Боль одна на двоих.

Немец разозлился. Нет, такого просто не может быть! Как у него вышло?! Явно есть предатель. Найти дезертира и убить. Солдат продолжал докладывать. – Также, вместе с ним, пропала девчонка. Алёна. Сбежала с ним, наверное. – Найти и привести обратно, живо! – воскликнул мужчина, замечая, как солдат быстро повиновался приказу, выбегая из кабинета. Где же Союз? *** Оказывается, Отто неплохо водит танк. Это поняли СССР и Алёна, тогда, когда немец просто напросто украл одну из пантер. – Едем ближе к лесу. Лучше, где есть озеро и берег. В лесу спрячем танк, а сами в траве, которая будет рядом с озером. – говорил Союз, подмечая кивок со стороны Отто, – мальчишка неплохо русский знает. – Мне помогать Алёна. Она прекрасный учитель. – улыбается юноша, направляя танк в сторону леса. – Ой, да нет! Сказала ему пару словечек, а он! – мягко посмеялась девушка, поправляя свои волосы. – Алёна, как ты поняла, что Отто хороший? – спрашивает СССР, смотря на медика. – Пока вы находились в пыточной, я вся себя извела! Думала, всё.. Вы умрёте.. Однако, мимо моего кабинета постоянно проскальзывал один немец. Как после оказалось, его зовут Отто. Он смотрел на меня так испуганно и неуверенно, словно я призрак. Метался от так несколько недель. Разумеется, я бросала на него злобные взгляды. Чего это он! – девушка стукнула себя по коленке, тем самым показывая свой настрой, – Отто часто приходил ко мне. Приносил поесть. Говорил, мол, это его порция, но он не голоден. Сначала, я подумала, отравить вздумал! А оказывается, это правда его порция.. Я так удивилась, когда он говорил со мной с помощью переводчика. Книжку с собой таскал. Говорил, что я ему понравилась. – она махнула рукой, смущённо улыбаясь, – а я что? А я не верила! Врёт же! Шпион эдакий! Потом, он узнал, что я цветы жалую. И приносил мне по букетику ромашек. После, говорю ему, с помощью той книжки, что я ведь, славянка, русская я! Вы таких, как я называете унерменшами! Отто ответил, что ему не важна раса и нация. Сказал, что я красивая, умная и сильная. Я такое в жизни никогда не слышала! Меня всегда не замечали мужчины, а тут, немчик! Да ещё какой! Я и не знала, что мне понравится немец, после всего этого.. Понимаете.. Сказала ему, мол, если вы за нас, то спасайте своего нового начальника - СССР. Ну вот.. О! И постоянно он говорил: ихь либэ дихь.. Изначально, меня это бесило. А после.. Как видите. Повисло молчание. Отто довольно улыбался от последней фразы. Союз удивлялся. И такое может быть. Впрочем, чего ожидать? Отто парень неплохой. Нежный немного, но, что есть, то есть. Не солдат он. Садовник, там, какой-нибудь - да. Но не солдат. – Что будем делать с Рейхом? Он же не успокоится, когда узнает, что вы пропали. – говорит девушка. – Если кинется искать - дадим отпор. Вам следует бежать, ведь, цель его - я. Я сам как-нибудь. – говорит мужчина, – я устал слышать крики боли своих людей. Это.. Ужасно. Я бы его задушил. – Чего?! Если давать отпор, то вместе! Тем более, у нас танк! Отто знает как им пользоваться. Меня обучит. Снаряды даже есть! Отто встрепенулся, словно птенчик, упавший из гнезда, и обернулся на Алёну. – Слишком опасно. – говорит немец, останавливаясь в лесу, – я бояться, что тебя убьют. – Отто, родной, мне лучше умереть, сражаясь и защищая своего начальника и мою Родину, нежели убегать, как крыса. – она дотянулась до мужчины, погладив его щёку, – не сомневайся во мне. – Тогда, я помогать тебе. – тот в ответ мило улыбается. Смотреть за их милым щебетом довольно