Истинная красота

Оставив позади пару полулуний изгрызенных от ожидания ногтей, доблестные первопроходцы отправились на штурм города, в ходе которого в Беатрис отметила, что её напарник – далеко не белоручка, и готов испачкаться, если этого требует миссия. В сторонке он тоже не стоял, и менее чем через полчаса первооткрыватели отлично сработались. Обратно тандем возвращался с армадой колб, наполненных водой различной степени мутности и окраса. – Я приготовлю обед, а ты делай что нужно. Есть особые пожелания? – Сделай то, что я непременно должна попробовать перед смертью, если всё же собранные образцы содержат аллерген, – улыбнулась ему Беатрис. За время вылазки между ними сформировалось какое-никакое, но доверие. – Будет сделано, – собеседник практически незаметно хлопнул её по плечу, заруливая на кухню, – Желаю тебе отличных находок! Видно, кодировать на удачу у Либерти получалось и правда отлично. Перед Беатрис возникла целая Вселенная: глаз то и дело выхватывал новые формы. Названий она не знала, так что просто стала изолировать каждую в своей чашечке, делая маленькое фото вместо подписи. – Прямо-таки фруктовая корзинка, – оценил растущую гору чашек Петри Либерти, внося в комнату поднос с тарелками, – Я сделал крем-суп с лисичками и сливочным сыром, на второе мраморную говядину слабый прожарки с трюфелем и смесью перцев, на десерт – пирожное из синего матча с банановым джемом и огромная чашка горячего шоколада с добавлением розовой перуанской соли. – Я резко передумала умирать от аллергии, – незамедлительно отреагировала на список Беатрис, только сейчас поняв, что проголодалась, – Пожалуйста, дождись меня на кухне, я изолирую ещё одну популяцию и тут же вернусь, Хорошо? – Не вопрос, милая. – Спа... Погоди, как ты меня назвал? – А ты разве не милая? – тут же донеслось в ответ. Беатрис невольно вспыхнула. Отвертишься тут. Обед в комментариях не нуждался. Если бы девушка могла – съела бы его вместе с собственными пальцами. «Милая». Выдумал же. Надо бы слегка приземлить ненадлежащие мысли. – Могу я спросить, почему ты отказался работать у моего брата? – окликнула благодетеля Беатрис, прихлёбывая горячий шоколад. – Можешь. Спрашивай, – сверкнула кривоватая улыбка. – Спрашиваю. Либерти пожал плечами. – И это весь ответ? Дилан бы устроил тебя со всеми удобствами, в отличие от меня. – Да-да, вот только «птичка в клетке не поёт». – Кого ты цитируешь? – Уильяма Блейка. Поэта и художника. Очень экстравагантный был парень, утверждал, что беседует с ангелами и иногда ходил нагишом. – Смотрю, экстравагантость для тебя дело привычное. – А что, возможно, если я так похожу, появится новая идея. – Ты серьёзно?! – поперхнулась хозяйка квартиры. – Я бы сказал, процентов на семьдесят. – Прикажешь мне успокоиться? – Да как-то без разницы, лишь бы проект в жизнь воплотить, – Либерти вольготно откинулся на стуле, почёсывая межзубный промежуток пластиковой зубочисткой. – Извращенец, – буркнула на него девушка, убирая со стола. – Просто здоровый человек со здоровыми потребностями, – проурчал он, ничуть не смутившись, – А мы отошли от сути. Какова твоя идея? – Отвечу не раньше, чем ты разработаешь достаточно цветастого корма для моих крошек, – тут же сложила руки на груди Беатрис. – Ха. Видно наследницу Вейтсов. Что ж, будь по-твоему, Синий Носик, – пальцы Либерти на ощупь набрали на агглютинаторе код очередной чашки кофе, – Есть предпочтения? Девушка провела пальцем по мостику между ноздрей. – Понял, принял, сделаю, – изобретатель выудил из кармана складной планшет, возясь с формулами. – А мы сможем сделать пробную версию? – Не вопрос, конечно. А пока я сижу над этим чудным делом, ты, – его стилус указал на девушку, – Расскажешь мне о своих отношениях с кузеном. – С чего это? – насторожилась Беатрис. – Мне просто скучно, и нужен фон. – У твоего хамства и беспардонности вообще есть границы? – явно поразившись, всплеснула руками собеседница. – О, эти земли велики и плодородны, и даже я с моей тягой к путешествиям я всё ещё не отыскал место, где кроется их предел, – буквально прорекламировал Либерти. – Это диагноз. – Знаю, милая… Ну так что, ты расскажешь или нет? – Когда-то мы с Диланом были близки, но потом он зазнался, – со вздохом капитулировала девушка. – Ты любишь его? – Я предпочла бы любить кого-то потому что хочу, а не потому что надо. – По «надо» и не выйдет, только если хорошенько друг к другу притрётесь, разве что... Я это к тому, что если дело выгорит, что ты сделаешь с кузеном? – прищурились зелёные глаза. – Ничего. Просто покажу, что я тоже что-то могу. – И ты не желаешь в топтать его в грязь, показать всему миру что он – заносчивое ничтожество? – Нет-нет, – формулировка вопроса от чего-то заставила девушку улыбнуться, – Достаточно и того, что я это знаю. – Ты умница. Когда-то я пошёл по иному пути. Беатрис подождала объяснений, но они так и не последовали. Либерти, явно довольный её минутой откровения, самозабвенно разрабатывал цвета красителей: – Раздели там своих подопечных, я дам дегустационные наборы, как закончу. – Договорились, – девушка ушла в свой кабинет, звенеть чашками Петри, но втайне ещё и сделать пару запросов относительно Либерти. Интернет был к ней милостив. Роберт Либерти Эванс, сын разработчика агглютинатора Магнуса Эванса, ошибка молодости и его внебрачный ребёнок, зачатый во время краткого увлечения движением неохиппи. Полистав страницы, Беатрис нашла, что искала: Либерти буквально уничтожил успехи своего отца, разорив на корню как его самого, так и его официальных потомков. Патенты, технологии, не говоря уже о нескольких дипломах с отличием. Либерти выковал себя сам, закалившись в тёмном пламени мести за то, что его пытались скрыть, сделав вид, что никакого ребёнка не было. Плебс. И он ещё называет себя подобным образом? Либерти – не часть без словесного стада, личность, достойная уважения и по части ума, и по части поистине фантастического упорства, брошенного на борьбу с системой. С этим была солидарна и просто Беатрис, и Беатрис Вейтс, которая отныне согласилась уважительно молчать в адрес своего помощника. Когда Либерти начинал, у него не было ничего кроме рук ясного ума. Совсем как у гениев прошлого. Пожалуй, стоит поменьше с ним огрызаться.