Лесные истории

Сумерки опустились на посёлок, погружая все в полумрак, слышится трескотня кузнечиков, но вот птицы затихли. Ветерок колышет занавески на при открытом окне в комнате. Свежий воздух смешивается с лёгкой духотой и становится лучше, хотя бы не так душно, а это уже что-то? На удивление в руках у Фёдора не книга, ведь он так привык к шелесту страниц и запаху бумаги. Особенно прекрасен запах только что купленной книги, ты перелистываешь страничку за страничкой и зарываешься лицом в них, это особые ощущения и описать их доподлинно просто невозможно. Зато можно ощутить. Экран телефона слабо освещает лицо эспера и тишину нарушают звуки от уведомлений - это все Николай. Снова он? Не устал ли от него Фёдор? Ответ очевиден - нет. Для Гоголь человек весьма занятный и, к слову, он ему ни разу не наскучил. Конечно, манера общения и понятие личных границ у него немного странные, но все же он достоин статуса лучшего друга. Лучшего и единственного. Фёдор улыбается, что-то печатает, а затем отправляет последнее на сегодня сообщение : "Спокойной ночи, Коля." "Дос-кун, ты уже уходишь? Добрых снов!" Как всегда Гоголь такой воодушевлённый, настроение приподнятое, только вот что на самом деле в его голове не знает никто. Даже для Фёдора это загадка. Он откладывает телефон на кровать, сам же ложится на спину, натягивая одеяло чуть не до головы - зябко, от этого и ежится. Что-то сон совсем не идет сегодня и Фёдор погружается в воспоминания восьмилетней давности. Ого, ему тогда было всего восемь, а Сигмы и в помине не было, а вот у Дазая уже был младший братишка и сестра, и Чуя тоже тогда был, и так же жил со своим старшим братом и его избранником. Интересно, а они тогда были счастливы? *** — Зябко.. Так зябко.. - едва различимый шепотом срывается с синющих тонких губ вместе с паром, а руки дрожат и их подносят к губам в попытках согреть, хотя бы немного. — Федя! Ты дурак! И вправду, совсем сглупил - знает, что мерзнет, но не оделся должным образом. А вот Николай наоборот и сейчас он с радостью поделится и шарфом и варежками, чтобы друга согреть. Тёплый вязаный красный шарф оплетает детские шеи и блондин оказывается щекой к щеке с Фёдором. У первого щеки горячие и его кожа обжигает кожу младшего, но тепло.. так тепло становится. Чужие озябшие руки оказываются в горячих ладонях старшего мальчика и он осторожно касается их губами, пока дует и растирает. Зима выдалась ужасно холодной в этом году, к тому же они гуляют с самого утра, часов с десяти точно, а сейчас время близится к четырем. Солнце медленно клонится к горизонту - ещё пару-тройку часов и по небу разольется ярко-малиновый закат. Шарф Коля не размазывает и рук Фёдора тоже не выпускает из своих, именно так они по сугробам бредут до своих домов - на любые каникулы всегда ездили на дачу, негласная традиция - и блондина приглашают в гости. Мать Фёдора - Надежда Достоевская - всегда была рада сыну их знакомых. Николай был солнечным, радостным ребёнком и просто радовал глаз, а ещё её сыну такие друзья не помешали бы. Женщина была всегда гостеприимной и готовила, хоть и простые блюда, но невероятно вкусно и борщ улетел в мгновение ока, как и пюре с котлетами. А после Николая и вовсе от просили на ночь у родителей. Вечер был спокойный, дети играли в настольные игры, родители Фёдора же расположились на кухне и у них были свои разговоры за чашкой чая. Вот уже и ночь опустилась на весь посёлок, заволокла его непроглядной тьмой. В комнате у младшего Достоевского горел тусклый свет ночника. Мальчики перешептывались, то и дело поглядывая на часы - стрелка движется к половине двенадцатого, давно пора спать и поэтому Коля перебирается на второй этаж кровати. — Спокойной ночи, Федя. — Спокойной, Коля. Кажется оба быстро засыпают, но, по ощущениям, через пару