Истинная красота

Позавтракала Беатрис с большим аппетитом, а перед уходом к чашкам Петри не преминула проверить устранённую в ночи проблему. Ни намёка на прыщ. Просто идеально. Да ещё и бактерии, как оказалось, съели свои красители. Пока наследница Вейтсов проверяла, как её подопечные взаимодействуют между собой, вернулся Либерти. – А, это ты… – девушка обернулась и так и вжалась в стул от неожиданности, – Ты носишь костюмы?! – Ну, то был исключительный случай, – изящный мужчина в смокинге с затейливо заколотыми волосами снял галстук прямо в дверном проёме, – Ничего особенного. Сейчас переоденусь – и будем обедать. Ты проголодалась, пупс? – Есть немного… – она сверилась с ощущениями, поняв, что и не ощутила полёта времени за работой, – А где ты был-то? – Маленькая рекламная компания, – длинные пальцы, от которых на этот раз доносился неуловимый аромат кедра и розового перца, снова обследовали лицо девушки, – Как там твои зверята? Едят созданную мной вкуснятину? – Ещё как, – отметив, что духи её компаньона весьма и весьма дорогие, Беатрис взяла планшетку, показывая картинки, – Вот, я отыскала несколько моделей фракталов. Сможешь нарисовать такое желатином? – Не вопрос. Знаешь, милая, – воспользовавшись тем, что она снова отвернулась к колбам, Либерти ловко избавился от пиджака и рубашки, а затем запрыгнул обратно в потёртые джинсы, – Хорошо бы не тянуть с твоей презентацией. Запатентовать идею. Заявить о ней, понимаешь?.. Так, чего замерла? – Удар ответственности, – шумно сглотнула девушка. – Ой, да брось, – закончив с туалетом, Либерти как нечего делать потрепал её по щеке, – Ты же Вейтс. Или забыла, как бросила вызов кузену? Давай, выдыхай. Я задам работу агглютинатору по твоим фото, а потом пойдём обедать, да? – Либерти, стой. Мы… не обсуждали твою оплату. – Хм, – он прищурил один глаз, – Здесь есть комната, еда и славный котик, который спит у меня под боком. И да: я ухаживаю за твоей кожей. «Так не бывает» – произнесло что-то в голове Беатрис, когда она вышла на обед, накидываясь на нечто лавово-горячее, которое Либерти наименовал фритатой. И да: она не хотела рыться в вещах своего бизнес-партнёра. Ну выдержала же она день без этого, верно? А Либерти, как назло, решил плескаться в ванной до второго Пришествия! Всё, вот тут уж простите, он сам напросился. Вот что за человек: носится всюду со своими патентами, а чемодан в музей сдавать пора. Подкладка кармана отвисает! Погодите. Подкладка? – И не смотри на меня, – цыкнула на Имхо Беатрис, когда её рука нашарила что-то за слоем тонкой ткани. Листок бумаги. Плотная, дорогая, но потёртая, будто много раз читали. Да ещё и текст от руки, с ума сойти. «Уважаемый мистер Эванс, Благодарю Вас за письмо в ответ на мою книгу «Будущее компаньонов человека». Мне кажется, Вы не по годам умны и далеко пойдёте. Прошу, не зацикливайтесь на своём происхождении: я уверен, Вы сможете добиться огромных успехов, если будете ежедневно оттачивать свои навыки. Скажу больше: я с удовольствием приму Вас на работу, когда подрастёте (верно ли я понял, что Вам четырнадцать?), но, боюсь, что с моими рискованными экспедициями честь привечать Вас выпадет моей чудесной дочурке» (И почему этот почерк так знаком? Беатрис не знала ответа, но не могла и оторваться, читая что-то глубоко личное, несмотря на вопящую от контузии совесть) «Именно таким я вижу будущее нашего проклятого аллергией мира: союз умных людей, которые создают то, что делает жизнь других полнее и ярче. Если на момент достижения высот в твоей жизни моя уже оборвётся, отыщи мою дочь Беатрис. С искренним восхищением и наилучшими пожеланиями, Эндрю Теодор Вейтс» Имя «Беатрис» было подчёркнуто химическим карандашом. Письмо от отца. Либерти писал ему и получил ответ. Вот оно что. Благодарность. Ну разумеется. Девушка