dirt.

в какой момент?

в какой момент ты перестал чувствовать хоть что-то, кроме всепоглощающей ненависти и безграничного желания насилия и крови?

в какой момент это случилось? ты помнишь? нет? а что, если я скажу, что ты всегда был таким?

о, я знаю, ты пытался. ты точно, определëнно точно этого не хотел.

— руки за голову, — приглушенно говорит флиппи, пока на расстоянии приблизительно двух шагов трепещет от страха каддлс. внутри каддлса что-то беснуется, кипит и обжигает. это ужас. здесь ситуация без вариантов – ты покойник. покойник – это сумма из двух слагаемых. первое – это флиппи с пистолетом напротив. второе – это сам каддлс. он нервно смотрит на ствол, который флиппи держит удивительно твëрдо и уверенно. нет ни тремора, ни судорог в голосе, ни малейшего колебания в лице, которая могла бы натолкнуть на светлую концепцию мыслей и дать надежду. — выполнять, — в лице флиппи проскальзывает намëк на раздражение в виде нахмуренных бровей. каддлс отходит на пару шагов обратно, пропуская его в разгромленную комнату общежития. он не успел особо прибраться к такому торжественному появлению. всё ещё валялись книги и битая посуда. — слушай, это не выход, — бубнит он, пытаясь убедить обладателя огнестрела, пока пятится назад. — еблет захлопни, — флиппи чеканит. выход был тогда, когда каддлс покинул стены его квартиры. сейчас поворотов обратно не будет.

смотри, не разрыдайся.

чтобы найти эту залупу, где он живёт, не требовались потуги розыскного усердия. в этой помойке лишь одна общага, а выцепить здесь белобрысого алкаша, учащегося на ветфаке, – для прапора даже задачей назвать сложно. флиппи нужно было лишь описать его внешние отличительные особенности. репутацией каддлс не блистал, раз его обозначили, как "а, это этот-то?" надо было давно это сделать. подобное надо было пресечь ещё раньше. каддлс смотрит в сторону. может быть, удастся — даже не смотри туда. люди готовы заползать под булыжники, скручиваться ужами, гнуться в пружины, лишь бы не видеть тот взгляд, которым прапор сейчас беспощадно сводит с ума каддлса. ах, этот его холодный, хмурый взгляд, прожигающий железобетонным спокойствием фаталиста. этот грязный отлив зелëного в его янтарных глазах. словно луна, которая прорезается сквозь тяготящую атмосферу и небесный потолок. это последнее, что ты увидишь, перед тем, как сдохнуть. в окне небо, тëмно-синее, безучастно взирающее на ничтоже сумняшеся расцветах, всë новых и новых, конвульсий смертника. сизые сумерки. их не волнует его безутешность и затаëнная печаль. это последний день в его жизни, такой короткой и серой. флип тянет это мгновение расплывчатой неизвестности. зыбкая грань. каддлс готов в лужицу растаять в эти секунды, смешаться в угасающей дымке на горизонте. это невыносимо. в этот последний час его бытия он дрожайше ощущает в себе живую тварь. проносятся распятия прошлого. выстрельнет? несомненно. это вопрос времени, не волнуйся. — что ж тебе не имëтся никак? — выплëвывает флип почти шёпотом. в кармане нож и это так будоражит. дыхание контролю отнюдь не поддаëтся. не потому что перед ним существо, чей смысл сейчас исчезнет в этом погроме. не потому что это существо имеет значение для его тишайшего счастья. какая разница? ты покорен под прицелом пистолета. возможно, из этой аксиомы и вытекает смысл войн и вооружённых конфликтов. каддлс осмыслен и пока жив, вот он стоит, трясётся. но это всë для флиппи сублимируется в ужасающую неважность. всë, чего ему хочется сейчас, это наконец содрать с него шкуру, изуродовать и изнасиловать каждую его лучезарную и светлую мысль. залить кровью наконец-то это грëбанное табло, которое так и искажается в гримасе до боли знакомой. она не поддаётся описанию, но в ней читается, как в книге "не надо. делай всё, что хочешь, только не надо." он бы мог прострелить бошку этому сучонку. продярявить его худую тушку. оставить ошмëтки его тела в таком опошленном виде, что его труп никто и трогать бы не захотел. не то, что опознать. сосчитать берцами тебе все кости. гармонично отработать ногами о твоë грызло, превращая зубы в крошево. выебать, выдолбить твою гордость, твою самонадеянность об угол стола. об угол шаткого стола, сломав его под твоим весом окончательно. и он это сделает. и он от этого тяжело дышит на самом деле. прямо хочется простенать. как же долго ты этого добивался, да? очень старательно выбешивал, балансировал на краю терпения, прогонял нервы через мясорубку. соблазнял буквально ради этого, словно самая грязная сучка с борделя. эти мысли заставляют губы флиппи стыть в полуулыбке. в предвкушении что-то настойчиво скребëт рëбра. он сможет придумать множество изощрённых способов, как довести эту мразь до безумия, до мольбы, до добровольного самоунижения. ох, гадëныш, ты даже не представляешь, какой сокрушительный пиздец я с тобой сотворю. ты даже не представляешь, как долго тебя по частям будут собирать. он сжимает в кармане рукоять ножа.

