Научу тебя быть послушным

             Минхо втыкает в стену, пытаясь унять терзающие мысли каким-то чрезмерно странным способом — обдумывая, и ненависть, очевидно, не исчезает. Он сжимает ладони в кулаки, потому что привести в порядок мысли не получается, и решает просто уйти.       Другого не остаётся.       Бесит этот выскочка.       До изнеможения бесит, несмотря на то, что иногда бывает мил.       Минхо хочется врезать ему да посильнее просто за всё, что он себе позволяет. Почему вообще?       Бесит.       Сука.       Ли забирает свой кофе из-за барной стойки, что уже давно остыл, и направляется к служебному выходу. Проходя мимо кабинета Джисона, он неосознанно останавливается, замирая ненадолго, словно решает — зайти или нет.       Очевидно, что — нет. Что он ему скажет? Зачем вообще заходить? Видеть эту раздражающую физиономию совсем не хочется.       Минхо фыркает, стискивая челюсти, от одной мысли о Хане, и вовсе не понимает, зачем стоит у двери.       Едва ли слышатся шаги по ту сторону, как он молниеносно сбегает, ускоряя шаг в стократ.

***

      Уже будучи дома и сидя на кровати, свесив ноги, Минхо старается осмыслить, что вообще произошло сегодня? А вернее — почему?       Нет.       Какого хуя?       Допустим, Джисон извращенец, но Минхо же — нет. Тогда почему Ли не сопротивлялся до последнего? Почему не попытался даже? Почему ему понравилось? Понравилось? Нет.       Что за пиздец?       Быть может, Ли просто переработал? Да, действительно, он набрал себе много смен в последнем месяце из-за нехватки персонала, и, возможно, всё же мерещится ему всё это?       Галлюцинации?       Едва ли.       О реальности происходящего напоминают, как минимум, покрасневшая кожа на бёдрах — больше рассматривать в зеркале Ли себе не позволил — и, как максимум, саднящие искусанные губы.       И.       Блять.       Раздумия до хорошего не доведут — считает Минхо и ложится спать.       Завтра будет лучше.       Наверное.

