dirt.

"голова болит," – первая мысль после пробуждения флэки на диване флиппи. "всë болит," — вторая мысль, дополняющая первую, когда она закрывает глаза снова в намерении провалится в сон. не получается. долбят воспоминания о прошлом вечере. "отвратительно." слëзы вновь прошибают, потому что грызёт желание себя ëбнуть. таз адски ломит. кисти рук отдают колью из-за отчаянных попыток оттолкнуть или ударить. шея неприятно саднит, пылают укусы-засосы вместе с разбитыми, прокушенными губами. "ах ты сука," – думает она, когда две первые капли катятся куда-то по вискам вниз. омерзение к нему и к себе начинает втаптывать в эту ебучую подушку с новой силой, в каждый удар вкладывая всё больше и больше. "отвратительно." она всхлипывает и отворачивается к спинке ненавистного дивана на котором он в первый раз еë и оприходовал. помнишь, да? из носа сейчас кровь хлынет, если кто-нибудь в этой комнате окно не откроет, чтобы можно было выйти в него. от запаха сигарет тошнит. флэки хочет думать, что низ живота поэтому в тягостный узел колючей проволоки скручивается. она не чувствует ног. настолько, что кажется, это и не еë ноги вовсе. прекрасный наркоз, можно отпилить их нахер? не сразу, только со третьего раза, и то, при помощи стены, она встаёт. сонливость кружит и темнит мир. сложно даже просто стоять. на правом бедре линиями отпечатались красно-фиолетовой грязью пальцы флиппи. когда чувствительность более менее возвращается, то пятна начинают обжигающе припекать. жизненно необходима сейчас вода. простая безвкусная и бесцветная вода. флэки не может сфокусироваться на чём-то одном. не на мысли, не на предмете, не на движении. это пытка. она дёргает ручку двери, ведущей на кухню, приподнимает взгляд и замечает силуэт, его силуэт. флиппи сидит за столом, по вальяжному легко держа широкий стакан, где на дне плескается четверть спиртного. флэки ещё немного прищуривается, чтобы различить его в этой затягивающий нефтяной мгле. а он, в свою очередь, чëтко и прямо смотрит на неë, глаза в глаза. отвлекли от распития, да? ужас, панический и отчаянный, словно сам за шкирку тянет обратно. подальше от фокуса опасности, боли и кровавой пелены. ноги-спички не слушаются, она едва не падает, наскоро пятясь обратно. флэки оборачивается, пытаясь найти укрытие. сердце пропускает серию ударов. "нет. нет. нет. нет. нет. НЕТНЕТНЕТ.НЕТНЕТ.НЕТ," — сознание надрывно диктует, печатает, повторяя одно и то же слово, замыкаясь. замыкаясь, как она сейчас в грëбанный угол, самый тёмный, который наскоро нарыскали глаза. слиться с ним, уперевшись, вцепившись в стены, словно в них ключевое, заветное спасение. дверь ещё открыта блятьблятьблять и всё более отчётливо видно, как флиппи томно вздыхает, подпирая подбородок, неспеша опрокидывает в себя остатки и поднимается, тряхнув головой. он по диагонали подходит прямо к ней, также испытующе медленно. — как ты? — продажная интонация. продажная любому внешнему мелкому раздражителю. вот только не надо этого, окей, да? ты прекрасно знаешь, как я. флэки молчит. этот вопрос разом выбил из фильтров-лëгких кислород внезапно молниеносно, прошибая на электрический разряд, который дал в голову и спровоцировал горящую муть слëз. а он, покачиваясь, приближается, натягивая швы рассудка ещё сильнее. вот-вот треснут. как грудная клетка каддлса, лопнувшая ещё в момент удара тяжёлого ботинка по рëбрам. флэки разглядела эти два мерзких багрово-чëрных мешка, нашпигованных обломками молочных дуг. и кашу посередине туловища она тоже рассмотрела, запомнила, в