Боль одна на двоих.

На утро Алёна чуть ли не вскрикнула от страха, замечая рядом с СССР, который, кстати говоря, жарит сосиски на палке Рейха. Тот спит, укутавшись в советскую кофту. Переведя взгляд на Союза, который, кажется, не спал ночь, хотя это не в первый раз, девушка пыталась найти ответ в его глазах. – Я сам в шоке, подруга. – говорит тот в пол голоса, тяжко вздыхая, – долго объяснять. Когда Отто проснётся, всё расскажу. А пока что.. Садись рядом, – он похлопал по бревну рядом с собой, – он безвреден. Алёна быстро юркнула поближе к Союзу, шокированно смотря на немца, словно увидела змею непонятного вида. – Ты его вырубил? – спрашивает медсестра. СССР лишь мотает головой, передавая ей палку с сосиской. – Он сам отрубился. На моих плечах. Пьяный был. Спустя минут тридцать просыпается и Отто. Как он увидел Рейха, то сматерился на немецком. – А ну! Без брани! – шепнула ему Алёна, пригрозив кулаком. Парень ойкает и вылезает из танка. СССР ещё раз удивляется тому, насколько этот юноша покорный. Впрочем, даже если это и так, то Алёна прекрасно его дополняет. Теперь же, они в троём сидят и смотрят на Рейха, как голуби на кусок хлеба. Хотя Союз быстро потерял интерес. Он подпёр голову рукой, безразлично смотря в сторону. Может, стоило его утопить? Он же сам этого хотел. Теперь, когда очухается, забудет всё. Совет хмурится. Через несколько минут, коммунист начал рассказывать как всё это недоразумение произошло. Отто был довольно удивлён от услышанного, а Алёна была недовольна тем, что нацист живой. – Ты чего его не убил?! – воскликнула девушка, – он же сам этого хотел! – Не знаю я. – пробубнил Совет, – он не выглядел враждебно. – он пожимает плечами, – по большей части.. Он выглядел больше, как отчаянный. Да и нам побазарить надо. Замечая шевеления, СССР нахмурился, а молодые люди напряглись. Рейх наконец открыл глаза, медленно кладя на голову свою руку. Понятно, что его мучает головная боль. Небось, выпил всю бутылку. – Не бухает он, конечно. – со смешком сказал мужчина. Немец переводил взгляд с коммуниста на Алёну, а после и на Отто, удивляясь. – Не думал.. – произносит Рейх. – И такое бывает, знаешь ли. – огрызается Союз. Он был явно не в хорошем настроении. Нацист приподнялся, потирая голову рукой, а после и вовсе сел. – Поговорим через час, как оклемаешься. – говорит коммунист, поднимаясь, – если ты им хоть как-то навредишь - я убью тебя. Помяни моё слово. – сказал он на послелок, удаляясь в сторону озера. Отто и Алёна переглянулись. Рейх же только промычал, чувствуя напряжение в воздухе. Девушка решила пойти ближе к танку, хотела на него сесть. Отто же поступил также, идя за ней. Нацист удивляется. У них так всё легко. Любовь, объятия, поцелуи.. И всего за три месяца.. Немец тяжело вздыхает, оглядываясь на СССР, который сидит на берегу. Он выглядит довольно мрачно. Таким Рейх его ещё никогда не видел. Наверное, в прошлом бы, немец попробовал с ним поговорить. Зная Совета, тот бы поделился своими думами, но сейчас - вряд-ли. – Как думаешь, что с ними будет? – спрашивает шёпотом Алёна, смотря то на нациста, то на СССР. – Всё, что угодно. Мне кажется, ему капут. – немец кивает на сидящего Рейха, который мычается от похмелья. – Хм, мне товарищ СССР рассказывал, что они с Рейхом то друзьями были! Когда-то давно.. Может, они смогут найти контакт? Союз его не убил, хотя мог. Тем более, немчик сам к нему прибежал. Их что-то связывает. Спустя несколько минут, молодые люди заметили, как нацист сдвинулся с места, решаясь пойти к Совету. – Ох зря.. Он сейчас злой. Я его мрачным таким никогда не видела! – шепчет медсестра Отто на ухо. *** – Чего пришёл? – спустя минуту молчания спрашивает коммунист. Рейх сидел рядом, смотря вдаль озера. Он не знал как подобраться к СССР. Да и парень не уверен, что тот ему откроется, как раньше. – Когда меня отправили в военную школу, я не знал, что мне будут вдалбливать идеологию в мозг. Меня заставили стать таким. Моему отцу не нравилось наше общение и он решил стереть его из моей жизни. – начал немец, – первое время я старался сопротивляться, но с каждым днём моего протеста, я получал наказание. Меня заставляли бить людей, заставляли это считать правильным. Мои картины сжигали у меня на глазах, чтобы вызвать ненависть. Мне пришлось поддаться им. Пришлось скрыть себя. После.. Я забыл себя. Я боялся открыться, ведь знал, что получу боль. Поэтому, приходилось играть роль в этом кровавом