Почитание себя волком

Альфред Ян Максимилиан Веруш-Ковальский (Дата неизвестна)

      — А я говорила, что ты не выспишься, — заявила Уэнсдей после того, как облила свою соседку водой и встала у двери.              Энид, конечно, была не в восторге от пробуждения. Да и в принципе, как это обычно и бывает при проблемах со сном, от своей жизни. Тут же вскочив с мокрой простыни, она выпалила несколько категорических заявлений о том, как важно будить своих соседей, а не под шумок самой собираться и вспоминать о товарище только за пару минут до зарядки.              — Я надеюсь, ты разбудила хотя бы отряд?              Уэнсдей молча оглядела снизу вверх оборотня и драматично вышла из комнаты.              — Поторапливайся. Я не хочу болтать с Бадриёй, — бросила она на прощание.              Пока Энид сладко спала, Уэнсдей, конечно, не только бодро успела подготовиться к предстоящему дню (в отличие от своей соседки ей достаточно поспать всего пару часов, лишь бы проснуться до наступления третьей стадии медленного сна, чтобы не чувствовать себя разбитой), но и проследила за тем, чтобы все волчата приняли душ. Периодически она вступала в максимально короткие перепалки с теми ребятами, которые легли поздно и не могли найти в себе сил встать с кровати. Максимально короткие — потому что порча на грязь и жуткий взгляд Уэнсдей убеждали в одночасье.              — Это нечестно! — воскликнула едва проснувшаяся Равия, протестуя против угроз. — Я не хочу быть грязнулей просто потому, что мои соседки болтливые до ужаса.              — Сейчас болтаешь только ты, — заметила мрачная девушка. — Ещё один комментарий — и на улицу ты будешь ползти уже в образе Духа помоек из «Унесённых призраками».              — Не-е-ет! — завопила девочка, пулей уносясь в душевую.              Уже на улице, организовав всех по парам, вожатая заметила, что звериный запах по-прежнему улавливается — особенно когда от отряда в её сторону начинает дуть ветер. Чуть скривив лицо, она бросила умоляющий взгляд к окну своей комнаты.              — Чего нос кр-ривишь, р-родная? — донеслось из-за спины, и, резко обернувшись, Уэнсдей увидела перед собой самодовольную ухмылку Бадрии. — Вр-роде все свои.              Именно в тот момент девушка и приняла решение вернуться и разбудить Энид. Ей казалось, что если она будет не только болтать с этим активным оборотнем-куратором, но ещё и терпеть его запах, то точно свихнётся. В комнате, по крайней мере, можно сделать передышку — умиротворяющими духами.              Уэнсдей не сразу схватилась за ведро. При виде спящего лица соседки внутри у неё что-то сжалось. Ей показалось, что нечто настолько хрупкое, как эта сопящая девчонка, нуждается в бережной заботе. В голове тут же возник образ крохотного цветка в большом горшке, который благоухает всё ярче и ярче только благодаря тому, что его достаточно поливают, поправляют землю и защищают от ожогов солнца.              От своего видения Уэнсдей очнулась лишь спустя пять минут. Она обнаружила, что бесстыже расположилась на полу и всё это время медленно водила кончиком носа у изголовья кровати — как можно ближе к волчьей шее. Девушку не смутило её положение: всё легко объяснялось потребностью в назальной реабилитации. Тем не менее вновь возникший перед глазами силуэт цветка, подкреплённый мыслью «бережная забота», её всполошил, и она поспешила избавиться от неэтичного наваждения. Вернувшись из туалета с полным ледяной воды ведром, Уэнсдей поставила точку в чужом сне.              После точки ей всё-таки пришлось вернуться к Бадрие, присматривающей за отрядом. Вернее, согласившейся присмотреть за отрядом в отсутствие Уэнсдей. У крыльца корпуса же оказалось, что она давно отвлеклась на обсуждение сериала с куратором Борисом. Последний должен был следить за восьмым отрядом, но вместо этого активно жестикулировал, рассказывая, как хочет, чтобы накаченный мужик, которого отшила главная героиня, на него плюнул.              — Он так гор-ряч, я хочу, чтобы… Я постар-раюсь без слишком точных описаний, но пр-росто позволь мне сказать... Я хочу, чтобы он кончил в мою глотку, сломал шею, а потом спр-рятал моё тело.              Бадрия смущённо замолчала, прикрыв рот ладонью и посмотрев в сторону.              — Это было слишко-о-ом? — кокетливо заговорил Боря. — Бо-о-ожечки, хи-хи…              — Почему мы дружи-и-им? — мольба в ответ.              