в такой пазл нарежу.

тебя же ни один травмотолог не соберёт.

— опусти ствол, слышишь? — говорит каддлс, пока его ноги гнутся под прицелом. это начинает надоедать. просьба? наставление? что это? скучно. кричи. ори и надрывайся. давай же. флиппи слегка, медленно, опускается. уровень плеч, живот, таз.. — хорошо, вот так. да, да, да, да, да, да, да, да, да, да, вот так. колени. флиппи нажимает на курок и раздаётся оглушительный выстрел. он резко отводит руку вправо, чтобы нажать ещё раз. каддлс мешком падает на пол. через несколько секунд он издаёт вопль, такой громкий, что флиппи слегка жмурится, наслаждаясь этой симфонией боли, ужаса и отчаяния. он рвёт барабанные перепонки, а флиппи, думает, что так бы и слушал, пока не надоест. наконец-то. блять, наконец-то. каддлс корячится на полу, он издаёт дикий рык сквозь зубы. слëзы снова прожигают вместе с этой устрашающей болью. флиппи вальяжно подходит ближе. плавно и неспеша. пистолет отправляется за пояс. он пока не пригодится. — сукин сын, — надрывается в хрипе каддлс. кровь бежит, льётся. это пугает не меньше. сердце сейчас вылезет через глотку, а звон в ушах так мучителен. каддлс сжимает место простреленных суставов –

Б О Л Ь Н О П И З Д Е Ц.

он орёт и бьётся на полу. он не может даже на помощь позвать. он в исступлении, в агонии. он стучит рядом с лицом кулаком. — блять, чтоб ты сдох, — тошнит он в предсмертном, нечеловеческом крике. в лицо со всей дури бьётся нос тяжёлого ботинка, вызвав волчий вой. кадллс дерëт горло в этих криках. это пиздец конец. тело накрывает волной колющей и пульсирующей боли. удивительно, что он вообще в сознании. ещё удар. кровавая пелена застилает глаза. во рту словно открылся кусочек простора. каддлс выплёвывает коренной задний зуб. кажется, это не всё. раз, два, три, четыре. четыре, мать их, зуба, выбитых вместе с нервами. из каддлса хлыщет кровь, пропитывая белую ткань футболки. он прокусил язык и внутреннюю сторону щеки. даже мелкий, прерывистый вдох даётся с трудом. он захлëбывается. кровь размазывается по лицу, пока кадллс пытается отвернуться, отгородиться, но флиппи неумолимо и резко совершает ещё один удар, в живот, помогая прочистить пасть. каддлс слегка приподнимается на локте, но только ради того, чтобы выблевать под себя всю жидкую кашу, что собралась во рту: зубы, кровь, слюна и ошмётки покусанного языка. флиппи прикрывает глаза. это то, о чём он тайно грезил. хочется ещё. он опускает голову на извивающееся тело под ним, издающее прерывистый, хлюпающий кашель. каддлс пытается разобрать, что перед ним и флип ему любезно в этом помогает, пнув под локтевой сустав. каддлс шлёпается сломанным носом в пол, в субстанцию, которую изверг пару секунд назад. грудная клетка сжимается до точки и ему нечем дышать. он судорожно пытается глотать воздух, но он не может превозмочь преграду в виде пары сломанных ребëр. в уши бьëтся гам. бьётся настолько глубоко, что кажется, бошка сейчас лопнет, размазав комки мозгов по всем вертикальным плоскостям. каддлс н и х у я не видит. полный ноль, пустота, где периодически выплывают прозрачные черви, накладываясь друг на друга, наползая и обвивая в этой солëной обжигающей слизи слëз. в глазных яблоках рябит помехами, а из носа потоком хлыщет кровь. стоит ему их закрыть и они опаляют веки. ебанутая наглухо боль заполняет голову, которую словно в тисках зажали. — а ведь мы могли же обойтись без этого, а? — флиппи разговаривает с живым трупом, который может только булькать что-то в ответ. и то, неосознанно, на заскоках мучений. — я не понимаю тебя. ты ведь шёл на это, зная, — он издаëт нервный смешок, — что в любом случае подохнешь. ты, блять, на что рассчитывал? каддлс не слышит. он прикрывает глаза, проваливаясь в сон. боль укутывает, погребая под литрами крови и под весом флиппи, который устраивается между его ног с ножом в руках. — давай приступим к самому интересному? — он ловко прокручивает лезвие в руке, показывая, что его хозяин отлично владеет не только огнестрельным оружием и наверняка, не только холодным. — смотри, что у меня есть. нам точно с тобой не будет скучно. — последнее звучит на выдохе, сквозь зубы, сквозь клыкастую улыбку. резко и больно, сантиметр за сантиметром нож пронзает бедро, заставив каддлса взвизгнуть и заметаться с новой силой. — мамочка, — хрипит он. боль молнией прошибает всë тело, абсолютно. она сжирает каждую клеточку со скоростью света и ненасытна, и хочет ещё, больше. больше грязи. больше крови. больше агонии. больше насилия. больше лжи. больше сумасшествия. больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше, больше. слëзы стекают по щекам. каддлс скалится – перед глазами вся жизнь проносится. флиппи лишь заторможенно смотрит на него, как бы прокручивая вновь, что тот сказал. но нож ещё торчит в его ляжке. притягательная улыбка расползается вновь, когда слух ласкает это верещание. каддлс давится в крови, а нож прокручивается и впивается против часовой, вырезая из бедра ломоть плоти.