деталях. досконально. хочешь знать, что было с ним потом? :) много хочешь. он не расскажет. он присаживается напротив. в этих глазах бензин. море бензина, которому стоит ëбнуть в ослепительном взрыве, как только в поле зрения капнет кровь. ходячая бомба замедленного действия. — флэк? — он слегка протягивает руку в направлении щеки вкуса белого игристого. он знает, он проходился по ней своим похотливым языком, оставив там теперь невидимый грязный вонючий след. его не отмоет уже ничто. — не трогай, пожалуйста, не трогай меня, не надо, пожалуйста, пожалуйста, — измученные губы дрогнули в бормотании. она всё ещё пытается врасти в стенку, отводя голову и упираясь в плоскость виском. от флиппи разит крепким виски. запах дополняет ситуации огонька, да? гайки, шестерёнки в голове нервно срабатывают, остаëтся лишь унизительно выпрашивать, умолять. флэки ненавидит себя и его за это. — флэки. когда кончики пальцев касаются девичьего заплаканного лица, флэки быстро разворачивается, сверкнув глазами, и наотмашку, вложив весь почти иссякший запас сил, врезается хрупким кулачком куда-то ему в челюсть. не называй меня по имени. блядота. пока флиппи тупит взгляд в стену, приходя в себя, до флэки медленно доходит, что совершила непоправимую ошибку. у неë не получится выбраться – он слишком близко. поэтому она тупиково и нецелесообразно открывает и закрывает рот, как рыба, без понятия, что делать. прапор неспешно разворачивается к ней. он не нервничает, ему не больно и не обидно. он вполне этого ожидал. — выебнулась? — уточняет он, приподняв бровь. — всë? флэки пронизывает обида. она вскидывает на него глаза, шмыгая носом, беспорядочно выдыхая воздух через рот и вдыхая через заложенный нос. вот так, значит? этот сожалеющий и одновременно ненавистный взгляд впивается пиявкой в фибры гниющей душонки флиппи. — чë? ещё? — морщясь, хищно облизывается он. на его лице ни намёка на кровь – оно бледное настолько, что отдаëт голубизной. ракурс портит шальной краснеющий отпечаток. м-м-м-м-м, ка-а-ка-а-а-а-я жа-а-а-а-алость. она мотает головой. — теперь-то поговорим? ты и шанса не получишь на разговор, пока она трепещет, как шипящий опарыш. флэки не отвечает. густая гладь слëз всë ещё скользит по фарфору личика. тронешь – рассыпется. локоны разметались, создавая своеобразное сходство с.. вспомнил, нет? помочь? диииииииииииии. он поджимает губы. ди ко о об раз. точняяяяяк. "дикий образ чтоли?" — думает он, пока вновь проходится от носков до макушки, по кусочкам подмечая сходства. "ну да, похоже на дикий ужас." — слушай, я, — — нет, — она мотает головой. не надо ни говорить, ни слушать. уйди. просто уходи. уходи. — уйди, прошу тебя, — она шепчет это, чувствуя, как литр слëз вновь начинает бурлить в бошке, переполняя, отламывая уродливые, песочные куски извести боли в висках. накипь – мысли. в мыслях – ты. ты – накипь. ëбаный ты безбожник. флиппи сглатывает, но тем не менее встаёт. он оглядывает еë с собачьим прискорбием, разворачивается и уходит. заставлять еë, чтоли? подходя к столу, он тянется к бутылке. берёт еë за горло, думая, что с этой тварью также смог бы. и как бы упоительно под ним трещали позвонки. и как бы она также открывала и закрывала в рот, давясь собственными хрипами. бронзовая жидкость выливается в стакан. выливается, как еë страх в кровавой тухлой патоке, по ляжкам, по внутренней стороне бедра. ты те штаны не отстираешь – выкинь. он опрокидывает в себя залпом, в несколько глотков. жмурится, проглатывая, и опирается руками на стол.

