Аменгам

      Оружейная Ахромоса в обычные дни была для Дэмиона местом спокойствия, но сегодня он шёл туда с ощущением нарастающей в груди тревоги.       Его встретил старый грисайтэл, Крок, невысокий и полный, как бочка. Крок заведовал всем выдаваемым в Ахромосе оружием ещё с тех времён, когда Дэмион бегал мальчишкой с тренировочной палкой. Однако, несмотря на свой более чем почтенный возраст и тучную фигуру, оружейник был бодр и полон сил. При виде Дэмиона его лицо расцвело располагающей улыбкой. Она вселила в Дэмиона немного оптимизма.       — Ну как? — спросил он, стараясь убрать из голоса нервозность. — Получилось?       Крок ничего не ответил и скрылся за рядами высоких стеллажей. Это могло в равной степени означать и положительный исход дела, и тот, про который Дэмион не хотел даже думать. Он едва удержался от того, чтобы цокнуть, – неужели нельзя просто сразу ответить, не устраивая интриги? Дэмион нервно потёр шрам от ожога. Тот уже давно не болел, но в минуты волнения требовал к себе внимания. А Дэмион всё не мог отделаться от назойливой привычки.       Чтобы отвлечься, он стал оглядывать оружейную, не поменялось ли чего?       Небольшое, одноэтажное здание разделялось на две неравные части большим прилавком. Маленькая сторона, где стоял Дэмион, пустовала, а вторая была плотно набита рядами открытых стеллажей и железными подставками для оружия. Оттуда, поблёскивая кристаллическими элементами, на Дэмиона смотрело всё разнообразие ахромосовского арсенала, начиная от привычных мечей и заканчивая более экзотическими вещицами. Всё, как и всегда, на своих местах и в идеальном порядке.       В уходе и хранении оружия добродушный Крок был строг и без разбора в званиях распекал всех, за кем замечал халатность. Не из занудства, а из волнения: оружие, за которым ухаживают неправильно, могло стоить в Аменгаме жизни.       В остальном, Крок был добрым, словно у него был огромный запас не только оружия, но и заботливой любви, которой он не жалел для всех жителей Ахромоса. Всегда у него находилось и ласковое, подбадривающее слово, и лишний кусок хлеба, и просто спокойное уютное молчание. Крок не заменял никому ни отца, ни брата, не становился другом, но был кем-то, к кому всегда можно было прийти, если в огромном Ахромосе идти больше было некуда.       И разумеется, никогда Крок не отчитывал никого за потерянное или сломанное в Аменгаме оружие. Ценнее всего и всегда в Ахромосе была жизнь. И больше всего старик рад был знать, что из леса возвращались люди, а не клинки.       Однако сам Дэмион долго не мог найти с Кроком общий язык. Только попав в Ахромос ребёнком, Дэмион был слишком зол и напуган. Все взрослые, кроме Интала, что забрал его из объятого огнём города, казались ему враждебными, чужими. Потом, пообвыкшись и окрепнув, он считал себя слишком сильным, чтобы жаловаться или таскать угощения, а потом, когда Интал погиб… Приходить сюда казалось Дэмиону предательством. Будто Интала кто-то мог заменить, будто его можно было обменять на тёплый разговор и сытную подачку.       Их отношения потеплели уже гораздо позже, когда Дэмиону пришла пора снаряжаться для заданий. Крок, в отличие от многих, кто окружал Дэмиона, не исчезал, и одного этого хватило, чтобы сбавить дистанцию.       Задушевных разговоров Дэмион по-прежнему не затевал, но был рад переброситься с Кроком последними новостями, побранить самонадеянных новичков и просто рассказать услышанную в таверне шутку.       Крок вынырнул из недр оружейной. В руках он держал большой двуручный меч Дэмиона в ножнах.       — Починил, — гордо заявил Крок, выложив оружие на прилавок. — Как новенький, а может, и лучше.       С губ Дэмиона сорвался облегчённый выдох. Он коснулся рукояти с уважительной осторожностью, вынул меч из ножен. Сталь, покрытая слоем прочного кристалла, сверкнула, как живая, будто меч тоже был рад видеть владельца.       Оружие Ахромоса отличилось от обычного – это была не просто сталь, но сталь, спаянная с кристаллами. Как именно аксайтэлы добивались подобного, Дэмион знал только в общих чертах. Куда важнее для него было, что ахромосовский меч сможет отразить атаку монстра, тогда как обычный переломится от одной попытки.       