Н Е В Ы Н О С И М О.

Б О Л Ь Н О.

Е Б А Н У Т Ы Й.

З В Е Р Ь.

К О Н Т У Ж Е Н Н Ы Й.

Б Л Я Т Ь.

К А К ЖЕ.

С У К А.

Б О Л Ь Н О.

К҉И҉С҉Л҉О҉Р҉О҉Д҉ ҉К҉О҉Н҉Ч҉А҉Е҉Т҉С҉Я҉.҉ ҉Н҉Е҉Ч҉Е҉М҉ ҉Д҉Ы҉Ш҉А҉Т҉Ь҉.҉ ҉К҉Р҉О҉В҉Ь҉ ҉З҉А҉П҉О҉Л҉О҉Н҉И҉Л҉А҉ ҉П҉Р҉О҉С҉Т҉О҉Р҉ ҉Л҉Ë҉Г҉К҉И҉Х҉,҉ ҉А҉ ҉Б҉О҉Л҉Ь҉ ҉–҉ ҉П҉Р҉О҉С҉Т҉О҉Р҉ ҉Т҉Е҉Л҉А҉.҉ ҉У҉Й҉Д҉И҉.҉ ҉П҉Р҉Е҉К҉Р҉А҉Т҉И҉.҉ ҉П҉Е҉Р҉Е҉С҉Т҉А҉Н҉Ь҉ ҉Э҉Т҉О҉.҉ ҉П҉Е҉Р҉Е҉С҉Т҉А҉Н҉Ь҉.҉ садист. он просто ëбнутый. пришибленный. псих. сука, это невыносимо. блять, прекрати это.

Х31Тіttttttttttt,

OS1Aнøвис|0, б҉о҉ж҉е҉,, успокойся. блять, я перестану. делай, что хочешь, ТОЛЬКО ПРЕКРАТИ. — ну ты же не думал, что твоя смерть будет скоропостижной? — наиграно насмешливо говорит флиппи, как будто речь идёт о предельно понятных вещах.

ты что, не знаешь сколько 2+2?

что дает два слагаемых?

не помнишь?

каддлс слабо бьёт его в плечо. он пытается. он так блять хочет сейчас сдохнуть. скорее сдохнуть, чем жить. это ужас. это кошмар. это сука ебать мучение. — не переживай, — в глазах удовлетворение. и не меньше. — сейчас всë кончится. флиппи, не отрывая глаз от опухшего месива вместо лица, вынимает нож. медленно, разумеется. на счету каждая секунда. флиппи в таком восторге не был ещë НИ КО ГДА. он сейчас умрёт от потери крови. прапор сжимает выдернутый нож сильнее, глядя на вырезанный из каддлса ромбовидный кусок мяса, свисающий где-то сбоку, болтающийся на соплях, на мотке кожи. выцветшей и фиолетово-серой. в углублении уродливо блестит грязно-жëлтая, как налëт, кость, запаянная в извилистые разломы жира и розоватой плоти, обтянутые вспухшей волосатой шкурой. источая вишнëвую густоту, которая перетекает на пол и образует тëмную лужицу, шмат мяса начинает вонять какой-то ржавчиной, тухлятиной. аппетитно. он мерзко хлюпает, когда пальцы флиппи обхватывают его, стискивая. он смотрит в лицо каддлсу, в стеклянные зачехлëнные глаза, на приоткрытый рот, похожий на бездонную чëрную дыру, разбитые треснувшие губы, дрогающие в попытке захватить смесь газов. таких необходимых для работы его чуть живого мозга, который позволял оставаться каддлсу в мучительном сознании. флиппи натягивает мерзкий обрывок кожи, доводит до упругости струны, слышит хриплое бульканье каддлса. каддлс чувствует адское, дьявольское жжение, как если бы ногу сунули под нескончаемый поток голого кипятка. различие только в том, что кожа не варится, слезая и надуваясь волдырями, лопаясь. стон становится громче, каддлс заливается лающим кашлем. обрывок захватывает больше, запачканный в крови невредимый покров. флиппи тянет и рвëт, будто тряпку. улыбка становится изломаннее, кривее и шире. когда кусок удерживает только бежево-серая нить, флиппи с силой дëргает, замечая, как ему навстречу двинулась тощая нога каддлса, подносит ближе к лицу, оценивая лоскут длинной, равной хвосту хорошей, здоровой, откормленной, костистой овчарки. "на бычий цепень похож," — думает флип, наклоняя голову вбок, с интересом всматриваясь, пока каддлс стонет, извивается и пытается драться. тыкает его кулаком в грудь и пытается согнуть ноги (-у), чтобы ударить его коленями (-ом). каддлс даже не видит, куда он махает. он только чувствует боль, которая будто перезаряжается, подобно ружью, и стреляет, отдавая настолько ощутимым пульсом, что кажется, будто он в глотке где-то долбится. ритм сердцебиения заглушает даже собственные мысли:

