Посмертные воспоминания 1

— Я не могу дышать, пожалуйста! — ногтями царапаю кожу его рук. Наваливается сверху, грудью придавливает к кровати, собственная спина становится влажной и хочется блевать от скольжения кожи. Грубые толчки устраивают месиво из внутренностей. Больно. Хуже только духота дома, сердце бьется как ненормальное и голова наполняется паникой. — Откройте окно, пожалуйста, — убирает мои волосы с лица. — Я умоляю Вас. — Да блять! С легкостью покидает мое тело и краем зрения замечаю окровавленный презерватив. Ветер приятно холодит кожу, наконец-то могу вдохнуть глубже от чего все вокруг начинает кружиться. — Хватит скулить, — заламывает руки за спину. — Сука, я ведь сказал не сжиматься! Как при изнасиловании можно расслабиться? Если в анал засунуть нож, резко выдернуть, проходясь лезвием по стенкам, а затем трахнуть в открытые раны, приблизительно так и ощущается близость с ним. Вставляет в меня пальцы, блять, внутри щиплет, нахуя он ковыряется… — Перестань трепыхаться! Отталкиваюсь ногами, стараясь отползти подальше, но сил не осталось и ступни просто скользят по ткани, что бесит его ещё сильнее. — Я вколю наркотик если ты не успокоишься, — нависает сверху. — Легче? И правда, непонятно холодит, притупляя боль. — Словно мятную конфету засунули в задницу, — лбом упираюсь в подушку. — Вколоть обезболивающее? — целует мои плечи, прикусывает кожу и слегка оттягивает. — Нет. От них тело становится ватным, а мозг плывет, не давая здравому смыслу и шанса. — Сожми бёдра, — вжимается сзади, проскальзывая по внутренней поверхности. — Я не буду вставлять, тише. Дергаюсь от человеческого крика. Помимо нас в доме есть кто-то еще? — Герман? — оглядываюсь назад. — Сучёныш, — одной рукой проскальзывает мне под грудь и фиксирует ладонь на шее. — Не помнишь как зовут собственных родителей, зато моё щебечешь постоянно. Темные глаза оседают в душе, строят гнездо из моих волос и укладываются поудобнее. — Хочешь посмотреть на того кто кричал? Между ног неприятно мокро, добивает осознание, что это его сперма. — Нет. — Пойдем, — тянет за руку, выводя из комнаты. Звук доносился из подвала, а значит сперва следует спуститься на первый этаж. — Я не хочу, — упираюсь, падаю на пол, лишь бы не идти. — Тебе ведь было интересно, — обнимает сзади, приподнимает и буквально тащит вперед. — Не правда. Мне страшно. С каждой ступенькой руки трясутся сильнее, а в голове лишь одна мысль «нужно бежать». Проталкивает вперед, почти спускает по лестнице в подвал, спасает только деревянный уголок, за который успеваю ухватиться. — Не вырывайся, иначе так и голову разбить можно, — вовлекает в объятия, целует мою шею. — Красивый, да? Про кого он говорит? Телосложение явно крупнее, но внешность одного типажа. Светлые волосы, правда, на несколько оттенков темнее моих, карие глаза, что он сейчас открыл в диком удивлении, вот только кожа его была чистой, без единой раны или шрама. — Хватит. Парень рассматривает меня слишком долго, пристально, от чужих глаз хочется выть. Дергается вперед, но останавливают цепи. Злой, агрессивный и явно не собирающийся подчиняться нашему похитителю. Чужие руки гладят грудь, спускаются вниз по животу и накрывают член. — Давайте уйдем, пожалуйста… Мне не описать мысли внутри. Не хочу чтобы он смотрел. Всё иначе. Я словно смотрю на себя его глазами. Обнаженный, изуродован руками этого монстра. — Тебе стыдно? — целует щеки. — Весь горишь. — Прекратите! — А своё имя помнишь? — сжимает сильнее, не давая выбраться. — Я… Что происходит? Вертится на языке, но никак не сформируется в нечто большее нежели мычание. — Эй, ублюдок, ты ведь понимаешь, что меня уже ищут и если ты хоть пальцем ко мне притронешься, то я сам тебя переебашу. Чётко поставленный голос, со зрелой хрипотцой и совсем другим характером. — Его тоже искали, — пальцами поворачивает мою голову к парню. — А уже лет десять прошло. — Вот же псих йобнутый. Десять лет? Холодно. Пальцы немеют, хочу сжать их, но сил не хватает. Сердце обжигает, как будто его облили кипятком или горячим маслом, а в ушах чудовищный звон, заглушающий всё вокруг. Вижу, как шевелятся чужие губы, но и слова разобрать не могу. Боль отдается в желудок, охватывает ноги спазмом и я растворяюсь в его руках.

***

Почти подрываюсь с кровати, паника заставляет бежать, но тело не поддается и выходят жалкие попытки, схожи на трепыхание рыбы без воды. Оглядываюсь по сторонам. Я всё ещё в доме, комнату освещает теплый ночник, а мужчина спит рядом, закинув на меня свою руку. Беззащитный… Конечно он спрятал всё возможное оружие. Приподнимаюсь с кровати, смешно, но он не поленился одеть меня. Просторная футболка и мягкие штаны, приятно пахнущие свежестью ополаскивателя. Удерживаюсь рукой за стену и выхожу за дверь. Зачем он похитил парня? Изуродовать подобно мне? Убить меня и пытать его? Нашел похожую замену? Плетусь на кухню, переодически отдыхая на лестнице. Было глупо меня не пристегнуть, я ведь знаю все тайники. Ранее обыскал дом, заглянув в каждую щель и уголок. И сейчас, ничего не изменилось, небольшой охотничий нож так и покоился на верхней полке. Хотел, чтобы я стал убийцей? Спускаюсь по знакомой лестнице. Парень не спал, сидел прислонившись к стене и напрягся услышав мои шаги. Наглый, дерзкий, похож на… — Что ты здесь делаешь? Руки скованы за спиной, ему даже не встать. — Чё, блять, тебе надо? — злится, хмурит светлые брови. Я чертовски устал. — Стой! Удар и он кричит подобно подстреленному оленю, а взгляд от уверенного, статного меняется до истерического страха. Значит, вот что видел мужчина каждый раз?