Король, Что Носит Меч

Перевёртыш С тяжёлым сердцем Джон проводил взглядом своего младшего брата. Рикон с порученной ему маленькой ролью справился превосходно: он поприветствовал лордов и леди Севера настолько чинно и достойно, насколько мог поприветствовать ребёнок его возраста. После небольшой речи формальный хозяин Винтерфелла заявил о передаче Зимнего совета под руководство регентов, обязавшихся, в свою очередь, вершить правый суд и выносить лишь справедливые суждения от его имени. Проницательные лорды, Джон был уверен, уже здесь могли что-то заподозрить: слишком нервозной и напряжённой была окружающая обстановка. И то, что никто не подал вида, ничуть не смутило лорда Уайтстарка. Он уже далеко не первую луну жил среди правителей Севера, и прекрасно уяснил их повадки и особенности поведения. Эти люди будут до самого последнего момента хранить гробовое молчание, давая возможность ошибиться остальным, и выступят лишь в наиболее выгодный для себя момент... Огромные двери закрылись за Риконом, и теперь собравшиеся в Большом чертоге остались наедине друг с другом. Трон лорда Старка остался пустым, но Джон и его коллега-регент поспешили занять два своих кресла по бокам от него; Болтону-младшему пришлось довольствоваться местом за общим столом, пусть и близким к престолу. Долго, очень долго он думал над рассадкой, стараясь одновременно и соблюсти все положенные приличия, и окружить явных предателей своими собственными людьми, но в полной мере добиться задуманного не вышло. Болтона пришлось посадить с Амберами, а многие из людей Мандерли оказались далеко. Там же оказался единственный лорд из числа южан – королевский десница Давос Сиворт со своими спутниками. Формально его пригласили как представителя всех южан, служащих законному королю. Ренли полагал, что именно в этом зале излишне преданного контрабандиста будет легче всего поймать, пленить, тем самым обезглавив сторонников Станниса в Винтерфелле. Лорд Уайтстарк же знал, что в грядущем ему понадобится каждый меч, и именно поэтому настоял на приглашении Сиворта. Сам же глава заговорщиков остался ждать в своих охраняемых покоях в глубине замка. Принять участие в собрании Ренли по понятным причинам не имел права, однако это не мешало ему руководить своими сподвижниками, оставаясь в тени. Как давно их отец встречал в этих стенах своего друга и названого брата с семьёй? Как давно здесь был устроен грандиозный пир, где его впервые столь показательно отсадили прочь от семьи? Любой мейстер назовёт разницу в три года мелкой и незначительной. А для Джона, для всех собравшихся здесь будто прошла целая жизнь. Он успел за это время принести несколько клятв и нарушить почти всех из них, познать предательство и преданность, любовь и ненависть... Изменилось всё, и эти перемены ему были совсем не по душе. Никогда ещё Большой чертог Винтерфелла, на памяти Джона, не был столь холоден, чужд и мрачен. Ему казалось, будто факелы и свечи горят вполсилы, будто воздух стал тяжелее, будто сами стены начали сужаться, намереваясь его раздавить. То, что собравшиеся явились в Большой чертог при оружии и при страже, нисколько не утешало. Всё от волнения, конечно. Долгие луны тяжёлой, ответственной игры неумолимо приближались к неизбежной развязке, и мужчина всячески старался не допустить провала под самый эндшпиль. Он, подобно остальным собравшимся, сохранял на лице маску холодного равнодушия, спокойствия и сосредоточенности. Как и все остальные, он здесь для того, чтобы обсудить непростую проблему с продовольствием и убедить старых врагов пойти на соглашение до начала весны – и больше ничего. Лорд Уайтстарк отказался от лживой и наивной надежды на то, что кровопролития удастся избежать. Он мог только молиться Богам Старым и Новым, чтобы алый ручеёк не перерос в могучий поток и не унёс с собой близких ему людей. Всё, от него зависящее, для предотвращения подобного исхода он уже сделал. Джон прекрасно знал сценарий готовившегося представления. То, что первым из-за стола поднялся Хозер Амбер, не стало для него сюрпризом. Да и речи, что озлобленный кастелян Последнего Очага собирался вести, были ему известны заранее. Но лорд Уайтстарк не позволял себе ослабить бдительности: он должен был теперь очень внимательно следить за реакцией собравшихся на заранее подготовленное выступление. Далеко не все симпатии присутствующих он смог загодя предугадать. – Регенты, лорды и леди Севера, друзья, соседи и кровные родичи. Я благодарен за честь выступить первым на этом собрании северян, по примеру и в память столь многих моих предков. – Начал немолодой любитель мужчин издалека. – Как то всегда и было, Старки оказались правы. Зима в самом деле пришла к нашему порогу, и теперь нам предстоит её пережить. Долгое лето предвещает долгую зиму, а лето короля Роберта оказалось очень длинным. Нам предстоит тяжёлая работёнка, и никто не сможет сказать, насколько именно тяжёлая. Тишина... Неужели Хозер в Староместе не только мальчиков щупал, но ещё и что-то читал о древнем валирийском искусстве ораторства? Или же ему нашёптывал Ренли, этот любитель и знаток красивых, пускай и пустых жестов? – Но, уверяю, немногим из предков приходилось встречать зиму со спущенными штанами. – За столом раздался сдержанный смешок. Грубость была весьма уместной. – Лорд Рикон, да благословят его Старые Боги, велел нам довериться суждениям своих защитников и покровителей. И мы, безусловно, подчинимся этому приказу... Но я не могу не озвучить наш общий вопрос. Я спрашиваю вас: где наш третий регент? Где лорд Русе Болтон, господин Дредфорта и Повелитель Ужаса? Почему его место по-прежнему пусто? Почему человек, спасший тысячи наших родственников и собратьев от плена Ланнистеров, не на своём законном месте подле остальных регентов? Болтоны и их титулы, сошедшие со страниц страшных легенд... И кем же был тот сумасшедший в стародавние времена, что выдумал их для Болтонов? И, ещё более любопытный вопрос, почему за сотни поколений ни один хозяин Дредфорта не решил избавиться от подобной метки? – Отец со своим войском стоит под Риверраном, – подал голос Рамси, сделав особый акцент на «стоит», – и никак не может сдвинуться с места. – Да, именно там. – Амбер услышал то, что хотел, и теперь мог перейти к следующей части выступления. – Вместе с другими лордами Севера, лорд Болтон участвует в авантюрной, бессмысленной войне на юге. Станнис Баратеон обещал нам и всему Северу победоносный поход, жирный скот с обильных холмов Запада и зерно оттуда же. Север послушал его обещания – и что же? Король не может взять Риверран, замок, который ему якобы обещали преподнести на блюдечке. Союзники из Долины, которыми он так бахвалился, оказались теми же летними рыцарями, не выдержавшими и первого мало-мальски серьёзного испытания. Второй раз на моей памяти воины Севера отправились на юг за очередной глупостью, и я могу лишь молиться, чтобы Боги на этот раз оказались к ним милосерднее. По столу и по всему Большому чертогу прокатился первый шёпот. Лорд Уайтстарк прекрасно понимал, что стало его