другая проблема. Вездесущая Джессика Стенли решила, что вступить в наш клуб в конце года будет самым лучшим решением в её жизни. Я бы отказала ей, старательно напрягая глаза для сочувственного взгляда и искажая голос в сожалении, но Лорен настояла. Даже если я считала, что Джессики стало чуть меньше в моей жизни, она всё ещё являлась близкой подругой Лорен и жила на следующий улице. Лорен уверила меня, что она довольно ответственна и пылает желанием помогать нам, да и я сама убедилась в этом, но…       — Эй, Перси, ты знала, что мы с тобой троюродные сёстры?       …но она принесла очередную головную боль на хвосте.       — Прикинь, я сама узнала об этом недавно! Точнее вспомнила! Нашла фотографию твоей бабушки и моего дедушки на чердаке. Папа сказал, что Мария была младшей сестрой моего деда, Николаса. Круто, правда? — тараторила Стенли, активно размахивая руками.       С каждым её словом глаза Лорен расширялись, а воздух в кабине густел. В какой-то момент стало настолько душно, что даже открытое окно и вентилятор не были в состоянии помочь. А Джессика всё не замолкала, говорила об их доме, который продала моя мама, о том, как её дед считал Марию сумасшедшей. Что она очень рада нашему родству… бла-бла. Я бы послушала, внимательно и вникая в суть каждой буквы, но смысла не было. Дед Джессики мёртв и не сможет ответить на волнующие меня вопросы, а наше родство со Стенли скорее обуза, нежели зацепка.       — Эй, Джесс, мы все пиздец как устали и измотаны жарой, поэтому, будь добра — заткнись! — рявкает неожиданно Тайлер, сокрушенно падая головой на стол. Лорен сочувственно похлопывает его по спине.       Джессика обиженно поджимает губы и отворачивается от нас. И эта картина столь сильно напомнила мне маленькую Джессику с большими голубыми глазами, у которой обиженно тряслись губки и ломался от слёз голос, шмыгал нос и распухали щеки. Маленькая Джессика, которую я за руку вела в начальную школу, хотя училась всего на класс старше. Да, вот теперь действительно можно поверить, что мы родственницы.       — Это и вправду круто, Джесс, — выдаю я сквозь силу, перед глазами всё ещё слезливые голубые очи, но уже взрослые и осознанные. Стенли улыбается и тут же самоуверенно откидывает волосы назад, словно не она секунду назад едва не разрыдалась.       — А я о чём! — Стенли широко улыбается и облизывает губы.       На следующий день по школе распространится ещё одна сплетня, а через неделю весь город будет знать, что Персефона Харрис и Джессика Стенли троюродные сёстры. И, на удивление, без никаких прикрас и вольностей фантазии, без лжи и сенсационной, шокирующей новости.