"ХОЧУСДОХНУТЬХОЧУСДОХНУТЬ ХОЧУСДОХНУТЬХОЧУСДОХНУТЬХОЧУСДОХНУТЬХОЧУСДОХНУТЬХОЧУСДОХНУТЬХОЧУСДОХНУТЬХОЧУСДОХНУТЬХОЧУСДОХНУТЬХОЧУСДОХНУТЬ."

флиппи чуть наклоняется, просовывает большой палец свободной руки каддлсу в рот, надавливает на нижнюю челюсть и заставляет послушно открыть рот. каддлс не может сопротивляться – сил нет, совсем. самое отвратительное для него, так это то, что он не в обмороке, не словил болевой шок или не сдох из-за этих мук. он ещё жив и всë чувствует, охватываемый паникой и ему даже закричать невмоготу. полость затапливает бьющий изнутри напор крови, который выкашлить, выдавить становится нереальным, невозможным. флиппи какое-то время наблюдает за каддлсом и его кряхтящими вдохами. разбитый нос посылает в носоглотку новые и новые багровые приливы; зубы, выбитые с нервами, оставили во рту нехилые ямки, которые тоже выплëскивают из себя тягучую жижу ручейками; месиво вместо губ, которое сочится кровью, она стекает вовнутрь. каддлс захлëбнется раньше или от кровопотери откинется, но флипу нужно успеть кое-что до этого момента. — жри, — говорит он без ненависти и без неприязни. скорее, с укором и насмешкой. каддлс его всë равно не слышит, он только чувствует вкус чего-то влажного и горячего, цельного. до него слабо доходит смысл, что в него что-то настойчиво пихают. лучше бы это был хуй флиппи, который вконец бы ëбнулся и решил его напоследок выебать в рот, потому что кусок слишком большой, он с трудом влезает каддлсу в полость, заполняя еë. теперь флиппи лишил его даже тех граммов воздуха, за которые каддлс хватался, как за последнее, за что вообще может ухватиться, чтобы элементарно существовать. флиппи проталкивает глубже, рыча от удовольствия. эта ожившая гримаса непонимания и боли говорит о том, что он вновь открыл ещё один ничтожный запас силëнок, который он истратит на бессмысленную борьбу с этим поехавшим садистом. обрубок мяса упирается в нëбную миндалину, совсем отбирая доступ в дыхательные пути, в лëгкие. флиппи разочаруется, если каддлс сейчас умрëт, очень разочаруется, поэтому продолжает с нажимом пропихивать в самое горло, которое активизирует раз за разом глотательный рефлекс. каддлс неосознанно пытается сожрать этот грëбанный шмат человеческого мяса, собственного мяса. выражение замыленных глаз угасает. он перестаëт издавать какие либо звуки, но флиппи неумолимо продолжает. и у него получается. пасть пуста, из неë только этот жëсткий кожный обрывок торчит, вылезая куда-то наружу. флиппи тяжело дышит. сучий потрох, это было тяжело. он тянется пальцами к району шейной артерии. со стороны выглядит это так, будто флиппи душит каддлса одной рукой. "живой, гнида," — приносится в голове, когда под подушечками чувствуется неестественно яростный темп. он сейчас спадёт. полминуты, может чуть больше и каддлс наконец-то задохнётся. его бледная рука в таком прелестном изгибе и уродливом контрасте скользит вверх, задирая футболку каддлса.

чувствуй.

успокойся.

тихо, всë.

давай.

давай.

давай.

ну же.

смотри на это.

не отводи глаз, не вздумай.

дададада.

это даже приятно.