причиной: Зимний совет ещё толком не начался, а на нём уже раздаются почти что преступные речи. От громких обвинений Хозера до прямой измены остаётся ровно один, и очень небольшой, шаг; шаг, который Амбер намеревался совершить в самом скором времени. – Но даже возможная победа под Риверраном не принесёт нам подлинного успеха. Речные земли разорены, их народ нищ и запуган, а их богатства давно стали пиром для стервятников. Оттуда наши воины стоящей добычи не получат. Им придётся идти дальше, на Запад. – Кастелян Последнего Очага обвёл собравшихся своим единственным глазом. – Запад, оберегаемый могучими замками. Запад, где их уже ждут, и среди правителей которого друзей нам не найти. Но, предположим, милостью Богов Золотой Зуб покорился. Нашему войску, потрёпанному в боях и уставшему, придётся бежать обратно на Север со всей немногочисленной добычей, спасаясь от драконьего гнева. Неважно, сколько голов скота и повозок зерна удастся захватить, если всё обернётся пеплом и прахом от одного удачного налёта. И это при том непременном условии, что сидение под Риверраном не закончиться для Станниса провалом – а я, милорды, яйца на плаху не положил бы за счастливый исход этой отчаянной осады! Одна из самых древних традиций Зимнего совета гласила, что выступающего перебить может лишь лорд Старк, чьей властью и чьим покровительством стало возможным само собрание. Лорд Ренли узнал об этом обычае и решил включить его в свой план; Хозер Амбер мог выступать смело, прекрасно зная, что не встретит отпора. Это давало ему возможность не просто выговориться, а успеть прибегнуть к самым разным аргументам. У неожиданно и нетипично словоохотливого Хозера, казалось, найдётся слово для всех слушателей, отыщется уголёк для костра сомнений... А регенты маленького Рикона, по плану Ренли, не должны были пользоваться своим правом и затыкать пламенного болтуна. Они и не вмешивались. До поры, до времени. – Сколько ещё должно погибнуть наших мужей, чтобы все собравшиеся, наконец, признали очевидное – Станнис Баратеон обречён. – Амбер, наконец, подал сигнал к началу охоты. Было покончено со вступлением, теперь он мог говорить открыто. – Мы, северяне, не призывали на нашу голову короля с далёкого юга; он явился к нашим очагам подобно ночному вору, грабителю, силой принуждая признать его господство. Он «освободил» нас от вырванной под Риверраном присяге ублюдку Ланнистерши, но только для того, чтобы тотчас нацепить на нас новый поводок. Я спрашиваю вас, милорды: чем одна неволя лучше другой? Чем одна навязанная присяга милее предыдущей? От этого горе-короля, лишённого и столицы, и трона, и короны, мы с тех самых пор слышали только приказы, не видя никакой милости. Он заставил Север принять ораву дармоедов с юга, его свору ручных летних рыцарей да одомашненных морских грабителей, способную только проедать чужой, кровью и потом выращенный, хлеб. Но ожидать от этих карликов тела и духа свершений в честной рубке? Скорее евнух явит мужскую силу на сеновале! С этой-то толпой сброда вместо войска олень собрался покорить Вестерос? Хозер сделал небольшую передышку, не забыв при этом высоко поднять в воздух правую руку. И это он сделал вовремя: по беглой оценке Джона, уже почти что начали говорить сразу семеро других лордов! Первый из выступающих прекрасно помнил заранее составленный сценарий: ему оставалось озвучить последние аргументы и призвать регентов к принятию совершенно небывалого, удивительного решения. – Но и это не всё, милорды. Станнис Баратеон ведёт обречённую войну, которая неизбежно погубит всех, кто останется на его утлой посудине. Однако и сама их смерть не будет ни скорой, ни милосердной, и причинят её отнюдь не драные кошаки. Ланнистеры считают последние луны, с этим никто из разумных людей спорить не будет. Куда большую тревогу, милорды, у меня вызывает тот, из-за кого западные выскочки колотят себе гробы. Конечно, самый свой сильный аргумент Амбер припас напоследок. – Милорды, кто из вас лет десять тому назад помнил, что у Безумного Короля остался сын? Вся держава была уверена: он или уже помер, или помрёт вскорости, всеми оставленный и позабытый. – В чертоге вновь установилась тишина. – Но он выжил. Покорил половину Эссоса, оживил драконов, собрал невиданное людьми воинство и явился за Железным троном. Визерис Таргариен ни разу не был побеждён, он несёт Чёрное Пламя, он владеет чёрным ящером, за ним покорно идут сотни и тысячи – он любимец Богов, милорды. Этого просто нельзя отрицать. И, я спрашиваю ещё раз: зачем лезть в воняющую серой и дымом пасть, когда её можно избежать? У Таргариена нет и не будет претензий к нам, северным лордам, или немногим оставшимся детям лорда Эддарда. Все из нас, кому король-дракон желал бы смерти, уже давно с Богами. Нам нечего бояться драконьего пламени, если мы не станем упорствовать в своей глупости. Кастелян Последнего Очага повернулся к регентам и прорычал на весь зал. – Я призываю лордов-регентов объявить вассальные клятвы, принесённые ложному королю Станнису Баратеону, не имеющими силы. Освободите лорда Рикона, нас, весь Север от рабства у безумца, готового бросить нас всех в костёр ради своего смешного упрямства. С довольным лицом уверенного в успехе победителя гигант уселся за свой стул. И стоило Хозеру вернуться на его место, как великий чертог взорвался десятками громоподобных голосов. – Измена! – Что за речи? – Правильные речи! Долой короля-оленя, долой! – Сколько можно кормить южан? Нам и о себе пора бы подум... – Самая чёрная неблагодарность! И это говорят Амберы?! – Да Таргариен убьёт нас всех! Если бы не лорд Эддард... – Давно покойный лорд Эддард! Оставим мёртвых мёртвым, не дадим им утащить нас в крипту... – Твоим предкам стыдно за тебя! – Он прав: надо думать о себе! – Да что ты знаешь о чести и клятвах?! – Его оставили собственные люди с кораблей... – Из моего дома забрали всех крепких ратников, я не могу охранять амбары детьми и бабами! – Эй, замолчите! Вы на Зимнем совете... – Неужели у тебя ещё меньше разума чем у тресковых лордов? – Или на ярмарке?.. – Короля ещё никто не побеждал в бою, он возьмёт Риверран и вернётся с добы... – Вернётся прахом и углём! Человеку не победить драконов, идиот! И уж тем более их не победить напыщенному оленю, мнящему себя новым Завоевателем! – Мы никогда не хотели оленей на Железном троне. Это была глупая ошибка лорда Эддарда, подружившегося на нашу голову с идиотом-Робертом. Сама коронация уже была ошибкой, и Боги нам явно на то указали... – Вы все не просто трусы, а ещё и предатели?! – Мне слова! – Никто не спросил державу, желает ли она получить короля-Баратеона. Где был Великий совет? Джон и Виман обменялись пристальными взглядами. То, что пылкая, резкая и откровенная речь Амбера никого не оставит равнодушным, можно было с лёгкостью предсказать... Но в чутком, настороженном взоре Миноги лорд Уайтстарк прочёл опасение. Они не ожидали, что старый развратник окажется настолько достойным говоруном, настолько удачно бросит свои кости. Оба прекрасно понимали всю уязвимость положения