Боль одна на двоих.

"Рейх был идеалом. Только при взгляде на него сердце начинало отбивать ритм быстрее. Он был в меру агрессивным, в меру добрым, в меру нежным, в меру смешным.. В нём всё сочеталось, как краски на его холсте. Союзу нравилось наблюдать, сидя на диване, как Рейх медленно и аккуратно водил кистью по поверхности холста. Он поражался тому, как все эти краски умещались в целую картину. Юноша чудесно владел кистью. Его картины так же великолепны, как он. – Союз? Союз, ты меня слушаешь? – спрашивает немец, прекращая рисовать. Кажется, СССР слишком сильно задумался. Он проморгался, почесав неловко затылок. – Э.. Да, конечно. Просто, задумался ненадолго.. – говорит тот, поудобнее укладывая голову на своей руке. Он замечает, как Рейх недовольно хмурится и цыкает. Так забавно и мило. Даже его эмоции прекрасны. Что же это за чувство? Оно заставляет трепетать всё внутри. Радоваться каждой минуте, проведённой с немцем. – Мне кажется.. Картина вышла не очень.. – говорит Рейх, слегка расстроившись. Из-за влияния отца и отказа из художественной школы, самооценка юноши сильно пошатнулась в плане рисования. Он стал реже писать картины, а когда брался за кисть, неуверенно смотрел то на неё, то на холст перед собой. Только, рядом с Союзом ему удаётся ловить вдохновение и что-то писать. Он, под действием вдохновения, забывался и снова поддавался этому рвению. Рвению что-то нарисовать. Союз поднимается с дивана, подходя ближе к своему другу. Он облокачивается о стул, на котором сидел юный художник. На холсте красовались деревья, особенно ёлки и ели, озеро и кусочек суши, чудесное небо и солнце. – Мне всё нравится. Как всегда красиво. Вот прям, хоть на стену вешай и любуйся. – довольно заявляет СССР. – Преувеличиваешь. – смущённо проговорил немец, хмыкая. – Я говорю правду. – Союз потрепал мягкие волосы Рейха. – я знаю, что это за место, которое ты нарисовал. Как же его не знать.. Наше любимое местечко. Там прохладно, водичка тёплая и рыба клюёт! Может, сходим как-нибудь? Мы давно там не были. – Я.. Не знаю. Мой отец отдал меня в военное училище. Не думаю, что мы сможем встретиться и посидеть там. – Чего?.. – Совет опешил, – ты мне не говорил об этом. Почему? – Не хотел расстраивать. – немец сжимает руки в кулаки из-за бущующих эмоций и чувств: боль, грусть, печаль, – всё-таки.. Я будущий правитель.. У меня нет времени на общение. СССР не знает как реагировать. В душе что-то разбилось. Мир потерял краски. Значит, они больше не встретятся? Больно. Очень больно. Когда они вырастут, возможно, и да.. Но, Рейха отпускать не хотелось. – Мне жаль, что так выходит. – проговорил юноша, глядя на СССР. Он заметно поник. Всё же, скрывать свои чувства Союз не умеет. – И когда ты уходишь учиться? – Завтра. Всё ещё хуже, чем думал коммунист. – Мне очень жаль. – вторит Рейх. *** Тогда они не виделись несколько лет. СССР до сих пор обидно от того, что не признался тогда. Его чувства до сих пор не угасли, только.. Они довольно тусклые. Тогда, в прошлом, он так сильно скучал по Рейху. Мужчина почти не ел, лежал целыми днями на кровати и спал. Спал, спал и спал. Сон единственное, что его спасало. Эта жгучая апатия уничтожала изнутри. Кстати, говоря, та картина, которую рисовал немец, до сих пор висит в одной из комнат дома СССР. Надо было снять эту картину. И сжечь к чертям. Мужчина сидел на койке, смотря в сторону двери. Может, хватит пытаться достучаться до Рейха? Может, всё кончено и пора его валить? А может, вся их дружба была наиграна? Может, это всё