стой, не сейчас. нет. флип. кажется. залип. на впалый живот в кровавых брызгах и разводах, уже багровел синяк, оставленный им. флиппи улыбается – зрелище прекрасное. настолько, что коленки дрожат и ноги гнутся, а руки приятно заламывает. это слишком приятное удовольствие, в котором просто невозможно себе отказать. кончик ножа впивается чуть ниже ямки ключиц. сейчас этот цирк уродов и блядей закончится. сейчас. здесь. и сейчас. сейчас. ещё немного. он надавливает на обратный конец, на рукоять. что-то внутри каддлса ломается. уже в буквальном смысле. одной рукой он упирается в плечо каддлса, а другой прорезает его измученной душе путь наружу. весьма и весьма успешно. кровищи пиздец, она заливает пальцы флиппи, истерично фонтанирует. в его тяжелом дыхании можно различить какие-то утробные урчания безумного удовлетворения. да, он устал, он так чертовски устал от этих выкидонов, пьяных куролесов и чужих истерик, но ты, грязная шваль, поможешь ему с этим справиться. нож впивается так глубоко, до предела, выпуская просто водопад крови. она стекает по бокам, вниз к впалому животу и к шее. флиппи с силой заставляет нож ползти вдоль его груди. с каждым сантиметром, миллисекундой, хрипом, брызгом, каплей внутри что-то разгорается. когда он натыкается на препятствие в виде костной грудины, то с еле слышным басистым смехом, который он глушит, закусывая губу, не отводя глаз. флиппи тянется за огнестрелом и стреляет безостановочно. раз за разом, выпуская всю обойму, патрон за патроном, превращая костный отросток в осколки, которые теряют свой молочный цвет в топях багровой жижи. нож прорубает путь дальше, до конца живота, открывая новый вид на пищеварительный тракт. гельминты, ленты кишок, поблëскивающие брюшниной. раздробленные кости и простреленные, отбитые внутренности. флиппи весь в крови. у него кажется припадок, потому что флиппи начинает дрожать в попытках подавить смех. он закусывает губы сильнее, но у него просто не получается остановиться. напряжение зашкалило и нервная система нашла выход в безумном, надрывном, нарастающем ржаче. он содрогается всем телом, пытаясь успокоится, но смех становится громче. он прикрывает лицо рукой, оставляя на щеках и подбородке алые отпечатки, которые кажутся почти что чëрными в темноте. блять, сдох. он сдох. сдох наконец-то. выкуси. ты же так хотел, верно иронично? как тебе, сука? ты слышишь? разумеется, нет. мразота. из тебя лезет. из него лезет обратно его же кусок. нравится? чë молчишь? нет? как жаль. передавай привет своей розоволосой шаболде. вы теперь точно вместе. я закопаю тебя рядом с ней. со службы так не развлекался. весело, блять. ахах. да. очень смешно. смешно, что и ты, и она подохли от этих рук. да, да. хахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххаахахахаххахахахаххахахахахаххахахахаххахахахахаххахахахахаххахахахахаххахахааххахахахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххаахахахаххахахахаххахахахахаххахахахаххахахахахаххахахахахаххахахахахаххахахааххахахахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыыхахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххаахахахаххахахахаххахахахахаххахахахаххахахахахаххахахахахаххахахахахаххахахааххахахахаххахахахахахахахахаххааххахахаххахахааххаахаххахахаххахаххахаххахахххахахахахаххахахххахыхХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХА ХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХХАХААХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХАХАХХАХААХАХАХАХАХААХХАХАХАХААХХАХАХАХХА из помутнения сознания его вырывает хлопок. дверной. флиппи разворачивает голову в сторону, всё ещё глубоко вдыхая. запирал же. флэки. флэки с невидимкой в руках. белой. красивая. ну да. она частенько их носит. взломала? как он показывал? моя-я-я малышка. настолько темно, что особо и не видно, чем именно занимается уже освободился флиппи. только смазанный силуэт. флэки осторожно делает шаг вперёд, пока флиппи скользит к двери. тихо и неслышно. щелчок. флэки резко оборачивается, а флиппи уже стоит рядом, в полметра от неë. быстро, слаженно. нельзя терять время, когда хочешь выполнить все условия для нужного манëвра. когда она поворачивается к нему, то вздрагивает и пятится, чувствуя, как тащит запахом крови. будто она в тëмном мясном цехе, а не в комнате общежития. глаза округляются сами собой. напрягающая тишина, чернота вокруг и этот запах очень плохо сочетаются. — я знаю, что ты здесь. флиппи делает шаг вперед и флэки, которая уже чуть привыкла к темноте, видит очертания его по-прежнему обаятельного лица. вернее, белого полотна, замызганного чем-то тëмным. проясним момент. флэки – не совсем дура. куда пойдёт чокнутый маньяк, когда узнает про свидетеля? к этому свидетелю, правильно. но вот если бы она пришла на пару минут раньше, то каддлса ещё можно было бы спасти. стоило кого-то позвать. учитывая этот неистовый смех, который она слышала, пока в замке копалась. стоило. а сейчас. сейчас флиппи медленно наклоняется к ней, берёт еë руки в свои, делает глубокий вдох и неожиданно да ладно касается еë губ своими. флэки пугается. его руки испачканы - они мокрые. и губы тоже. он весь склизкий, мерзкий и вонючий. — ты же простишь меня? — мурча, спрашивает он, когда флэки дëргается назад. — я буду хорошим. обещаю. флэки не отвечает. нет. конечно же, нет. но она молчит. это пугает до усрачки. и эта его любовь, которая приняла просто отвратительно-уродливую форму тоже. — что ты сделал..? — не о чем волноваться, — прерывает он еë и вновь тянется за поцелуем. флэки отворачивается, пытается вырваться из цепких рук, уже опасно сдавливающих плечи, но безуспешно. она делает ещë один шаг обратно, когда его холодный язык проходится по губам. затем ещё один, ещё. она натыкается на преграду в виде стены. теперь уже точно бежать некуда. нет. только не сейчас. только не теперь. отпусти. не трогай. нет. бЛЯТЬ. НЕТ. ФЛИППИ. кажется, она кричит, когда еë подхватывают и вновь, как тогда, зажимают в угол.