Станниса и знали, что продолжительный спор мог обернуться совсем нежелательными последствиями. Кто знает, скольких малодушных удастся привлечь этими речами? Впрочем, Хозер, на свою беду, завершил речь именно что прямым обращением к самим регентам, не к остальным северянам. При других обстоятельствах на это едва ли обратили бы внимание лорды, разгорячённые неожиданностью и уникальностью происходящего. Но то, что сегодня в великом чертоге собрался Зимний совет, давало Джону и возможность, и право перехватить контроль над ситуацией. Как он и думал, мало кто из собравшихся заметил, как он встал с трона. Спор, крик и гомон, казалось, полностью поглотили заседающих, увлекая их подобно бурному потоку. Но вот звук от удара плашмя верного меча по столу заставил буйные головы повернуться к нему, крики – затихнуть... Этим, возможно, показным жестом лорд Уайтстарк не только призвал собравшихся к порядку. То было ещё и напоминание всем, что в его ножнах покоится валирийская сталь. Это тоже не будет лишним. – Гости лорда Рикона Старка, милорды, ведите себя подобающе. – Громко и чётко произнёс Уайтстарк, осматривая сидящих за столом. – Вы все хорошо знаете наши древние, славные обычаи. Оскорбление закону гостеприимства наносится как сталью, так и словами, и уж очень многие из вас приблизились к опасной черте. «Что же останется от этого обычая этим вечером?» Громоподобный шум, в самом деле, затих. Кое-где все ещё раздавался шёпот, вполне ожидаемый при таких-то обстоятельствах, но вниманием публики он действительно завладел. На него, не отрываясь, теперь смотрели десятки глаз: кто с надеждой, кто с опаской, кто с хитринкой, кто с пониманием... Но особенно пристально его изучал младший Болтона. Его ледяные, безжизненные глаза – единственная черта отцовского облика, доставшаяся этому уродцу по наследству – разве что не дыру в глазу лорда Уайтстарка не оставляли. Дело за «малым»... – Хозер Амбер, пользуясь своим законным правом сына Севера, озвучил просьбу к своему сюзерену и покровителю. – Короткий ритуал надлежало соблюсти... Прежде чем нанести удар. – Согласен ли лорд Рикон отречься от короля Станниса Баратеона и тем самым освободить своих вассалов от клятвенных обязательств? Джон Уайтстарк сделал паузу. Краткое отрицание привело бы лишь к меньшему пониманию, ещё большей растерянности. На долгую и яркую речь подобает отвечать подобным; благо он – хотелось в это верить – подготовил вполне достойный ответ. – Подобная просьба звучит в этом зале впервые за сотни, даже за тысячи лет. Ещё никогда Зимний совет не обращался к своему покровителю и господину за подобным. – Подобных вопиющих случаев не знал даже мейстер Лювин, а его старый учитель забыл о северной истории больше, чем собравшиеся лорды о ней когда-либо знали. – И, тем не менее, мы обязаны дать ответ. Вдох-выдох. – Хозер долго говорил о том, что король Станнису не принёс нам ничего, кроме войны со всем югом. Что он насильно забрал наших мужей и повёл их за собой, преследуя лишь собственные цели... Неужели у великих, древних домов Севера ныне настолько короткая память? Так вспомните же, милорды, что творилось в нашем королевстве, когда в Белой Гавани бросил якорь государь. Железнорожденные захватили Темнолесье, Торрхенов Удел, сожгли Барроутаун и заняли многие другие замки на побережье Севера. Братья Бейлона Грейджоя и его дочь не намеревались, как то обычно бывало, пограбить и исчезнуть в ночи: они собирались остаться в наших домах новыми хозяевами. Над Стеной же нависло крупнейшее воинство Вольного народа на памяти живых, под предводительством людей умелых и опасных. Стоило им перейти через беспомощный и малочисленный Ночной Дозор, как все земли к югу от Стены стали бы их вотчиной. – Сделав паузу, Джон перешёл к главному воспоминанию тех непростых лет. – Но ни враги с севера, ни враги с запада не объединили наше королевство. Тут начиналась преступная поздней осенью братоубийственная война – и её остановил только наш государь. Предсказуемо, глаза Рамси тотчас выдали его удивление – удивление, на место которому совсем скоро придёт яростная злость. Всё же до искусства притворства родного отца ему ещё очень и очень далеко... А ведь это лорд Уайтстарк даже не припомнил, при каких обстоятельствах пропал законный хозяин Севера и его кровный брат. Именно ублюдок Русе Болтона привёл людей к Винтерфеллу, именно из-за него Касселю и Лювину пришлось отправить малолетних детей лорда Эддарда в то роковое ночное путешествие. Но момент напоминания не настал. Ещё не настал. – Именно король Станнис усадил Болтонов и Мандерли за стол переговоров. Именно его конница разбила орду Манса Налетчика, когда братья Ночного Дозора отчаялись её сдержать. Именно под его командованием была одержана славная победа на Желудёвой, что освободила наши земли от островного сброда, забила гвоздь в гроб амбиций старого разбойника Бейлона. Государь спас Север от продолжительной, кровавой войны всех против всех, что наверняка превратила бы наш край в снежную пустыню в самый канун зимы. Только благодаря ему мы проводим Зимний совет в этих условиях: далеко не идеальных, но и оставляющих надежду на выживание. Большой чертог слушал его внимательно и в почти что полном молчании. Дорого же дал бы Джон за возможность подслушать, что же творится внутри этих голов! Давос, Виман и немногие остальные знали его ответ заранее, на их счёт у лорда Уайтстарка сомнений не было. Но что насчёт тех, кто полагал его искренним сторонником задуманного заговора? Бастард Дредфорта совсем скоро сорвётся и начнёт спорить, нарушая тем самым все мыслимые обычаи; в нём Джон нисколько не сомневался. – Более того, Хозер сам указал на отсутствие среди нас лорда Русе Болтона. – Пора была перейти ко второму аргументу. – Я же могу указать вам на отсутствие и других владык, значимых и уважаемых. Они тоже находятся при короле, верно исполняют свой долг. Может ли Зимний совет пренебречь их мнением? Можем ли мы решить за них столь важный вопрос? – Я – кровный и совершеннолетний сын лорда Русе, я говорю от его имени и с его согла... – Ожидаемый срыв произошёл раньше, чем он предполагал. – Не годится. – Тотчас пресёк начавшуюся было речь урода Джон. – Когда речь идёт о Железном троне, даже законный сын и наследник не смеет говорить за своего лорда-отца. Пущенная им стрела попала в самое яблоко. Рамси разве что не зашипел на него; его переполненный злобой разум наверняка догадывался, какой оборот приняло задуманное дело... – Мы здесь, в далёком Винтерфелле, объявим о нашем неповиновении королю – и тем самым подставим наших братьев на юге. Им придётся с боями прорываться по разорённым Речным землям, мимо преданных Станнису людей, грабителей и Ланнистеров. Немногие вернутся на Север, и они не будут признательны Зимнему совету за свои несчастья. И это, милорды, ещё благоприятный расклад для тех, кто задумал низложение. – Что ты имеешь в виду? – Что, если лорды решат сохранить верность клятвам? Не станут биться со вчерашними союзниками, а предложат Баратеону свои мечи в покорении Севера? – Мысленно