Боль одна на двоих.

Может так выглядит смерть? Холодно, сыро, темно. Полный мрак и тишина, от которой уже болят уши и голова. Наверное, таких как он отправляют в место похуже, чем привычный всем покой. Хотя, на ад не похоже. В аду было бы отвратительно и больно. Вдруг, темнота начала светлеть. Удивительно.. Рай? Может, портал в ад? Он умер? Точно ли? Или.. Рейх медленно открыл глаза, осматривая помещение, в котором находился. Старый дом. Потолок был сырой, на стенах виднелись картины. Лежит он на диване, таком же старом, но не сильно пыльным. Видно, его немного прибрали. Место на теле, где-то под ребром, болело и ныло. Приложив усилия, немец посмотрел на свою грудь, замечая бинты. Регенерация шла медленно, чем бесила парня. – Вы открыли глаза. – произнёс знакомый голос, который выглянул из-за двери, – я думала, вы ещё будете в бессознательном состоянии несколько недель.. Ваша регенерация слишком ослаблена. Я пришла поменять бинты. – Алёна.. Где мы находимся? – ариец кашляет, чувствуя резкую боль в области ранения, – что-то знакомое.. – СССР нас привёл сюда, – девушка принялась за развязку старых бинтов, – когда вы отключились, мы гнали вперёд, иногда делая резкие повороты. Благо, укрылись от преследователей и Союз повёл нас по своей дороге. Я сама не знаю где мы, но этот дом хорошо знает наш товарищ. – произнесла та, обрабатывая чужое ранение. – А где он?.. – Сказал, что скоро придёт. Наверное, ему нужно побыть одному. Будучи в концлагере, он всегда оставался один, чтобы собраться с мыслями. – медсестра перебинтовала бывшего фюрера, – скажу ещё кое-что.. Товарищ Советский Союз был очень обеспокоен вашим состоянием. Будучи в танке, он крепко удерживал вас и старался остановить кровь. Также, когда мы приехали сюда, он маячил рядом со мной и спрашивал, что я буду делать с вами. Может, он правда даёт вам шанс? – Я не знаю как мне можно дать шанс, – хмурится немец, отведя взгляд в сторону, – я не заслуживаю этого. Я делал много ужасных вещей. Я даже не уверен в том, что он примет меня, не говоря о вас с Отто. Союз слишком.. Добрый. Он.. – немец задумался, подбирая нужное слово, – надеется на то, что всё будет, как прежде. Честно, меня удивляет данная черта Совета. – Вот как? Удивляет, говоришь? – говорит мужской голос в дверном проёме. Девушка тихо хихикнула, замечая как вздрогнул Рейх. – Я покину вас. – говорит та, уходя из комнаты. Союз подошёл ближе, садясь на кресло рядом с окном, смотря на немца. – Твоя привычка так резко появляться.. Бесит. – Твоя привычка всегда попадать в беду, тоже бесит. Коммунист переглянулся взглядом с арийцем. – Ты хочешь дружить со мной, но твои страхи и совесть останавливают тебя. Рейх, может, если бы я не хотел вернуть нашу дружбу, я бы не лечил тебя? Оу, и кстати, не узнаёшь этот дом? Наш первый домик, который мы обустроили сами, будучи мелкими. Честно, СССР был сильно удивлён, когда немец защитил его от пули. Где-то в глубине души коммунист думал, что Рейх предаст его. Оказалось наоборот. Он до сих пор в шоке от данной ситуации. – Дом.. Начинаю вспоминать.. "– Ну уж нет, тут стоит стол! – заявляет немец, указывая на место у окна. Они спорили насчёт расположения мебели на протяжении нескольких минут. Времени в обрез, ибо отец Рейха не потерпит того, чтобы парень долго отсутствовал, ибо сразу поймёт, что он якшается с Союзом. – Боже, задолбал уже. Давай поставим его на кухне? Кухней ту комнату назвать было сложно. Она была маленькой и вмещала двух человек от силы. Были бы ресурсы, СССР бы её расширил. Но, доски тащить на край города и без машины, было