Починкой оружия тоже занимались аксайтэлы, но Крок хоть и был грисайтэлом, служил так хорошо, долго и преданно и был столь искусен, что, в конце концов, Генвуд позволил ему чинить оружие и знать чуть больше аксайтэловских секретов.       Однако не больше, чем необходимо.       — Спасибо, Крок, — обрадовался Дэмион. — Я едва надеялся…       — Я починю столько раз, сколько нужно, ты же знаешь, — Крок горделиво ударил себя в грудь — Ты, главное, приноси, — потом его тяжёлая, крупная ладонь упала Дэмиону на плечо, сжала в ободряющем жесте, — И возвращайся сам.       Крок был искренним, Дэмион не сомневался. Знал, что старик, тоскует по всем погибшим. Но недолго. Не дольше, чем того требовали обычаи Ахромоса. А после этого срока, как и было принято, больше никогда никого не вспоминал, будто их и не существовало.       Сам Дэмион привязывался накрепко, боль потери тех, кто умудрился запасть ему в сердце, не исчезала со временем, не притуплялась. От воспоминаний в груди бесконечно ныло. Но Дэмион никогда бы не посмел отказаться от этой памяти, не смог бы сделать вид, что этих людей никогда не было.       На редких празднествах он часто вспоминал тех, кто разделить с ними радость уже не мог. И раздражал этим практически всех. Но молчать, как и всегда, был не в силах.       Альманд говорил, что каждый отпускает по-разному, но Дэмион не мог понять этого стремления скорее забыть и жить дальше. Будь он на месте Крока, который привечал у себя ребят, то не смог бы спокойно спать, когда от этих ребят потом оставались лишь слова: не вернулись.       Дэмион встряхнулся, отгоняя тяжёлые мысли, что, видимо, решили преследовать его весь день.       — Нашей группы не будет дольше обычного, так что не теряй.       — И куда вас? — спросил Крок и тут же махнул рукой опомнившись. — Забыл, забыл! Ты не можешь рассказывать. Все ваши чёрные тайны.       Дверь позади с шумом открылась, и оружейную быстро заполнила вся свежесформованная группа в полном составе. Дэмион фыркнул.       Аксайтэлка Амбрид уже успела сменить свою белую форму на чёрную. Обычное дело, если аксайтэл идёт в Аменгам. Ходить белой сверкающей мишенью среди кристаллов никому не хочется, даже высокомерным любителям белого. Кроме того, форма аксайтэлов шилась не из прочной, пропитанной кристаллами ткани и была непригодна для вылазок в лес.       На груди Амбрид сверкали два отличительных знака в виде огранённых кристаллов: белый – символ принадлежности к аксайтэлам и зелёный – ранг умений.       У всех Бесцветных, не считая главных, рангов было всего четыре. Зелёный, самый низкий ранг, получали все новички, что прошли заключительное учебное испытание.       Дэмион всегда думал, что цвет выбрали крайне удачно – ничего хорошего от чего бы то ни было зелёного в Аменгаме ждать не приходилось, и цвет знака словно постоянно напоминал – его обладатель своей неопытностью опасен и для группы, и для себя.       Следом шёл жёлтый ранг, и получить его было достаточно просто – всего-то не умереть в течение года. Но это для царайтэлов, у аксайтэлов были свои правила, не говоря уже о грисайтэлах, в чьей системе Дэмион не разбирался совсем.       Получить следующий – синий ранг, было уже сложнее. Его выдавали, основываясь на вычислениях. Имело значение буквально всё: сколько было заданий, сколько из них успешных, много ли в группах, где участвовал претендент, было ранений и смертей. Много ли ранений получил за всё время он сам и насколько они были серьёзны.       Дэмиону повезло, он получил синий ранг достаточно быстро, во многом благодаря Альманду. Среди всех царайтэлов в его командах было меньше всего смертей. А это ценили особенно сильно.       Шэрлу, например, повезло меньше. Несмотря на большой опыт, он до сих пор носил жёлтый знак. По большей части из-за серьёзного ранения, которое отправило его в лазарет на полгода.       Фиолетовый, капитанский ранг, получали примерно так же, как и синий, учитывалось множество факторов, часть из которых главные хранили в секрете.       Новости о гибели капитанов Дэмион встречал с особенной горечью и настороженностью. Чувствовал нутром, что ему давно хотят дать фиолетовый знак, но получать его не хотел, покидать Альманда – тем более. И трудно было сказать, что же страшило его сильнее – необходимость расстаться или ответственность за чужие жизни. И смерти.       — Мне нужно получить оружие для задания! — раздался звонкий, бодрый голос Фирии.       Дэмион забрал с прилавка свой меч и закрепил на поясе, пока руки Фирии не добрались до оружия. Она уже бросала на него любопытный взгляд серых глаз.       Дэмион отделался от остальных, чтобы узнать о судьбе меча – не хотел встречать новость о потере оружия при чужих людях. Но благо всё было хорошо. Он пересёкся взглядом с Альмандом и тот мягко кивнул: рад, что всё обошлось.       Фирия перебросила себе за спину длинную чёрную косу и оперлась руками о стойку. Вся её поза выражала нетерпение и восторг. Дэмион раздражённо фыркнул: она вообще понимает, что идут они не на прогулку? Надежда изменить состав их группы в нём так и не угасла, а теперь и вовсе разгорелась с новой силой.       — Хорошо, но обожди, — добродушно сказал Крок. — Отпущу старших, а потом займусь вами. Подобрать первое оружие – дело не быстрое.       Крок выдал Шэрлу арбалет, а Альманду лук. Шрамированный темноволосый парень, Гётит, получил меч. И Дэмион вспомнил слова распределяющего – в Аменгаме тот уже бывал. И это было заметно. Во всём виде Гётита не было предвкушения, как у Фирии, и он не трясся от страха, как аксайтэлка Амбрид. В его тёмных, почти чёрных глазах сгущалась мрачная сосредоточенность.       Дэмион вспомнил свои первые ощущения при знакомстве – Гётит не показался ему новичком – и пригляделся внимательнее.       Его отличительный знак ярко отливал зелёным. Шрамы выглядели застарелыми, может быть, Гётита тяжело ранили, и он, как и Шэрл, провёл долгое время в лазарете? Но… была пара заданий? Количество его шрамов не вязалось с этим числом. Неужели эти задания были настолько неудачными?..       Гётит, видимо, почувствовав на себя изучающий взгляд, резко обернулся. Дэмион не отвернулся и почувствовал себя так, словно в него плюнули ядом. Взгляд Гётита был… неприятным, отравляющим. И Дэмион мгновенно понял, что с ним будет тяжело, вне зависимости от того, насколько искусным царайтэлом тот был.       — А я могу взять арбалет Бэйля? — нетерпеливо спросила Фирия.       Дэмион заметил, как на мгновенье Крок замер и, что случалось с ним нечасто, помрачнел.       — Боюсь, не выйдет… — наконец ответил он. — Арбалет Бэйля, он…пропал.       Дэмион переглянулся с Альмандом. Не было сомнений, что это предатель украл своё оружие.       — Этот подонок не мог уйти далеко, — сказал Дэмион, вновь ощущая закипающий гнев. — Прошло сколько, час? Я смогу найти его.       Крок покачал головой.       — За ним уже послали, так что не бери в голову.       — Проклятый отброс, — бросил Дэмион. ­— Избежал наказания благодаря своей благородной заднице, так ещё и прибрал напоследок оружие. Как же руки чешутся набить ему морду.       Зачем Бэйлю понадобился его арбалет? — думал Дэмион. — Хочет вернуться в Аменгам и закончить начатое?       — Крок прав, — вдруг подал голос Альманд. — С этим и без нас разберутся. Идите седлать лошадей, нам нужно поторопиться.       — А ты? — замер Дэмион.       Альманд кивнул на новичков.       — Нужно быть здесь.       Дэмион взглянул на Фирию, которая разглядывала оружие с почти детским восторгом. Как же он ненавидел оказываться в Аменгаме с новичками. Как же хорошо, что руководил ими не он, а Альманд. Так у девчонки будет хотя бы шанс выбраться.       На воздухе ярость Дэмиона несколько поутихла. Шэрл шёл рядом, непривычно задумчивый, даже потерянный, крутил на пальце тонкий, собранный внизу хвост.       — Думаешь о лорде Амаузе? — прямо спросил Дэмион. Вообще-то, про себя он называл его далеко не так вежливо, но не срывался на грубость ради Шэрла. Тот ни разу не проронил о нём плохого слова. Впрочем, отцом он его тоже никогда не называл.       Шэрл встрепенулся, будто уличённый в чём-то постыдном. Обычно его движения отличались плавностью, и было в них что-то по-настоящему благородное, аристократическое, но сейчас он был нервным, дёрганным.       — Скорее я думал… о словах Альманда. Может быть, — он замялся, серые глаза блеснули волнением. — Может, он прав… Может, не стоит нам туда идти?       