забавно. Как голубки. Союз хмыкнул, вспоминая, что в детстве старался, также ворковать и с Рейхом. Хотя, это больше выглядело так, словно СССР головой ударился и нёс всякий бред, а Рейх лишь смеялся с этого. Хотя, смех немца был милым.. Да и улыбка.. Как он давно не видел её. Наверное, она тоже изменилась, как и сам её обладатель. А может, его разучили улыбаться. Как же Совет скучал по прошлому. Тогда не было всей этой глупости, по типу нацизма. Они спокойно общались, обнимались, лежали на поляне и пели песни. Каждый на своём языке.. Они друг друга учили. СССР - русскому языку, Рейх - немецкому. Они защищали друг друга, спасали. А сейчас, лишь хмуро смотрят в глаза друг другу. Прошла неделя. Немцев пока не было видно. Наверное, обчищают каждый миллиметр, что на руку сбежавшим. Благо, еда у них была. Отто выкрал и медикаменты. Союз наблюдал, как на плечах Алёны был помятый китель Отто. Он накинул его на её плечи, чтобы не было так холодно, а после, и вовсе обнял её. Голова девушки спокойно лежала на чужом плече, и Союз снова удивлялся. Они даже толком не знают язык друг друга, а уже влюбились. Что творит война.. В любви нет ничего плохого, так считал Союз. Просто, это так необычно. – Как ты смог такую девушку себе отхватить? Не сдался, ведь. А она с характером! – довольно подмечает СССР, наблюдая улыбку на лице Алёны. – Не знать. Я, как увидеть её, так моё сердце.. Застучать сильнее. – говорит тот с трудом по-русски, – я спросить у своих товарищей, кто она. Мне сказали, что она унтерменш. Я удивиться, но не придать значения. Люблю. – парень приложил руку к своему сердцу, а после, словно в подтверждение своих слов, поцеловал девушку в макушку. – Ну смотри мне, если плохо ей сделаешь.. – Нет-нет! Никакой боль! – парень аж встрепенулся. СССР посмеялся. Они всё же милые. Спустя час, Отто и Алёна ушли обратно в танк. Спать там не удобно, но, они как-то умудряются. Главное, что там безопасно. Совет же, остался один у костра. Спать не хотелось. Мужчина стянул с себя кофту, которую, также нашёл для него Отто и положил её на бревно. Также, сняв штаны, коммунист пошёл ближе к воде. Искупаться нужно, смыть с себя лишнюю грязь и тяготы. Однако, мужчина услышал хруст веток и шелест травы. Животное? А может.. Будить своих товарищей он не собирался. Не время. По звукам, если это человек, то он один. СССР сможет справиться. Союз прислушался. Главное, чтобы незнакомец не заметил костёр. *** Нацист почти извёл себя мыслями о том, куда мог пропасть Союз. Он же, мог и танк выкрасть. Разумеется, его бы остановили. А если.. Есть дезертир? Тогда, дело обстоит ещё хуже. Рейх не может сидеть здесь сложа руки, но, также, не может просто уйти. Также.. Не смотря на это.. Немец ощущал страх. Такой сильный в душе.. Он был ещё с детства, который парень успел зарыть далеко в себе. Но, кажется, на страх это никак не повлияло. Он почти потерял СССР. Своего единственного друга. Единственного друга, которого хотел убить, идя доктрине. Только сейчас немец осознал всю свою никчёмность. Он стал никем. У него нет личности. У него нет своих эмоций и чувств. У него нет своих друзей. Он потерян. И найти его поможет только Союз. Так было всегда. Когда, Рейх, будучи юношей сомневался в чём-то, он приходил к СССР. "– Мне кажется.. Отцу не понравится моя картина. – говорит неуверенно парень, – у него скоро день рождение, а это единственное, что я нарисовал. – Красивый портрет. Я бы обрадовался такому подарку. – улыбается Союз, но, замечая, что его друг до сих пор поникший, смотря