***

      Следующим днём Минхо или изображает всецелую занятость, или прозябает на курилке, чтобы не сталкиваться с Джисоном. Второе, к слову, тоже не выливается успехом, потому что...       — Так ты решил закадрить нашего админа? — смеётся Феликс, подкуривая сигарету, что до того держал в зубах.       — Бредни, — закатывает глаза Минхо.       — Вчера нам так не показалось, — подаёт голос Чонин, идущий следом за Ли-младшим, и тоже смеется.       Сука.       — Вот именно, — надменным тоном отвечает Минхо, — вам просто показалось. Не несите ересь.       — Да ладно тебе, — несильно пихает в плечо старшего Феликс, — расскажи лучше, как он в постели?       — Я не знаю, но уверен, что так же отвратителен, как и вне её, — фыркает Минхо, складывая руки на груди.       — Неужели, а...       — Отвалите, ладно? — перебивает Яна Ли-старший.       — Ну да, тебе не до разговоров, вероятно, вон как голос сел, явно не болтали всю ночь, когда мы ушли.       Минхо отвешивает подзатыльник Феликсу, едва ли тот договаривает.       — Эй! — возмущается.       — Молчи, — шикает Чонин.       Феликс молчать не собирается, намереваясь что-то сказать, а то — и сделать, но вошедший Джисон заставляет заткнуться.       С лавки тут же встают все трое.       — Как докуришь, зайди ко мне, Чонин, — негромко произносит Хан, словно стараясь не отвлекать.       — Да, обязательно, я уже почти, — кивает Ян.       — А ты, — Джисон указывает на Минхо, — выйди в зал. Там за третьим столом гости очень тебя хотят видеть.       — А то есть мне докурить нельзя? — язвит.       — Я подождать могу, а вот гости — нет. У тебя полминуты, чтобы выйти в зал. Время пошло.       Минхо только открывает рот, чтобы что-то ответить, но Хан быстро уходит, забирая с собой Чонина.       Сука.       Как же бесит.       Минхо тушит окурок о ножку лавки и поднимается со своего места. Он замечает краем глаза, как Феликс уже готов отпустить колкость в его сторону, но зыркает злобно, вынуждая заткнуться.       Хоть на кого-то действуют его взгляды.       Минхо удивляется, что это радует, потому что раньше этот взгляд работал абсолютно со всеми, и было обыденным, но...       И снова ебучее но.       Да, блять.       Проходя мимо кабинета Джисона, Минхо прислушивается из чистого любопытства — что же там такого он говорит наедине Чонину?       — Ты справишься? — спрашивает Хан.       — Да, я буду очень стараться, — отвечает Ян.       "И о чём речь?" — задаётся вопросом Минхо.       Ответ не заставляет себя долго ждать.       — Хорошо, тогда я сейчас перекину банкет на твою карту, — говорит Джисон, и Ли сию секунду меняется в лице.       — Какого хуя?! — кричит Минхо, буквально врываясь в кабинет управляющего, и спасибо, что не с ноги.       — Разве я разрешал тебе зайти? — спокойно спрашивает Хан в то время, как Чонин вздрагивает от испуга.       — Я вопрос задал, — уже немного тише произносит Ли, но всё ещё весьма громко и яростно.       — Я — тоже.       — Какого, блять, хуя банкет будет вести Чонин?! — и снова оглушающий крик, от которого глаза Яна ещё немного и выпадут из глазниц.       Джисон же совершенно спокоен.       Это бесит ещё больше.       Тварь.       — Потому чт...       — Банкет, который я готовил, — перебивает Ли и указывает пальцем на себя, — банкет, который я расписывал, — продолжает вглядываться аккурат в глаза Хана, — банкет, ради которого я стелился перед теми ублюдками, ему? — он резко тычет указательным пальцем в Яна, даже не смотря в его сторону. — Ему?! — и снова крик.       — Я... — начинает Чонин.       — Выйди нахуй отсюда! — рявкает Минхо, заставляя того сделать шаг назад, а затем — и ещё один.       — Не ори, — Джисон поднимается из-за стола.       — В смысле...       — Рот закрой, — грозно, но вовсе негромко и очень даже легко произносит Джисон. — Чонин~а, выйди, пожалуйста.       — Да, пожалуйста, — передразнивает Минхо, бросая злобный взгляд на младшего, который пулей вылетает из помещения.       Хан идёт следом к двери и закрывает её на щеколду.       — Так, что тебя не устраивает? — роняет голову набок Джисон и не отрывает глаз от Ли, подходя к своему рабочему месту.       — Что меня не устраивает? — усмехается Минхо. — Ты в уши долбишься или ты настолько тупой? Я только чт...       Едва ли облокотившись о край стола, Хан хватает Ли за руку и тянет на себя, отступая вбок, чтобы приложить того лицом к твёрдой поверхности за собой, и прижимает крепче свободной рукой за шею.       — Ты не будешь так со мной разговаривать, — едко шипит Джисон в самое ухо, склоняясь.       — Да с хуя ли? — Минхо дёргается, пытаясь выбраться.       — Потому что я твоё непосредственное начальство и ты должен относиться ко мне уважительно.       — А тебе не отсосать? — хамски отвечает Ли, хотя находится и в весьма невыгодном положении.       — Если тебя так родители учили проявлять уважение, то можешь попробовать, — и снова снисходительный тон.       Бесит.       — Отпусти, — сдаётся Минхо, прекращая попытки выпутаться из цепких рук, и расслабляется, прикладываясь щекой к столу.       — С чего бы ради? — интересуется Джисон, лишь сильнее стискивая запястье и утягивает его руку выше, к лопаткам.       — А что ты собираешься сделать? Научить меня манерам? — нервно усмехается Минхо, чуть ли не скуля из-за немеющих затёкших мышц.       — Почему бы и нет?       — Да ты...       — Вы, — перебивает Хан.       — Что?       — Ты должен обращаться на Вы.       — Да с чего вдруг? Ты младше меня, ублюд... Ай, блять, мне больно! — вскрикивает Минхо, когда его руку заводят ещё выше, выгибая.       — Потому что я твой начальник, а ты мой подчинённый, — спокойно объясняет Джисон, невзирая на поскуливания Ли.       — И что ты сделаешь, если нет? Сломаешь мне руку? — ломающимся голосом спрашивает Минхо.       — Я понимаю предел, не переживай.       — Тогда что? Изнасилуешь?       — Тебе бы этого хотелось?       — Ты совсем больной? — шипит Ли. — Как можно этого хотеть.       — Ты прав, — соглашается Джисон, — если этого хотеть, то это уже совсем не тянет на изнасилование.       Медленно произнося каждое слово, Хан убирает руку от шеи старшего, ведя ладонью по спине, и обустраивает её на ягодице. Минхо крупно вздрагивает, но это едва ли отталкивает Джисона.       — А ты хочешь, — уверяет Хан.       — Хуйню говоришь, — изрекает Ли, и Джисон тут же с силой бьёт ладонью по бедру, словно промахиваясь.       Минхо скулит и ненароком прокусывает губу от острой боли, что в мгновение пронзает всё тело.       И это, блять, приятно.       — Проверим, как быстро у тебя встанет просто из-за шлепков? Это даже забавно. Я поступаю с тобой, как с маленьким нашкодившим ребёнком, а ты готов стонать и извиваться от желания быть отшлепанным, — с насмешкой произносит Джисон, сжимая мягкую кожу, по которой только-только пришёлся удар.       — Ты такой мудак, — шипит Минхо и его тут же одаривают новым звонким шлепком уже по ягодице.       — Хочешь, чтобы я всё-таки помог тебе наверстать пробелы воспитания? — смеётся Джисон.       — Слушай, а мы не будем проверять, — Минхо запинается, давясь воздухом, но продолжает, — проверять, как быстро у тебя встанет от моих стонов? — и звучит это совсем не насмешливо. Скорее — жалко.       И тем не менее.       — Как думаешь, что с тобой будет после? — и это уже честная насмешка, что выбешивает больше обычного.       Почему?       — Ты всё-таки извращенец, — мямлит Ли и взвизгивает, ощущая новый болезненный приклад ладони к бедру.       — И тебе это нравится.       Минхо не отвечает. Теряет здравомыслие и умирает внутри понемногу от нового шлепка, а после — и ещё одного.       Джисон дышит ему в загривок, всё ещё с усилием сжимая запястье и стискивая саднящую ягодицу. Минхо растворяется в контрастных чувствах — и приятно ощущается тёплое дыхание в чувствительных местах, и больно эти чёртовы руки оставляют отметки на его ягодицах.       И пиздец как нравится.       Сука.       Бесит.       Снова бесит.       Минхо вздрагивает, когда чужие пальцы проникают за кромку джинсов, стягивая мешающую ткань.       — Что ты творишь? — судорожно произносит он.       Ответом следует новый шлепок, что отдаётся острой болью на оголённой коже, и Ли чувствует, как в глазах начинает пощипывать.       — Вы, — говорит Джисон.       — Вы, — повторяет Минхо хриплым голосом.       — Так лучше.       Хан сминает упругие половинки и проникает пальцами в ложбинку между ягодиц, легко проходясь подушечками по колечку мышц.       — Блять, — выдыхает Минхо, хватаясь пальцами за край стола и стискивает его до белеющих костяшек.       "Нет-нет-нет" — крутится в голове.       Какого хрена?       И хочется кричать, чтобы тот остановился, потому что что за хуйня вообще? Он реально его трахнет, нагло разложив на столе?       Пиздец.       Минхо почему-то не кричит. Звука не издаёт. Молчит, замерев.       Джисон же на мгновение отстраняется, пока Ли делает несколько глубоких судорожных вдохов, а после резко давится воздухом, чувствуя уже влажные скользкие пальцы в самом сокровенном месте.       Блять.       Если до того Хан даже не пытался проникнуть, лишь дразняще обводя контур сжимающегося отверстия, то сейчас его пальцы вполне себе ощутимо давят на колечко мышц в попытке скользнуть внутрь.       — Может, не надо? — на грани слышимости спрашивает Минхо, рефлекторно сжимаясь всем телом.       Как же неубедительно звучит его голос.       Жалобно.       И хуже лишь то, что Ли готов поклясться, — Джисон со стопроцентной вероятностью это слышит, иначе почему...       — Может, — повторяет он, подавляя очередной смешок.       И блять.       Минхо замирает и даже старается расслабиться, чтобы не было так больно, как могло бы быть, но резко съёживается, когда уже два пальца проникают на одну фалангу внутрь, вынуждая их выскользнуть.       Ебучий стук в дверь и приторно ласковый голос Чонина:       — Джисон-хён, гости с третьего стола зовут администратора, потому что Минхо так и не подошёл к ним, а ещё приехал владелец и тоже зовёт Вас.       Минхо в первую очередь обращает внимание на обращение.       Какого хера вообще?       Почему он может обращаться так к нему?       В смысле нахуй хён? С каких пор? Почему? Так много вопросов и ни одного ответа, зато дикое желание прибить обоих тут как тут.       Сука.       Бесит.       Минхо моментально вспыхивает, но запал тушит положение.       Да, блять.       Пальцы Хана, которые словно рефлекторно поглаживают его меж ягодиц, едва ли успокаивают, но Ли всё равно проникается и даже немного тянется за ними, когда тот убирает руку.       Минхо разочарованно выдыхает, чувствуя легкое ощущение прохлады, что заставляет съёжиться вновь.       Ли уже готов подняться. Просто ждёт, когда его перестанут удерживать и всё же позволят прикрыть наготу, чтобы выйти отсюда и забыть всё как страшный — или не очень — сон.       Однако...       Джисон подаёт голос, что заставляет Минхо обернуться, насколько это возможно, и уставиться удивлённым взглядом на него.       Серьёзно?