За всей этой умопомрачительной беседой ни Бадрия, ни Боря не обратили внимание на то, что два непоседливых волчонка из восьмого отряда давно окружили Габи, комментируя его односложные ответы.              — Ты что, тупой? — поинтересовался самый старший из пары, почёсывая свои лохматые блондинистые волосы.              — Я не могу поверить, что ты не знаешь таких простых вещей, как цитата Джейкоба «Bella! Where the hell have you been, loca?» из «Сумерек». Это каждый младенец цитирует при встрече! — добавил его друг, поправляя свои огромные круглые очки.              — Вот и я о чём, Джози!              Блондин пихнул Габи, и последний в свою защиту громко зарычал, приняв оборонительную позицию. К счастью, именно приближение Уэнсдей к отряду разрешило ситуацию: мальчики испугались взрослого и поспешили ретироваться к своим друзьям.              — Я же говорила тебе никуда не ввязываться! — подоспела Равия, которая только с прибытием вожатой отвлеклась от своего разговора с Бетани и Нио, чтобы поглядеть на брата.              — Они сами! — заскулил Габи.              — Да мне всё равно! Прекрати привлекать лишнее внимание, — она наклонилась и на ухо ему прошептала по-русски: — Мы и так второй сорт, потому что приезжие! Не позорь меня.              Девочка ушла, и стоящий в паре с Габи Джордж, махнув в сторону своей чёлкой, рискнул несчастного братца поддержать:              — У меня тоже сестра — заноза в заднице. Не бери в голову.              — Она не заноза, — злобно ответил ему Габи. — За собой лучше следи, тр-рус.              Так волчонок напомнил, как его новоиспечённый товарищ ранее язык проглотил, едва их стали задирать мальчишки из другого отряда. Обидевшись, Джордж встал поодаль от Габи и решил больше никогда с ним не разговаривать.              Когда Энид, наконец, выскочила на крыльцо, Уэнсдей ошарашила её очередным сюрпризом: она выйдет в линию с другими вожатыми и будет проводить зарядку. Вернее, она всё-таки подождала, когда все отряды окажутся у другого корпуса и разойдутся по территории, чтобы никто никого случайно не убил при упражнениях, и просто поставила девушку перед фактом. Энид уже ждали другие вожатые, так что она воздержалась от спора с подругой. Однако точно пообещала той, что они случившееся ещё обсудят.              За завтраком, конечно, Энид не вспомнила о своих планах на серьёзный разговор, поэтому часть времени вожатые сидели молча друг напротив друга, занятые приёмом пищи.              — Знаешь, — начала Уэнсдей, как только закончила с геркулесовой кашей по индивидуальному заказу от Людмилы, — я очень рада, что ты тут никого не знаешь, — конечно, прозвучало это полностью безэмоционально.              — Почему? — спросила Энид с набитым ртом.              — Не станешь делать эту тривиальную экспозицию с ведущими коллективными организациями внутри социального института.              Оборотень на мгновение перестала жевать.              — …Я без понятия, что ты сейчас сказала, но звучит обидно.              Уэнсдей искренне удивилась:              — Как у моей фразы без изначальной для тебя семантической связи может быть ещё и коннотация?              — Ну ты просто звучишь грубо, — девушка закатила глаза. — Тебе стоит завязывать писать про этого антагониста-лингвиста. Вайпер де ла Муэрте? Дорогая, я тебя умоляю! Лучше брось это расследование, — она изобразила, будто действительно разговаривала с призраком Вайпер. — Иначе такими темпами твоя речь полностью станет для меня одним «бла-бла-бла».              — Мне казалось, что ты уже большую часть времени слышишь от людей «бла-бла-бла», — равнодушно пошутила мрачная девушка и резко повернулась к сидящему рядом с Энид волчонку. — Ты с меня весь завтрак глаз не спускаешь. Что надо?              Пейдж замялась, уставившись в тарелку.              — Ничего, просто засмотрелась… — и тут же отвернулась болтать с Хелле, так вечно нелепо хлопающей глазками.              — Вы все, что ли, такие легкомысленные? — тихо, чтобы её не услышали волчата, уточнила у своей подруги Уэнсдей.              — Хочешь сказать, что я легкомысленная? — нахмурилась её собеседница в ответ.              — Зачем желать то, что уже прозвучало? — она улыбнулась и наклонила голову вбок.              Энид не представляла, какие именно таинственные силы сдержали её тогда от того, чтобы выпустить предупредительные когти.