нет.отпусти.нет.НЕТ.ПУСТИ МЕНЯ, МЕРЗОСТЬ ТЫ ЕБАНАЯ.

ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ? БЛЯТЬ, Я НЕ ПОВЕРЮ, ЧТО ТЫ НЕ СЛЫШИШЬ. УБЛЮДОК, ПОЧЕМУ ТЫ НЕ РЕАГИРУЕШЬ? ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ? — флип, нет. ты слышишь меня? остановись. пожалуйста, — она начинает вырываться. еë голос надламывается, спрыгивая на истеричную интонацию. — нет. да приди же в себя. я не хочу. ты не можешь. каддлс, — она обращается к пустоте. в ней лежит раскромсанный труп еë друга, источающий просто отвратительный запах, блевотный. — каддлс, блять. его руки ловко и быстро заползают куда-то под юбку, пока он больно прикусывает старое место пореза. его настораживающе нежные поцелуи в шею заставляют флэки вскрикивать то ли от страха, то ли от неожиданности. они отдают гадким чвоканием, стоит ему отлипнуть. и то, чтобы присосаться вновь. она пытается ударить его, но плечи у флиппи крепкие, расправленные и натасканные на удары пострашнее. матëрые. даже не сосчитать, сколько раз он на них падал. он тупо не ощущает.

— ДА ПОСЛУШАЙ ЖЕ, ПРОШУ ТЕБЯ.

флиппи это раздражает. и нет, он не послушает. сейчас флиппи хочет еë отыметь, а если он чего-то хочет, то он это берёт. должно быть какое-то невыполнимое, невозможное условие, которое ему не даст провернуть желаемого. то самое язвительное "но". наконец, у флэки формируется привыкание к темноте и деталь за деталью она различает лежачего на полу мëртвого каддлса. она громко вдыхает, впадая в ступор. шок парализовал. он убил его. он его растерзал. накромсал на куски. он его изуродовал. выпотрошил. это даже на каддлса не похоже. что это? — что ж ты творишь? — флэки это спрашивает шëпотом. еë пробило на сопливые всхлипы. флэки жмëтся в стену, пытается уворачиваться от него, но это всё ничтожно. каддлс валяется напротив, у окна, с выпущенными наружу белыми червями кишок. кровь брызжет, образуя просто громадную лужу. лицо – это теперь просто помятый, испорченный фарш. флэки истерит, бьётся и рыдает, как никогда в жизни. еë сейчас вывернет. было бы чем. флэки кричит на него, упрашивая: — выпусти, пожалуйста. господи, не здесь. не сейчас, не перед каддлсом. выпусти. каддлс, — она пытается протянуть к трупу руки, повторяя, что он конченный придурок. слëзы змеями заползают в рот, заставляя давится вопиющим кашлем. да нет больше каддлса, идиотка. флиппи хочет тыкнуть и в неё ножом тоже, предупредив, что ей лучше закрыть рот, пока он не занял его чем-то более полезным. но он валяется где-то там, рядом с этой гнилью. — это первый и последний раз, когда я прошу тебя заткнуться, — он говорит серьёзно, холодящим кровь тоном, заглядывая ей в глаза. мир ставят на паузу. в какой-то секундный момент кажется, что это всë не по-настоящему. она снова смотрит через плечо флиппи на распластавшегося на полу каддлса. флэки чувствует ужас и страх. он убил каддлса. вспорол ему живот вместе с грудной клеткой. вырезал из него кусок. оставил валяться у окна, где сейчас растеклось море крови. флэки видит его труп. видит внутренности. видит кровь. это ж, блять, каддлс. это каддлс. каддлс смотрит сквозь неë остекленевшим, безразличным взглядом и флэки чувствует, что кажется сейчас она слетит с катушек.