проблематично. – Уговорил. – фыркает Рейх, перетаскивая стол в маленькую кухонку. Он там идеально вписался. Такой же маленький квадратный столик. Идеально. Осталось только два стула, ну, или в их случае, табуретки. – Убери мою картину из комнаты.. – говорит юноша, хмурясь, глядя на своё творение, – она даже не красивая! Ну посмотри же.. Почему ты не видишь в ней косяков?! Здесь потекла краска, ибо я случайно опрокинул на холст стаканчик с водой, а здесь я вышел за контур.. Да и.. Водопад не живой.. – Рейх, я не вижу в ней изъянов. Она красивая по-своему. И я.. Я хочу, чтобы частичка тебя была в этом домике. Когда я буду сюда приходить, будучи один без тебя, я буду смотреть на картину и видеть в ней тебя. Буду видеть, эти неровные, придающие шарм картине, линии. Буду видеть твои старания в подборке цветов. Буду видеть твою любовь в этой картине. Мне плевать какая она сякая по твоему мнению. Мне она нравится. Нравится, потому что рисовал её ты. И я до сих пор не понимаю, почему ты не видишь в себе талант. Это прекрасно. СССР обратил внимание на немца, замечая как тот поспешно смахивает слёзы со своих щёк. А после, он и вовсе закрывает лицо руками, не сдерживая плач. Союз встрепенулся, притягивая к себе юношу и обнимая его. Он бережно поглаживал его по спине, чувствуя как тот крепко обнимает в ответ, пряча своё лицо в крепкой груди коммуниста. – Ты чего?.. Юноша мотает головой. – Я не знаю.. Ты единственный кто говорит, что мои картины чудесны.. – парень снова заплакал, – ты единственный, кто поддерживает меня.. Растроганный немец выглядел довольно мило. СССР и не знал, что его слова так сильно влияют на парня. Спустя несколько минут, Рейх выплакался. Коммунист слегка отодвинул его от себя за плечи, мягко их сжимая. Смущённый немец выглядел ещё милее. СССР постарался скрыть лёгкий румянец на своих щеках. Снова это состояние.. Сердце стучит быстро.. Голова слегка кружится.. А жар бегает по всему телу. В груди так.. Приятно. Странно. Что это? Это состояние длиться несколько лет, только при взгляде на Рейха. Интересно, он чувствует тоже самое или нет? – Союз? Всё хорошо? Выглядишь напуганным. Рейх прав. Коммунист напуган. Напуган своими чувствами, которых понять не может. Хотелось прижать к себе юношу, обнять его, провести рукой по его красным волосам, спускаясь на стройную спину. Хотелось погладить его щёку, опускаясь рукой на шею, грудь, талию.. Хотелось.. Хотелось поцеловать его. Чёрт! СССР осенило. Это любовь. Бред.. Бред! Они не могут любить друг друга! Они же парни! Это просто.. Просто недоразумение.. Дружеская привязанность, любовь. Ничего такого.. Что-то в груди неприятно щёлкнуло, пытаясь противостоять разуму. Душа твердит, что это явно не просто дружба. Что-то не так. – Союз?.. – начал волноваться немец, не слыша ответа от своего друга минуту. – А? Да.. Я просто задумался, извини. – ответил парень. Он хотел отпустить арийца, но руки наоборот сжали его плечи. Да что с ним?! Бред какой-то.. Однако.. Коммунист и не заметил как он приблизился к удивлённому немцу. Сердце быстрее и быстрее, отбивало ритм волнения. Рейх так близко.. Как никогда. Он словно засел в его душе, выжигая на ней своё имя. Союз поцеловал немца в щёку, не выдерживая напряжения своих мыслей. " Рейх вдруг распахнул глаза, чуть ли не заливаясь кашлем. Это было по-настоящему или это игра его мозга?! СССР, замечая как немец закашлял, резко встрепенулся. – Ты чего? – обеспокоенно спрашивает тот, сдерживая свой порыв броситься к нему. Ариец прокашливается, резко краснея. Может, Совет тоже помнит это? А