сумасшедшая. выбить бы твоих тараканов из бошки.

*** ванна. горячая и тëплая. она не раздевалась, прям в одежде залезла. флиппи, по приходу домой, конечно же взялся отмывать всю эту дрянь, но флэки знает, что это не так. иначе почему она ещё ощущает эту грязь? почему с себя кожу-шлюху содрать хочется? а она и пытается. рядом лезвие от канцелярского ножа, бери его. и полосуй, полосуй, полосуй. по ляшкам по рëбрам, по плечам, по запястьям и чëртовым предплечьем. полосуй вдоль и поперёк. полосуй, тебя уже ничто не спасёт. вот грань, край твоего безумия и ты навсегда останешься за ней. она неслышно плачет, пока лезвие всей то-о-о-онкой поверхностью острия упивается в кожу цвета первого снега. как раз в том месте, где синяки от пальцев. пальцев, увивающих волосы. он называл их приятными. всегда почти. почему я подвожу тебя к этому? потому что ты знаешь, что делать. но это потом. сперва от этой хуйни избавься. вода становится бурой. ДАВАЙ. ты пустила его, а теперь он цепнем оплетает тонкую кишку, высасывая из тебя органику, вытрахивая всë живое. в бëдрах, в подкожном жире копаются и прогрызают путь наружу сотни тысяч опарышей, личинок твоей неполноценности мясных мух. ДА, ДА, ДА, ТЫ ЖЕ ТАК ЭТОГО ХОТЕЛ. крови падла, крови. так, на, ублюдок, подавись. кожа расползается, как по шву. идеальный разрез сочится багровым, багровым, багровым. циркулирует не кровь, а гной, гной, сука. не вздумай больше меня трогать. какая разница уже? точеные коленки выглядывают из под ржавой глади двумя белыми пятнами. Hu(5О Н3 YzНAAA7Т. Т12 Б666УDèTT L√Ч|||Е. ТЫ ПØmИiii|oЬ, da? ты понимаешь? проникаешься глубиной этого бреда? чтобы обосновать его, нельзя тыкать, надо подводить. надо старательно наматывать ваши нервные волокна на вереницу моей небеспочвенной холодной апатии. и пока ваша кровь истерично фонтанирует, я невольно наслаждаюсь этим. почему? почему. почему. почему. да потому что если пихнуть, с силой, размазать по лицам мою ненависть к себе и к вам, то никто не поймёт. скальп снимают осторожно, медленно и я закуриваю, пока вывожу по намеченному маркером контуру. маркеру, флэк, ты помнишь? он попросил тебя вывести на руке маркером свой номер. мозги наружу, кишки наружу, слезы наружу, стекловидное тело наружу, желания твои наружу, стремления наружу. доверься мне. конечно, доверится. дадада, как тебе не доверять можно, пока ты заходишь за спину, СЖИМАЯ НОЖ, и слой за слоем снимаешь одежду, бредишь, что хочешь взглянуть на шрамы, а сам рывком ВЫПУСКАЕШЬ ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ НАРУЖУ. утеха, ты – утеха. ты утеха и не более. начнёшь отпираться, пытаться уходить и я забуду тебя. я швырну тебе:"пиздуй." вот, вот, сука, тебе доверие, кусок меня на белом блюдце с каëмкой. я вырежу из себя и вновь, и вновь, как тогда, как тогда, я помню, размажу тебе по лицу. а ты сам-то чего больше хочешь? добить или помочь? спасатель хуев. сядь на задницу, успокойся, решай свои загоны сам(а). — что ты нахуй тут устроила? — вспыхивает флиппи, когда наконец справляется с замком в двери ванной. флэки не отвечает. она упирается взглядом в коленки. под плëнкой разведённой крови в воде всё ещё саднят раны. многочисленные и глубокие. флиппи стоит, оглядывая ванну и тельце флэки и не знает, чего хочет больше: переебать или поцеловать. он не удивлён. ни капли. а сигарета тлеет, помутняя рассудок. он вздыхает. тяжело и томно. флэки продолжает буравить алыми глазками коленки. она не ответит тебе, чувак. не старайся. кури молча. флиппи сам под пеленой чувств захлëбывается. это всё и одновременно ничего. пустота, в которую бьётся, да вы помните всё сами. нахера мне вырезать ваш рассудок по крошкам демагогией. по крошкам. я использую его вместо сахара по утрам. флиппи кстати тоже. ой, бля, весело чё-то стало. он нагинается к ней, запуская руки под воду, под колени, под спину. флэки, приходя в себя, начинает мягко, слабо толкаться в грудь. — успокойся, — колит он. одежда флиппи промокает, пропитывается тёплой разведëнной плазмой, когда он вытаскивает еë из окровавленной ванной. на чёрной футболке остаются ещё более тёмные следы. дрожащие ручки цепляются за ткань, за цепь жетонов. флиппи игнорирует, пока несёт еë на диван. холодрыга, не хватало ей ещё и простудиться. — поцелуй меня, — просит она сипло. флиппи перед самым лицом, в паре сантиметров. но не это самое ужасное. — что? — послышаться могло. типо, "пусти меня" или "отойди от меня". — в последний раз, пожалуйста. еë пальцы сжимают под собой полотенце. локоны налипли на лицо. и непонятно, почему она дрожит. страх? обида? холод? слëзы? флип хмурится и тает. это тронуло, безусловно, но как вообще это воспринимать? ты же. ты. выкусил, подонок? не ожидал? так-то. пара секунд в молчании. отсчётом стал тот момент, когда внутри флиппи что-то рухнуло после этого дрогнувшего "пожалуйста". он меняется в лице, метаясь в теплеющем сожалении. по обе стороны от расфаршмаченных бедëр прапор опирается на руки. флэки всхлипывает. без-защит-ность. доля нетрезвости в этом есть, интересно? нет, наверно. но такое чувство, словно в огромную оконную раму, вросшую куда-то в подкорок сознания, сокрушительно влетело что-то потяжелее рыданий, умоляний и окончательная потеря невинности. только трогать не вздумай. флиппи поддаётся вперёд, прикрывая глаза. когда губы соприкасаются, чувствуется солëность и металл. флэки приоткрывает рот, настаивая на продолжение. хотя бы несколько секунд, пока еë не стошнило. пока желание лизнуть кипятка вновь не охватит. в плечо упирается кулачок и флиппи покорно отстраняется. он не спокоен. ну че, че, че ты? СПАСАЙ СЕБЯ. СПАСАЙ СЕБЯ.