Дэмион фыркнул.       — Просто подумай об этом, — тут же горячо заспорил Шэрл. — Он ведь ни разу, никогда не ошибся… Честно говоря, если бы не… лорд Амаузе… я бы не сунулся туда. Подумай ещё раз, — попросил Шэрл, — может, нам, правда, не стоит…       — Альманд рассуждает как капитан, и он прав, — Дэмион всегда признавал чужую правоту твёрдым голосом, так, будто, несмотря ни на что, прав был он сам. — Но там люди, Шэрл. Если все откажутся из-за рисков, что будет с ними? Кто-то должен им помочь. Шэрл посмотрел на него долгим, проникновенным взглядом. Затем его губы тронула улыбка.       — Конечно, — согласился он. — Разве ты мог бы поступить иначе?       — Мы справимся, — смягчился Дэмион. — Будем держать новичков позади, сами будем аккуратны… Всё будет нормально.       Ясное небо освещало всю территорию Ахромоса. Повсюду кипела жизнь. Дети в сером тренировались, взрослые, независимо от цвета формы, были погружены в заботы. Привычная взгляду картина. Необычно было увидеть высокую массивную фигуру Генвуда неподалёку от тренировочного полигона. Глава Ахромоса смотрел, как дети семи — десяти лет отрабатывают приёмы, падают в грязь, встают и снова бросаются в бой.       — Какая удача, — усмехнулся Дэмион и пошёл прямиком к главному. Если кто и мог переформировать их группу в последний момент, то только он.       — Дэмион… — Шэрл попытался его остановить, но предсказуемо не смог. Уж если Дэмион решался на что-то, то мчался с силой скатывающегося с горы булыжника.       — Господин Генвуд! — Дэмион почтительно поклонился и замер рядом, ожидая разрешения говорить. Шэрл мялся позади, опустив голову, стараясь, кажется, исчезнуть. Его робость перед всеми, кто хоть сколько-нибудь наделён властью, была объяснима, но совершенно Дэмиону не близка. Нет, конечно, при виде Генвуда, Дэмион тоже испытывал определённый трепет. Генвуд был в этом месте первым по важности, не считая богини Эстрейлл.       И всё же Дэмион не боялся его. Уважал, но не боялся.       Генвуд окинул его взглядом уставшего старика, которого загнал в угол приставучий ребёнок.       — Ох, Дэмион… говори же, наше огненное бедствие.       — Не мне оспаривать… — начал он.       — Но всё же оспорю, — перебил с улыбкой старик. Это был хороший знак, и Дэмион приободрился.       — Задание нетипичное. Куда опаснее, обычных вылазок. Новички будут нам мешать. Брать их слишком рискованно, они могут там погибнуть, лучше заменить их на более опытных царайтэлов.       Во взгляде Генвуда сейчас не было той суровости, что можно заметить на важных сборах, вроде утреннего трибунала. Генвуд смотрел со старческой мягкостью и снисходительностью опыта прожитых лет.       — Дэмион, — мягко сказал Генвуд и указал рукой на тренировочный полигон, — скажи мне, что ты видишь?       Дэмион ощутил внутри всполох раздражения. Он уже давно не был ребёнком и не нуждался в наставниках. Нужно было прямо сейчас решить вопрос с составом группы, конкретную проблему, а не вести задушевные беседы. Пока они тут болтают, далеко на севере в запертом городе страдают и умирают люди. Но вслух Дэмион благоразумно не открыл своих мыслей, только сжал ладонь в нетерпении.       — Тренировки?       — Дети, Дэмион, — подсказал Генвуд. — Я вижу детей. Вверенных мне, чтобы я и другие достойно обучили их выживать в Аменгаме. Но я смотрю на них и вижу, что из тех, кто наденет чёрное, до твоего возраста доживёт в лучшем случае – четверть… Это причиняет мне боль, Дэмион. И я знаю, что ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо ещё. Как и ты, я не хочу терять людей.       Тяжёлое, давящее ощущение повисло в воздухе, как дым. Дэмион предпочёл бы выговор за дерзость, чем откровения, которые отозвались болью, разошедшихся на ране, швов.       — Тогда тем более, новичков нужно…       — Как и ты, — снова перебил Генвуд, — я стремлюсь сделать так, чтобы из леса возвращалось как можно больше людей. Поверь, я на многое готов ради этого. Дэмион был в шаге от того, чтобы вспыхнуть яростью.       — Но нельзя защитить их, оставив в тренировочном полигоне. Не бывает безопасного способа пережить первую неопытность. Рано или поздно каждому придётся рискнуть, войти в лес впервые, — он обернулся и посмотрел Дэмиону в глаза. — И лучше всего, если рядом с ними будет такой человек, как ты. Они неопытны, но они будут учиться у тебя. А ты сможешь их защитить.       Что-то внутри болезненно скрутилось от этих слов.       — Я не нянька!.. — выпалил Дэмион. — Нам нужна надёжная группа. Это опасное задание, а не экзамен!       — Тебе ли не знать, как опасны бывают экзамены.       Слова прижгли горячо, словно удар плетью. И прозвучали так же, как наказание. Сколько лет прошло, а его все продолжают беспощадно наказывать за старые ошибки.       Но Дэмион проглотил эту боль не смутившись. Она вся была его. Он посмотрел в глаза главы с вызовом. Ну давай, бей ещё.       Но голос Генвуда оставался спокойным и мягким, как река в погожий день.       — Каждый рискует не вернуться, Дэмион. Изо дня в день я отправляю вверенных мне людей, моих дорогих воспитанников на верную смерть… Незавидная участь, как считаешь? Я бы многое отдал за гарантию, что они будут живы, за их безопасность… Но, — он вздохнул, — у нас есть только ответственность и надежда. И тебе, как и мне, придётся научиться с этим жить. Или умереть. Иначе никак, — он тяжело покачал головой, а когда заговорил вновь, в его голос вернулась сталь. — Группа сформирована. Дальнейшие возражения будут караться как нарушение приказа. — Генвуд медленно побрёл прочь, а потом вдруг замер на мгновение, посмотрел на Дэмиона взглядом, полным грусти, и тихо пробормотал: — Пусть Богиня хранит вас в пути.       — Проклятье! — прошипел Дэмион, изо всех сил туша в себе желание что-нибудь сломать.       Слова Генвуда не шли из головы весь день пути. И даже непривычные пейзажи новой дороги не могли их вытеснить. Обычно путь царайтэлов лежал от столицы к югу, через небольшой городок – крепость Раэхонт в одном дне пути от столицы, а оттуда прямиком к Аменгаму.       Было бы в разы удобнее, расположись Ахромос в этой крепости – до Аменгама было бы ближе, но даже в этом король видел угрозу. Отец нынешнего короля, Уллио̀н III, дал добро Священному совету на строительство собственного обиталища в Кахолонге. Король Уллион хотел выдворить священнослужителей подальше от столицы и так ослабить их влияние, но вышло наоборот. За десяток лет Совет построил там огромное святилище, собрал сторонников, тайную армию и был в шаге от захвата власти.       Мятеж удалось подавить, но с трудом и большими потерями. Король Уллион III был в их числе. Его сын, нынешний король Риста̀н II, был очень юн, когда взошёл на престол, и, по мнению многих, не совсем готов к свалившейся власти. Однако полный гнева и желания мести за смерть отца, вершил суд без сожалений и твёрдой рукой. Волна казней служителей прокатилась по всей Амальдии, а уничтожить Священный совет под корень юному королю помешало собственное шаткое положение и недовольство народа. Страх перед богиней оказался в людях сильнее страха перед гневом короля.       Кахолонг и по сей день негласно считается городом Священного совета, именно там процветала контрабанда из Аменгама. После случившегося король Ристан никогда бы не перенёс Ахромос из столицы.       Дэмион всегда думал об этом с нотой раздражения. Ему дела не было до борьбы Совета и короны, но крепость Раэхонт была настолько необжитой, сырой и холодной, что многие царайтэлы предпочитали там не останавливаться и, несмотря на усталость, шли сразу в Ахромос.       Исключением были раненные. В особо тяжёлых случаях останавливаться в Раэхонте приходилось на недели. Аксайтэлы, которые как раз лечили опасные раны, не торопились оставаться там на дежурства, что затрудняло уход за ранеными, а сырость часто усугубляла их состояние.       Король же отказывался давать добро на благоустройство Раэхонта. И дела ему не было, что из-за таких неудобств погибали царайтэлы. Сейчас же задание вело их на север. Через цепочку городов, где Дэмион прежде не бывал и Святилищ, куда бы он не хотел приходить. Группа должна была быстро и без проблем добраться к границам Эрудэи, а оттуда, в обход через Аменгам, до Гокона.       Вокруг столицы было много деревень и небольших городков, так что до первой остановки они добрались уже к позднему вечеру.       — Могли бы и расщедриться нам на постоялый двор], а не вынуждать проситься на ночлег к святошам, — Дэмион поровнял своего коня с конём Альманда. На чужаков смотрели с мрачным интересом, и чем больше, тем сильнее Альманд кутался в плащ.       — Мы не просимся на ночлег, — спокойно возразил капитан. — Это часть их обязанностей – помогать нам.       Дэмион фыркнул.       — Обязанности… «По идее» и «на деле» – разные вещи. Они думают, что мы шпионы, прихвостни короля. Как бы наши духовные братья нож не всадили нам в спину, пока мы спим. Во имя всего хорошего, разумеется.       — Потише, — вздохнул Альманд. — Мы не в Ахромосе, — а затем добавил непринуждённо и абсолютно серьёзно: — Будем спать по очереди.       Дэмион улыбнулся. Приятно было знать, что Альманд разделяет его опасения. Как и всегда.       Местное Святилище Эстрейлл возвышалось над всеми постройками в городе, хоть и было значительно меньше Королевского или Ахромосовского святилища. Не считая размера, все святилища были копиями друг друга. В основе — высокая шестиугольная башня, к которой по спирали примыкали ещё пять шестиугольных башен. Каждая последующая была меньше предыдущей, и всё здание напоминало огромную винтовую лестницу в небо. Лестницу, по которой богиня Эстрейлл могла бы вернуться домой, на небо.       У ворот их встретил мальчишка лет семи в цветастой накидке. Одежда священнослужителей Эстрейлл в противоположность ахромосовской была яркой. Главным атрибутом их формы был плащ, сшитый из аккуратных шестиугольников разных цветов, символизирующих многообразие кристаллов в Аменгаме.       У младших по рангу служителей шестиугольников было немного, и сосредотачивались они внизу, у основания плаща. И устремлялись вверх вместе с тем, как служитель рос в своём ранге.       Главные служители тонули в цвете шестиугольников до самого ворота. Цвета было так много, что во время церемоний, служители сливались с кристаллической мозаикой святилища.       Завидев путников, мальчишка сорвался с места и умчался внутрь.       Группа успела въехать во двор и спешиться, когда двери главного входа открылись и на пороге показалась толпа служителей. Главой, судя по яркости плаща, был юноша, едва ли старше Дэмиона. В окружении более старших служителей, хоть и ниже рангом, он выглядел скорее заложником, чем полноправным главой этого места. И все же его лицо венчала вежливая улыбка. Которая мгновенно погасла, как только он увидел Альманда.       Дэмион стиснул зубы. Он видел, казалось, каждое мыслительное движение этого человека. Вот его глаза распахнулись в неверии, вот он с отвращением сделал шаг назад, посмотрел на одежду, видимо, надеясь, что это ошибка, но заметил и чёрную форму, и кристаллы-знаки отличия. Альманд наверняка тоже заметил это, но не подал вида, вежливо поклонился.       — Добрый вечер. Мы прибыли из Ахромоса, вас наверняка предупреждали о нас.       Старые сморщенные лица, всё как одно, смотрели на Альманда с презрением и отвращением. Дэмион сжал кулак, сделал шаг вперёд, оказавшись ближе к капитану.       — Д-да… мы получили письмо… Конечно, мы… — служитель обернулся на свою свиту, видимо, ища поддержки, и те выглядели до того оскорблёнными, что Дэмиону хотелось плюнуть в лицо каждому из них. — Мы ждали, но…       — Выродка в святилище мы не пустим! — вклинился высокий, тощий старик, а глава служителей едва ли не выдохнул от облегчения, что сказать это пришлось не ему.       На большее терпения у Дэмиона не хватило.       — Сейчас покажу, кто тут выродок, — рявкнул Дэмион угрожающе. Лицо старика в изумлении вытянулось. — Он уважаемый житель Ахромоса, такой же служитель богини Эстрейлл, как и вы! И что-то пока Великая Богиня не поразила его своим гневом, раз он до сих пор жив, да ещё и дослужился до ранга капитана!       — Наши правила… — заблеял старик.       — Чихал я на ваши правила!       — Мы не можем пускать в святилище химѐгла! — вклинился молодой глава.       Давно уже Дэмион не слышал, чтобы Альманду подобное говорили в лицо. Химеглы, злобные, ослепительно-белые создания, по легенде из зависти к яркой красоте и разноцветью богини Эстрейлл, сбросили её с небес на землю. Но не смогли успокоиться. Спустились за ней следом и по сей день рыскают в её поисках, вселяясь в людей.       