подстроено, чтобы разрушить его государство? Коммунист вздрогнул. Мысли доведут его до могилы. Странно то, что Рейх не заставил его пытать. Обычно, в пыточных делают всё, чтобы ты чувствовал себя отвратительно. Да, что уж там говорить. Человеку приносят боль, сдирают кожу, бьёт плётками, бьют в живот и обливают холодной водой, чтобы человек не отключился. А здесь, коммуниста просто не кормят. Иногда, бывают моменты, когда эсэсовцы огрызаются на него, смеются там, но это ещё пол беды. Плевать на них. Но, Рейх сказал, что тронет его детей. Убьёт всех. Кажется, эта война явно сильно ударила по его мозгам. А, ведь, в прошлом он был очень нежен. Странно. Где его так промыли? Мысли снова зажужжали, не давая мужчине спокойно поспать. Тело итак всё болело от неудобной койки, с тут ещё и мысли. Ладно первое, это ещё можно игнорировать, но вот размышления.. Дверь отворилась. Союз медленно перевёл взгляд на вошедшего. Какой-то эсэсовец, кажись, снова молодняк мобилизованный. Только выглядел он, как-то, шибко испуганно. Озирался по сторонам, да дверь плотнее прикрыл. – Боишься, чтоль? – хмыкнул СССР, приподнимаясь на локтях. – Вас? Нет. Ох, как было удивительно слышать родную речь, хоть и с явным акцентом. – Рейх, что... Позвал ко мне переводчика? Сам же понимает меня.. – Нет.. Я не есть переводчик. – парень качает головой, – я мало знать русский. – Зачем пришёл сюда? Ты же явно не имеешь права здесь находится. Юноша понял не всё. Но, вопрос смог перевести. – Я быть в другом лагере. Когда я услышал, что вы находитесь у нас, то я поспешить сюда. До Союза медленно начало доходить. Мальчишка-то, дезертир! – Не утруждайся так, можешь говорить на родном. Я понимаю. – СССР заметно подрасслабился. Хотя, всё ровно думал, что это какая-то подстава. – Нет, я не хотеть вас не уважать.. То есть.. Говорить по-немецки с вами - стыдно. Лично мне. Я считать, что это оскорбительно. – Тебя звать-то как? – Отто. Отто Мюллер. – говорит тот, улыбаясь, понимая, что Союз верит ему. СССР слабо улыбнулся. – Отто, ты против нацистов, верно? – Так точно. Я не любить.. Нацизм. Я знать Алёна, я с ней общаться. – юноша снова улыбается, – она передать это. – парень вытаскивает из кармана кителя бутерброд, завёрнутый в фольгу. – Передай ей, что я благодарен. – говорит Совет, взяв в руки своеобразный гостинец, – Отто, если ты за мой народ, то будь осторожней. Мало ли, что ваш начальник придумает. Слушай, ты не знаешь, случаем, что он затеял? – Рейх, в последние дни, очень тихий. Наверное, он думать что-то страшное? Я не знать точно. Союз задумался. Значит, нацист молчит. Обычно, когда он затихает, находится в размышлениях. Только в каких? Может, он, наконец, вернётся к прежней жизни? Слабая надежда СССР верит в это. Доедая бутерброд, мужчина хмыкнул. – Отто, тебя не поймают? – Не должны. Совет кивнул. Можно ли мальчишке верить? Надо спросить у Алёны. Только вот, сбежать для этого надо. *** Тиканье часов изрядно раздражало, капало на нервы. Нацист отбивал какой-то ритм по поверхности стола ногтями. СССР попробует сбежать, это он чует за километр. В детстве, обычно, Совет постоянно как-то выходил из любой ситуации без больших потерь, в каком бы состоянии он не был. Так что, и здесь он также проявит себя. Мужчина фыркнул. Нацист устал находится в заложниках у своих мыслей, которые разбились на две воюющие стороны. Здесь. В этом месте он не может быть собой. Он запутался. Прошёл месяц. Два. Три. Рейх словно и позабыл о существовании Союза, продолжая войну. Однако, нет. Он почти каждый