юноша поблагодарил Рамси. Он подарил ему удобное крыльцо для нового аргумента. – Что, если Станнис вернётся со своей ратью и преданными сторонниками сюда? Вы, милорды, сами жаловались, что у вас некому сторожить амбары от ночных воришек. Найдутся ли у вас стражи для стен и ворот, когда знамя с оленем появится под ними? А эти стены, ворота и амбары вашими пробудут недолго. Баратеон поспешит щедро отблагодарить сохранивших верность в тяжелейший для него миг войны; и не менее того он поспешит жестоко покарать изменников. Лорд Уайтстарк приметил, как глаза некоторых собравшихся соскользнули к Сиворту. Старый контрабандист в самом деле воплощал умение Станниса быть признательным за оказанную помощь – и его же беспощадное следование законам. Если государь рубит пальцы тому, чьё ремесло спасло его от голодной смерти, то на какую судьбу могут рассчитывать неудачные предатели? Веларионы и безродные пираты отплыли подальше от берегов да были таковы; лорду же со своим замком некуда не деться. – Но король поведёт за собой не только сталь и пламя. Помните, что государь пошёл на юг не за Железным Троном, не в поисках утешения собственных амбиций, но для заготовки продовольствия нам всем. Зима грозится стать самой тяжёлой на памяти живых, и мы должны заниматься подготовкой к ней, не разжиганием новых распрей. Боги его отца видели, насколько тяжело Джону давалась эта речь. Ему приходилось убеждать северных лордов сохранить верность принесённой присяге – что в лучшие времена уже посчитали бы несмешной шуткой – и приходилось делать это словами мелочного, расчётливого торгаша. Рассуждать о выгодах и потерях, ко всему подходить с весами менялы наготове – а ведь он ещё не добрался до самой страшной, грязной мерзости... До чего же низко пал Север? Но, скрепя сердце, лорд Уайтстарк продолжал ненавистную игру. Отец попробовал поступать правильно – и это ничего, кроме бесчисленных страданий, не принесло. Сейчас от его речи зависело слишком многое, и ему, в очередной раз, приходилось наступать себе на горло. – Нам предложили положиться на драконью милость. Сказали, что сопротивление Визерису Таргариену глупо, лишено надежды и, более того, противно самим Богам. Уж не знаю, какие Боги изберут своим любимцем человека, что положил на своё ложе родную сестру, – лорд Джон разве что не выплюнул последние слова, – но знаю, что Таргариен прекрасно умеет соизмерять силы. Почему Хозер так уверен, что победоносный дракон согласится принять сдачу от дважды предателей? От королевства, чьи лорды показательно наплевали на все мыслимые и немыслимые обычаи и традиции? Сделав паузу и призвав Богов на помощь, лорд Уайтстарк развил мысль. – Уже сейчас король-дракон господствует над Узким морем. Стоит нам оставить Станниса, как о любых надеждах на добычу с Западных земель можно забыть. И тогда Таргариен попросту закроет залив Пасти, не принимая никаких наших заверений в верности и преданности. Несколько долгих, бесконечно долгих зимних лет мы будем убивать друг друга за последнюю корку хлеба – а те немногие, что доживут до весны, позавидуют мёртвым. Ведь Визерис, третий своего имени, раздаст замки, земли, леса и реки своим людям, а тем даже не придётся завоёвывать их пламенем и кровью. Ослабленные, разбитые и немощные северные лорды не смогут оказать никакого сопротивления новым хозяевам этого великого края. Разные слушатели могли по-разному трактовать его последний аргумент. Кому-то из более-менее достойных лордов он должен был напомнить о важности клятв, о значимости принесенных обещаний, о предках, наблюдающих за потомками... Другие же решат, что каждому предательству – своё время. Пусть Станнис Баратеон доставит обещанное продовольствие, пусть вернутся из похода остальные северяне, пусть, наконец, Таргариен разберётся с Ланнистерами. Подобные люди берут пример с заядлых игроков и никогда не повышают ставки, не подготовив заранее подрезанную кость. Он оттягивал этот момент достаточно долго. Пришла пора. – Я, лорд Джон Уайтстарк, говорю: Зимний совет отказывает лорду Хозеру в его прошении. – Ты – лишь один из регентов лорда Старка! – На весь Большой чертог прокричал Рамси, разве что не дрожащий от ярости. – Пусть скажет своё слово второй! – Лорд Виман! – Милорд, да! – Эй, Минога... – Молчать! – К порядку! Лорд Виман Мандерли медленно, словно борясь с самим собой, поднялся с трона.

***

Убийца Каждый план хорош ровно до момента встречи с врагом, и после этого каждый план плох. Эту мысль лорд Уайтстарк вычитал в одном старинном томе, посвящённом Танцу Драконов, ещё когда был обычным неприкаянным бастардом. И, признаться, чем дольше он жил на свете, тем больше он был склонен согласиться с оставшимся неизвестным автором изречения. Его собственная «измена» ещё не означала окончательного поражения заговора. Предатели до последнего надеялись на Миногу: согласись он с низложением Станниса, они ещё могли бы повернуть события вспять и обойтись без крупного кровопролития. Но лорд Виман, как и рассчитывал Джон, коротко и ясно высказался против озвученного Амбером предложения. Прямой отказ двух регентов и отсутствие третьего лишили Рамси любой надежды на скорую и лёгкую развязку... Но, как Джон и опасался, ублюдок и его люди были готовы к подобному исходу. Мандерли ещё не вернулся на свой трон, как бастард из Дредфорта криками и проклятьями дал понять своё отношение к обоим регентам и людям Станниса. От имени лорда Русе Болтона и от имени всего Севера урод потребовал от лорда Старка порвать с Баратеонами. Уайтстарк озвучил твёрдый и решительный отказ – после чего обе стороны с проклятьями на губах и схватились за оружие. Зимний совет, не продержавшись и часа, завершился. Джон поспешил к ублюдку, надеясь покончить с ним здесь и сейчас... Но Рамси не собирался играть по навязанным ему правилам. Понимая всю опасность положения, он в окружении ручных бандитов торопился к выходу – а Уайтстарку путь преградил Хозер Амбер. Его единственный зрячий глаз горел страшной ненавистью; ненавистью, что, наконец, нашла долгожданный выход. Перед любителем мальчишек стоял бастард, дезертир Ночного Дозора, муж одичалой и вожак её народа, навязанный чуждым королём регент... Хозер собирался драться до смерти. И лорд Уайтстарк «удружил» своему врагу, не сдерживая Длинного Когтя. Поединок был коротким: никакой клинок не ровня валирийскому, и всей злобе мира не укрепить тело против него. Нескольких ударов хватило, чтобы одноглазый гигант с последним, едва различимым, проклятьем на губах и зияющей дырой в животе рухнул на пол – но момент был упущен. Рамси Болтон и его люди сбежали, грамотно воспользовавшись удачным моментом. Помимо Амбера, свою смерть в первые минуты схватки встретили ещё шестеро человек, среди которых были как предатели, так и сохранившие верность клятвам люди. Стражники, при помощи победителей, вязали тех лордов, что поднялись за заговорщиков и не успели пробиться к дверям. Слышались приказы, проклятья, заверения в верности и призыву к отречению от клятв... Оглядываясь по сторонам, Джон с трудом