может.. Это всего лишь больная фантазия? – Я просто.. Всё нормально.. Кхм.. – он перевёл взгляд на картину, которая до сих пор висит на своём месте. Она выглядит чистой.. Удивительно.. Может, Союз постоянно наводил здесь порядок и чистил картину? Смахивал с неё пыль там.. Тогда это смутит немца, – как ты её ещё не выкинул.. СССР переводит взгляд на картину. – А должен? Она здесь прижилась. Она часть этого дома. – Я думал, ты уже давно её сжёг, когда я напал на тебя. – Я хотел. Но.. – мужчина потупил взгляд, почесав неловко нос, – не смог. Не сложилось, короче. *** Спустя несколько дней в лежачем состоянии, немец всё же поднялся на ноги. Боль ещё была, но рана почти затянулась. – Тебе ещё нельзя подниматься.. – начал коммунист, который зашёл в комнату. – Почему вы ещё здесь? – замечая непонимание на чужом лице, немец объясняет, – вы могли бы бросить меня. Уехать в Москву. Но ты, почему-то, решил остановиться здесь и подлатать меня. Ты знаешь, что я ослаблен и моя регенерация стала медленней из-за этого. Но.. Ты до сих пор здесь, со мной, со своими товарищами. Разве они не хотят меня убить? Разве не хотят бросить меня? Я принёс много боли. – Рейх, во-первых: не думаю, что твои немчики нас так быстро здесь найдут. Этот дом выглядит заброшенным, он на окраине города. Во-вторых: поедем в Москву все вместе. Недалеко осталось. В-третьих: я не брошу на произвол судьбы того, кто спас меня и старался исправиться. Тем более, я сам дал тебе шанс, а значит, несу за тебя ответственность. Прошу, ложись обратно. Тебе сейчас вредно ходить. – Ты тогда так быстро убежал.. Не дал мне отреагировать и ответить. Отмазался тем, что меня может потерять отец и всё такое.. – он смотрит на лицо мужчины, видя в нём смутное непонимание, – ты так боялся моей реакции. Взгляни на картину, а потом на меня, если не понимаешь. А если и дальше не поймёшь, то ты идиот. Немец недовольно фыркает, облокачиваясь о стену, скрещивая руки на груди. До СССР медленно начинало доходить. Он смотрит на картину, после на немца. В мыслях мелькают картинки, быстрые фразы, которыми Союз отмахивался и убегал. Он боялся, что Рейх перестанет с ним общаться. Перестанет быть его лучиком света в этой кромешной тьме. – Не смей отмазываться. Я хочу услышать реальную причину. – говорит парень, кидая свой взгляд на коммуниста. Совет хмыкает. Пора раскрыть карты. – Тогда я мучался сомнениями на счёт чувств к тебе. Думал, обычная дружба. Симпатия там. С кем не бывает, верно? Дружеская любовь. Но.. В тот момент.. Я осознал, что.. Это нечто большее.. Самая настоящая любовь. – Союз издаёт смешок, – звучит бредово, да? – Я догадывался, что я могу влюбиться в тебя. Ты сильный, смелый, добрый. Всегда был со мной, поддерживал, смешил, радовал.. Но, я никогда не мог подумать о том, что ты полюбишь меня. Это, ведь, невозможно! Я до сих пор не верю.. Короче, ты мне нравился, всё.. И в тот момент.. Я чуть не умер от счастья, Советский Союз. – он гордо поднял голову, скрывая лёгкий румянец. СССР издал смешок. Такой забавный сейчас. Всеми силами скрывает смущение и волнение. – А может, я до сих пор люблю. Я запутался в чувствах.. Не помню что такое любовь и как её проявлять. Я не знаю, любишь ли ты меня, или нет, но знай, ты до сих пор в моём сердце. Но, коммунисту не разрешила дать ответ Алёна. Она крикнула, что армия Третьего Рейха на подходе. Парни всполошились. СССР подхватил немца за локоть, помогая убраться из дома как можно быстрее и залезть в танк. – В Москву! – командует Союз, – пока они не нашли нас, надо ехать к нашим! Там уже зададим им жару!