день думал об СССР. Думал об их отношениях. Каждый день страх о том, кем он стал, и точно ли это он, напоминал о себе. Рейх, чуть ли не дрожал от страха. Конечно же, мужчина отбрасывал эти эмоции в сторону. Ненужная трата времени и нервов. "– Ты смотри не захлебнись там! – кричал Рейх, смотря как СССР решает плыть до буйков. Сам немец не совсем умеет плавать. Это выходит очень медленно и тяжело, так что, спасти Союза он не сможет, если тот начнёт тонуть. Совет хорошо умеет плавать, нырять и держаться на воде, словно он сам поплавок. Но, у немца захватывает дыхание он страха, что его единственный друг может погибнуть, если не расчитает силу. Парень подходит ближе к воде, пытаясь заметить Совета. Нигде нет. Уже долго. Нырнул и не выныривает. – Это не смешно! – кричит Рейх, начиная беспокоиться за того, – Союз! Я знаю, что ты так прикалываешься надо мной! – злиться подросток, скрещивая руки на груди. Прошло около пяти секунд, может десяти, но немцу казалось, что прошёл час. Он тщетно выискивал взглядом юношу, но, так и не замечая его, плюёт на своё не умение плавать. Подросток быстро скидывает с себя футболку, оставаясь в шортах и бежит в воду. Наверное, рискованность у него появилась из-за общения с СССР. Тот постоянно выполнял всякую ерунду, чтобы не было скучно. Однако, все вокруг были в шоке с его выходок. Бывало, что Совету прилетало от отца, но тот всё ровно продолжал свои выходки. Силы кончались, когда он почти доплыл до большой глубины. И страх вернулся. Это самое противное, теперь к страху потерять друга, появился страх утонуть. Мышцы мигом ослабли, от чего двигать ногами и руками становилось труднее. Однако, не успев доплыть до большой глубины, его резко хватают за талию. Немец вскрикивает, но, замечая как из-под воды выныривает голова Союза, тот выдыхает с облегчением. Только, спокойствие не продержалось больше секунды. Рейх хмурится. – Куда это ты так плывёшь. Ты же утонуть можешь. – говорит Совет, крепко держа своего друга и направляясь в сторону берега. – Ты идиот! – рявкнул юноша, – я думал, ты утонул! Или выбраться не можешь! А ты лишь смеёшься надо мной! Придурок.. СССР посмеивается. Добравшись почти до берега и убедившись, что их ноги достают до песка, парень отпустил немца. Рейх неожиданно схватил того за голову и окунул в воду. – Это тебе за то, что я чуть не умер, думая, что ты утонул. Союз быстро смахнул с себя воду, шмыгая носом. Он глянул на Рейха, который надевает на себя свою футболку, которая мигом становится мокрой. СССР подходит к нему, садясь с ним рядом. – Рейх, ты обиделся? – Сам подумай. – шикает на него немец, слегка подрагивая от холода. Всё же, вода была не тёплая, да и не лето сейчас, а осень. – Прости, дружище. Я не знал, что ты так сильно боишься, что я утону. Да и, я отлично умею плавать! Союз приобнял юношу за плечи, прижимая к себе ближе. Немец опустил свою голову на чужое плечо, шмыгая носом. – Я боюсь тебя потерять. И если, ты как-либо будешь меня пугать подобным, я убью тебя, ясно?! – хмуриться тот, несильно ударяя коммуниста в грудь. – Ладно-ладно! Я понял, успокойся. – СССР посмеялся, – я тоже боюсь тебя потерять. Не знаю, чтобы я делал без тебя. – Нашёл бы новых друзей. Вон, с Китаем неплохо общаешься. – Э, он старше меня! Это не то! Это обычное общение! Он просто мой товарищ. Немец фыркнул. – Пойдём домой, ты уже себе мозги отморозил, раз думаешь о таком. – произносит коммунист. " Стук в дверь пробудил мужчину от своих мыслей. – Мой фюрер, – испуганно восклицает солдат, – СССР сбежал!