Боль одна на двоих.

Регенерация, спустя ещё один месяц, сделала своё дело. Раны больше нет, наверное, на её месте осталась лишь фантомная боль. Мужчина курил сигарету, которую выкрала для него Алёна. Сначала, СССР не хотел принимать её подарок, ибо, не стоило так рисковать. Девушка настояла на том, чтобы сигарету Союз принял. Всё ровно.. Рейх редко курит, только в острых ситуациях и то, сам презирает курение и табак в целом. Говорит, мол, курение портит чистоту его нации. Бред, но пусть думает об этом дальше. СССР кривится от непривычного горького вкуса табака на своих губах, но после расслабляется, выдыхая дым. Сигареты действуют на него, как успокоительное. Сколько он здесь сидит? Сколько его ожидают? Так больше нельзя продолжать. Нужно придумать план побега отсюда. – Советский Союз, сэр, я принесла поесть! – воскликнула девушка, заходя в палату с пойком. Скудно, но большее ей бы просто не дали. Она поставила его на стол, замечая задумчивость мужчины. – Что-то случилось? – Всё хорошо, Алёна, вам не о чем беспокоиться. – Союз докурил сигарету, потушив её об своеобразную пепельницу, в виде крышки от тушёнки, которую также выкрала Алёна. Она чудесный вор.. – спасибо за то, что принесли еду. – Не за что.. Вы стали редко есть.. – Ничего такого. Вам нужнее. – пожимает он плечами, – думаю, я могу вам доверять. Я хочу сбежать отсюда. Мне надоело здесь находится, хотя, я не один, кто так думает. Медсестра сразу стала серьёзной. – Я помогу вам. СССР кивнул. Он подошёл к двери, проверяя, что она плотно закрыта, а после вернулся к медсестре. – Мне нужна карта местности. Также, мне надо знать, какие препятствия здесь есть. – Я сделаю всё, что смогу. Однако, для начала позавтракайте. Без сил вы ничего не сможете совершить. – говорит Алёна, скрещивая руки на груди. *** Рейх догадывается, что СССР захочет сделать вылазку. Возможно, он будет использовать ту девчонку ради достижения своих целей. Однако, как? Её нигде никто не пропустит без пропуска. Без разрешения самого фюрера. Мужчина хмыкнул насмешливо. Хотя, интересно посмотреть за представлением как его главного врага скрутят, увидев его на территории лагеря. Только, всё ровно что-то не так. Словно, не так должна продолжаться их история. Странно. Что это за мысли и чувства? Скорбь? Жалость? Господи, бред! Рейх помотал головой, отгоняя ненужные и бессмысленные мысли. Первый день работы. СССР вышел во двор концлагеря. Здесь царил полный ад. Людей выгоняли на улицу в одних робах и штанах, заставляя некоторых бегать босиком по холодной земле. Другие тягали телеги. Одних людей били плетьями, других ногами, могли даже облить ледяной водой. Все их мольбы, все их крики боли сливались в голове мужчины шумом. Он зажмурил глаза, справляясь с резким потоком негатива. Он обязан освободить свой народ от этой гадости. Союз прокашлялся, вдыхая вонь крови его людей. Это.. Ужасно. Ему хочется им помочь. Он чувствует каждую смерть человека на себе. – Ты ещё поплатишься за это. – прошипел мужчина. *** Голова сильно болела. Кажется, по ней хорошенько ударили. Союз приоткрыл глаза, замечая, что перед ними всё плывёт. Постепенно зрение начало возвращаться. Перед ним сидел Рейх, повёрнутый к нему спиной. Он что-то рисовал на холсте. Всё также красиво как и в прошлом. Аккуратные мазки кистью по поверхности холста, окрашивали его в пастельные тона. Немец всегда был так увлечён рисованием, что бывало не замечал, как краска оказывалась на его лице. Сейчас он также увлечён. Не