часов блондин открывает глаза и ему чудится такой знакомый шепот и "зябко.." - Фёдор бормочет сквозь сон, сворачиваясь уже даже не калачиком, а самой настоящей креветкой и Николаю не приходит лучшей идеи, чем спуститься и лечь рядом. Вместе с собой со второго яруса он берёт и одеяло, и подушку, а затем чуть двигает младшего, устраиваясь рядом и, накрыв, во им одеялом, обнимает, надеясь, что теперь друг сможет выспаться и согреться. Сегодня была первая ночь в жизни Фёдора, когда он не мерз. *** Этот год для Осаму был особенно сложным, но ещё более сложным он был для его младших. Отец его работал подпольным врачом, безусловно первоклассным, но работа очень опасная. Много угроз, покушений на его жизнь и его семью. Младшие всегда висели на Дазае, заниматься ими было одной из его обязанностей, а ещё одной из обязанностей была помощь отцу по работе. И мать у них тем же занималась. Такой же первоклассный подпольный врач, но одно но : Огай работал изначально военным-врачом, а вот жена его сразу была в подполье, там они как раз и познакомились. Атмосфера в "больнице" стояла жуткая : было много тяжелых пациентов и на все это приходилось смотреть восьмилетнему Дазаю и его брату и сестре погодкам. Приходилось терпеть и помогать. Взрослые же не жаловались, так чем он хуже? Но все же в тот год произошло и нечто хорошее. Во-первых стоит отметить, что родители стали легальными врачами, но прошлое место работы не бросили - оказывали помощь с лекарствами и необходимым оборудованием. Во-вторых, в классе появился новенький - забавный рыжий мальчишка с большими карими глазами. Накахара Чуя. Он был очень похож на своего старшего брата - просто как две капли воды, за тем лишь исключением, что у старшего цвет волос был намного светлее - блонд. Но вот прически у них были почти идентичные. И у старшего, и у младшего волосы были собраны в низкий хвост и челка скрывала правую часть лица. Никто и предсказать не мог, что впоследствии эти двое начнут неплохо дружить, ведь поначалу это были сплошные скандалы.. : — Дазай! Отдай! Это мое! - и в шатена летит книга, усиленная гравитацией, правда только та касается его лба и срабатывает способность, после чего книга падает на пол. — Отдать что? - тот довольно шурится и улыбается, отходя чуть назад и уворачиваясь уже от новой книги. Медленно, даже наверно слишком, но годам к десяти-одиннадцати они сдружились : ходили вместе в столовую, до дома, ведь жили в одном подьезде; на некоторые секции, а порой и гуляли вместе. Хотя в их взаимоотношениях и присутствовали разные колкости, но теперь это больше на шутку походило и не так остро воспринималось рыженьким. Но вот однажды произошел переломный момент. Рано или поздно, но он должен был наступить. В последнее время Накахару стали задавать старшеклассники и по очень глупому поводу, который их волновать не должен. Поль встречался с парнем. Ох уж эти вечные тупые шутки и гадкий смех, и косые взгляды, шепот за спиной - это только подливало масла в огонь. Однажды рыжика вызвали на стрелку. Тот день отпечатался в памяти многих. Было много пострадавших, но сильнее всех пострадал Чуя, и физически, и морально. В нём пробудился "Арахабаки" - истинная форма его управления гравитацией и она разрушительна для его обладателя. Дазай тогда едва успел, секунда, две, три, и он бы не смог ничего отмотать уже назад. "Арахабки" не мог сам остановиться и действовал до полного истощения своего хозяина, но вот парни, устроившие стрелку, отделались только царапинами, а Чуе повезло меньше. Месяц в больнице и несколько дней в безсознательном состоянии, беспокойство брата, беспокойство Артюра и Дазая. Последнего же замучали переживания и слишком сильно. Хорошо, что все это в прошлом и сейчас уже прошло семь лет. Многие помнят тот день, но это же теперь в прошлом?