Если в семье рождались дети с седыми волосами, белой кожей и голубыми глазами, это считалось дурным знаком. От таких детей предпочитали избавляться, доказывая верность богине.       Возможно, что родители Альманда доверили решать его судьбу само́й Эстрейлл, когда отставили в Ахромосе.       — А ну, повтори… — Дэмион угрожающе двинулся на главу служителей, тот дёрнулся назад. Альманд вскинул руку, Дэмион врезался в неё грудью и замер. Набить наглецам рожу хотелось нестерпимо, но приказов своего капитана Дэмион не нарушал. Он тяжело втянул воздух сквозь сжатые зубы и сжал кулаки, готовый броситься, если почувствует, что можно.       — Должно быть какое-то недоразумение, — спокойно отозвался Альманд. — Вас должны были предупредить.       — Нам не сказали, что… — начал молодой служитель, но ещё один старик с рябым лицом перебил его и отрезал зло:       — Предупреждай, не предупреждай, но химегла на порог мы не пустим… Если Ахромос погряз во грехе, то мы тем более должны сохранить верность нашей богине и не позволим осквернить её святилище.       Старик плюнул Альманду под ноги. Дэмион услышал, как хрустнула его сжатая в гневе челюсть. Он взглянул на Альманда, искал хоть малейшего знака, что может действовать. Но тот оставался спокойным и бесстрастным. Одной богине было известно, чего Дэмиону стоило сдержаться.       — Шэрл, — позвал Альманд. — Ты с новичками останешься здесь. Уверен, — тяжело уронил он, глядя старому служителю в глаза, — что больше не возникнет никаких проблем.       Дэмион зло усмехнулся. Хорошо, что Альманду не пришло в голову и его тут оставлять – гиблое бы вышло дело. Но решение оставить здесь часть группы ему не понравилось. Лучше уж под открытым небом всем вместе. Никакой комфорт не стоил того, чтобы стерпеть унижение. Но Альманд рассуждал иначе, в своих рациональных плоскостях, не учитывая уязвлённую гордость, только интересы группы. А в интересах группы было спать в тёплых постелях как можно дольше.       Шэрл уставился удивлённо, а затем закрыл глаза и покачал головой. Его тонкий хвостик вильнул вслед за этим движением.       — Капитан, — мягко, даже дипломатично, как умел именно Шэрл, произнёс он, — я, безусловно, выполню любой приказ, но не могу не заметить, что разделение не идёт на пользу командному духу.       Альманд обернулся к нему. Отсюда Дэмион не видел выражения лица капитана, но видел, как Шэрл улыбнулся.       И тогда Альманд обернулся к Дэмиону. Этот советующийся взгляд Дэмиона даже позабавил. Серьёзно, что Альманд ожидал услышать от него? Разве что…       — Общество этих остолопов команде будет даже вредно, — усмехнулся Дэмион, радуясь от вида искривлённых служительских рож. — Попортят нам новичков своей дуростью.       — Да как вы смеете… — зашипел рябой старик. Но все его проигнорировали.       Альманд улыбнулся. Едва уловимо, как и всегда, но Дэмион заметил.       — Спасибо за возможность, — Альманд вежливо поклонился. — Пожалуй, мы и правда поищем другое место.       Он развернулся и пошёл обратно к лошадям, следом за ним пошли новички и Шэрл.       — Мы обязательно расскажем в Ахромосе о вашем гостеприимстве, — не удержался Дэмион напоследок.       — Мерзкие оборванцы… — прилетело ему в спину.       Альманд бросил на него предупреждающий взгляд, и Дэмион смолчал, но ненадолго. Стоило им оказаться за территорией святилища, он выругался:       — Вот же древнекостное мудачье! — Ярость пузырилась в нём, как закипевшее масло, но выплеснуть его было уже не на кого.       — Древнекостное?.. — спросила вдруг Фирия.       — Древняя кость… — пояснила Амбрид, седлая коня. — Старики…       — Ааа, — протянула Фирия и улыбнулась. — Повезло, что у нас в группе есть аксайтэлка.       Дэмион закатил глаза и фыркнул.       — Нужно поторопиться, пока совсем не стемнело, — тихо сказал Альманд, снова кутаясь в плащ. — Устроим лагерь в лесу.       — И морозиться в первый же вечер пути? — сказал благоразумно молчавший до этого Гётит. Дэмион знал его так мало, но уже терпеть не мог, когда тот открывал рот.       — Успеем ещё проверить себя на прочность.       — Оспариваешь приказы капитана? — ощетинился Дэмион.       — Высказать мнение – у нас уже под запретом? — Гётит смотрел с вызовом, без капли страха. Это даже подкупало.       — Денег на ночлег нам не выделили, — примирительно вставил Шэрл. — А личные лучше пока не тратить. Снега ещё нет, осень тёплая. Разумнее оставить деньги на время, когда окажемся в совсем незнакомой местности.       — Ну или, — усмехнулся Дэмион, — если хочешь оплатить нам комфортный отдых из своих, мы не против, а так, милости просим в наш скромный палаточный лагерь. Гётит смолчал, но желваки на его покрытом шрамами лице выдали все его эмоции. Дэмиону было отрадно знать, что не он один страдает от раздражения, как от занозы.       Дэмион часто вызывался сторожить ночью. Веселье в тавернах приучило его к бессонным ночам. Альманд, напротив, часто ложился рано, и ночные дежурства давались ему тяжело. Потому Дэмион удивился, когда тот выбрался из палатки к огню.       — Нечасто мы сидим вот так, да? — сказал Альманд, присаживаясь рядом на поваленное бревно. Всполохи огня тут же добавили цвета белым волосам и бледной коже. В бесцветных глазах появился живой всполох.       Они действительно редко сидели у настоящего огня.       — Зачем ты меня остановил? — сказал Дэмион, подкинув в огонь полено. — Совет и Ахромос не переругались бы из-за небольшой драки.       — В этом не было смысла. Только лишний риск.       — Конечно, был! Они же назвали тебя… — Дэмион осёкся, не желая повторять оскорбление. Досада разгоралась в нём вновь.       Альманд улыбнулся. Тускло, но искренне. Затем достал бурдюк с вином и протянул его Дэмиону.       — Они не сказали ничего нового, — пожал плечами Альманд.       — И ничего правдивого!       — Тогда тем более драка не имела смысла.       Дэмион фыркнул, сделал большой глоток и вернул бурдюк. Вино приятно согрело горло, расслабило тело.       — Нельзя позволять кому попало обращаться с собой как вздумается, — уже спокойнее сказал Дэмион. — Они как звери, почувствуют слабость и…       — По-твоему, я слаб?       Дэмион вскинулся, посмотрел в бесцветные глаза Альманда, ожидая увидеть во взгляде упрёк или обиду, но там была лишь мягкость, улыбка.       — Конечно, нет! Я просто… — Дэмион отвернулся. — Я не могу смотреть, когда тебя… — он тяжко вздохнул. — Я уже и забыл, что первым делом думают люди, увидев тебя.       Альманд легко коснулся рукой сцепленных ладоней Дэмиона.       — Если ты не считаешь меня химеглом, то мне всё равно, что другие говорят обо мне.       — Конечно, не считаю! — получилось громче, чем Дэмион хотел, и он тут же осёкся прислушиваясь. Никто не проснулся, только трещали поленья в огне. — Но… нельзя, понимаешь, просто нельзя терпеть это молча.       — В Ахромосе меня уже давно так не называют, а здесь… Не так уж и часто бывают выездные задания. Нет смысла бороться с людскими предрассудками.       — И что, — зло выдал Дэмион, но злился на ситуацию, на альмандово смирение. Да, в Ахромосе его так не называют. В глаза. Но, – он вспомнил разговор Амбрид с другими аксайтэлками в столовой, – проблема была, а Альманд… — ты готов всю жизнь это слушать, давать другим возможность унижать тебя?       — Мы ведь уже говорили об этом, — терпеливо повторил Альманд. — Меня это не задевает, и уже давно. Пусть и тебя это не тревожит.       Дэмион покачал головой. Альманд был упёртым, как баран, и будто нарочно отказывался понимать.       — Я просто хочу тебя защитить!..       Отчего-то в глазах Альманда тут же отразилась печаль.       — Я знаю, — он сжал руки Дэмиона крепче. — Но попробуй… — он замолчал, подбирая слова. — Попробуй немного довериться мне, хорошо? У меня достаточно сил, чтобы самому защитить себя.       У Альманда была поразительная способность, говорить вещи, которые приводили Дэмиона в ступор. Он высвободил свои руки и отвернулся.       — Тебе нужно спать, — неловко брякнул Дэмион. — Невыспавшийся командир – горе в команде.       Альманд помолчал несколько мгновений, раздумывая о чём-то. Потом тихо поднялся.       — Сменю тебя через пару часов.       Когда силуэт Альманда пропал в палатке, горечь, неизвестно откуда взявшаяся, затопила Дэмиону сердце. А там, где его рук касалась рука Альманда, яростно жгло.       Должно быть, от огня.