СПАСАЙ СЕБЯ. ПРИДУРОК.

СПАСАЙ СЕБЯ.

СПАСАЙ СЕБЯ, ЕСЛИ НЕ ХОЧЕШЬ СДОХНУТЬ.

А ЕСЛИ ХОЧЕШЬ, ТАК ХУЛИ

ТЫ ТЯНЕШЬ-ТО?

допишу и вскроюсь.

19.07.23. *** надо напиться. напиться до иступления. с этими мыслями он летит в ближайшую точку торговли алкашкой, которая так некстати кончилась дома. он оставил еë там одну. оставил и убежал, когда почувствовал, что сердце вот-вот остановится. убейся забудься. хватит. хватит уже. ХВАТИТ. ХВАТИТ. ХВАТИТ. ¿¿???¿¿¿¿¿¿¿??????????????хватит?¿¿??????????¿¿¿¿¿¿¿??? не хватит. нихуя не хватит. глотай. каддлса помнишь? ну, мальчишка такой, блондинчик, которого ты на куски накромсал? вот ты на него сейчас похож.

не похож. потому что если каддлс пил, то флиппи хочет и будет бухать.

всмысле? как полгода назад?

да.

флешбеки вернутся.

я знаю.

только с снотворным не мешай.

разберусь.

глоток за глотком, разбивая себя окончательно, он делает, лупит по глотке. бутылка вискаря наполовину опустошается моментом. ты теперь-то понимаешь, что натворил? ЭЙ, ТЫ, СУЧАРА БИПОЛЯРНАЯ, КОТОРУЮ Я ВНУТРЕННЕ ЖАЛЕЮ, НЕ ВЗДУМАЙ ДАЖЕ ЗДЕСЬ ВПАСТЬ В ОЧЕРЕДНОЙ ПРИПАДОК. ты как язва. такая мерзкая, членистая, как блядская огромная сколопендра. глист, длинный, жирный. деформированное животное с девиантным поведением, презирающее себя и всех остальных. кроме неë? проси еë остаться. чтобы всё по кругу повторить.