сдерживал приступ тупой боли в сердце. Никогда в записанной истории Зимний совет не заканчивался дракой или, тем более, побоищем с участием смертоносной стали. Долгие тысячи лет гости королей Севера и, впоследствии, лордов Старков неизменно уважали великий закон гостеприимства, оставляя распри и мечи позади себя. Ещё год тому назад никто бы не поверил, что этот обычай, святой и важнейший, будет настолько подло осквернён... Однако времени сожалеть об этом у него не было. Большой чертог по итогам короткой стычки остался за верными короне людьми – но то было лишь начало. Короли Севера постарались на славу, превращая Винтерфелл в настоящий город-крепость, и теперь их дальнему потомку предстояло его защитить от пробравшихся внутрь врагов. Победа в первой стычке оказалась им на руку. От лорда Вимана Мандерли в бою было куда меньше пользы, чем от Арьи – и, по счастью, хозяин Белой Гавани это прекрасно понимал. Он согласился остаться в зале с личной стражей, заверив Джона, что его капитаны заранее получили исчерпывающие приказы. Приятной неожиданностью оказалась поддержка леди Дастин: сухая, надменная и властная женщина повторила за Уайтстарком и Мандерли, хотя те и не решились посвятить эту ходячую злобу в подлинный замысел. Как Джон и надеялся, решительный отказ двух регентов от поддержки переворота выбил почву из-под ног заговорщиков. На стороне Ренли Баратеона главным союзником остался Рамси – а ублюдок из Дредфорта не мог похвастаться ни популярностью, ни уважением промеж остальных северных правителей. Более того, оставаясь всего-навсего бастардом при уже родившемся законном наследнике, он не мог по-настоящему опереться на родовое имя. Вассалы Дредфорта боялись лишь одного человека на этом свете, и он находился за многие тысячи лиг к югу от Винтерфелла. Кого-то Рамси смог убедить, кого-то смог купить, у него были и ручные головорезы... Но его отец был бы куда более устрашающим противником. И, если Боги вновь повернутся к Северу спиной, то с господином Дредфорта придётся тягаться в самом скором времени. Однако о Русе Болтоне беспокоиться время ещё будет. Сейчас нужно было покончить с силами его выблядка – какими бы малыми они не оказались. Лорд Уайтстарк сделал всё, что мог сделать заранее и не пробуждая излишних подозрений: внутренние и внешние ворота охраняла усиленная стража с лично им отобранными командирами, покои Вель и Рикона в донжоне были столь же надёжно защищены, тогда как наиболее подозрительные лорды были расселены подальше друг от друга. Однако мужчина не обольщался заманчивым заблуждением полного контроля над схваткой. Бои в замках всегда отличались хаотичностью и непредсказуемостью: если же речь идёт о попытке мятежа, да в стенах огромного Винтерфелла... Чем дольше будет продолжаться бой, тем только хуже. Джон взял с собой нескольких стражников и приготовился последовать за сбежавшим Болтоном. Никакой зверь не живёт без головы, и никто из северян не будет биться за холодный труп бастарда и неблагодарного младшего брата короля. Долгожданная и более чем заслуженная смерть Рамси станет концом мятежа – но куда мог спешить этот урод? Он должен был понимать уязвимость своего положения: слабоумным старший сын лорда Русе не был. Ему неоткуда достать подкрепление, он не может оставить Винтерфелл, поскольку подобным бегством обречёт себя на позорную и неизбежную смерть – в лесах ли, на дороге ли, на плахе ли. Никто не даст ни крова, ни людей подобному беглецу. Рамси пошёл на страшный риск, согласившись с планом лорда Ренли, и на ещё больший – обнажив клинок на Зимнем совете. Теперь он должен либо победить, либо умереть. В такой ситуации и куда более порядочный человек будет готов к грязной борьбе, бастард же из Дредфорта пойдёт на любое преступление ради выживания и успеха... Тут-то в разуме лорда Уайтстарка и мелькнула молния. Рикон, Арья и Вель. Туда устремится Рамси, намереваясь захватить ценнейших заложников и тем самым завладеть неоспоримым преимуществом. Большинство северных лордов ни за что не подняли бы руку против законного лорда Старка... Но ублюдок Дредфорта был исключением изо всех мыслимых правил. И, конечно, Болтон прекрасно знает, как дорога Джону Вель. Кого выберет лорд Джон Уайтстарк: своего короля или своих кровных родичей, жену и ещё не родившегося ребёнка? Отвечать на этот вопрос юноше совершенно не хотелось. Он, конечно, оставил со своей женой надёжного сторожа. Такого, кого никакое золото не подкупит, и ни один враг не заставит отступить. Но Джон не мог рисковать. Обменявшись парой слов с лордами Виманом и Давосом, бывший дозорный поспешил на перехват. В своё время они с Роббом изучили замок их отца вдоль и поперёк. И сегодня былые детские игры пришли ему на выручку, помогая безошибочно маневрировать по коридорам, залам и галереям гигантского Винтерфелла. Он точно знал, какой путь до заветной двери окажется самым коротким. Джон и отобранные им люди неслись по хитроумному лабиринту подобно вихрю, пока вокруг них гудела боевая песня. То тут, то там слышались глухие удары, чёрные проклятья да подбадривающие крики. В такой битве, где брат идёт на брата и сосед восстаёт против соседа, недальновидный молчун может заработать удар в спину от собственного союзника – вот северяне и не жалели глоток. – За лорда Рикона! – За короля! – Спасай Север! – Бей предателей! – Не умрём за оленя! – Держи ворота! Часть Джона рвалась к его людям, к остальным преданным северянам... Но у него была и своя собственная битва. Он не мог позволить Болтону захватить Рикона и Вель и тем самым завладеть отнятой у мятежников инициативой. Он присоединится к остальным, когда заговор лишится своей бешеной псины. Всё остальное могло и должно было подождать. Первая настоящая схватка на дороге к цели не заставила себя долго ждать. Предатели с гербом Дредфорта на груди повстречались им в просторном зале: отсюда человек мог попасть что во двор, что в поднимавшуюся наверх галерею. Пятеро мятежников с топорами и копьями возвышались над двумя мёртвыми стражниками, явно не успевшими приготовиться к бою... Неизбежная расплата оказалась скорой и жестокой. Люди Рамси напали первыми, разгорячённые кровопролитием и надеясь головой Джона купить себе бастардову милость. Их ставка не задалась: одно дело резать застанных врасплох караульных, и совсем другое – встречаться лицом к лицу с валирийской сталью. Одного противника Длинный Коготь лишил головы выверенным и чётким ударом. Столь скорая и яркая смерть стала предвестником всей оставшейся схватки. Стража лорда Уайтстарка расправилась с тремя вооружёнными топорами разбойниками, тогда как сам Джон пронзил грудь их командира-мечника валирийской сталью. Короткого, едва заметного взгляда хватило лорду Уайтстарку, чтобы оценить мастерство и подготовку сопровождавших его воинов. Ничье дыхание не сбилось, ни на ком не осталось единой царапины, никто не сомневался в принятом решении... – Идём дальше и не отстаём. – Резким голосом он отдал новую команду. Он надеялся, что остальные исполняют свой долг столь же верно и искусно.

