Научу тебя быть послушным

             Минхо ненавидит его.       Всей душой, всем сердцем не может его терпеть. Просто не выносит его присутствия. А бесит в нём абсолютно всё, начиная с голоса, внешности, характера и заканчивая дурацкими круглыми очками, которые то и дело каждый раз хочется разбить, а глаза вовсе выколоть, чтобы не зыркал злобно.       Минхо ненавидит его.       Минхо работает официантом в этом баре уже больше года. Он многих управленцев пережил тут. Были и адекватные, но не вывозящие, были и откровенные придурки, которых буквально выжинал персонал подставными выходками. Разное случалось, разные люди приходили-уходили, однако Минхо, в целом и общем, абсолютно всё равно.       Было всё равно до одного конкретного момента.       Новый управляющий жизни ему не даёт.       — Минхо, помой окна, — слышится ненавистный голос где-то позади. — Разве ты не видишь, что они грязные? Вот как гости будут лицезреть красоту за ними, когда через слой грязи совсем ничего уже не видно, м?       Мудак.       Минхо стискивает челюсти, чтобы не сказать это тому в лицо, и крепко сжимает ладони в кулаки.       — А не пойти бы Вам... — злостно шипит Ли, поворачивая голову в сторону, — и самому не помыть окна, а, мистер Хан Джисон? — произносит он явно не то, что хотел сказать изначально.       — Мм, — управляющий призадумывается, — нет, — отвечает приторно-сладким голосом, вешая на уста улыбку. — Это твоя обязанность, дружок, так что вперёд и с песней. И давай пошустрее.       — Это не моя обязанность, я не уборщик, а официант, — вспыхивает Минхо, сводя брови к переносице.       — Зал — территория официанта, так что обязанность это твоя, прекрати уже пререкаться. Давно бы сделал и забыл.       — А полы мне не помыть? — фыркает Ли.       — Если есть такое желание, то я не смею тебя останавливать, — и снова этот нежный голос.       Бесит.       Сука.       — Я ничего не буду делать, — закатывает глаза Минхо, складывая руки на груди. — Вам надо, Вы и мойте.       — Я удержу процент из твоей зарплаты, — серьёзно говорит Хан. — Что если вместо семи, у тебя останется всего три процента от чека?       — С хера ли?! — чуть ли не во весь голос кричит Ли.       — Не кипишуй, я просто отдам эти четыре процента тому, кто помоет за тебя окна, — объясняет Джисон.       Минхо бесится. Откровенно бесится, но идёт за тряпкой и средством для окон, чтобы выполнить поручение.       Да, он делает это небрежно, матерясь себе под нос, но Джисон почему-то не возмущается. Минхо откровенно рад этому, потому что сломать нос этому придурку хочется неистово.       Как, блять, можно быть таким ублюдком?

***

      — Минхо, там за седьмым столом нужно убрать посуду, — обращается к нему управляющий, взявшись из ниоткуда.       Заебал.       — Это не мой стол, — коротко отвечает Ли.       — Мне всё равно. Пойди и убери.       — Иначе что? Зарплату мне урежете? — закатывает глаза Минхо.       — Почему ты такой эгоист? Тебе тяжело помочь Феликсу, который бегает в запаре? Он же твой друг, — пытается вразумить его Джисон.       Минхо снова бесится, но идёт и убирает седьмой стол, морща лоб и поджимая губы в тонкую полоску.       Сука.       — А ты можешь быть послушным, когда хочешь, — комментирует Хан, когда Ли возвращается с разносом.       "Нахуй иди" — хочется заорать тому в лицо, но Минхо закусывает щеки изнутри, чтобы не ляпнуть этого вслух.       Как же бесит.