почему ты у блокпоста подохнуть не мог?

а ты разберись в себе. она для тебя кто? а ты – кто? ты чувствуешь что-нибудь сейчас? именно, нет. нанизывающая на штыри тревоги писанина, которую даже я никогда не полюблю, – просто пелена, пыль. смотрите сквозь неë, чтобы понять и вникнуть. флиппи всегда был пуст. был и будет. жажда крови? а может быть просто воспитанная, продиктованная ненависть? а может быть это триггер? а ты-то уверен, что сам этого хотел? а? а? хватит, да? ну так остановись. если ты конечно в силах. флиппи пуст и бессмысленен. ключевая фигура в нелинейном повествовании. ха-ха. точно не призма чувств долбаëба, с которым проведена параллель? такая размытая, не до конца понятная. ЗВЕНЯЩАЯ ПУСТОТА, КУ-КУ БЛЯТЬ. ФЛИППИ С САМОГО НАЧАЛА НИКТО НЕ НУЖЕН БЫЛ. а флэки? флиппи, как же флэки? флэки – триггер. флэки – девчонка, которую ты просто трахал. ну так рассеки ей до безумия милый ебальник, чтобы больше не рыпалась. дурак чтоли? пей. пей. ну я не знаю. успокаивай эту адскую бесоëбину. ты не знаешь, ты не можешь понять, что внутри тебя происходит. ты даже до конца утверждать не можешь, что ничего не чувствуешь или чувствуешь хотя бы что-то. флиппи – аморал до гроба. пиздил, потрошил, вешал обдолбанным жëн и детей тех солдатов в серой униформе. наотмашку по указке какого-то ебаната. человек среднего рабочего класса, которого послали на смерть. летят ошмётки ебала. пушечное мясо. примни его сапогом, смешай с грязью. забей прикладом. всади пулю. флип слышит звук ширинки. флип отворачивается, не смотрит. уходит. вон там ползёт. ползёт, ползёт, ползёт. из той бабищи выливается крик, стон откуда-то за спиной. ну всем же надо расслабляться, верно? верно, да? он воюет против социализма! вот моë достоинство, сука! на идиотскую и сентиментальную догадку, что ты здесь не пустое место, тоже можно мастурбировать. если ты не знал. а ты больше и больше нестабильным становишься. слово-то какое. и как его любят. я стабилен. ты стабилен. но так уж получается. лоскутья. бошек. мота-а-а-а-а-а-аются. ты. что. вообще. такое. какая разница, в каком положении зависнет исход войны, исход чужих судеб, когда стоишь там, в лесах, у лагерей или окопах, облитый хуй пойми чем. ты уже совершил. а-а-а, большая? большая разница, да? думаешь, что это отмоет твои грехи? думаешь, если та война была бы выиграна, то ты, сука, не просто паскудник, а герой? на, медальку. ещё одну. ещё держи. груда металлалома, покрывающайся пылью в ящике. всё? ты. солдат. монохромный. инструмент. бездушный. убивай – это всё, что нужно. ты лишь хочешь. чего? сдохнуть. чтобы это прекратилось? но ты же на гражданке. потом приходишь в себя, когда уже поздно. и что. ты. чувствуешь.

нихуя.

нихуя я не чувствую.

я устал.

флиппи еле переставляет ноги после четвёртой. больше ему не надо, если он хочет до дома дойти. он заваливается в лифт, пьяно тыкая на кнопку этажа. вот сейчас он ничего не чувствует. и когда въëбывается с силой плечом в стену, пока ищет в карманах ключи, ничего не чувствует. не может. просто не может. он сейчас в отверстие вряд ли даже попадёт. он зажимает кнопку звонка. кажется, вечность проходит, прежде чем на пороге показывается флэки. — флип? ты где был? ты ушёл, пропал на два часа, на звонки не отвечал. я думала, что-то случилось, — к концу еë речь превращается в сдавленную, потому что видит, что флиппи даже стоять твёрдо не может. он пьян в хлам. флиппи не заходит. он лишь мнëтся в дверях, шатаясь из стороны в сторону.