***

Защитник У заветного прохода, ведущего в Великий замок, Джон и его спутники старались отдышаться. Они прибыли сюда вовремя, опередив всех возможных врагов, и застали его родных в относительной безопасности... Точнее говоря, почти всех его родных. Как лорд Уайтстарк и опасался, Арья поспешила оставить Рикона и Вель, как только до их окна добрались первые, самые отдаленные звуки боев. С трудом сдержав стон и поспешив заверить младшего брата в том, что всё закончится хорошо, Джон оставил его, Вель и Призрака в комнате – договорившись, что по условному крику супруга приоткроет огромную, окованную железом створку малых ворот и выпустит зверя к его хозяину. Незачем выдавать лютоволка раньше времени. В непредсказуемой драке посреди коридора замка пригодится любое преимущество... Глупость Арьи всё же не давала ему покоя. Все его надежды на её благоразумие испарились, не выдержав встречи с действительностью; все его слова пропали даром. Теперь он мог лишь молиться Старым Богам их отца, чтобы они укрыли её дурную голову своим покровительством, чтобы они укрепили её детскую руку и, конечно, чтобы они уберегли её от встреч с самыми опасными противниками. И, конечно, если... Когда они встретятся после битвы, Джон выскажет ей абсолютно всё. И крепко выпорет розгами. Лишь бы она выжила посреди этого хаоса! Джон бы не рискнул сказать, сколько времени прошло в точности с начала битвы. Его первоначальный отряд уже понёс первые потери на дороге к Рикону: одного гвардейца топором убил оставшийся безымянным рыцарь-южанин, второго из-за серьёзной раны руки пришлось оставить с другой группой своих. Но по дороге до Рикона лорду Уайтстарку попадались не только новые враги да случайные, перепуганные до смерти слуги, но и хранившие верность воины. Северяне из разных домов, мужи Вольного народа многих кланов, рыцари далёкого юга вместе бились бок о бок против заметно меньшей своры предателей. Лорд Уайтстарк успевал выслушать спутанные рассказы, отдать приказы, подбодрить, поблагодарить – и отобрать спутников самому себе. Посему теперь он стоял во главе надёжного отряда: недостаточно многочисленного, чтобы спугнуть добычу, но и не вызывающего излишних подозрений. Они успели перевести дух до того, как с другой стороны широкого внутреннего двора появились долгожданные враги. Расчёт лорда Уайтстарка оправдался полностью: глава незадавшегося мятежа в самом деле явился за заложниками. Первее всех спешил сам Рамси Болтон, уже покрытый чей-то кровью и со счастливой улыбкой довольного человека на губах. Сейчас он наконец-то мог отбросить прочь опостылевшие этикет, притворство и интриганство, и заняться куда более милым его чёрному сердцу делом. Его Джон ожидал увидеть, ко встрече с ним он был готов – и знал, что ублюдок из Дредфорта один не придёт. Но то, что отряд помимо Рамси вёл вперёд сир Лорас Тирелл, в самом деле стало для лорда Уайтстарка сюрпризом. Неужели тюремщики предали? Неужели любовника лорда Ренли освободили ещё до начала боя? Рыцарь Цветов нёс на себе кольчугу Болтонов, шёл вперёд с мечом и щитом, твёрдо намеренный добиться победы и тем самым завоевать свою свободу. Поединка с сыном лорда Русе Джон не боялся: ещё никто на Севере не называл младшего Болтона выдающимся воином. Его знали как мясника, как палача, не более того. Лорду Уайтстарку уже доводилось убивать людей гораздо более опасных и способных. Однако сын Хранителя Юга был слеплен из иного теста. Все южане, с которыми лорду Уайтстарку довелось общаться, хором величали Тирелла отличным бойцом, опасным что на турнире, что в сражении. Бывший дозорный и сам несколько раз видел, как почётный пленник тренируется во дворе Винтерфелла – и Джон был склонен признать правоту лорда Давоса. За собой же бастард и мечеглот вели шестерых воинов Дредфорта и Амберов, наверняка не последних ополченцев и не старых развалин. Схватка не будет простой. И, тем не менее, он не мог в ней проиграть. Никаких переговоров не было, не было даже обмена ругательствами и проклятьями. Они успели сказать друг другу всё на Зимнем совете, и никто не собирался тратить перед дракой воздух. Право первого удара лорд Уайтстарк оставил за своими врагами: он намеревался подпустить их поближе прежде чем прибегать к своему козырю. Его надежда на то, что Болтон самонадеянно поспешит разделаться с ним самим и напорется на сталь Длинного Когтя не оправдалась. Жажда крови и злоба ещё не настолько затмили его разум. Как и Лорас, Рамси выбрал своей жертвой обычного ратника; как и Рыцарь Цветов, ублюдок преуспел в начинании. То, что Джон и его оставшиеся воины тоже пустили врагу кровь, его нисколько не радовало: счёт открылся в пользу предателей. Опасным, резким выпадом Длинного Когтя хозяин Хорнвуда заставил увлёкшегося было Болтона отскочить назад – и тем самым спас одного из своих воинов от меча в животе. Воспользоваться минутной уязвимостью Рамси ему не дали: уже человек Дредфорта пришёл на выручку сыну своего господина. Его острый топор, которым скорее всего предполагалось ломать дверь, при удачном ударе оставил бы Джона без руки... Но Джон уклонился от верной смерти, сделал ещё один, аккуратный шаг вперёд и пропорол незадачливому «дровосеку» горло. Что такое северная кольчуга, пусть и хорошо сделанная, для валирийской стали? И откуда только взялся столь великолепный клинок у нищих Мормонтов? – Навались! Быстрее! – Исходя из толстых губ Болтона, эти короткие приказы куда больше походили на рёв дикого, устрашающего зверя. Даже неся потери, даже встретившись со стойким сопротивлением, бунтари не унывали, отказывались сбавлять темп. Все они понимали, что бьются за своё выживание – и не пережившему ли Манса-Налетчика знать, какие силы придаёт эта обречённость? Тем более, что исход схватки был ещё не предрешён. Что люди Болтона, что защитники замка несли потери, и никто из них не мог заполучить решающий перевес. Как Джон и опасался, сир Лорас оказался смертельно опасным врагом, расправлявшимся с его противниками легко и скоро. Его меч будто бы был естественным продолжением руки, разя верно и споро. Тут Джон и понял вражескую тактику: оставить его без верных людей, и уже затем навалиться всем скопом. – Давай! – Рамси, казалось, уже готов рычать почище любого дракона. Пожалуй, пора было показать и собственные зубы. Иначе станет слишком поздно. – Отходим! – Громче нужного крикнул Джон, парируя новый удар чужого меча. – Отходим! Он надеялся, что в пылу схватки Болтон и Тирелл немедленно начнут преследование. Мятежники видели, что никто не поспешил к нему на помощь; мятежники знают, что время играет против них, что им нужно как можно скорее захватить заложников. И, в самом деле, Болтон с его людьми поспешили последовать за Джоном и его оставшимися соратниками, ничуть не сбавляя натиска. То ли они в самом деле поверили в себя, то ли решили навалиться на отряд Джона до того, как к ним придёт какая-либо помощь. И вот, Рамси, наконец, поравнялся