MSL

      Пальцы плавно ходили по клавишам, прожимая их. Звук от пианино стал расслабляющей мелодией, которая медленно растекалась по телу парня, расслабляя его. Кисти резко отпрянули от пианино. Мгновение, звук ноты, который постепенно уходил, оставлял после себя лишь тишину в пространстве. Одновременно приятный и нервирующий покой, тишина, которая заставляла сильно напрягаться или волноваться. Только звук сердца и мысли Накахары мешал этой тишине. Эти думы засели где-то в его сознании и бормотали, что не надо волноваться или пытаться всё вернуть обратно. Он должен услышать, он обязан вернуть!

***

Мелкие лучики света медленно пробирались в квартиру через узкие щели занавесок, осветляя скромную комнатушку Осаму. Лучи попадали юноше в лицо, противно и медленно нагревая его, заставляя просыпаться быстрее и открывать свои отяжелевшие веки. С трудом присев на кровать, он разлепил свои глаза, моргая. В горле все ещë чувствовалась неприятная сухость. Вспомнилось, что вчера, вроде как, парень ждал сообщения Чуи в библиотеке, но, похоже, его усталость была выше этого желания. Противное уведомление от телефона, раздалось по всей комнате, нарушая тишину и покой утра, а так же покой самого Дазая. Звук проник в только что отрезвевшую ото сна голову, оставляя после себя лëгкую боль. Проморгавшись ещë несколько раз, он потянулся за телефоном. Нащупав и почувствовав его в своей ладони, брюнет быстро разблокировал его. Поднеся его ближе к своему лицу, он осмотрел свои контакты, увидев кто ему написал. Внутри появилось чувство отвращения. Его невеста. Как тошно. — С добрым утром зайчик!) Как дела обстоят в школе?) Как же его бесили эти глупые скобки. Бесило это ласковое обращение к нему. Вроде бы взрослый человек. Бесила она сама, когда любым способом напоминала о своëм существовании. Любым лишним движением и действием. Осаму видел эти наигранные чувства — это было просто отвратительно. Хотелось спокойно отложить телефон, забыть про неë, начиная собираться на работу, но, к сожалению, он этого не смог сделать, ведь телефон бы начал разрываться от уведомлений, невеста бы недоумевала, почему же еë игнорируют. Он, недолго думая, настрочил ответ. —Привет. Нормально. Быстро положив телефон рядом на мягкую кровать, мужчина потëр лицо с медленным выдохом. Он чувствовал последствия своего переутомления и усталости в каждой части своего тела. Первый день в школе прошëл замечательно, без криков, докладных, что очень редко выходит. Все, словно мухи на мëд, тянулись к Осаму, расспрашивая о его жизни, откуда он приехал и другое. Особенно девушки, они не отлипали от него. Хотя это слишком очевидно — он молодой мужчина, привлекательный. После школы тот чувствовал свободу. Те оковы преподавателя снялись. Он чувствовал покой в душе и лëгкость в шагах. Но одно ему точно запомнилось: парень по имени Накахара. Разговаривать с ним было очень приятно и интересно, этот юноша ловил его на каждой мысли, хорошо поддерживал диалог, Осаму было с ним довольно комфортно. Сначала, он думал, что его ученик — неблагоразумный беспризорник, но нет. Ему просто не давалась история. Иногда, моментами, его посещала мысль, не пригласить ли его на дополнительные занятия, но эта идея пропадала так же быстро, как и появлялась. Он прекрасно провëл с ним время, но его смутил вопрос, может ли дать он Накахаре его номер. Не зная почему, он позволил этому случиться. "А на что можно рассчитывать, если говорили, что будет сложно?" — подумал про себя Осаму. Встав наконец с кровати, Дазай потянулся, сгоняя сонливость зевотой, чтобы проснуться и подготовиться к предстоящему дню. Рука нашла его любимые золотистые очки. Через несколько минут он стоял возле двери в рубашке у зеркала, поправляя свой галстук. Закончив со всем, он натянул свою кутку и вышел из тëплой квартиры. В лицо ударил ледяной воздух как только тот оказался на улице.Учитель ходил каждое утро в школу по одной и той же дороге. Он шëл мимо знакомых улиц, заполненных разноцветными домами, людьми, вдыхая морозный утренний воздух. Были сумерки, солнце всë ещë было низко в небе, поэтому на него было легко смотреть, а его слабое тëплое сияние успокаивало. Небо было красивого красного оттенка, казалось, что это всë было красивой картиной, цвета были такими насыщенными и яркими...