но ещё раз повторим:

каддлса. больше. здесь. нет.

так почему ты просто не можешь прекратить брыкаться?

флэки в дикой панике. если ты не выполнишь то, о чём он просит, он же тебя также расчертвертует нахуй здесь. флиппи даёт немного времени обмозговать, смотрит серьёзно, но это до тех пор, пока до тошноты милая улыбка не проскальзывает на лице, когда они вновь встречаются глазами. "он же не умеет?" флэки мотает головой, зажимая рот руками. она пытается жмурится, лишь бы не видеть мертвечину и не видеть флиппи сейчас.

он болен.

это ненормально. он безумец. он просто чертов безумец.

он убил его и у него встал.

она чувствует.

не человек. демон из глубин преисподней.

законченный психопат. маньяк. ëбнутая сука.

это просто пиздец. это пиздец. это пиздец. неужели ты не слышишь? как тебя хватает на это? как? как? он убил его, а сейчас прижимается к ней и принуждает закрыть свой жалкий рот. флэки заходится в рыданиях, тыкаясь в его плечо, всë ещё умоляя. воняет сигаретами и кровью.

нетнетнетнетнетнетнетэтодаженепочеловеческикактыблятьможешьтакпоступатьвообще.

— вот так, — одобрительно кивает он, когда флэки глушит истерику и беззвучно сходит с ума вслед за ним. ну чë блять, теперь есть что сказать? а? а? а? а? теперь, глядя на это убожество, на эту гниду, ты его любишь? по прежнему? каддлс предупреждал тебя? предупреждал? почему ты блять не послушала, если знала, что всё, что он говорит - это правда? как ни крути, как не рви глотку, как не размазывай эти слëзы с соплями, а доля твоей вины здесь есть. эй. эй, смотри, у него кишки наружу. флэк, ты видишь? если ты не закроешься, я тыкну тебя в них твоей блядской прелестной мордочкой. а? хочешь, флэк? хочешь? флиппи трётся об неë. она чувствует металл пряжки. металл злосчастной пряжки злосчастного ремня. на этом же ремне она повесится, если он это сделает. она смотрит на него ещё раз умоляюще, но флиппи игнорирует, нагинается ближе, к уху и бьёт по ушам горячим шёпотом:

вот так.

— детка, папочка не сделает больно. ты же знаешь. он врёт. разумеется, он врёт.

это то, что у него получается лучше всего – делать больно.

он врëт, потому что входит резко, на сухую и сразу. как-то неправильно, неестественно. сам аж выругивается и гнëт губы в неизменном оскале. флэки толкается в его ключицы, не в силах больше зажимать рот. она кричит, потому что больно до невозможности. каддлс. ëпт твою мать, грëбанный ты пидорас, что ж ты делаешь. каддлс рядом, он напротив. флиппи трахает еë на глазах у мëртвого каддлса. прорезается трупная вонь, как его нож в грудной клетке десять минут назад? флиппи кладёт испачканную в крови руку ей на щëку, оставляя там отпечаток пальцев. язык, мокрый и холодный, проскальзывает в рот, вымазывая в тягучей слюне все зубы, нëбо, губы, внутренние стороны щëк. он глушит поцелуями еë крики, толкаясь почти что в чрево мелкой глотки. флэки продолжает мычать и отталкивать его. хочется верещать аж навзрыд.

боль.