со входом в башню – за которым, насколько он знал, толком не было защитников, а были лишь дети и беременная женщина. – Отходим! – Как и было обговорено, закричал лорд Уайтстарк. – Да, да! Беги прочь... – Но договорить ублюдок не успел. Тут-то и отворилась некогда надёжно запертая створка ворот. Из неё ослепительно яркой молнией выпрыгнул верный Призрак. Лютоволк, за годы выросший и заматеревший, с лёгкостью повалил предводителя бунтовщиков на пол. Острые клыки тотчас впились в правую руку Болтона, разрывая что кольчугу, что ткань, что кожу, что мясо... – Проклятье! – От былой ярости на его лице не осталось и следа: все чувства Рамси выдрала с мясом боль из самого Седьмого пекла. Характерный хруст же означал, что Призрак добрался и до костей. Больше сын Русе Болтона с земли не поднимется. Неожиданное появление лютоволка привело предателей в замешательство. Ещё бы! Мало того, что у защитников нашлось подкрепление; оно пришло в виде легендарной твари, оказавшейся более чем достойной былой славы. За какое-то мгновение Рамси Болтон у них на глазах из неистовствующего зверя превратился в беспомощную добычу... Но лорд Уайтстарк не поддавался самообману. Его зверь – отнюдь не дракон, и человечья сталь для него смертельно опасна. Призрак подарил им не саму победу, но шанс её добиться; теперь уже они должны этот шанс воплотить. Джон первым подал пример. Он воспользовался минутной растерянностью противника и решительным рывком заставил ближайшего противника отступить. Тот уже видел, на что способен Длинный Коготь, а страшное ранение вожака ничуть не прибавило ему духа. Джон оказался над поверженным оземь и вопящим Болтоном, выгадал удачный момент и одним, метким выпадом вогнал клинок в горло Болтона. Тот едва ли почувствовал момент смерти – а даже если и успел, то наверняка встретил её с облегчением. Смерть куда более лёгкая, чем та, которую этот ублюдок заслуживал... Но даже такая погибель произвела впечатление на оставшихся в живых предателей. Один из них тотчас бросил меч в сторону и упал на колени, второй, не веря в милосердие победителей, стрелой помчался прочь... Стоять в коридоре с оружием в руках, прижавшись к стене башни, остался только сир Лорас Тирелл – самый опасный из всей банды. Лорд Джон Уайтстарк, убедившись, что южанин не спешит нападать, предложил тому выход. – Сир Лорас, я предлагаю вам сдаться. Вы попытались бороться и проиграли. Бросайте меч сейчас же и вам сохранят жизнь: даю вам слово. Лорас Тирелл, к его чести, и не думал опускать руки. Южный рыцарь орудовал мечом и щитом с прежней уверенностью, в его глазах лорд Уайтстарк видел столь знакомые презрение и ненависть. Джон мог понять, откуда взялись эти чувства в Хозере Амбере: одноглазый кастелян был разве что не живым воплощением традиций и обычаев Севера. Но что успело отравить сердце этого странного южанина? – Слово бастарда, дезертира и клятвопреступника? – Последние слова Тирелл разве что не выплюнул. – Радужная гвардия короля Ренли не сдаётся. Я бросаю тебе вызов – сразись со мной без своего ручного чудовища и прихвостней. Отец, наверняка, принял бы этот вызов. Его неспроста растили в Долине Арренов, и идеалы южного рыцарства глубоко проникли в его разум. И к чему его привели? Говорят, лорд Эддард перед смертью короля дрался в поединке с самим Цареубийцей – естественно, там он и получил роковую впоследствии рану. Теперь перед лордом Уайтстарком стоял хорошо вооружённый, отчаянный и достойный противник, готовый к смерти, и более чем способный убивать других. Может ли он рисковать?.. Мужчина, к горькому сожалению, знал ответ. «Прости, отец, но я должен поступить иначе. Будь ты проклят, надменный мечеглот». До того грызший тело Болтона Призрак оторвался от обеда и встал рядом с хозяином – и на какую-то долю мгновения в глазах Лораса промелькнул испуг. Однако он тотчас собрался с силами и подавил недостойный рыцаря порыв. – Мы оба – клятвопреступники. – Несколько отрешённо произнёс Джон. – Разница лишь в том, что я о своей вине помню. И не живу в мире рыцарских песен. Напоминанием о нарушенной клятве да оскорблением Джон надеялся вывести сира Лораса из себя и спровоцировать его на атаку. Он добился лишь его злобы, но не потери им самообладания... Джон, Призрак и двое оставшихся с ним стражников наверняка бы справились и при таком раскладе, но не обошлось бы без потерь. Терять людей, терять Призрака ему нисколько не хотелось. Может, он ещё сможет добиться своего? – Рыцарские песни – не худшее увлечение. Их любят все мальчишки от Стены до Дорна... Пока не вырастут. Но вот игра на флейте? Это, право, куда хуже – даже если флейта покрыта кожей... Бить надо по самым уязвимым местам – в том числе и словесно. Красивое лицо Тирелла исказилось в гримасе страшной ненависти, и оскорблённый рыцарь набросился на обидчика. Его клинок оказался в считанных дюймах от шерсти Призрака, а своим щитом сир Лорас попытался прикрыться от самого Джона. Верный лютоволк отпрыгнул прочь, подарив незадачливому охотнику только клок белой шерсти; одним выверенным ударом лорд Уайтстарк превратил некогда крепкий щит в бесполезный хворост. Тогда Тирелл и совершил свою последнюю ошибку, попытавшись пощекотать плечо хозяина Хорнвуда. Длинный Коготь вновь сверкнул в дрожащем свете факелов – и меч сира Лораса оказался на полу, как и сжимавшая его кисть рыцаря. – Призрак, стоять! – Лютоволк, готовившийся было к прыжку, остановился. Джон не собирался убивать этого южанина. Одиноко возвышавшаяся роза пала оземь, сражённая приступом чудовищной боли в искалеченный конечности. И, Джон в этом был убежден, навсегда потеряла свои шипы. Чего-то стоит безрукий воитель?.. Примерно столько же, сколько стоят не успевшие среагировать стражники. Воистину, лучших мужей забрал Станнис! Впрочем, найдётся работа и по их немногим силёнкам. – Хьюард, Тедд, – обратился к двум из выжившим лорд Уайтстарк, – доставьте сира Лораса в безопасное место и обработайте рану. Его никто не должен тронуть! Как только схватка уляжется, им займётся мейстер Лювин. – Предатели подлежат казни на месте... – Обычные? Да. Он – все ещё Тирелл. Он полезнее живым, чем кормящим червей. – Ответил Джон тоном, не допускающим кривотолков. Видя, что отобранные им люди принялись исполнять приказ, лорд Уайтстарк обратился с краткой речью к верному зверю. – Ты всё сделал правильно. Теперь – иди обратно и охраняй их дальше. Я приду за вами вскоре. – Призрак смотрел на него своими крупными, понимающими ярко-алыми глазами... И покорно удалился к Вель и Рикону. Джон перевёл дыхание и минуту простоял над телами врагов и союзников, стараясь полностью прийти в себя. Как только сердце начало слушаться, а мысли прекратили проноситься зимней бурей по разуму, лорд Уайтстарк наклонился над трупом Болтона и взял его собственный кинжал. Битва ещё не была закончена – хоть её исход теперь и предрешён. А ещё ему предстояло отыскать в этой мешанине Арью.