вернула бумагу на место и вышла из гостевой комнаты, взяв Имхо на руки. Действительно. Вот тебе и разумное объяснение всех этих скачков вокруг её персоны. Может, и идея так себе, просто Либерти обязан Эндрю Вейтсу, вдохновившему его в трудную минуту, и, как порядочный человек, возвращает долг его глупой несамостоятельной дочери. А вовсе не… Да что ж это за мысли такие?! Беатрис ощутила, как в ней зарождается всепоглощающий огонь то ли разочарования, то ли обиды. Какая ей разница до этого плебса?! Ну благодарен – ну и отлично! Чем плохо-то?! Даже если он изволит выходить из ванной с мизерным полотенцем на поясе! – Случилось что, пупс? – Ничего! – девушка с негодованием раскалённого угля уткнулась в чашки Петри. – А, вот как? Что ж, тогда я сяду работать, не одеваясь, и буду так сидеть, пока ты не скажешь, в чём дело, – Либерти действительно уселся за соседний стол, по-хозяйски закинув ногу на ногу. Вот и что прикажете с ним делать, кроме того как пялиться краем глаза, сгорая от стыда? Ну неужели он не мог быть сутулым, или начать нажирать брюшко, что ему стоило выглядеть хоть немного менее соблазнительно?! Придётся что-то придумать, не то работа накроет я, как мышь корзиной. – Я думаю о том, верное ли я приняла решение, – чуть поразмыслив, прервала повисшее молчание Беатрис, задавая новую работу электронному микроскопу. К ней тут же повернулось две пары глаз, одни из которых принадлежали Имхо. – Решение? Какое? – О работе с бактериями. Это ведь не совсем компаньоны. Не совсем то, чем занималась моя семья. Ладно Дилан отошёл от стереотипа и стал делать жуков, но я… – Переживаешь, являешься ли ты продолжателем дела родителей? – Либерти встал, по-дружески потрепав её по голове, – Вообще не грузись. Твоим предкам бы понравилось, что ты нашла свой путь. – Надеюсь… А теперь ты оденешься? – Хм, ну может быть, может быть… О, здравствуй, приятель, – Либерти поприветствовал взлетевшего на колени Имхотепа, – Ты ведёшь себя гораздо искреннее, чем твоя хозяйка. – Вот уж не знаю, к чему ты там привык в лагере неохиппи, однако кто бы говорил об искренности, – Беатрис поменяла предметное стёклышко в микроскопе, чтобы хоть как-нибудь продолжить работу, – Куда ты утром ходил такой напомаженный? – А что если на свидание? Девушка титаническим усилием уговорила себя не запустить колбой в это улыбающееся лицо: – А что так быстро-то? Не понравилось? – Ха-ха, высший балл, мой маленький гений. Но вообще, если серьёзно, я давал интервью. Решил, что самое время. Беатрис вздёрнула брови. Сколько бы она не искала в Сети, Либерти предпочитал оставаться в тени, не пересекаясь журналистами. Даже когда обратил империю отца в пыль – и носа не показал. Никаких соцсетей, никаких комментариев, только нечёткие фото в стиле «3/4 сзади «, на которых и не разберёшь толком, кто снят. А тут – интервью. В смокинге. Пошёл с козырей на такое сомнительное мероприятие, как живые картины Беатрис. Видимо, письмо отца действительно стало переломным моментом в жизни Либерти. Ну вот, снова эти мысли, от которых во рту возникает неуловимый горький привкус. Но как спросишь, в чём на самом деле? «Знаешь, тут читала твоё письмо, ну то, что спрятано в подкладке чемодана…». Угу, отличное начало, конечно же. – Пупс… Пу-у-упс… Земля вызывает Беатрис, приём! – Что? – девушка оторвалась от окуляра, потирая уже разнывшуюся от нагрузки переносицу, – Ого, ты уже оделся. Оперативно. – Это ты что-то призадумалась, ну я и сходил до комнаты, – он непринуждённо одёрнул очередную ношенную-переношенную футболку, окрашенную по принципу тай-дай в оттенки зелёного, красного и оранжевого, – Я говорю, что напечатал пробную картину с желатиновой подложкой. Будем ставить эксперимент? – А… – девушка насилу улыбнулась, отбиваясь от воззваний совести, – Да, конечно, давай.