флэки – триггер. флэки – девчонка, которую ты просто трахал. ну так рассеки ей до безумия милый ебальник, чтобы больше не рыпалась.

— ты простишь меня? — он вскидывает голову. флиппи. по-другому. не умеет. флиппи не знает, что такое хорошо, что такое плохо. зато флиппи знает, что такое мочить коммунистов в джунглях на жаре в 38 градусов с касательной раной в животе от кола и со сломанной в двух местах рукой. флэки лупает бездумно, скашивая глаза в сторону. что будет, если ответить ему? а что будет, если не ответить? она отходит в сторону. — зайди. — ответь мне, — выплюнутая фраза ступорит флэки, потому что она не может понять, он злится или.. что с ним творится? — зайди, — повторяет она настойчиво. флиппи тут же пересекает порог, облокачиваясь о стену. земная сфера вращается, вертится под ногами. в ушах такой звон, будто на ебало боинг посадили. он смотрит сверху вниз, выжидая, хотя сейчас по стенке сползёт, рискуя отключиться. флэки бегает по нему глазами. "бэнг-бэнг, милая." красноволосая примадонна, хрустальная, чистая и безупречная, недосягаемая, как бы ты к ней не тянулся. она рядом, напротив, но сейчас кажется, что в этом коридоре она бе-с-ко-неч-но далеко. хрустальная? ты никак не можешь понять, что этот спектр угас ещё в позапрошлом акте. она разбита и в этом ты виноват. скользни глазами вниз – увидишь суррогат еë эмоций. красный. красный. везде красный. у флэки блекнет лицо с каждой секундой. трезвый флиппи в новосозданном порядке – это жгут, удавка. пьяный флиппи – это пиздец. он подходит ближе, подпирая рукой стенку, чтобы не ëбнуться самому, и выпытывающе заглядывает в глаза. зря наверно, потому что флэки вновь пытается притворится бутафорией. распад блять. рухлядь. — флэки, — голос, замыкаясь в хрипотце, дрогнул. это что-то новенькое. от него шмонит кое-чем покрепче спиртного, сигарет и кровью. это что, типо раскаяния? ты хоть знаешь, что это слово вообще означает? — флэки, я, — алкоголь развязывает язык, да? — послушай, я не — я хочу уехать. нити рвутся. дно пробивается. реальность качнулась. мир останавливается. восхитительно, хлопаем. вот это поворот, а? — в прогнившую квартирку своей мамаши? — хмыкает он ядовито. после этого хочется спросить: "ты не" что? — забыла, на чьëм члене прыгала? — заткнись сейчас же, — выдыхает она возмущëнно. и это как подзатыльник, дает протрезветь. флиппи вновь меняется в лице, варьируя до гримасы "твою мать". — да нет же, — он обречённо падает головой куда-то ей на плечо, зарываясь носом в волосы. флэки не нравится это всё. особенно, когда другая рука, вяло обвисшая до этого, забирается на впуклый бок. он дышит в шею, пяьно и горячо. — останься. пожалуйста. прости, я не хотел этого, правда, не хотел. не надо, слышишь? не уходи. — нет, — она не пытается вырваться, но как же, черт возьми, непривычно видеть еë такой и слышать такие вещи. — отойди. и ложись спать. хватит с тебя. — когда ты уезжаешь? — спрашивает он заплетающимся языком. — сегодня, сейчас. отлипни от меня, — это раздражает. — нет, пожалуйста, — бормочет он. — мне тяжело, не облокачивайся, — она нервно стряхивает его руку. флиппи пытается, правда пытается оторваться от лебединой шеи. больше он еë не увидит. "грустно," – думает он. последний раз. всë, конец. блять. конец этой стыдобе, этому цирку на публику. баста. — ты не вернёшься? никогда? — никогда, флип. да толкани ты его в плечо, хватит мелочится. — флэки. — не называй меня по имени. в флиппи пусто. это какая-то плохо прописанная история с посредственным сюжетом, которая выглядит так, будто кто-то блеванул желчью. и непонятно, что именно хотел донести автор. "я бы так свою жизнь описал," – думает прапор. — я люблю тебя, — треснул он. как тонкая корка льда в предверии декабрьского холода. как выкинутая и ненужная бутылка водки об асфальт. как грëбанное зеркало в грëбанной ванной. флэки хмурится. ну пиздëж в чистом виде. — прекрати. ты не умеешь. — ну и проваливай, — прапор отстраняется внезапно, отрезав мимолётную негу клацаньем зубов. он, шатаясь и покачиваясь, идёт в дом. и флэки даже рассчитала это как "иди отсюда, куда хочешь, заебала", пока не слышит оглушительный грохот на кухне. — ты совсем ëбнулся? — выкрикивает она, когда влетает в проход, чтобы увидеть, как в стену летит стул, разламываясь на несколько составных частей. если бы она не отскочила вовремя, этот стул влетел бы уже в неë. — пиздуй, — ревëт он в рычащем хрипе, запустив кружку в шкаф со стеклянной дверцей. флэки отгораживается руками от разлетающихся осколков. его надо успокоить. не надо, блять, пускай психует. беги. на дверце духовки остаётся громадная трещина от ботинка. он бьёт ещё раз и она разлетается в чёрных обломках. — да перестань же ты, — она хочет подойди к нему, шагая в носках по раскрошенной стеклотаре. флиппи непреступен. он отдаляется в противоположный угол и скидывает вазы флэки, горшки с цветами флэки, кружку флэки, флэки, флэки, флэки. ну и пиздуй. ну и иди, куда хочешь. хватит, да. я с тобой согласен. надо. вали отсюда. вали и не возвращайся. флэки не может даже докоснуться. он в ярости, в бешенстве. откуда столько стеклянного в доме? разбивается, разлетается, бьëтся и звенит. что самое ужасное? сейчас. с ними. конкретно с флэки, м? это то, что она не пытается убежать. вместо этого она пытается вцепиться в флиппи, обратить внимание, утихомирить. да, она уезжает. но что ты ему объяснять сейчас хочешь? когда он упирается о краешки стола, то кажется, что этот пьяный куролес закончился. что он наконец-то остыл, отошёл. даа. от резкости его действия флэки падает, пытаясь убежать. это то, чего она не ожидала бы от него никогда. и флиппи рычит, хрипит, ругается. он матерится во все эти ебучие 20 этажей. флэки закрывается руками и не в силах даже закричать, когда этот проклятущий стол оказывается в его руках. он подхватывает его для бухущего в доску странно легко. она думала, что всё можно перетерпеть, что всё обязательно наладится и будет чудесно, прекрасно, хорошо, но когда над тобой нависает громадная, оглушительно орущая фигура со столом в руках над головой, ты думаешь, что это п и з д е ц.