***

Торговец Двор Винтерфелла за свою долгую историю много повидал: торжественные процессии победоносных королей Севера и бесславные возвращения ободранных волчат, широкие ярмарки и молчаливые очереди зимних попрошаек... Но впервые в нём сжигали тела предателей, посмевших напасть на лорда Севера в его собственном доме. То было совместное решение регентов: лишить изменников почестей и огнём очистить древние стены от позора и бесчестья. Хозяин Белой Гавани смотрел на костры с нарочито равнодушным лицом – рассуждая, что и сам мог оказаться в числе горевших. Лорд Виман отказался от глупой идеи не только – и не столько – из-за уговоров несносного бастарда, но как только убедился, что Карстарки держатся от интриги выродка Рамси подальше. Эта младшая ветвь завистников и лизоблюдов поставила всё на лорда Русе Болтона, и теперь хозяева Кархолда без оглядки на новоиспечённого родича даже в нужник лишний раз не ходят. Раз они сохранили верность Станнису, то все заверения безумного бастарда об отцовском одобрении не стоили ровным счётом ничего. Бастард был прав: успешный мятеж не покончил бы с делом Баратеона, у него всё ещё были бы силы мстить... И одни только Боги знают, хватило ли бы северным лордам сил отбиться. Предательству тоже должно быть своё время. Поддайся он в самом деле увещеваниям лорда Ренли, Белая Гавань бы рисковала ради младшего оленя и только. Каждый Мандерли учится счёту, и предложенная южанином сделка была признана невыгодной. Риск без ощутимой, стоящей награды, игра без уверенности в успехе... Теперь незадачливые игроки сполна поплатились за своё неумение. Схватка в Винтерфелле завершилась столь же внезапно, как и началась: смерть Рамси Болтона, Хозера Амбера и самого Ренли Баратеона лишила оставшихся заговорщиков как предводителей, так и знамён. Последний, поняв, что его дело проиграно, попытался бежать из замка, но стрела, пущенная с крепостной стены, настигла бывшего лорда Штормового Предела. Кое-где немногие отчаянные сражались до вечера, но их поражение и смерть стали неизбежны. Лорд Виман с удовольствием узнал, что его родичи и наиболее одарённые капитаны избежали встречи с Неведомым, с куда меньшим удовольствием встретил своего живого и здорового коллегу регента – и испытал подлинное облегчение при виде отрубленной головы болтонского выродка. Этот наконец-то получил по заслугам, более Мандерли не придётся терпеть его мерзкого зловония и ещё более гадкой душoнки. Самым значимым пленником оказался сир Лорас Тирелл: мейстер Лювин вовремя и грамотно занялся его увечьем, сохранив тому жизнь и остаток руки... Но не разум. Стража, шутя и смеясь, говорила, что из отведённых тому покое доносятся только вопли да мольбы о добивающем ударе. Ещё бы! Разом потеряв и любовника, и конечность, сир Лорас лишился смысла жизни. Да уж, Винтерфелл изрядно убавил в гостях и жильцах за этот небывалый Зимний совет. Цвет королевства понёс изрядные потери: Родрик Рисвелл, Клей Сервин и его кузены, родичи Амберов, Ондри и Донелл Локки только открывали список погибших. Среди погибших также был и сир Родрик Кассель, под конец сражения получивший случайный удар булавой по голове. Досадная смерть, однако открывающая возможность при должной сноровке провести в новые кастеляны Винтерфелла своего человека. Пока Виман осматривал ряды выживших, его взгляд зацепился за Арью Старк. Лохматую, с синяками и ссадинами, но при этом целую и невредимую. Забавно, что эта мелкая пигалица умудрилась не только выжить в этой мясорубке, но и принять в ней деятельное участие, отправив на тот свет как минимум нескольких заговорщиков. Далеко не всем опытным и зрелым мужам так повезло. Однако вслед за Арьей глаза Вимана упали на высокую фигуру в алом платье, стоявшую впереди толпы фанатиков, и пухлые губы Мандерли скривились от недовольства и досады. Вот уж кто зазря пережил этот день! Он, как и большинство северян, считал красную ведьму талантливой циркачкой да умелой лгуньей, никак не более того. Она во главе небольшой стайки огнепоклонников мешала честным людям спать по ночам, порой приставала к лордам и леди со своими расспросами, загадками и восточными байками. Люди вроде покойного Смерти Шлюх да вождей горцев порой призывали регентов от неё избавиться, но ни Виман, ни его «дорогие» собратья не видели в Мелисандре подлинной угрозы. Их отношения с людьми королевы Селисы и без того не отличались дружелюбием, незачем было бросать им вызов понапрасну. Первоначальный план заговорщиков, в который владыка Белой Гавани ещё был посвящён, требовал только ареста красной женщины, никак не её головы. Когда же дело дошло до мечей, несколько воинов решили отыграться на презренной и ненавистной ведьме – они шли убивать, а обернулись обгорелыми трупами в покоях жрицы таинственного Бога. Хотя может и не убивать они её шли. Виман знал немало рыцарей и даже лордов, у которых от вида этой шлюхи-жрицы наливались кровью члены. Что ж, похоть порой убивает не хуже глупостей. Никаких толковых ответов от неё, разумеется, не получили, и только дурак мог поверить в её заверения о божественном чуде. Впрочем, как раз в дураках держава никогда не испытывала недостатка, и сегодня подле ведьмы собралось как никогда много простаков. Каким же фокусом она спаслась от топоров и копий? Не без усилия мужчина отогнал от себя дурацкие мысли. Незачем тратить время на глупости, когда впереди маячат небывалые надежды – и для их достижения все ещё предстоит немалый путь. Лорд Виман Мандерли привык во всём искать возможности – и поражение заговора открыло их в избытке. Пускай бастард Дредфорта увлёк за собой всего лишь малую часть союзников своего отца; этих изменников можно будет сполна обобрать. За их счёт можно пополнить что амбары, что казну: первое дело при подготовке к долгой и тяжёлой зиме. Белая Гавань показала не просто преданность, но и силу, а грамотным дележом своей доли она явит нуждающемуся Северу убедительный пример щедрости. Бастард покойного Неда наверняка ошибётся: поселит очередной клан одичалых, приблизит к себе нового их вожака, недостаточно учтиво поведёт важный разговор... и ещё сильнее настроит дома королевства против себя. Первый удар по Болтонам уже нанесён, и лорду-пиявке от него не так-то просто будет оправиться. Если же Боги окажутся милосердны, он и не успеет: сгинет вместе с надменным оленем в Речных землях. Если же они и возвратятся, то лорд Русе окажется у разбитого корыта и с изрядно поредевшим войском. Он будет ждать, ждать, пока не наступит верный час. Момент, когда они смогут послужить драконьим королям сами – не беря в долю ни выскочку-бастарда, ни других властолюбцев. Каждый Мандерли учится счёту, и делить выгоднее всего на одного. Работа уже идёт: его сын Вендел получил строгое отцовское наставление держаться позади оленьего войска. Его доверенный советник ведёт в Браавосе переговоры с капитанами наёмников, переговоры, что ныне пойдут ещё бодрее. Неважно, будет ли лорд Виман вынужден бороться с обоими регентами, придётся ли ему иметь дело с одним только безродным ублюдком – он будет во всеоружии. С помощью собственных сил и при благословении дракона Виман очистит Север от чужаков, предателей и ренегатов. Регентство над последним сыном лорда Эддарда достанется ему, как и мелкая полу-одичалая Арья... Но то были его умеренные планы. Как и его отец, и его отец до того, нынешний владыка Белой Гавани унаследовал старинную досаду. Мандерли несколько столетий ждали возможности встать в один ряд со Старками, Болтонами и другими признанными властителями Севера. Виман уже добился того, чтобы его внучка стала невестой лорда Севера. Но ведь там, где один брак, можно заключить и второй, верно? И дочка покойного Неда Старка тоже будет хорошим подспорьем для его планов. Его потомки под патронажем Таргариенов будут править Севером: не важно, именем Старков из Винтерфелла или Мандерли из Белой Гавани. И лорд Виман сделает всё, чтобы не упустить свой шанс.