Лесные истории

Вот наконец и наступило лето. Сегодня кажется понедельник? И первый день лета, такого долгожданного. Оно обещает быть в этом году солнечным и тёплым, не смотря на обычно довольно меланхоличную и тоскливо погоду Петербурга и Ленинградской области. Трава такая мягкая, еще не очень длинная, но сочная, налитая зеленью и цветы. Кое-где желтели недавно распустившиеся одуванчики, а рядом с ними белели их седые друзья - дунет ветер и семена красиво поднимутся в воздух, и закружатся в вальсе. Фёдор медленно шёл по аккуратной тропинке прямиком на луг. Там появлялось всё больше и больше цветов, отчего своебразный ковер приобретал всё более затейливый узор. Над головой возвышалось бесконечное лазерное небо. В голову невольно лезут строки из "войны и мира" Толстого, точнее момент, когда князь Андрей лежал на земле и смотрел вверх на небо. Различие лишь в том, что Фёдора сейчас не занимали какие-то глубокие мысли, он просто шёл и наслаждался теплом, и окружающей красотой. На спине у него был рюкзак, в котором лежало несколько бутербродов и термос с чаем, заботливо приготовленные его матерью, а ещё плед и книга. Прошло уже несколько дней их пребывания на даче и постепенно приезжали соседи, среди которых были и одноклассники Фёдора. Рядом с ними жил Осаму Дазай - неисправимый суицидник и далеко не глупый парень, манипулятор - и конечно же его семья. Помимо же Осаму в семье имелось ещё двое детей и оба младше него : Кьюсаку и Кека. В школе всех троих называли конечно же на русский манер и так Дазай стал Даней, Денчиком, Данилой, Кью - Киря, Кирилл, а Кека - Ксения или Ксюха. Оно и понятно : учителям было достаточно сложно произносить их имена, к тому же всей Троице их прозвища пришлись по душе. На той же улице летом проживала пара французов с ребенком, точнее мальчик был братом одного из них. Чуя Накахара - рыжий, не высокий, но бойкий парень, а глаза у него были такие же красивые как сегодняшнее небо. И конечно среди соседей был Николай, уже упоминаемый, и Иван, который слепо обожал Фёдора и просто ему поклонялся - как богу. Мягкий плед лег на молодую траву, Фёдор лежал на животе, погруженный в чтение, а рядом, на том же пледе, лежал рюкзак. Сегодня обложка гласила "Мастер и Маргарита", занятное произведение. Интересно, что такое Булгаков курил или колол, чтобы написать это произведение? Помнится он был зависим от морфия, но сейчас это не столь уж и важно. Содержание интересней. Страница шелестит ща страницей, солнце греет спину и тёмную макушку, повсюду поют птицы. *** — Теть Надя! - где-то во дворе слышится звонкий юношеский голос и шаги. - Теть Надя-я-я!! В дом вырывается высокий парень с длинной и толстой платиновой косой, а за ним спешит ребенок, лет примерно трёх-четырёх, и у него уже тоже завидная шевелюра для своих лет. — Теть Надя! — Коля, привет! Женщина улыбается внезапным гостям и вытирает мокрые от воды руки о фартук и протягивает младшему свежее зелёное яблоко, припев перед ним на корточки. — Привет, Сигма. Ты кажется подрос. Помнишь меня? - Надежда улыбается ещё мягче и приветливее, продолжая держать яблоко в руках. Малыш Сигма с лёгким недоверием смотрит на женщину, на яблоко и прячется за брата, цепляясь маленькими пальцами за его полосатые штаны, хмуря личико. Николай же опускает на братишку глаза и, смеясь, берёт его на руки, потираясь щекой о щеку, забирая яблоко. — Спасибо! А Федя дома? Глаза у Гоголля буквально начинают светиться и мгновенно тускнеют, когда в ответ он получает "нет". — Не расстрайвайся так. Ты соскучился по Фёдору, да? - ответ очевиден и Надежда продолжает улыбается.