голова начинает кружится. флиппи вдалбливается в ебанутом, зверском темпе, пиздит по внутренностям, которые скрутило в один большой колющий комок, пускает внутрь аж до боли в сердце. это как грудью на вилку. стоны флэки сейчас – это сорванные вопли ужаса и отчаяния. по ляжке течëт кровь. уже еë кровь. не каддлса. он насаживает еë ещë глубже, провоцируя внутреннее кровотечение. его ботинки и штаны пачкаются ещё больше, пропитывая ткань насквозь. флиппи чувствует, как она липнет, но по прежнему игнорирует. вообще сейчас не до этого. давление флэки поднимается. оно припекает нос кровью, мешаясь с соплями. больно, сука, что. ты. вытворяешь. этот омерзительный, унизительный кошмар.. он кончится когда-нибудь? в голове проносится столько его фраз, столько мгновений с ним. флэки вспоминает его признания на кухне в этот вечер. под всем этим грузом осознания, отчаяния и пыточной боли забилась такая глубокая обида. это предательство. самое настоящее предательство в чистом виде. флиппи намеренно лгал с самого начала. сердце внутри флэки лопнуло ещё дома, когда он изучающе посмотрел на неë разрывающим удивлением после чёткого требования не трогать еë больше. немой вопрос: это вызов? флиппи на хую вертел чужие требования к нему. даже, если эти требования флэки. нет, не так. флиппи на хую вертел и саму флэк. и если бы это было не так, то он бы не насиловал сейчас еë изнутри и снаружи. и физическое, и ментальное здоровье. он не просто совершил акт против еë согласия, он еë во всех смыслах изнасиловал. флэки чувствует, как еë душит отвращение к себе. она в зеркало на себя больше смотреть не сможет. флэки винит себя во всëм. каддлса можно было спасти, как и остальных, а флиппи можно было послать. ещё тогда. это бешено-угнетающее ощущение. когда ты метаешься и психуешь, но ничего не можешь сделать. это вгоняет в панику, а затем снова в угнетение, истерику. и так по кругу. а что-то грызёт изнутри, жуëт и выплëвывает, жуëт и выплëвывает, жуëт и выплëвывает. флиппи бесподобно стонет. даже чисто, без рыков. хотя хрипотца всё равно придаёт ему чего-то похожего на рявк. грязное животное. единственное, что болит и ноет сейчас у флиппи – это пах. под руками гибкое худое беззащитное тельце девушки. пальцы очерчивают рëбра, впалый бок, живот, угловатую вершинку тазобедренной кости, а затем и бедро. мягкое, упругое и тонкое. она вот-вот задохнëтся под его напором. она максимально выгинает спину на каждый толчок, до хруста выламывая позвоночник, зажимает рот, заглушая собственные оры-стоны, которыми она давится. постепенно, член внутри скользит легче, плавнее. и ритм становится будто ещё ускоренней, ужесточеннее. флэки закусывает ребро ладони, молясь, чтобы это всё кончилось поскорее. в глазах мутнеет и тело накрывает слабость. голова раскалывается. — прекрати, это, боже, — ревëт она. она всё это время пыталась упросить его, довопиться. и она делает только хуже, потому что флиппи простанывает: — громче, — ему жарко и больно от возбуждения. он опирается одной рукой о стену. ноги у самого будто тряпичными становятся, подгинаются. — прикончи меня блять уже, — это невыносимо. она на всë готова, лишь бы он отпустил еë. — ещё. — хватит, — она пытается закричать, но голос осип и скатывается к концу на неестественный бас, надламываясь. бессилие накрыло окончательно. тонкие конечности онемели, обвисли. тебя прошибает, но сил реагировать нет. что-то похожее чувствовал каддлс. — громче, блять, сучка, — выругивается он, рвано выдыхая. — ты уже умеешь. зови на помощь, мразь. давай. ласкай ушки. — флип. он открывает рот, чтобы простонать звук "а". получается до ужаса хрипло. люди так не умеют. — флиппи. — что? — вымученно сквозь зубы цедит он, закатывая глаза. — больно, — всхлипывает она. флиппи чувствует и знает. если бы ей было не больно, она бы так не орала под ним. флиппи сдавленно мычит, мол, ага, клëво.

— ФЛИП, ЭТО БОЛЬНО, ОЧНИСЬ, ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?

а флиппи хочется еë в дëсна выдолбить. нож. ножа нет рядом жалко. у него кажется слëзы выступают. так, мимолëтно. уже высохло. давай. ещё. громче. выжимай из себя. сильнее. за спиной тело, бездыханное. запах крови с ума сводит. ещё. кричи. кричи, давай. умоляй, в ухо самое кричи, если хочешь. флиппи глохнет от этих звуков. флэки царапает шею. пытается. впивается ногтями, словно кошка, чей хвост неумолимо зажат под подошвой живодёра-хозяина. шевелиться больно.

я ебу твою подружку, каддлс, ты видишь?

флиппи подставляется под никчемные удары. бессильное сопротивление заводит ещë сильнее. она кусается. она вгрызается зубами чуть ли не в самую шейную артерию, наровя откусить кусок каааааадлс, ты видишь, да? ахах. хахах. хаха. лишь бы выбраться. флиппи жмётся к ней сильнее.

ах, бля. ещё раз так сможешь?

— я не хочу, — она отталкивает его. глаза от слëз красные. да и личико покраснело. "а я хочу," — улыбается флиппи этой мысли. хочет, очень. очень блять. кусайся, бейся, вырывайся. что будет потом - неважно.

у флэки не получилось вырваться.

он выебал еë.

причём до потери сознания.

она отключилась прямо в его руках как раз тогда, когда он кончил. он ещё стоит некоторое время, дыша, приходя в себя. по внутренней стороне бедра стекала прозрачная беловатая жижа. позвонки ломит и колени тоже. он облизывается. воды. черт, нужна вода. много воды. он оглядывается на мертвечину. много воды.