***

      — Минхо, ты сегодня закрываешь смену, — бросает Джисон, проходя мимо бара, где Ли делает себе американо со льдом с собой вместо бармена, что пошёл покурить или домой. Ли всё равно.       — Почему я? — возмущается Минхо, вскидывая бровь. — Я вчера закрывал, сегодня очередь Чонина.       — Я уже отпустил его, — спокойно отвечает управляющий, останавливаясь у двери на кухню.       — С какого хуя вообще?!       — Как ты разговариваешь? Растерял манеры?       — Я просто не понимаю, какого хера ты возомнил себя тут хуй пойми кем вообще, — пылит Ли.       — Что ты...       — Себе позволяю? — усмехается Минхо. — А ты? Какого хуя, блять, ты его отпустил, если рабочий день ещё не закончен?!       — Потому что у Чонина все гости ушли, а у тебя ещё сидят. Зачем ему ждать, когда опустеют твои столы?       — Потому что это его работа, алло, недо-управляющий, ты сам заставляешь меня делать то, что я вовсе не должен, а других, наоборот, освобождаешь от их обязанностей? — Минхо выскакивает из-за барной стойки.       — Посл...       — Нет, не собираюсь! Ты кем себя вообще мнишь?! Я работаю здесь дольше тебя, работник-однодневка, и знаешь что? Таких мудаков я ещё не встречал! — орёт в лицо Хану Минхо, тыча в него указательным пальцем.       Джисон же только улыбается своей натянутой фальшивой улыбкой, выслушивая, а после перехватывает Минхо за запястье и дёргает на себя, вынуждая того опешить. На раздумий момента не даёт — резко прислоняет лицом к стене.       Ли громко выругивается, соприкасаясь щекой с холодной поверхностью, и пытается выпутаться из чужих рук.       — Ты что творишь, мудак?! — вопит Минхо.       — Воспитываю тебя, — усмехается Джисон, — наверное, у тебя очень добрые родители и рукоприкладством не занимаются, верно? Но я вот думаю, что тебя бы стоило выпороть хотя бы разок за острый язык, — шепчет чуть ли не в самое ухо, придвигаясь всё ближе и ближе.       — Что ты... — собирается возмутиться Ли.       Джисон с силой прикладывает ладонь к чужому бедру.       — Ай, блять!       — Тише, — ласково произносит Хан, потирая рукой саднящее место.       — Вы... Вы что делаете? — робко спрашивает Минхо, куда-то растеряв всю свою нарочитую храбрость.       — Собираюсь заставить тебя быть послушным, — негромко произносит Джисон, — кажется, такая терапия тебе помогает с первого применения, — откровенно смеется, заставляя Ли вновь вспыхнуть.       — Ты совсем одурел? Сумасшедший! — снова кричит Минхо, пытаясь оттолкнуть нахального парня.       Выходки старшего заставляют Джисона немного отпрянуть, но только для того, чтобы схватить Ли за локоть и заломить руку за спину, прижимая своей собственной его предплечье к пояснице.       — Ты такой неугомонный, — и снова этот бесячий смех раздаётся прямо над ухом, вынуждая вздрогнуть.       А последующая дрожь пробивает тело из-за очередного хлёсткого шлепка уже нанесённого по ягодице. Минхо пугается собственного скулежа, закусывая щеки изнутри, чтобы не проронить больше ни звука.       Новый шлепок приходится по уже саднящему месту, и это лишь острее ощущается, но, поскольку это было ожидаемо, Ли реагирует чуть спокойнее, если, конечно, можно назвать спокойной эту реакцию.       Блять.       Минхо практически прокусывает собственные щеки, когда ощущает следующий звонкий приклад ладони к ягодице. И чем дольше это длится, тем меньше страха. Почему-то уже и не хочется оттолкнуть наглеца, что так бесцеремонно и даже нахально трогает его, да ещё и бьёт.       Причём именно трогает — ощупывает округлую половинку, по которой приходятся болезненные шлепки — несмотря на то, что сквозь слой ткани больно, между прочим, — и несильно сжимает ладонь, сминая мягкую кожу через одежду.       Дрожь в коленях едва ли позволяет спокойно стоять, а ощущения столь контрастные, столь необычные и странные, что Минхо немножко заканчивается внутри как человек после очередного удара чужой ладони по бедру.       — Я смотрю, метод-то рабочий, — голос Джисона отдаётся звоном в голове, как-то резко спуская с небес на землю.       — Пусти меня, извращенец, — снова дёргается Ли, нервно сглатывая, а очередной шлепок остужает накал.       — Нет, ты всё-таки непробиваемый, — смеётся Хан.       Минхо вдруг ловит себя на мысли, что, между прочим, смеется он очень красиво, как бы его это не бесило.       Чертовщина.       Новый удар — и резкое тянущее чувство внизу живота, что стягивается словно тугим узлом, заставляет Ли заскулить.       И.       Блять. Блять. Блять.       — Мне больно, — чуть ли не всхлипывает Минхо и ощущает, что его сразу же отпускают, убирая руки.       — Твоя прекрасная задница это выдержит, — усмехается Хан, но больше не держит и не трогает, хотя и почему-то не отходит.       Минхо склоняет голову, делая глубокие рваные вздохи, и содрогается всем телом, чувствуя что-то очень странное.       — Я... Чёрт... — сбитое дыхание не даёт выговорить ничего из того, что крутится на языке.       А в голове-то пусто.       Минхо поворачивается, задевая бедром что-то выпирающее из штанов Джисона, и это немного льстит.       — Ты...       Минхо не даёт что-либо сказать, резко припадая к губам Хана, словно по наитию, и вовлекая того в беспорядочный, влажный, напористый поцелуй. Сам не понимает почему, но от чего-то сейчас это ему нужно.       Очень нужно.       Джисон, практически не медля, отвечает — кусает мягкие губы, зализывает их юрким языком и толкает кончик в чужой приоткрытый рот, позволяя себе пройтись им по концам острых зубов и даже — по краю нёба.       Минхо уже не вздрагивает, когда чужие ладони прикасаются к его талии, скользя ниже и обустраиваясь на ягодицах. Минхо прогибается в спине, чуть выпячивая задницу, когда Джисон несильно её сжимает, с каждым касанием становясь всё увереннее в своих действиях.       — Такой податливый, — произносит Хан, не отрываясь от чужих уст, и ухмыляется уголками губ.       — Заткнись, — мычит едва разборчиво Ли и тут же жалеет. Это точно не та интонация. Точно не та.       Блять.       Хан подавляет смешок и проталкивает колено между несильно разведённых бёдер Минхо, вынуждая раздвинуть ноги шире.       С губ Ли срывается тихий полустон-полувсхлип, когда его уже колом стоящего члена слегка касаются через джинсы.       — Охуеть, ты тоже это видишь? — слышится весьма и весьма удивлённый голос с другой стороны зала.       — Блять, — шипит Минхо, тут же резво отстраняясь от зацелованных губ управляющего, а того же, кажется, не пробирает — поворачивается спокойно в сторону шума, роняя голову набок.       — Мы закрыты уже, — легко бросает Джисон. — Чего вернулись?       — Да мы за... за... за... — оторопев, пытается выговорить Феликс, перебирая пальцы рук.       — За зарядкой, — договаривает за него Чонин и кивает словно рефлекторно, не переставая пялиться.       — Ну, так чего встали? Берите зарядку и идите уже отдыхать. Завтра банкет, помните ещё?       И так просто звучит всё из его уст, что Минхо глаза по пять копеек раскрывает. Как ему это даётся? Их же только что застали за непристойностями!       "Чёртов лицемер" — думается Ли.       — Да-а, помним, уже уходим, — несколько раз поклонившись, как в основном инстинкте, эти двое буквально выбегают из помещения, пока Минхо всё ещё стоит, как к земле прикрученный, а Джисон приобнимает его за талию.       — Закроешь дверь? — даже не приказывает, как обычно, а просит Джисон, и Ли удивляется ещё больше.       Минхо кивает несмело и отходит, направляясь нерасторопными шагами к выходу.       Что за ерунда вообще?       Минхо бесится. Снова бесится. Почему только? Вероятно, момент отречения прошёл и чувства вернулись. Потому что...       Минхо снова ненавидит его.       Вот же сука.