— ФЛИППИ, НЕТ. ФЛИППИ, ФЛИППИ, ФЛИППИ, ФЛИППИ, НЕТНЕТНЕТНЕТ, ОСТАНОВИСЬ, ХВАТИТ.

и флиппи зависает со столом в руках, глядя на неë своими неправильно-жëлтыми глазами, которые он вырежет себе нахрен, если она уйдёт. ты едва не пришиб еë, на минуточку. ты в шаге от этого, опусти чëртов стол. ты презирал это. "она теперь точно не останется," — думает флип, пока опускает его обратно. он дышит полной грудью, тяжело, но кажется, что всë, всë это ненастоящее, искажëнное. это всё никогда не закончится. а ты никогда не изменишься. а она никогда не вернётся. она сидит на полу, закрывшись от него руками. чудовище ты. флиппи сглатывает, а кадык вымученно дёргается. флэки судорожно захватывает воздух ртом и смотрит на него в отместку широко-открытыми глазами. она шепчет:"господи." квартира расплывается в линиях астигматизма. немое молчание заглохло и, кажется, разбавляться в жиже слов не собиралось. — звони хоть иногда, — приглушённо говорит он. — возвращайся. когда захочешь. я буду ждать. флиппи знает, что это всё – вода. она к нему не вернётся. она с концами уедет. и, ну вот неважно, какими словами ты будешь разбрасываться, а всё равно куском долбаëба останешься.