***

За окном щебетали свою песнь "Нового дня" птицы, когда солнце полностью взошло над горизонтом и обдало землю своими тëплыми лучами, покрывая снег, который стал блестеть от этого. Рыжие ресницы Накахары дëрнулись, а позже глаза вовсе зажмурились и немного приоткрылись. Осмотрел помещение. Вроде всë было как обычно: в углу комнаты на столе стояла чашка с недопитым чаем, рядом небольшая стопка бумаг, на которой лежали ручки — кажется, это ноты и задания. Рядом красовался стул, учебники давно были положены на его сиденье. В другом углу каштановый шкаф, а рядом с ним кинутая чëрная сумка. Единственное, что заставляло голубоглазого напрячься — было подозрительно светло. Такое рано утром зимой редко увидишь. Откинув одеяло, Чуя встал с кровати, потягиваясь, пытаясь проснуться. Он зевнул и сморгнул сонливость со своих глаз, медленно потирая лицо и постепенно приходя в себя. Накахара снова зевнул, убрал руки с лица, вдыхая прохладный утренний воздух во всю свою грудь, а по спине прошлись неприятные мурашки. Повернувшись к тумбочке, которая была рядом с кроватью, он взял телефон, сразу же полетевший на незаправленную постель. «Вот чëрт!» — подумал он. Сердце билось как угорелое. Почему ему всë ещë не сделали выговор? Парень ведь проспал! Вылетев из комнаты, чуть не подскользнувшись на скользком полу, он сразу же пришëл на кухню. На небольшом столе, приятного нежно–бежевого цвета лежало письмо. В спешке подойдя к нему, он быстро взял его и начал читать. «Накахара, мы уехали по поводу работы дня на три. Деньги лежат в нашей комнате на столике. Попрошу нас не тревожить. Не подведи нас. Мама. » На последней строке на ручку будто жали сильнее. Чуе вспомнилось то лицо матери, когда мальчик пришëл домой после инцидента с тем одноклассником, который загрëб в больницу за свой длинный язык. Уже после сообщения «Дома поговорим.» он знал, что будет. Те глаза, наполненные яростью и отвращением. Кажется, сейчас Накахара сам сморщился от тех воспоминаний. Немного смятая бумажка была положена на стол. Юноша сразу же помчался к зеркалу. Закончив прихорашиваться, кое-как нацепил одежду, куртку и быстро положил учебники в сумку. Пулей вылетел из дома. Снежинки танцевали в воздухе, каждая была уникальна в своëм движении, прекрасна и волшебна по-своему. Зимняя погода покрыла всë белоснежным одеялом. Погребëнные под снегом переулки выглядели точно из детских сказок. Было холодно, свежий снег хрустел под ватными ногами, морозный воздух беспощадно жалил щëки, нос и рот.