***

      Минхо закрывает дверь, а потом — и смену. Делает всё то, что поручил ему Джисон, и наконец собирается идти домой.       Но...       Ах, если бы не одно но.       Стоит попрощаться с Джисоном или нет? Смотреть тому в глаза сейчас будет просто невыносимо.       Да и не только сейчас.       Да и в целом не хочется.       Чёртов ублюдок.       Бесит.       — Ты закончил? — интересуется Хан, появившись на горизонте вновь из ниоткуда, пока Ли призадумался.       — Я...       Минхо вздрагивает и запинается, когда кончики чужих пальцев проходятся по спине между лопатками.       — Да, я вижу, ты молодец, — улыбается Джисон. — Так, это я заберу, — он тянется за бумажками, что лежат на барной стойке, — и вот эти фискальные чеки — тоже, а остальное убери в сейф, хорошо? — ласково спрашивает он, а у Минхо под ложечкой сосать начинает.       Да что за хуйня-то?       Минхо хочется закричать, что вообще-то — нет. Ничего не хорошо. Ни в каком из смыслов. Но продолжает молчать, уставившись в одну точку, и Джисон просто уходит, похлопав того по плечу.       Вот вроде он ведёт себя нормально, но злить Ли от этого меньше не перестаёт. Почему всё так-то?       Бесит.       Бесит его самодовольная — обворожительная — улыбка. Бесит его противный — нежный — голос. Бесят его эти дурацкие — выглядящие очень сексуально — очки, что красуются на переносице.       Весь он бесит.       Сука.       Как же сильно Минхо его ненавидит.