театре. – Рейх тяжело вздохнул, – с каждым днём, мысли о смертях невинных людей меня уничтожали. Я видел их кровь на своих руках. Я её до сих пор вижу. Разумеется, быть у власти мне нравится, но не так. Мне больно, что я совершал всё это и убегал от себя. Мне больно, что я причинял вред людям. Мои извинения мало чем помогут, но я так хочу извиниться перед всеми. Поэтому, я до сих пор думаю о смерти. Я не заслуживаю прощения. Наступила тишина. Тяжёлая для двоих. – Ты поступал отвратительно. – говорит коммунист, – ты изврег, Рейх. Понимаешь? Однако если ты и вправду чувствуешь боль за всё это.. То, возможно, ты не потерял себя окончательно. Ты пришёл ко мне, ведь думал, что я помогу тебе найти себя? СССР всё же поворачивается к нацисту, замечая его подавленное состояние. – Будь честен со мной, Рейх. Помни, ты сейчас не фюрер. – Да. – кратко отвечает парень, цыкая недовольно, – что ты ещё ожидаешь услышать? – Если ты правда хочешь вернуть себя прежнего, хм.. – коммунист поднимается, направляясь к воде, – то обещай мне, что ты никогда не вернёшься к нацизму. Но если ты хоть раз нарушишь обещание.. Пуля в лоб тебе обеспечена. – Я обещаю. – Кстати, а твои дружки тебя искать не будут? Ибо, как я понял, сбежал ты без их ведома. – Я подстроил самоубийство. Союз удивился, оборачиваясь на того. – Как? – Перед тем как сбежать, я оставил предсмертную записку в ящике тумбочки. – сказал тот, пожимая плечами. Совет задумался. Всё намного сложнее, чем он думал. Что ему с ним делать теперь? Врёт он или нет? Хотя глядя на Рейха, вряд ли. Мужчина тяжело вздохнул, идя в воду. Нужно смыть с себя лишний негатив. Рейх не решился идти за ним, понимая, что тому надо подумать. – Ну и что ты там сидишь унылый? Твоей кислой мины тут ещё не хватало, ко мне иди. – Ещё утопишь. – Ты вчера этого хотел, Рейх. – усмехнулся СССР, ныряя под воду. Спустя время, немец всё же подошёл к воде. Как он плавает здесь? Холодно же.. Через некоторое время, Союз выныривает из воды и видит как Рейх еле зашёл на половину, чуть ли не дрожа от холода. Тяжело выдохнув, он подходит к нему и резко толкает его в воду. Разумеется, как только тот упал полностью в озеро, мужчина помогает ему подняться. – Ты придурок?! Я чуть не утонул из-за тебя! Чего ты улыбаешься?! СССР рассмеялся. Видя Рейха в таком состоянии, да ещё и злого - чудесное зрелище. – Ох, снова виноват я? – усмехается мужчина, хватая бывшего друга за торс одной рукой, а второй растрёпывает ему мокрые волосы, – потерпишь. – Да ты.. – раздражённо фыркает парень, обрызгивая того водой. Союз ухмыляется, хватая Рейха за руки и стараясь снова окунуть его в воду. Немец же, не собирался так просто сдаваться, поэтому сопротивлялся в ответ на действия мужчины. Их было видно издалека. Алёна и Отто, наблюдая за ними, слегка удивились. – Они что.. Дерутся в воде, как дети малые? – проговорила девушка, глупо похлопав глазами. – Похоже. Рейх же знать, что он проиграть.. Почему продолжает? – Ну нравится ему! Упёртый, может. Кто его знает? – Союз? – Хм.. Наверное. Медсестра пожимает плечами, наблюдая за ними дальше. СССР всё же окунул немца в воду, посмеиваясь, глядя на то, как парень выплёвывает воду. – Идиот! – злится Рейх. – Ага. Ещё и унтерменш. Снова это напряжение. Конечно, Союз так быстро всё не забудет. Это логично. – Нет. – Да. – СССР, нет. Хватит. Больше нет унтерменшей и всякой такой ерунды. – Вот как. – Совет подплыл к тому, – тебе следует это доказать. – Как?! Я и так, можно сказать, убил себя! Твоим людям осталось добраться до Берлина и захватить его! Повисла тишина. Рейх осозновал, что натворил много всего. Много всего отвратительного. Появилось желание умереть, которое было вчера. Бывший фюрер чихнул. Вода, всё же, была не тёплой. – Уже и чихает. – смешок со стороны Совета, – плыви давай. Или тебе помочь? СССР посмотрел на него, ухмыляясь краешком губ, хитро поглядывая на дрожащего от холода немца. Тот тихо фыркнул, подплывая к Союзу. – Я правда не знаю, что я могу сделать. Я никогда не искуплю свою вину, знаю.. Просто.. – Я тебя сейчас опять в воду окуну. Давай, вылезай из воды, а то ещё подохнешь от холода. Будь собой, лады? Только без фюрерства и всякого такого дерьма. Спустя несколько минут, они вылезают из воды. *** Вечер. Союз разговаривал со своими товарищами в кругу костра. Немец же ходил возле озера. Его не оставляло чувство, что его будут искать, не поверив записке. Хотя.. Может это лишь паранойя?