***

Дверь неожиданно распахивается, взгляд Чуи сразу проходиться по растерянной учительнице которая только что закрыла дверь, никак не ожидая нежданных гостей. Акико Йосано — учитель биологии в средних и старших классах, а так же являвшийся их классным руководителем, очень добрая женщина. Фиолетовые волосы были пострижены под каре, так же на них красовалась золотая заколка-бабочка. Такого же цвета, как волосы, были и глаза. Рубашка была заправлена в длинную юбку. Это был родной образ учителя. Лицо преподавательницы было в лëгком удивлении, брови всë ещë были не много приподняты. Полностью оглядев запыхавшегося, немного с красным румянцем на щеках ученика, сложив руки на груди, она начала говорить. — Чуя, я думала, ты не придëшь. Ну что ж, проходи быстрее, звонок через минуту, — на выдохе уведомив, она пропустила парня в класс, хотя уже начать свою речь, как внезапно одëрнула себя. — И да… Накахара, – внезапно раздался еë голос. — прикрой дверь, пожалуйста. Как только мальчик услышал просьбу учительницы, он кивнул, в ответ получив такой же жест. Акико отошла за свой стол, а Чуя сделал то, что ему наказали, уходя на своë место. Рядом сидел его одноклассник, да и в общем близкий знакомый, Ширасэ. Он любил рассказывать Накахаре всякие школьные сплетни, потому что собеседник его слушал от скуки. Парень сразу встрепенулся, увидев Чую, и тут же, как тот присел, приблизился к уху, тихо прошептав: — Ты где был, отличник ты наш? – с приподнятыми уголками губ сказал сосед по парте. Брови спустились к переносице, а губы чутка сжались. Это было легко заметить на лице Чуи. — Ещë раз мне так скажешь — попадëшь как тот придурок в больничку, – прошептал юноша. Немного успокоившись, он перевëл взгляд на учителя и стал слушать, что будут говорить. Ширасе же слегка потупил свой взгляд на своëм соседе, но, в конце концо,  всë-таки тоже решил прослушать. Через несколько секунд раздался звонок, все быстро поздоровались, усевшись за свои места, Акико начала: — Ребята, слушайте меня внимательно. Углублëнный английский пройдет на этот раз у Фрэнсиса Фицджеральда. История будет последним уроком. Надеюсь, вы меня услышали. А сейчас приступим к нашей теме. Уроки проходили как обычно, разве что Фицджеральд разговаривал с ними фактически на английском. Ширасэ, как всегда, рассказывал свои истории на уроках, а подруга Чуи, Юан, заявилась позже, за что заработала подзатыльник от рыжего. Перед историей Чуя, Ацуши и  Акутагава стояли в коридоре, спокойно разговаривали на разные темы, но их разговор зашëл куда дальше, неожиданно перейдя к теме обсуждения Осаму. — Вы, кстати, замечали бинты у него ниже шеи? — спросил у знакомых Ацуши. Его глаза бегали то к одному, то к другому. — То есть? — резко спросил Акутагава, поворачивая голову, гляд прямо ему в глаза. Собеседник также смотрел на него. — Я не замечал. А как ты увидел? — Когда Дазай-сан зашëл, – жёстко и внезапно отрезал Ацуши. – Ну, на уроке. Я разглядел то, что бинт немного выглядывал из-под рубашки. Я думал, вы видели их, — Накаджима поднял одну бровь, отведя взгляд на Накахару. —Что ты на меня глазеешь? — облокотившись на стенку рядом с ним. Скрестив руки и закатив глаза, он наконец продолжил. — У тебя привычка на всех глазеть или это особый случай? — Что?! — изумился Ацуши, что немного отпрыгнул назад, а на щеках появился лëгкий румянец. — Как ты о таком вообще мог подумать?! — Ну по реакции думаю можно сделать хороший вывод, — немного прищурившись, на его лице сразу появилась лисья улыбка. — Ну ладно. Не буду мешать твоей школьной любви, — хихикнув, оглядел Акутагаву, который спокойно посмотрел на время, собираясь сейчас что-то сказать. — А что ты скажешь в своë оправдание, когда вы были вместе в библиотеке? — в тоне была слышна усмешка над Накахарой. — Что? Ты следил за мной? — он был ошеломлëн. – И вообще, кто ты такой, чтобы рассказывать мне, что я там делал? — Успокоились оба! — резко рявкнул Акутагава. Парню явно не хотелось каких-то ссор. Все сразу затихли. — Мне сразу показался Дазай-сан очень подозрительным. Конечно, сейчас мы можем его обсуждать, подозревать друг друга в чëм-либо, но я считаю это бесполезным, — небольшая пауза перед этим монологом всем показалась вечностью. — А ещë, кстати говоря, нам пора, — на выдохе сообщил Рюноскэ, строго смотря на своих друзей. — Да, ты прав, — согласился голубоглазый юноша, беря свой рюкзак. – Пошли. Извини, Ацуши. В библиотеке мы просто обсуждали темы по физике. Дазай-сан очень хорош в ней, оказывается. — И ты меня прости то, что начал агрессировать, недослушав тебя.