на свою картину, парень хмыкает, – твоему отцу всё не нравится. Если ему не нравится то, что делает для него его сын, то это ужасный отец. Совет обратил внимание на руки немца, которые начинали слегка подрагивать. Не нужно было понимать, что Рейх сейчас заплачет, поэтому, СССР тут же обнял его, чувствуя, как его объятия принимают. Рейх уткнулся тому в плечо, не сдерживая своих слёз, зная, что здесь его не осудят за проявление эмоций. – Я хочу набить ему морду. – хмурится Совет, поглаживая дрожащую спину юноши. – Не надо. – через всхлипы проговорил он, – я боюсь, что он запретит нам общаться и.. Заберёт меня куда-нибудь. – Мне невыносимо видеть твои слёзы, зная, что они из-за этого ублюдка. Мне больно, потому что тебе больно. Ты тратишь столько своих сил на картину, особенно на портрет, которые, по словам школы, ты не умеешь рисовать. Знаешь какой я хер на них клал? – Хер? – немец уставился на того с непониманием. – А.. Забыл, что ты не совсем знаешь наши ругательства. Это более грубая форма слова "член". Впрочем, ты понял. – неловко пробубнил СССР, прижимая Рейха к себе снова. Только вот, вместо слёз, до слуха парня начало доходить тихое хихиканье. – Ты.. Ты что.. Смеёшься?! – восклицает СССР, отстраняя юношу за его плечо. – Хер.. – смахивая остатки слёз, хихикает тот, – у тебя такое лицо было.. Ты так смутился, когда мне объяснял, словно я маленький. – смеялся Рейх. – Ой, а сейчас не как маленький себя ведёшь, смеясь со слова "хер"? – начинает посмеиваться и коммунист." Им тогда было весело. Союз всегда приходил ему на помощь. И чем Рейх платит ему? Войной? Превосходно. Он потерял те моменты. Потерял хорошее отношение к себе. Потерял своего друга, к которому, может быть, были чувства и посильнее дружеских. Союз всегда был сильным. И арийцу всегда нравилось его телосложение. Мужчина хмыкнул. Может, ещё не всё потеряно? Есть способ решить весь этот хаос? Главное, найти СССР. С ним будет легче. Только, именно он должен найти коммуниста, а не кто-то из эсэсовцев. Спустя некоторое время, Рейх дождался ночи. План не очень хороший. Но, если Совет сбежал с помощью танка, значит, след от гусениц найти не составит труда. След, который уходит в другую, совсем необычную, сторону. Переодевшись в непримечательную одежду, чтобы его не заметили, немец захватил с собой бутылку с вином и пару бутербродов, мигом убежал из здания. Плевать. Сейчас на всё плевать. Наверное, отец бы злился на него за такое. Плевать. Мужчина заметил след от гусениц, поэтому, бежит в их сторону. Наверное, только сейчас, он чувствует свободу. Он бежит по сухой траве, рвано дышит, но с улыбкой. Они так бегали с Союзом по полю, когда были детьми. Иногда, даже, дрались. Но это было в шутку. СССР всегда одерживал вверх. Несколько часов спустя. Рейх отпил немного вина. Наверное, всё это зря. Он запутался. Он просто хочет отдыха. С детства на него возлагали большие надежды. Он устал всем угождать. Будучи сильно пьяным, мужчина заметил небольшое озеро. Вспоминается детство. Только там он был счастлив. Особенно, когда встретился с Союзом. А сейчас что? Он потерял его. От него отвернулись. Рейх посмотрел на свои ладони, которые размываются от слёз и алкоголя. Может, искупить свою вину он сможет лишь смертью? Пусть его терзают в аду. Рейх сожалеет о том, что забыл захватить с собой пистолет. Застрелился бы здесь. Однако, взгляд снова цепляется за озеро. Плавать он не совсем умел. Может, стоит.. Ватными ногами мужчина делал шаги в сторону воды. Сколько он выпил? Мысли о смерти были