обращает внимание на шорох позади себя. Существует лишь он и кисть. – До сих пор рисуешь. – говорит СССР хрмплым голосом и усмехается, когда Рейх вздрагивает. Нацист поворачивается к нему, хмуро оглядывая мужчину с ног до головы. СССР был в лежачем положении. На лбу застывшая кровь, глаза выражали отрешённость, явно после удара, но при этом он улыбался. Вот урод. Немец шикнул, поднимаясь и подходя к тому. – Что я делаю у тебя в кабинете? Почему не в палате? – Потому что ты попытался сбежать, свинья. – Снова оскорбления.. Самому не надоело, Рейх? – Союз принимает положение сидя, жмурясь от боли в голове, которая скоро станет привычной. – Заткнись. – шипит мужчина, влепив коммунисту пощёчину, – я ненавижу тебя. Он хватает СССР за подбородок пальцами, сильно, до боли его сжимая. Союз немного скривился от неприятных ощущений, а после улыбнулся слабо, вызывая злость и непонимание у немца. Союз тянет руку к щеке мужчины, стирая большим пальцем каплю краски, после опуская руку. Нацист с ещё большим непониманием смотрел на того, забыв, как по доктрине, отшатнуться от нелюдя. Точно ли СССР нелюдь? Нет, разумеется, он воплощение. Воплощения не совсем люди, но выглядят как они. Немец всё же отходит от него, недовольно что-то бурча. – Если ты ещё раз попробуешь сбежать.. – начал было Рейх, но его грубо перебили. – То влепишь мне ещё одну пощёчину, как леди? – тот хрипло смеётся, – я сбегу и одержу победу. Знаешь, ты мог всё прекратить прямо сейчас. Ещё не поздно. – Ты просто боишься, что я сильнее. Ты это знаешь. – криво ухмыляется нацист. СССР тяжело вздохнул, чувствуя как его народ медленно теряет надежду на спасение. Мужчина прикрыл рот рукой, кашляя. Металлический вкус крови появился на губах, во рту, на языке. Самое страшное - потеря веры народа. Рейх слышал как Союз кашлял. Сам знает какого это терять народ. Чувствовать его негатив. Однако, он лишь хмыкнул, скрещивая руки на груди. Минута молчания. Союз прокашлялся, уставившись на недорисованную картину. Горы, маленький домик неподалёку от них, закат. Позже, он перевёл взгляд на бывшего друга. Душу ещё скребут кошки от обиды и боли на него за предательство, но.. Такого друга, как Рейх у него ещё никогда не было. Такой весёлый, радостный, отзывчивый. Что случилось? Почему он.. Изменился? – Твоё умение рисовать улучшилось. – не боясь реакции, говорит мужчина. Рейх снова вздрогнул от неожиданности. Он витал в своих мыслях. Что-то.. Он часто летает в них. В большинстве случаев, немец старается абстрагироваться от всей этой нагнетающей атмосферы, что царит вокруг него. – Твоего мнения не спрашивали. Позади послышалось цоканье. СССР очевидно закатил глаза. Коммунист так всегда делал, когда он чем-то раздражён, или же, когда он устал. Немец помнит все реакции СССР. Они почти с самого детства вместе! Как тут не помнить? – Перестань. Знаю, что тебе понравилась похвала. – усмехается Союз. СССР прав. Рейху понравилось. Но, так как, они враги, он вряд ли это покажет. Тем более, мужчина отрицает каждую положительную эмоцию, которая связана с коммунистом. – Заткнись. – шипит нацист, хмуря брови. – Рейх, если бы ты хотел, чтобы я заткнулся, ты бы вырубил меня. – Не хочу пачкать руки. – Ах, какой ты чистоплотный выродок. СССР рассмеялся, чем вызвал злость у немца. Тот сжал руки в кулаки, с ненавистью обернувшись на своего врага. Где-то в глубине души ему нравится весёлый вид коммуниста. Но это нужно давить. Всеми силами. Спустя минуту, СССР отправили в палату опять.