***

Урок у Дазая проходил как всегда, кому-то было скучно его слушать, отвлекались на телефоны, разговоры и другое. Буичиро, что удивительно, не трепался. Кажется, что силы по-немногу покидали, голос на фоне становился расслабляющим, парень чуть не задремал, но голос Осаму вывел парня из такого состояния. — Накахара Чуя, попрошу вас выйти к доске! — на лице красовалась улыбка, смотря на немного потрëпанного парня. « Чëрт, только не это. » — подумал тот, а сосед постучал в знак сожаления тому по спине. Встав с нагретого места, он поплëлся к доске. — Итак... — произнëс Дазай, разыскивая что-то в учебнике. Кажется, сейчас брюнет казался Чуе каким-то... красивым? Даже нет, больше смазливым. Слишком хорошенький. Тут явно был какой-то подвох. Слава богу, он смог кое-как ответить, за что получил подкол, но всë-таки поплëлся на место, наконец-то дождавшись окончания своего ненавистного урока, медленно собравшись. Выйдя из кабинета, его схватила подруга. —Чуя! Нам срочно нужно кое-что обговорить! Быстро собираемся! Девушка рванула с ним в раздевалку, толкая всех, попутно извиняясь. —Быстро бери одежду и выходим! – крикнула она ему, ища в куче повешанных курток свою. Наконец они вышли, решив прогуляться. Остановили свой выбор на парке рядом со школой. Зимние дорожки, белые деревья и кусты, такие родные тропинки, петляющие среди заснеженных деревьев. — Так зачем ты меня фактически вытолкнула из шараги? — внезапно спросил юноша. — А чего это ты так на учителя засмотрелся? — глаза чут-чуть прищурились, превратившись в перевернутые полумесяцы. — Подожди, в смысле? Как "так"? — М... Блин, ну как... С симпатией может? — её уголки губ стремительно поднялись вверх. — Мне кажется, или нашему мальчику начал нравится учитель? — Что?! С чего бы это?! — Ой, да ладно тебе! Не ври, я тебя всего вдоль и поперёк знаю! Когда он тебя подколол, ты весь зарумянился! Я все видела! Колись, чем вы там занимались в библиотеке? — Чт-... а это откуда ты знаешь?! — А-а-а, не отрицает, ну вы посмотрите на него! —Она немного посмеялась и решила продолжить, — Не уходи от темы, злючка! Так как я твоя лучшая подруга, я знаю, что ты очень часто любишь туда захаживать. А вот что делал Дазай-сан там же, наедине с тобой, в пустой библиотеке, я не знаю... Я же говорю, я все вижу. — .... — Ну что, конспиратор хренов, давай, думай, что с тобой случилось на уроке? — ....Ты думаешь, я знаю?.. Хотя нет, он мне показался смазливым... — Ох, горе ты моё луковое.... Ясно все с тобой. Но да ладно, как надумаешь что — скажи, ладно? — Ладно... –протяжно выдохнул Накахара, закатив глаза. — В любом случае, как насчёт сходит покушать? Я чертовски голодна! Пошли, там фудкорт недалеко. — Ну, ладно... Только платишь ты! — Ах ты жук, щас возьму, за шиворот снег кину! Ну ла-а-адно, ла-а-адно... Хитрый какой, джентльмен хренов! — Ага-ага, сама-то не лучше.