сильны. Он давно подумывал об этом. Покончить с этим. Даже, будучи подростком. Он хотел этого, но, тогда был Совет. Коммунист всегда был рядом и мысли о смерти отходили на второй план. Ноги коснулись воды. Клятвы и мольбы о прощении сейчас бессмысленны. Что он может сказать словами "Простите меня"? Его разве простят? Немец чувствовал как вода доходила до шеи. Всё скоро закончится. – Ты совсем рехнулся?! – крикнул знакомый голос где-то с берега. Это, словно, заставило мужчину протрезветь. Страх глубины вернулся. Однако, слабые ноги и руки от действия алкоголя не позволяли повернуться обратно. В рот попала вода, заполняя собой всё пространство. – Убить себя решил, а?! А я для чего?! Для красоты? – начал говорить грубый голос совсем близко. Сильная рука схватила Рейха за талию, унося к берегу. – Тогда, утопи ты меня! – восклицает немец, выкашливая воду. – Нет уж, лучше задушу. Было не сложно понять, что Рейх в стельку пьяный, раз говорит такое и на русском. – Что ты здесь вообще делаешь? Тем более, не в своём кителе и пьяный? Союз вытащил его на берег, нависая сверху и укладывая свои руки на его шее. Так хотелось задушить. Мужчина прищурился, слегка сжав руки на чужой шее. Нельзя. Пусть, сначала ответит. Тем более, он же сам хочет смерти. Чего это, давать ему то, что он хочет? Особенно в пьяном состоянии. Немец, чувствуя на своей шее сильные руки СССР, наконец ощущает себя найденным. – Искал. СССР изогнул бровь в недоумении. – Кого? – Тебя. – неуверенно произнёс нацист, замечая, как Союз удивляется. Он чувствует как его руки сначала дрогнули, но после хватка стала сильнее. Коммунист нахмурился. – Хотел найти меня, чтобы прикончить самостоятельно? Хотя, стоп. Это обычный гнев. Он снова захватывает его. Плохо. Очень. Вдох-выдох. Вдох-выдох. СССР прикрывает глаза. Зачем Рейху, пьяным, хотевшим себя убить, искать его для того, чтобы убить? В таком-то состоянии? Глупо. Мужчина отпустил чужое горло, поднимаясь. – Ты знаешь, что я тебя ненавижу? – спрашивает мрачно Союз, подавая руку немцу, чтобы тот поднялся. Главное, чтобы его не заметили товарищи. – Заслуженно. – отвечает парень, неуверенно принимая чужую помощь. – Придурок. Валил бы ты отсюда обратно. – коммунист оборачивается на спрятанный танк, в поисках своих товарищей. Но, не замечая их, облегчённо выдыхает, – тебя тут не хватало. Идиотина. Ещё и пьяный. Это надо же.. – Я знаю, что ты тут не один. – замечая, как СССР напрягся, нацист поспешил добавить, – я не собираюсь вам вредить. Никогда не собирался. – Конечно, да. – с усмешкой сказал тот, – врёшь. – Нет. Именно я, – он ткнул себя пальцем в грудь, – я этого не хочу. Холод заставлял того подрагивать. Всё же, сейчас не утро и не лето, чтобы было тепло. Да и, напряжение между ними также росло. Рейх тяжело выдыхает. – Мне много нужно рассказать тебе, если ты позволишь. Мою пропажу, пока что, ещё не заметили. – Стоп.. Так ты сбежал? – коммунист удивился, но, после, вернул хладнокровность, – и для чего? Чтобы унижаться передо мной? Знаешь ли, твои немчики удивятся, когда услышат, что их фюрер что-то такое говорил своему врагу. – Моё истинное я. – начал Рейх, тем самым привлекая внимание Совета, – я готов дать ответ на твой вопрос. СССР скрестил руки на груди, хмыкая. Ладно, может, стоить дать ему выговориться, а после, под шумок, убить? – Как протрезвеешь - ответишь. И! Не сбегай от ответа. Даже не пытайся передумать. Совет схватил его за шиворот мокрой футболки, потащив в сторону костра. Пусть проспится. Завтра будет тяжёлый разговор.