- Он ушёл на луг, думаю там до сих пор и сидит. - и пожимает плечами. — Спасибо! Николай разворачивается и вместе с ребенком ну руках уже собирается бежать на луг, но его останавливают. Мать у Достоевского невероятно заботливая и потому напоследок вручает тому контейнер с пирожками - о боже! блондин их просто обожает - и термос, побольше. На прощание кивнув, он вихрем уносится и Сигма крепче сжимает в руках ткань футболки брата, хмуря глазки. Упасть боится, Коля же так несется. *** Благословенная тишина обрывается вместе со второй главой "Мастера и Маргариты". На него кто-то неожиданно кидается, а ещё слышится испуганный детский вскрик. Гадать не нужно, чтобы понять, что это сам Николай Гоголь. — Друг мой!! Я так соскучился! - радостный возглас говорит сам за себя. — Коля..! Коля..! Задавись.. - Сигма отчаянно бьет руками по брату, зажатый между двумя парнями. — Николай, успокойся. Фёдор вырывается чудом из этих крепких объятий ради того, чтобы ребенка не задавили. Прижимая к себе того, брюнет искренне улыбается своему другу. Я тоже соскучился и рад тебя видеть. Следующие минуты проходят уже заметно тише и спокойнее. Все трое сидят на пледе и поедают ещё горячие пирожки, а Сигма откровенно рассматривает друга своего брата. "Красивый, глаза красивые и волосы тоже длинные" — Федя красивый! - малыш лучезарно улыбается, приподняв голову наверх. — Ты тоже красивый. Ладонь мягко опускается на светлую макушку, осторожно поглаживая, а Николай умиляется со всей ситуации и ещё радуется, что Сигма спокойно принимает Фёдора и даже тянется к нему. Это очень-очень хорошо. Им в этом возрасте для счастья многого и не надо. Мама, папа, брат, бабушка и друг брата - вот оно счастье, а если ещё и всех все хорошо - это уже седьмое небо. Счастье, оно хрупкое. Хрупкое подобно крыльям бабочки - только тронь и трещины пойдут. Поэтому его нужно беречь, обращаться как с чайным сервизом из тончайшего фарфора и хранить в бархатной футляре, подальше от чужих глаз. Вот уже все трое держатся за руки и кружатся в хороводе по полю, среди первых цветов и травки, которая щекочет ноги, а над головой небо и все у них ещё впереди. Парни кружатся, кружатся, а затем падают на землю и смеются. Смех выходит осень искренний и звонкий, словно звенят колокольчики. Сигма оказывается в объятиях между любимым братом и Фёдором, довольно жмурясь и прижимаясь к блондину. Им вместе так хорошо и так здорово. После этих объятий в траве троица играет в догонялки, хотя какие догонялки? Николай и Фёдор уже достаточно взрослые, но, тем не менее, старший бежит за другом и братишкой, при этом корча забавные гримасы. Очень скоро Сигма устает и выглядит поникшим, как цветок без воды. Николаю не остается ничего кроме, как взять того на руки и именно это он и делает, перебирая пальцами шелковистые прядки, а рядом идет Фёдор, тоже уставший - анемия. Пикник в кругу близких, когда перед этим вы хорошо поиграли, становится ещё лучше. Младший, не доев и одного бутерброда, засыпает достаточно быстро, рядом с брюнетом пристроившись, и тихо посапывает. Николай в это время что-то увлечённо рассказывает Фёдору, а тот не скупится на очаровательные, теплые улыбки и кивает тихо головой. Чай допит, в контейнере ещё остаются бутерброды, а книга и термосы уже в рюкзаке у брюнета, куда он отправляет и контейнер, застенчивая молнию. Малыша Сигму укутали в плед осторожно и Николай несёт его, как самую главную драгоценность мира, поцеловав в лоб, а рядом идет Фёдор и тот забирает у него рюкзак, и умудряется закинуть его на спину. Вот они довольные и счастливые, и уставшие идут домой, через луг, вдыхая тёплый, пропитанный травами, июньский воздух.